S23ultra, вторая экспедиция. Часть 1.

Глава

Часть первая.

Глава 1.

«Куда ты прёшь со своим матрасом?"- возмущалась Даша Антонова на Валеру Щанкина, который действительно удивил нас своим полосатым, казенным матрасом обнаружившимся при нём со дня нашего прибытия.

Двери в космический корабль для обратного пути спроектировали сдвижными и закрывались они по герметичным полозьям, как в душевых кабинках. Было их две, как в обычных лифтах. Корабль оказался меньше, чем тот, что доставил нас сюда, потому мы давились, как в старину в автобус, чтобы влезть внутрь, суметь сдвинуть эти двери и запереть их наглухо.

Валера был здоровее всех членов экспедиции. Он молча втащил и запихал свой ватный тюфяк в «щели» между нашими телами. Двери в конце-концов натужно сошлись, замки намертво сцепились, тест на успешную герметизацию прошёл и зеленый свет загорелся. Заработали двигатели на прогрев, а потом их рев стал нарастать, но мы уже засыпали под инфузией корабельной атмосферы. Мое тело прижималось к стенке корабля спиной, справа меня придавила «возмутительная» Даша, а слева Серега Габриэль, который поступил даже умнее, чем Валера Щанкин. Сергей умудрился притащить с собою надувной матрас, который сейчас, спущенный, был обмотан вокруг его тела. Тело Даши было мягковатым, а стенка корабля обшита пенным утеплителем. Потому, при приземлении, скорее всего, я обойдусь без синяков и пролежней.

Второго корабля нам не обещали, а мы «насытились и наелись» сполна унылой экзотики на планете S23Ultra. В эту пробную экспедицию набирали людей, что называется, с улицы. Обещали хорошо заплатить. Дел серьезных на Земле у нас не оставалось, дети выросли, женщин мы уже не интересовали, дома и квартиры давно отремонтированы, быт устоялся и мы, т.е. я со своими «друганами» проводили время, как могли, пьянствовали, рыбачили, болтали у стола или костра, воспоминаний и анекдотов для этого хватало. Однакож, мы скучали по былой, более активной жизни с приключениями и азартом. Именно поэтому рекрутеры обошлись без уговоров и лишних обещаний, приглашая «друганов» в путь на только что открытую, пригодную для обитания планету в соседней галактике. Корабль для этого построили большой, там хватило места и для других подобных компаний, плюс эта Даша, она сама в этот космический поход напросилась. Даше нравится быть в центре событий и публичного внимания. В юности, в перестройку, она даже на крышу КГБ залезала, чтобы снять старый флаг и на войну корреспондентом ездила в горы. Сейчас ее жизнь сильно «устаканилась» и потому она успела заскочить и занять последний скафандр-саркофаг при отлете, когда Жорка Ю.., резко передумал и вернулся к своей, довольно молодой еще жене.

Вот так вот.

«Это, что за ерунда!"- крикнул возмутительно начальник карантинной комиссии увидев рулон грязного матраса. Валера держал его под мышкой и выходил с ним последним. Это главное о нем, о Валере. Он никогда никуда не спешил и, как «тот бык, который всегда последним спускался с холма к тёлочкам, сытым и отдохнувшим». Мы проснулись при приземлении и все, как один, вошли в огромную, белую, карантиннную палатку.

«Вы, что? Не понимаете, насколько опасной и чуждой флоры и фауны вы могли накопить в этом ужасном тряпье? Обоих на отдельную обработку!"- приказал начальник. В «обоих» попал и Серега Габриэль. «Хитрозадых» обладателей матрасов увели в отдельный бокс для обследований и дополнительных химотермических процедур, в то время, как нами занялись согласно рутинному протоколу, а именно, содрали навсегда выданные перед полетом комбинезоны, прогнали через оросительные переходы, потом через газовые, затем световые. Следом трехмерно отсканировали наружные покровы тел, запустили зонды по всем отверстиям, собрали мазки, под корень выбрили волосяные заросли, спилили ногти, закапали глаза, влили ведерные клизмы и, показалось, что скоро мы окажемся на свободе. Все это время нас развлекали истошные Дашины крики. Ее роскошные волосы оказались дорогим париком, она никогда и нигде ранее не брилась и, к тому же, выяснилось, что матерая наша Даша является абсолютной девственницей.

Нет, до свободы было ещё далеко. Всех участников экспедиции вселили в огромные надувные ангары, где каждому нашлось по месту в индивидуальных капсульных спальнях, но столовались, читали, упражнялись и справляли гигиенические потребности мы в общих столовой, библиотеке, спортзале и очень продвинутой бане. Сроки пребывания на карантине объявлены не были, а на настойчивые наши требования о них ответ был один:"По результатам мониторинга и во имя биологической безопасности решение будет принято коллегиальной комиссией! До этого здесь вам будет предоставлено все необходимое для комфортного проживания и жизнеподдержания! По-возможности избегайте лишних требований. Данный карантин жизненно необходим для глобальной безопасности всего земного населения!» Так вот, по-детски, нам объяснили суть нашего заточения. Визиты из внешнего мира остались вне всяких вопросов.

