Кощей Зачарованный
- -
- 100%
- +
Вася подняла голову вверх: с потолка в центре свисал самый обычный стеклянный плафон. Никакой мазни, как в прихожей. Значит, электричество в деревне есть. Это открытие обнадёжило городскую гостью.
- Ты уж извиняй меня, внучка, - виновато раздался голос Миланьи Карповны.
Сама она вышла из-за печки, держа в руках пузатый фаянсовый чайник. Судя по тому, как напряглись худенькие руки старушки, тот вмещал не меньше литра жидкости. Из толстого носика вырывались полупрозрачные лоскутки пара.
- Я запомнила тебя малюткой, а ты, вон, как вымахала. Не признала, - продолжала оправдываться родственница.
Чайник стоял уже на столе, там же дожидались людей чашки с ложками и блюдцами. Как полагалось, тут же соседствовала и банка с вареньем. Ещё Вася заметила какую-то берестяную коробочку, но содержимое той пока оставалось сокрытым.
«Глубинка. Самовара не хватает для полной картины», - подумала она.
Семейство Владимирских давно отказалось от заваривания чая в классическом чайнике. Жалко время, да и дополнительная морока с чаинками, которые попадали в чашки, надоела. Современный мир требовал сверхскорости, и времена неспешного чаёвничества канули в прошлое. И уютный фаянсовый чайничек с белым горошком на красных боках заменили электрическим прибором, а россыпь чёрного чая разумно умещалась в компактных пакетиках на верёвочках.
Но это даже интересно – погрузиться в старину, решила Вася. Тут тебе ни пылесоса, его заменял веник, ни водопровода – вода в колодце, ни туалета – удобства на улице. Зато такая смена обстановки способна обновить чувства потребителя: перестанешь смотреть на воду в кране, как на само собой разумеющееся, начнёшь ценить туалет в доме и центральное отопление, которое не нужно самому подкармливать топливом. Это даже полезно, так рассудила горожанка.
- А вот и пирог поспел! – довольно объявила хозяйка.
Только теперь Вася обратила внимание на печь, вернее, на её открытое нутро. Вася-то полагала, что в помещении жарковато от уличной парилки, а тут печурка пашет. Бабушка надела толстенные тряпичные рукавицы-прихватки и ловко ими ухватила противень, на котором высился большой круглый пирог, который по праву мог величаться караваем. Баба Милаша переложила его на большое белое блюдо и водрузила на серёдку стола. По дому тут же растёкся аромат свежей сдобы, от которого во рту набежала слюна. Васин желудок встрепенулся и напомнил, что не ощущал веса еды больше четырёх часов.
- Иди, ручки помой с дороги, Васятка. В этих автобусах какой только гадости не подцепишь, - указала хозяйка на раковину. – А рюкзак оставь пока у двери, после пристроим и его.
Василиса послушно направилась к рукомойнику. Понажимала краник, но вода не потекла, хотя минуту назад оттуда капала вода.
- Ой, забыла наполнить. Да ты из ведра зачерпни ковшом в мойку, - подсказала Миланья Карповна.
Вот это, действительно, забава по-деревенски. Вася сняла крышку с алюминиевого умывальника, затем набрала ковшом воды и залила в ёмкость. Так она повторила раз пять. На раковине лежало белое мыльце, которое слабо пахло, но зато отлично мылилось. Теперь вода хорошо шла из краника, когда Васина рука его давила вверх. Наспех вытерев руки, Вася уже собралась за стол, да тут ей на глаза попалась дверь, которую она пропустила. Впрочем, дверца, такая же низкая, как и остальные две, не бросалась в глаза. Её поклеили светлыми цветочными обоями, которыми убрали всё помещение «студии».
- Что там? – удивилась гостья наличию другого помещения.
- А, там моя спаленка, - отозвалась хлопотавшая у стола хозяйка.
Дверка и обратила на себя внимание только потому, что её не прикрыли, оставив небольшой зазор.
Вася редко проявляла избыточное любопытство, тем более, когда впервые оказывалась в гостях. Её воспитали в уважении чужих границ, и она искренне считала, что совать нос куда-либо без разрешения - дурной тон. Но тут на гостью нашло какое-то нереальное забвение. Она напрочь позабыла всё, что в неё втолковывалось годами и, воспользовавшись тем, что старушка занята, открыла дверку и заглянула в спальню.
