Кощей Зачарованный

1. Автобус № 33

- Тут свободно?

Голос выдернул пассажирку у окна автобуса из мыслей, простиравшихся далеко за пределы Я́блоковска. Подумать только, сколько же в стране районов с центральными городками-сердцами, вокруг которых пульсируют деревни и сёла. Я́блоковск был как раз одним из тех сердец, о которых Василиса в жизни бы не узнала, не обитай в нём родня.

Ах да, тот голос. Вася, когда садилась на место у окна, рассеянно оставила на соседнем рюкзак. Рассчитывать на то, что место не окажется за время поездки занятым, – пустая фантазия.

- Да, - коротко ответила она, перетаскивая тяжёленький рюкзак на колени.

«Только бы не пристала с болтовнёй», - уныло пронеслось у неё в голове.

- Очень хорошо, очень ладненько, - обрадовался голос.

Что-то Васе не понравилось в этом голосе. Она, конечно же, различила на слух – поворачиваться и давать повод к общению девушка не собиралась, - что рядом женщина и явно пожилая. Но что-то в слащаво-довольном тоне настораживало, что-то злорадное ощущалось в нём.

Нет, решила Василиса, лучше вовсе не обращать внимания, эти пенсионеры только и ищут уши, а в долгой поездке и подавно. Она едва ли не впечаталась лицом в стекло, на котором с обратной стороны непогода оставила грязные разводы.

-Футы-нуты, футы-нуты, - затянула соседка.

«Нет, нет, нет, не поддавайся на эту ужимку, не поворачивайся и игнорируй! Отстань от меня! Отстань!» - мысленно приказала Вася.

Рядом как будто вняли её посылу и затихли.

Автобус с рейсовым номером «33» тронулся с места и плавно покатил по улицам Яблоковска. Сам автобус удивил Васю: современный для сельской глуши. Впрочем, понятие глушь относительна. Для Москвы всё за пределами МКАДа - уже сплошная беспросветная глушь, а люди в ней – тёмные провинциалы. Что тогда говорить о маленьких районах – лоскутиках, из которых сотканы области и края? Да там неандертальцы сплошь да австралопитеки.

Но Вася, добиравшаяся до Яблоковска из Рязани на электричке и автобусе, рассматривала поездку, как приключение. Даже не так. Путешествие в старину. А что, чем сам Яблоковск не старина? Очень даже. Городок вёл свою историю со времён Владимира Мономаха. Конечно, в ту пору это была простая деревня с деревянными домами, но по мере взросления все жилища оделись в камень, и Яблоковск логично повысили до нового статуса – города. Так и стояли с тех времён каменные дома не выше одного этажа: по закону градостроительства горожанам не полагалось иметь жилища выше дома градоначальника - мэра в современном понимании. Зато атмосфера в городке сохранилась особая, уютная что ли. У Яблоковска и герб имелся: на красном фоне круглое серебряное блюдо с золотым яблоком в центре. Прямо яблочко на блюдечке из сказки.

Но путешествие Василисы Владимирской не оканчивалось миловидным городком, ей предстояла ещё одна поездка.

- Футы-нуты, - занудно раздалось совсем рядом.

Васе даже почудилось дыхание у уха.

Она нервно дёрнулась и обернулась, уверенная, что лицо попутчицы окажется совсем близко. Но тут она просчиталась: тётка спокойно сидела на своём месте и даже не смотрела в сторону девушки, а глядела строго прямо. И вообще, соседка казалась застывшей восковой фигурой, которая вдруг на мгновение – всего на одно – отдалилась как будто на сто метров, а затем всё снова нормализовалось.

- Так, так, всё понятно, - пробормотала себе под нос тётка, так и не поворачиваясь к Васе. – Заговор-то ослаб. Заговор-то истёк. Футы-нуты.

Чего? Какой ещё заговор? Василиса досадливо поморщилась, только сумасшедшей ей не хватало. И такая странность с её зрением случилась: как ни щурилась, как ни напрягала зрение, а взгляд чётко не фокусировался на тётке. Словно в глаза вода попала, и картинка утратила чёткость и ясность. Однако ж то, что рядом старуха, сомнений не возникало. Голос выдавал. Нудноватый, сухой, с ноткой ржавчины.