Общение с близкими по акустическим каналам дозировалось несколькими сеансами в неделю. Видеосеансы без объяснений не допускались, а сами разговорные сеансы проходили индивидуально у каждого члена экспедиции из специальных звукопоглощающих кабинок. Общение же между собой внутри ангара оставалось совершенно свободным. Здесь отсутствовал какой либо режим подъёма, питания, отхода ко сну. Каждый участник оказывался предоставлен самому себе. Хочешь есть, ешь! Холодильники и печи разогрева всегда готовы к твоему пользованию. Хочешь спать, спи. Хоть не выходи вообще из своей капсулы. Свет в спортзале и библиотеке никогда не гас. Бегай, качай свой пресс и бицепсы, занимайся йогой, а нет, так иди, читай, смотри видео, или парься в сауне, сиди в джакузи, лежи на полках под паром… все вы здесь взрослые люди. В общем, да, поддержать жизнь тут можно, но только тот, кто знаком с заточением, хорошо понимает чего нам не хватало. Особенно подавляла неопределённость сроков прихода желанной свободы. К тому же оставался шанс, что мы могли подцепить нечто «неземное» и «неизлечимое», тогда нам всем грозило и пожизненное! Вот так-то!

«Ты, как думаешь, может у нас с тобой, что-нибудь получиться?"-спросила Даша, зайдя и усевшись в моей капсуле на краю моего «топчана». Я лежал с небольшим планшетом зачитавшись дремучей книжкой Луи Буссенара. Язык и история про всадника без головы, казались сейчас невыносимо простенькими, но зато само чтение приносило столь же светлые, сколь и далёкие далёкие воспоминания безмятежной юности. Я посмотрел на Дашу. После унижений по прилёту в карантинной палатке, Даша изменилась. Лицо ее расправилось, черты смягчились, взгляд стал внимательней и она оказалась совсем таки ещё привлекательной, относительно молодой женщиной. Парик ей не вернули, но у неё уже отрасли собственные крепкие волосы, которые она оформила в «каре», чуть покороче, чем у Эдит Пиаф. Высокий лоб прямой, довольно крупный нос, большие тёмные глаза, большой рот с тонковатыми, но хорошо очерченными губами, заостренный вперёд подбородок, высокая шея, пропорциональное, развитое тело, общая интеллигентная бледность, это все Даша. Её можно было бы принять за красавицу, но такому восприятию мешали Дашины стервозность и вульгарность проявленные во время долгого полёта и пребывания на той далекой планете.

По жизни я, вообще-то, однолюб, но в периоды долгих разлук у меня, конечно, случались проявления сильных чувств по отношению к другим женщинам, хотя чаще они все-таки оставались лишь объектами философского обозрения. Вот и сейчас это происходило с Дашей. При этом я не смотрел на нее, как Дарвин, через микроскоп и не заносил результаты своих наблюдений в полевые дневники, однакож сознание работало совершенно без помех. Не было никакой гормональный лихорадки. «Дашенька, ты серьёзно, или тебе совсем скучно стало?"- будучи на двадцать лет старше я именно так обратился к ней. Отложив блокнот положил свою ладонь на ладонь Даши, которой она опиралась сидя на краю лежанки. Эта женская рука оказалась прохладной, пальцы на ней тонки, а по длине их размер не уступал моим. Даша представляла из себя довольно крупную особу. Она не убрала ладонь, но зато я вернул свою к планшету. Потенциально мы, наверное, могли бы в другой жизни попробовать погулять под луной и солнцем, научиться целоваться, зачать детей и повести совместное хозяйство, но долгая прожитая часть моей жизни, накопленный опыт, свой, своих друзей и многих, многих окружающих, близких и не очень однозначно говорил о том, что любой человек на земле неизбежно смертен, но однажды поселившаяся в живой женщине стерва остается абсолютно бессмертной!