Ничего сверхъестественного Вася не обнаружила, комната как комната. Раза в три меньше «студии», с небольшим окошком, кроватью, крошечной тумбочкой, на которой одиноко лежали очки. Вася бы и ограничилась только обзором, но тут её цепкий взгляд выхватил в скромной обстановке кое-что необычное.
Между дверью и кроватью в стене имелась двустворчатая дверь. Она не достигала пола, а как будто застряла посередине стены. Василиса сама не поняла, как оказалась перед этой дверью. Узкие створки из тёмного дерева покрывала сложная и мастерски выполненная резьба. Наверное, что-то похожее она могла видеть в музее. Но что таилось за этим великолепием? Встроенный в стену шкаф с одеждой? Сама мысль показалась абсурдной. Но как знать. Трогать чужие вещи без спроса – строжайшее табу в семействе Владимирских. И Вася, поколебавшись и кое-как урезонив совесть, потянула правую створку.
Дверца с лёгкостью поддалась вперед, за нею в тени блеснуло серебро. Тогда Вася распахнула и вторую половинку. Теперь тайна пала: перед нею на стене висело зеркало, старое, чуть потемневшее, а дверки просто выполняли функцию рамы и предохраняли от пыли.
- Такое бы в комнате повесить, - восхитилась девушка.
Почти в полный рост, прямоугольное, без искажения картинки – мечта любой девушки, даже если эта любая станет утверждать, что это не так. Ещё как!
Вася любила себя рассматривать в зеркалах, особенно, когда попадались большие экземпляры. И теперь её взгляд залип на самой себе. Среднего роста, шатенка с волосами чуть ниже плеч, правда, сейчас волосы собраны в хвостик и всей красоты не увидать. Зато хорошо видна чистая и белая кожа лица – загореть Васе пока не удавалось из-за этих всех ЕГЭ, зато в деревне она надеялась всё наверстать. Небольшой, аккуратный и чуть вздёрнутый нос дёрнулся в знак солидарности. Глаза Вася считала не особо выразительными: не круглые, не миндалевидные, не раскосые, а какие-то никакие, и цвет у них вроде бы зелёный, но приглушённый. А вот губы, напротив, считались главным украшением лица – полные и бантиком. Вася осмотрела себя с ног до головы – до чего же чёткая картинка в этом зеркале и правильная, будто и не зеркало это вовсе.
- Ай! Что же ты делаешь?! – раздалось вдруг за спиной.
Миланья Карповна возникла так неожиданно, а её окрик прозвучал столь громко, что Вася едва не подскочила на месте, словно застигнутая врасплох преступница.
- Ай-ай-ай! – запричитала бабка, проворно закрывая зеркало. – Нехорошо.
- Извините, я не хотела, - испугалась Вася. – Я увидела на стене… подумала, что шкаф… просто хотела убедиться…
Если бы зеркало не закрыли, то Вася бы лицезрела, как её лицо из белого стало красным.
- Нехорошо, нехорошо это, - повторяла старушка.
У неё даже руки затряслись.
Ну вот, осталось рассориться с родственницей в самом начале знакомства, посетовала Вася. А Миланья Карповна вдруг ухватила Васю за плечо и потянула к окну. Уж не наказать её вздумала? Вася тут же решила, что если на неё поднимут руку, она тут же рюкзак в руки и хоть пешком до самой Рязани, но не останется с сумасшедшей старухой.
А та лишь внимательно всмотрелась в лицо девушки, и что-то беззвучно пробормотав, сплюнула через левое плечо.
- Вроде обошлось, - наконец промолвила троюродная бабушка.
- А что обошлось? – осмелилась спросить внучка.
- Нельзя так. Они могут увидать, - последовал ответ.
- Кто они? – совсем обомлела Вася.
- Они. Из Направья. Без заговора нечего в зеркало глядеться, - на полном серьёзе заявила старушка.
- Какого ещё заговора?
Вася уже с опаской косилась на пожилую женщину, уж не спятила ли та.
- А такого: в зеркало смотрюсь, никому не ви́жусь, а кто увидит, вмиг разви́дит, - поучительно произнесла Миланья Карповна. – Вот, подойди и прежде чем открывать, произнеси, а после сморись, сколь душе угодно.
Значит, бабка накинулась на Васю не из-за того, что та не спросившись, зашла в спальню, а из-за какого-то странного ритуала. Если так, то ещё не всё потеряно.
Василиса подошла к деревянным створкам и с оглядкой на хозяйку повторила заговор:
- В зеркало смотрюсь, никому не вижусь, а кто увидит, вмиг развидит. Правильно?
Миланья кивнула.