- А тебе далече ехать и недалеко, - снова затянула словоохотливая соседка.

Вася глаза потёрла, а муть и не думала уходить из глаз. Тётка довольно хихикнула.

- Три, не три, а всё позади, - услышала девушка.

Блин! Ехать ещё около часа, да ещё с этой ненормальной. Вася решила молчать и игнорировать старуху. Она снова отвернулась к окну и постаралась увлечься видом за окном. Маленькие, уютные улочки Яблоковска довольно скоро закончились, автобус вырулил на сельскую дорогу. Наверное, в большинстве регионов страны пейзажи однотипны – поля, леса, деревни. Вот и Василисе вид за окном автобуса казался обычным, пусть и ярким. Всё-таки середина года, июль.

- В Девя́ткино едешь, - уверенно заявила бабка.

Да откуда она узнала?! Вася аж вскипела от этой докучливой настырности. Она редко спорила с теми, кто был старше её вдвое или втрое. Впрочем, она предпочитала ни с кем не спорить. Но тут что-то в ней забурлило, заиграло. Язык рвался в бой.

- Что вам нужно? – только и смогла она выговорить, и то тихо.

- Не мне, а тебе. Ты же едешь, - последовал ответ.

Тётка отвечала, не повернув к ней лица. Да и рот у неё не открывался. Но Вася же слышала её.

- Так и вы едете, - решила поддеть соседку девушка.

- Так ли? – ехидно усмехнулся голос старухи.

Однако ж рот её так и не открылся.

Василиса снова прищурилась, напрягла зрение. И вдруг увидела очень чётко и ясно. Та, что сидела подле неё, была невысокого роста, куда ниже, чем казалось. Одетая во что-то неопределённое дымчатого цвета, женщина крепко держала в руках плетёную корзину, из которой виднелась чёрная кошачья спина. Лицо скрывала косматая грива спутанных седых волос, спускавшихся на плечи и спину пассажирки.

- Увидела-таки, - вдруг злобно раздалось совсем близко.

Старуха резко повернула лицо в сторону окна. У Васи перехватило дыхание. Спереди космы не так плотно закрывали серую морщинистую кожу. Но не это поразило девушку. И даже не крючковатый нос.

- Футы-нуты, - прошипела безобразная старуха.

Васю обдал холодом и лютой злобой взгляд больших непроницаемо-чёрных глаз. Ни радужек, ни белка в глазах – сплошь чернота. Такое невозможно в природе, разве что цветные линзы. Но старушки же не носят такие штучки, тем более, в сельской глуши. Или уже носят?

Зрительный контакт продлился пару секунд. Вася моргнула, и старуха пропала. Вернее, не совсем так. Место рядом по-прежнему было занято, но совсем другим человеком. На соседнем месте сидел мужичок-пенсионер с холщовым рюкзаком на коленях. Он отреагировал вопросительным взглядом, когда девушка задержалась глазами на нём.

Не зная как справиться с замешательством, Василиса промямлила:

- Вы тоже в Девяткино?

- Неа, в Восьмёркино, - расслабился дедок и отвернулся.

Вася сжалась вся и прислонилась к окну. И пусть автобус покачивало, а стекло отдавало неприятной дрожью, это успокаивало. Что же с нею случилось? Старуха же была – Вася её слышала и видела даже, правда, расплывчато.

Однако долго рассуждать о том, как пропала загадочная соседка, Васе не пришлось, её сморил сон. И проспать бы ей свою остановку, да выручил всё тот же мужичок.

- Девонька, проснись, - проник в белый и туманный сон голос соседа.

Она встрепенулась и сонно открыла глаза, уставившись на будившего её. Тогда пенсионер добавил, оправдывая своё вмешательство:

- Сейчас Восьмёркино, а Девяткино следующее. Не проспи.

Дед улыбнулся, встал, когда автобус открыл двери, и легонько кивнул головой, укрытой серо-зелёной кепкой с длинным козырьком.

- Не проспи, - повторил он и вышел.

И сон с Васи слетел, как и не бывало его.