«Ты, Даша, очень хорошая женщина!"-говорю. «Правда?"- спрашивает оживившаяся Даша. Она смотрит мне прямо в глаза, а мои начинают искать муху на потолке. «Конечно!"- стараюсь бодро поддержать разговор:"Ты чудесная!» Даша сама взяла меня за руку. Глаза её слегка заблестели: «Нам ведь тут ничего такого не запрещают!» В голове моей изнутри возникло ощущение сигнального предупреждающего стука, как на подводной лодке. «Дашенька!"- произношу ей вслух, не зная, что ещё добавить, но язык мой начинает шевелиться сам:"У меня уже не может быть детей». Наверное лицо моё изобразило нечто вроде скорби. Маша придвинулась и слегка наклонилась. Она тоже попробовала изобразить нечто женское, тёплое, сочуствующее. Даша улыбнулась, но вместо улыбки с красивыми, большими и белыми зубами, яркими губами, получился скошенный тонкогубый искаженный оскал стяжательный особы: «Ну всё, ты мой!"- безмолвное шипение читалось сейчас на только что свежем, гладком и невинном минуту назад лице. Спасательный спазм в мочевом пузыре случился кстати. «Дашенька, мне нужно отлучиться!"- словно подпружиненное тело моё слетело с топчана и я босой, быстрым шагом, не оглядываясь отправился по зову природы. Даша, по старой привычке, поискала сигареты в несуществующих карманах комбинезона и пошаркала в сторону своей каморки. Да, вот походка то у неё совсем не девичья.

Глава 3

Со временем, извне, начали поступать хорошие новости. Планета нашего визита оказалась совершенно стерильной. Вся земная микрофлора и микро фауна в Валерином матрасе за время экспедиции передохла или впала в глубокую «микробную» кому, или же, давайте условно назовём ее, «анабиозом». Претензии к Валере со стороны комиссии разом отпали и разговор зашёл даже о некоем его премировании, а само открытие этой стерильности придало толчок новым крупным, мировым планам по освоению и изучении этой планеты. Также оказалось, что случились большие изменения и в наших кишечниках. Мы тоже сильно «обеднели» по содержанию нашей внутренней микрофлоры. При этом питание для экспедиции организаторами было очень тонко сбалансировано, как по объёму потребляемой воды, так и по содержанию необходимых белков, углеводов, минералов, витаминов и сильно ферментированной клетчатки с тонко спроектированными волокнами.

Видимо поэтому мы не заметили изменений в содержимом и поведении своих потрохов. Еда и вода из тюбиков нам, конечно же опостылела за многие месяцы пребывания на планете, как и сама планета с однообразным, каменистым ландшафтом и физическим дискомфортом. Спать в скафандрах-саркофагах внутри пустой корабельной секции отказывались все участники, а без матрасов, как у Валеры и Серёги, приходилось выкладывать ложе из серого реголита. Для этого требовалось немалое терпение, чтобы выложить это ложе максимально близким по форме собственного тела, в противном случае вы ощущали под собой каждый камень или неровность и обрекали себя на всенощные страдания, как у «принцессы на горошине».

Планетарная атмосфера, при сходной плотности с земной, содержала повышенное количество кислорода и здесь не было местной воды. Не было облаков и ощутимых ветров. Солнце этой планеты светило мягко, сутки равнялись 30-ти земным часам, вращение тела планеты проходило строго экваториально, параллельно нашему равноденнику, что отменяло всякую климатическую сезонность. Три местные луны, напротив, вели себя как то непредсказуемо. Они могли светить нам ночами одновременно, а могли и поодиночке или парами.

Среди нас не предполагалось присутствие никаких экспертов. Вся идея похода заключалась в определении человеческой жизнепригодности открытого небесного тела самым дешёвым способом. Однако ж Сергей Габриэль путем начертания линий на мягкой ровной площадке смог отследить траектории похода этих лун и в итоге смог там же нарисовать некую модель их орбит. Слежение за лунами забавляло и скрашивало быт экспедиции, ибо самого быта, как такового здесь не было. Питания хватало, отжатые тюбики аккуратно складывались в двух вырытых пещерах. Т.е. готовкой пищи и мойкой посуды мы не занимались. Нам также не приходилось стираться. Во-первых воды для этого не было, во вторых, лёгкие комбинезоны превзошли самые лучшие ожидания и наши и их изготовителей. Их ткань не истиралась при трении об камни, не рвалась и не вытягивалась в процессе носки. Ещё удивительнее было то, что она не только легко пропускала влагу тела, но и не накапливала на своей поверхности соль и жиры. Мы все время ощущали необъяснимую чистоту собственного одеяния. Также было и с гигиеническими салфетками для обтирания кожи наших тел. Через несколько часов после их использования они высыхали, вам оставалось только встряхнуть их, сложить, как старинный носовой платок и уложить их назад, в специальный карман комбинезона.