Вася отворила зеркало. Ничего не изменилось, да и не могло. Это же всего-навсего зеркало, а не магический артефакт.
- Ладно, довольно собой любоваться, ещё успеешь наглядеться, - вдруг оживилась баба Милаша. – Пошли чай пить. Там пирог тебя ждёт, с картошечкой и белыми грибами. Грибы-то я утром насобирала.
Тут Васин желудок выразительно напомнил о себе, и маленькую спаленку поспешно оставили. Зеркала зеркалами, а пирог сам себя не скушает.
3. Знакомство
Первая ночь на новом месте могла бы вполне сойти за приемлемую, даже несмотря на рваный сон, кабы не один случай.
Вася спала на диване, сны лёгкой дымкой клубились на поверхности сознания, не оставляя отпечатка. Такое иной раз бывало с ней, когда она ночевала не у себя дома. Даже у подружки в гостях её не оставляло внутреннее беспокойство, но тут ничего не поделаешь – такая уж психика.
Сквозь пелену дрёмы её позвал голос, сначала далёкий и еле различимый. Он крючком вонзился в сновидицу и тянул её на поверхность сна. Уже на самой границе Вася, не разомкнув век, приподнялась и села.
- Открой оконце… впусти меня… - доносилось откуда-то.
- А? – сонно отозвалась Вася.
- Открой оконце, - повторил голос.
Тут девушка, наконец, открыла глаза и потёрла их. Голос тихий, но вкрадчивый, шептал и звал. Вася повернулась в ту сторону, откуда доносился зов, - так и есть, некто находился за окном, убранным ситцевой занавесочкой.
Ночью в доме установилась приятная прохлада, несмотря на дневную июльскую жару. Печь давно остыла, отдав весь жар ушедшему дню. На диване до того было уютно на мягкой пуховой подушке и под лёгкой простынёй, что Вася поморщилась: ей хотелось вернуться в лёгкую дремоту, но уж никак не идти к окну. И кого это нелёгкая принесла в самую ночь?
- Открой же мне… впусти… я ждал тебя так долго… - голос запричитал совсем уж жалобно.
Но вот что странно, чем тоньше и печальнее он звучал, тем сильнее не хотелось Василисе покидать диван. Она вдруг ощутила, как по спине прошёлся холодок, а кожа на руках покрылась мурашками. Но отчего так? Она же даже не пугалась.
- Открой немедля! Несносная девка!
Интонация вмиг переменилась: никакой жалобности, открытая злоба. Васе послышалось, как по стеклу что-то заскрежетало. От этого звука перехватило дыхание.
И тут на диван вскочила кошка, отчего Вася вскрикнула. Животное выгнулось, зашипело, уставившись на злосчастное окно.
На улице раздался вой, да такой дикий и злой, что Вася вжалась в диван. Спустя минуту кошка успокоилась, удовлетворительно фыркнула и улеглась в ногах девушки. С такой защитницей Вася вскоре расслабилась и не заметила, как уснула. Утром же она смутно всё помнила и решила, что ей приснился дурной сон. И неудивительно: Вася ночевала в чужом доме с ещё незнакомой, пускай и родственницей.
Накануне, в день приезда, обе женщины заново знакомились за чашкой чая, и это казалось таким чудны́м делом, учитывая, что обе виделись, а главное, знались десять лет назад.
- Так отец твой всё так и ведёт литературу в институте? – задала первой вопрос Миланья Карповна.
Свой платочек она не снимала и пила потихоньку горячий чай. Васе это виделось чем-то совсем устаревшим. На дворе XXI век, а тут бабушка в платочке, точно отскок в прошлое.
- Да, он всё там же, - кивнула Василиса.
Папа, сколько она себя помнила, преподавал в университете на факультете русской филологии. Мама в шутку называла его «профессором», но на деле он «дослужился» до доцента, чем, впрочем, гордился. Вот откуда в папе жила тяга к долгим, иногда нудным беседам на тему высокой литературы.
- А мама на заводе пашет? – уточнила троюродная родственница.
Пирог с картошкой и грибами оказался настолько вкусен, что увлёкшись им, Вася не сразу и ответила. Да и чая такого ей не доводилось пробовать: насыщенный и яркий вкус чёрного чая дополняли тонкие нотки чего-то знакомого, чего-то травяного. И чаинки нисколько не раздражали, хоть и попадали на язык.
- Ага, - только и ответила Вася.