Тут она с досадой заметила, что футболка в области груди и подмышек сильно увлажнилась от пота. Наверное, кондиционер сломался или его отключил водитель в целях экономии – уж это у нас любят практиковать. Вася точно помнила, что когда автобус выезжал из Яблоковска, кондиционер холодил салон не хуже морозилки. После улицы, где воздух вовсю жарил, прохлада казалась спасением и блаженством. Однако бросив беглый взгляд на ближайшие места, юная пассажирка с удивлением обнаружила, что некоторые дамы кутались в платки, укрывая плечи и руки.

Неожиданно в её зону ворвался людской говор. Вот кто-то позади довольно бестактно обсуждал некую особу. Впереди увлечённо о чём-то перешёптывалась две бабульки. А совсем неподалёку некто бессовестно храпел на весь салон. Нет, автобус был заполнен почти полностью, но отчего-то до сих пор все привычные звуки гасились, будто прежде Вася сидела в вакууме.

А та косматая старуха? Воспоминание о ней истаяло и обрело оттенок вуали. Это был только сон или полудрёма, ведь всю дорогу по соседству сидел тот мужичок в кепке.

Но долго зацикливать на странности внимание Вася и не думала. Впервые с начала поездки рядом пустовало место, и туда поскорее был отправлен рюкзак.

Сколько же ещё ей ехать? Из бокового кармана рюкзака она вынула телефон и нажала на экран. Высветилось: 15:38. До Девяткино оставалось около двадцати минут.

Девушка отвернулась к окну. Перед глазами пролетали сосновые стволы и лапы, по краю дорожного полотна тянулась песочная обочина, но всё это не трогало пассажирку, не цепляло. Она снова впала в задумчивость.

Наверное, нормально испытывать волнение в семнадцать лет, когда впервые едешь куда-то далеко одна. Василисе Владимирской родом из Рязани это было вдвойне волнительно, потому что она ехала в гости к той, кого не знала, но кто приходилась ей роднёй. Мила́нья Ка́рповна Усти́нова жила в Девяткино, как совсем недавно узнала Вася, и доводилась ей троюродной бабушкой по материнской линии.

Как-то месяц назад Василису подозвала мама. Она сидела на диване в гостиной и теребила в руках почтовый конверт, судя по всему, старый. Бумага пожелтела от времени и выглядела мятой. Папа сидел в кресле, напротив телевизора, однако экран чернел.

- Садись, Васюня, - попросила мама.

Вася сразу заподозрила, что разговор намечается «не просто так», а серьёзный, но решила предоставить узды правления родителям.

- Ты не помнишь бабу Милашу? – услышала она.

Мама говорила неуверенно и больше смотрела на папу, словно искала поддержки у того.

- Нет. А кто это? – ответила дочь.

- Миланья Карповна - твоя троюродная бабушка, - объявила мама скороговоркой.

- А разве бывают троюродные бабушки? – удивилась Вася.

- Всякие бывают. Вот мне она двоюродной приходится, по маминой линии.

Папа упорно молчал. Его участие обычно ограничивалось кивками головы или лаконичными «ага» и «угу». Папа вообще предпочитал не лезть во всякого рода беседы, если речь не заходила о литературе, тогда его фонтан красноречия не знал удержу, и даже маме не всегда удавалось его заткнуть.

- Хорошо, а я тут при чём? – почуяв неладное в воздухе, напрямую спросила Вася.

Мама не спешила раскрывать все карты. Она снова переглянулась с папой, но тот упорно изображал партизана.

- Видишь ли, прежде, давно, мы проведывали бабушку Милашу. Она живет в деревне Девяткино соседней области, - продолжила мама. Загадочное письмо в её руках затрепыхалось сильнее. – В последний раз мы были там десять лет назад. Ты с нами ездила, и тебе там понравилось. Не помнишь?

- Нет, - отрицательно помотала головой Василиса.

- Бабушка жила там одна.

- Но столько времени прошло, может она уже…

- Нет-нет. Она жива-здорова, - торопливо возразила мама. – Я недавно разбирала старые бумаги, вот мне и попалось её письмо.

Мама потрясла конвертом в знак доказательства. Впрочем, Вася уже догадалась от кого оно.

- Такая странность: десять лет ни я, ни папа не вспоминали о ней, - пожала плечами родительница. – Но тут словно вспышка. Мне так стыдно стало, забыть о пожилом и одиноком человеке. Я и написала ей.

- А позвонить не проще было? – усмехнулась Вася. – Сейчас даже у ветхих пенсионеров есть телефоны.