Мама, конечно, не пахала, как выразилась бабушка Миланья, а работала инженером конструкторского отдела на машиностроительном заводе, специализировавшимся на производстве оборудования для нефтегазовых компаний. Родители у Васи, так сказать, классическая интеллигенция старого образца, да и дочь не думала выбиваться из этой картины. Недаром же она приехала в глубинку, надеясь добыть первый в своей жизни материал для будущей учёбы. И всё же странно, что бабулька спрашивала о том, что должна бы знать из недавнего письма мамы, ведь та вряд ли что-то утаила.
«Иногда люди ради поддержания беседы спрашивают о том, в чём прекрасно осведомлены», - снисходительно подумала гостья.
- А вы одна живёте? – решила и Вася позадавать вопросы.
- Одна, - кивнуло сушёное личико в платке.
- И давно?
Очередь дошла и до варенья, яблочного, наверняка прошлогоднего, яблоки ведь ещё не поспели. Но до чего же сладость оказалась вкусной, да к тому же с ноткой корицы!
- Давно, - ответ прозвучал, как из далёкого прошлого.
Васе даже сделалось неловко за свою бестактность.
- У вас очень вкусный чай, - Вася торопливо перевела разговор на другую тему, - не могу понять, что за добавка в нём. Такой привкус знакомый.
- Надо же, запомнила мой чай, - умилилась Миланья Карповна. – Я тебе маленькой такой же точно заваривала. Там вербена и чабрец. Ты его просто обожала. Смотрю, вкус остался тот же.
Вася неопределённо пожала плечами.
- Ты тоже в институт собираешься, Васятка? – услышала Василиса, поглощая третью ложечку варенья.
- Ну да, - отозвалась она.
И почему бабка упрямо называет универ институтом? Она не знает такого слова? Вряд ли не знает, она и говорит слишком правильно для деревенской жительницы, будто сама городская.
- Это хорошо, это правильно, - закивала старушка, - образование лишним никогда не будет. Это только на пользу.
И Васе захотелось узнать больше.
- А вы, Миланья Карповна, тоже учились?
И тут же смутилась, да ещё как. Голубые глаза Миланьи Устиновой смотрели строго и снисходительно. Вася не выдержала тяжёлый взгляд удивительно ясных глаз и отвернула лицо. Она уже ощущала, как кровь приливает к щекам, выдавая стыд с потрохами.
- Да, я окончила школу и институт, что тебе кажется невероятным, - я же живу в такой дыре, - произнесла она неожиданно мягко и рассмеялась. – Тридцать семь лет я учила детишек в начальной школе.
Новый вопрос уже рвался с языка Васи, но бывшая учительница, угадав, её опередила:
- Нет, я не жила в Девяткино. Здесь ничего нет, кроме домов. Я жила и работала в городе, далеко отсюда.
- А как вы оказались здесь?
- Очень просто. Я родом отсюда. Здесь же родились и жили мои родители. Это их дом. А я вернулась сюда, когда стала ненужной там.
- От вас отказались в школе? – возмутилась внучка.
- Времена были такие. Нехорошие, - нахмурилось сухонькое лицо в платочке, но тут же прояснилось. – Но не всё так плохо. Здесь тихо, спокойно. Если соблюдать правила.
Опа! Снова оговорочки. Вася тут же припомнила в прихожей дома знак на потолке и обряд с зеркалом.
- Завтра я тебя познакомлю с домом и двором, расскажу, что к чему, а теперь отдыхай и не грузись. Так вроде говорят у вас, молодежь?
Миланья Карповна встала из-за стола неторопливо принялась собирать со стола. Вася, конечно же, последовала её примеру.
- А у вас есть интернет? – на всякий случай уточнила гостья.
Впрочем, на такую удачу она не рассчитывала, но мало ли.
- Нет, Васятка, такой роскоши в Девяткино нет, - последовал ответ с явной усмешкой. – У нас и почты-то не имеется. А тут интернет.
Да, весело же Васе придётся в деревенской глуши. Ни с друзьями пообщаться, ни фильм посмотреть, ни в социальную сеть заглянуть.
- Слушай, а ты книжки любишь читать? – услышала она.
Баба Милаша смотрела ей прямо в глаза. Ох и пронзительный же взгляд у бабки!
- Да, но не все.
- У меня своя библиотечка имеется, - гордо объявила хозяйка.
Вася тоскливо уставилась на единственную пару шкафчиков в комнате, где держались книги. Ну что там интересного могло найтись для семнадцатилетней девицы?
- Ты не смотри на эти шкафы, там то, что мне нужно, чтоб под рукою было. Рецепты, справочники и энциклопедии. Иди за мной.
Делать всё равно нечего, Вася поплелась за бабушкой, а та направилась в прихожую. Интрига нарастала: что же такого этакого ей хотела показать родственница вне жилых помещений? Неужели в той крохотной прихожей где-то прячутся книги?
Но Миланья не собиралась делать остановку в той каморке, она распахнула дверь и вышла на крылечко. Вася задержалась, чтобы наспех влезть в кроссовки. Когда же выскочила за дверь, старушка уже шустро продвигалась вдоль стены, под занавешенным окошком.
- Совсем трава одолела, нет у меня больше сил бороться с нею, - сетовала Миланья Карповна на зелёные заросли, плотно жавшиеся к дому. – Тут лавочка. Вот она! Не видно совсем!
Действительно, в гуще жирных лопухов и лебеды Вася различила контуры низенькой лавчонки, почерневшей от непогоды и времени, коротенькой, едва на двух человек.
- На ней так удобно сидеть бывало, особенно вечерком, - предалась воспоминаниям старушка. – Но я теперь не в той силе, чтобы обкосить вокруг лавочки. А так бы могли с тобой посидеть. На ней сказки так и льются.
- А что, из соседей некому помочь? – удивилась Вася.
- Так вокруг такие же старики, как я. Просить некого.
- Я могу. Только я не умею косой, - смущённо предложила девушка.
- У меня серп есть. Им проще. Да и много не нужно – вокруг скамеечки только. А так трава мне не мешает.
Вася уже было запросилась на работу, но бабка отказалась.
- Ты только с дороги. Отдохни. А траву лучше рано утром резать, пока роса на ней. Она податливая тогда. А теперь она жёсткая. Завтра, Васятка, завтра.
И пошла дальше, заворачивая за угол.
А там к стене бочком была пристроена лестница, почти такая же, как на крыльце, да с крепким поручнем. И тянулась лестница почти до крыши, заканчиваясь у маленькой квадратной дверцы. Туда-то и принялась взбираться Миланья Карповна. Для своих солидных лет, Вася так и не запомнила, сколько же троюродной родственнице годков, – семьдесят или восемьдесят, бабулька достаточно проворно одолела подъём и, отворив дверцу, юркнула внутрь. Васе же пришлось нагнуться и едва ли не на четвереньках пролезать в проём. Хорошо, что внутри чердака можно было встать в полный рост, да и пройтись. Чердак оправдал ожидания горожанки: здесь, как и полагалось, хранилась всякая старая всячина. Правда, не горами и не кое-как, а аккуратно, рассортировано по деревянным и картонным ящикам, а то и по шкафам. Вот как туда умудрились затащить шкафы, Вася даже не желала представлять, учитывая размеры входа. Наверняка в разборном виде.
- Вот и моя библиотечка, - гордо указала рукой Миланья Карповна на ряд неказистых застеклённых шкафчиков.
Вспыхнула лампочка, свисавшая с потолка, и Васе стало лучше видно содержимое шкафов. За стёклами проступали корешки хорошо знакомого собрания Всемирной Библиотеки, двойник которой значился и в доме Владимирских. Помимо знаменательной коллекции Василиса обнаружила на полках всяческие исторические романы, детективы и даже фантастику. Попадались даже детские книжки, чудом затесавшиеся в разномастные ряды. Пыль, конечно, лежала на поверхностях шкафов и коробок, да и пол тут вряд ли убирался, но книжные стекла сверкали чистотой.
- Я привезла их из города, - выдержав паузу, произнесла хозяйка библиотеки. – Иной раз люблю перечитать отрывок или всю книгу. А так в Восьмёркино есть библиотека, я там беру что-то, когда появляются новинки. Но сильнее всего меня выручает электронная книжка.
- Что? У вас есть электронная книга? – изумилась Вася.
- Да, мне твоя мама ещё в прошлый приезд привезла эту книгу, - улыбнулась Миланья, и лицо от этого помолодело на десяток лет. – Она закачала туда полмиллиона книг, не меньше. Я их потихоньку читаю.
Вот вам и глушь деревенская. Интернета нет, а электронная книга – пожалуйста.
- Захочешь почитать что-то, заходи сюда и не стесняйся, - кивнула в сторону шкафчиков бабушка. – А теперь пошли обратно в дом. Скоро вечер, надо все окна закрыть, да и чердак тоже.