Папа мотнул головой.

- В том-то и дело, что не проще, - отмахнулась тут же мама. – В Девяткино нет телефонной связи. Там и почтового отделения никогда не было.

- Ага, - подтвердил папа.

- Каменный век, - закатила глаза дочь.

- Так полстраны живёт, к твоему сведению, - неожиданно ожил папа.

- Ну-ну, - тихонько себе под нос пробухтела Вася.

- Так вот, месяц назад пришёл ответ, - мама вернула разговор в прежнее русло, пока папин фонтан не обрёл силы. – Миланья Карповна жива и ждёт нас в гости.

«Приплыли», - уныло пронеслось в голове у Васи.

- Мы с папой, к сожалению, не можем этим летом её проведать, - с нажимом продолжала мама, глядя теперь дочери в глаза, - но ты после сдачи ЕГЭ и перед поступлением в вуз вполне можешь сделать это за нас.

- Что?! Вы хотите меня отправить за Кудыкины горы? Я её даже не помню, а это, считай, не знаю! - взорвалась Вася.

Василиса росла сдержанной и редко возражала, благо серьёзных поводов не предоставлялось, но тут её просто переклинило.

- Васька, а ты чего так разъярилась? – заговорил папа.

Мама тихонько вздохнула и, кажется, облегчённо. Теперь всю тяжесть разговора принимал на себя он. Говорил он спокойно и даже с весёлой ноткой в голосе, что тут же разряжало обстановку. У мамы так никогда не получалось.

- Ну сама посуди, - рассуждал он на свой манер, - мы с мамой отгуляли половину отпуска зимой, а следующая половина – не раньше сентября. А у тебя два месяца будут свободны до зачисления. Не будешь же ты слоняться по городу всё это время? К тому же, Васька, тебе это даже полезно.

- Это чем же мне сельская глубинка полезна? – съязвила Вася.

- А вот чем. Ты же на фольклориста собираешься учиться, - выразительно объявил папа и сам себе кивнул, - а сельская глубинка, как ты её величаешь, может оказаться богата на фольклор. В каждой деревне живут свои традиции, обычаи и легенды. Чем не подспорье для будущей студентки? А?

Вот всегда он так, подумала Вася, знает, на какие слабости нажать.

Соблазн – крохотная змейка, вползающая в желания. И Василиса не заметила, как эта самая змейка уже проскользнула внутрь её мыслей.

- Ты не спеши, подумай как следует, не торопись отказываться, - ободрял папин голос. – Не захочешь, никто тебя силком туда не отправит, всё-таки ты девушка взрослая – тебе принимать решение.

- Да, да, не спеши, подумай, - вторил ему мамин голос.

В тот день Василиса твёрдо решила никуда не ехать. Что за родительская блажь? Ехать невесть куда, незнамо к кому. Она не дурочка, чтобы спускать два самых ценных месяца в году на какую-то глухомань.

Но прошёл день, за ним ещё три, а твёрдая уверенность правоте выбора поколебалась. Это змейка его раскачивала, обвив своим сильным телом. Когда последний экзамен был сдан, Вася решила, что деревня – не самый плохой вариант на лето. И опять же, фольклор. Плюсом ей предоставлялась самостоятельность, ведь прежде её никуда одну не отпускали. А что сильнее может вскружить голову юной девице?

После выпускного бала мама написала бабе Милаше, что к ней в начале июля приедет внучка. Оставался открытым срок пребывания в деревне, но об этом никто не задумывался. Это решится потом.

И вот Вася ехала в деревню, а большинство её одноклассниц – на отечественное или зарубежное море. Но девушка не унывала, она умела находить положительное во многом.

- Девяткино, - объявил голос водителя в динамике.

Автобус с номером «33» плавно остановился, двери открылись.

Василиса Владимирская встала со своего места, подхватила рюкзак и покинула салон. Было ровно 16:00, среда, третье июля. Погода стояла душная и облачная. Всё указывало на то, что скоро должен пойти дождь.

- Ну, здорово, Девяткино, - негромко произнесла Вася. – Не облажайся не подведи меня.

Где-то громко каркнула ворона. Что-то это значило. Знать бы Василисе ранее, не приехала бы она ни за что.