Вася решила, что бабушка торопится до дождя, ведь небо так плотно затянуло, да и ветер усиливался. Но ни часом позже, ни глубоким вечером и даже ночью дождь не пролился, а окна не открывались. Баба Милаша ещё над каждым окном какой-то заговор нашептала и строго-настрого велела не открывать окна до утра.
Вот так с закрытыми окнами и проспала Вася в гостиной.
Утром после гречневой каши с творогом и чая с оладьями Вася вооружилась серпом и отправилась освобождать лавочку. На операцию ушло больше получаса, зато лавочка была очищена, как и проход к ней от крыльца.
- Какая ты умница! – похвалила работницу хозяйка. – Сходи, умойся. А потом ступай за дом, буду тебя с моим хозяйством знакомить.
Вася кивнула. Работать серпом ей понравилось, да и давненько она так активно не трудилась. А уж после многочасовой поездки подвигаться только в удовольствие. Она вбежала в прихожую. Теперь-то она знала, что это сени, а не прихожая, но смысл от назначения не менялся. Это как с подъездами и парадными – слова разные, а значение одно. Хотя кто-то поспорил бы.
От махания серпом Вася хорошо пропотела, но вода в рукомойнике ей дала некоторое облегчение. Как же хотелось посмотреть на себя в зеркале! Но как назло единственное зеркало находилось в спальне бабушки, а своё, карманное, лежало в нераспакованном рюкзаке. Васе лень стало рыться в вещах, она решила быстренько посмотреться в бабушкином зеркале. Вот только слова она не вспомнила, которые необходимо говорить перед тем, как отворять створки.
- А, ладно, ничего же не будет. Это всего лишь суеверия, - поколебавшись, решила она.
Ничего страшного и не произошло, зеркало как зеркало. Критически оглядев себя, Вася решила, что выглядит сносно. Поправила хвостик и затворила деревянные створки.
За домом она обнаружила небольшой добротный сарайчик и деревянный домишко-баньку. Особняком от этих построек стояло узкое приземистое сооружение, которое, увидав накануне, Вася сперва приняла за будку сторожа. Однако будка оказалась уличным туалетом. И если с неказистым артобъектом горожанка уже познакомилась, то сарайчик и баньку ей ещё предстояло узнать.
Воздух накалялся, хотя час стоял ранний. То ли ещё будет жара. А ведь вчерашние тучи обманули, не дали долгожданного дождя, не смочили землю, не освежили воздух. Миланья Карповна назвала тот дождь пустышкой и добавила, что в этих краях такое явление частое.
Но Васю сейчас волновал не дождь-обманщик, а те, кто обитал в сарайчике. Она уже свела знакомство с кошкой, которую хозяйка ласково звала Лапушкой. Кошка и впрямь выглядела симпатично: пушистая, бело-рыжая, с круглыми жёлтыми глазами. Лапушка или Лапа, смотря под какое настроение попадала, в руки не давалась, но от лишней порции ласки не бегала. Васю в день приезда кошка долго и пристально изучала с верхотуры печки, соизволив, наконец, удостоить вниманием в виде королевского прохода у самых ног. Но ночью что-то переменилось, и Лапа тёрлась о ноги гостьи во время завтрака.
Из сарайчика донёсся задиристо-боевой птичий крик, похоже, там главенствовал петушок. А вскоре показался и он сам, коричнево-красный, с пышным хвостом. Петух, увидав Васю, остановился и замер. Она тоже встала на месте: кто знает, что на уме у этой птицы. Вдруг решит проявить себя бравым воякой. Но, повертев головой, глава куриного семейства предпочёл мирно прогуливаться по двору, игнорируя чужачку.
- Петрович тебя признал, - раздался голос Миланьи Карповны из сарая.
Она и сама показалась, выглянув и махнув, приглашая Васю зайти.
Запах внутри сарая стоял насыщенно-ядрёный. Оказалось, что кроме петуха и трёх курочек, здесь обитали две козочки. Содержались животные отдельно от птиц, за перегородкой. Впрочем, несушкам эта условность не мешала перемахивать на чужую сторону, в чём Вася скоро сама убедилась воочию.
- Без кур и коз в деревне не прожить, - рассказывала бабушка Милаша, заботливо поглаживая то одну козу, то другую. – Яйца и молоко. С пенсии особо не пожируешь. А тут хоть своё.
- А петух? Разве без него нельзя? – рассеянно спросила Вася.
К ней как раз подбежала пёстренькая несушка и так умильно уставилась одним глазом.
- Совсем нельзя. В нашей деревне уж точно, - серьёзно прозвучалответ. Вася даже насторожилась. – Петух - верная защита в первые часы утра.