Удивительным образом происходили процессы, пардон, дефекации и уринации. Еще раз снимаем шляпу перед разработчиками космической диеты. Шарики, в которые сформировывались наши «твердые» отходы, напоминали те, что оставляют после себя лесные олени или лоси. У большинства из нас они были «оленьими» и только Валерины получались чисто «лосиными». Не было там и этого отвратительного запаха, от которого цивилизованное человечество на Земле страдает веками, несмотря на постоянное улучшение очистных систем вентиляции, канализации, ферментации и аэрации. Наши отходы были по своему красивы и источали, у мужчин, запахи старого сеновала, а Дашины и вовсе пахли фиалками. К чему я об этом? Во первых это важно само по себе и, к тому же это к вопросу о туалетной бумаге. Туалетной бумаги нам, практически не требовалось!!! Сохраняя земной этикет, каждый из нас вырыл себе индивидуальный шурф с просторным входом и вентиляционным отверстием и исполнял свои облегчения в строгой интимной изоляции от нашего временного космического коллектива. Про дашины качества мы узнали случайно, когда по её просьбе помогли ей расширить подземный «гальюн», в котором оказался мешающий ей крупный валун.

Да, потерпите, мой читатель, ещё немного. Не ведая наверняка, сколько же времени доведется пребывать нам, космическим добровольцам, в малознакомой ещё галактике, на стократно уже упомянутой планете, мы скапливали свою урину в специальные герметичные контейнеры на случай повторной переработки в чистую воду, если корабельные запасы воды в тюбиках иссякнут. К счастью до этого не дошло, но и тут все мы познакомились с ещё одним приятным открытием. В отличии от земной удушливой, пардон ещё раз, «мочи», наша, новопланетарная, пахла озоном с лёгким ароматом свежей, степной травы. Пожалуй, что будь у нас возможности космического транспортирования, её вполне можно было бы хорошо «толкнуть», «втюрить», парижским парфюмерам в качестве «туалетной» воды. Ещё одно моё «простите» за невольную тафтологию или, какой либо ещё здесь мог бы быть приемлемым термин? Мы ни разу не заболели за время экспедиция. Легие синяки и ушибы при копке тверди или слабые пролежни по утрам, не в счёт. У нас была мощная энергетика, несмотря на затянувшуюся скуку и однообразие. Высококласское питание и стерильная атмосфера сделали свое дело. При этом, без воды, эта атмосфера была совершенно, абсолютно, терминально безжизненна. Учёные не нашли ни одного микроба или продуктов жизнедеятельности ни в одном из образцов отобранных планетарных материалов.

«Василь, ты чем займешься, когда нас выпустят?"- Валере вернули его матрас и теперь он возлежал на нём на одной из скамеек в библиотеке. Валера блаженствовал, как сивучь на морском рифе. Были у них с этим матрасом явные, хорошие отношения. Капсулы, это капсулы. Со временем в них возрастает ощущение замурованности. Капсулы очень индивидуальны, но совершенно отталкивающи, совершенно лишены всякой интимности, если вы сможете понять, что я имею ввиду. «Пойду в ближайшую пельменную, закажу три порции с говяжье-свиным фаршем, куринным бульоном, возьму побольше чёрного перца, сметаны, уксуса, масла и холодной, ледяной водки!"- говорю шутя, а сам сознаю, что это и есть моё самое сильное в этот момент желание.

Смешок из валериной грудной клетки размером с бочку у сельских водовозов приятно ударил по перепонкам. Большую часть времени мы здесь общались полушепотом, как при затянувшихся, собственных похоронах. Сейчас же, в ожидание скорого освобождения народ раскрепостился и заговорил. Начали заново травить мохнатые анекдоты, потянулись воспоминания и построения новых планов на свободе при небывалых для нас, «космических» премиальных. Как и перед возвращением с планеты, нашлись желающие покадрить слегка Дашу. Даша краснела и ходила то в одну, то в другую компанию. Ей это нравилось.

«Я с тобой пойду!"- сказал Валера. «Возьму десять порций пельменей и три бутылки водки!"- мы ударили по рукам и Валера перевернулся с боку на спину на своём матрасе. Матрас сжался втрое. «Как ты думаешь, почему Дашу никто так и не совратил?"- Валера спрашивает, но я вижу, что это он просто для поддержания разговора делает. Ибо лежать часами, даже и на матрасе, занятие очень скучное. «Хихихи!"- послышалось от подходящего Габриэля. Он тоже услышал валерин вопрос. У меня был реальный ответ, но вслух я сказал:"Вспомни, сколько нам там пришлось шурфов накопать? Чем больше мы ели, тем больше копали! Лопаты нам дали мелкие, а грунты там не так себе!» «Ну, да!"- сказал Валера и задумался над тем, о чем бы ещё поговорить. «Хихихи!"- опять произнёс Серёга. Он не любил копать, но вот за лунами он здорово проследил и все продумал. В общем вопрос про Дашу остался без настоящего ответа. Скорее появились новые вопросы, которые раньше мы себе почему-то не задавали

Глава 4.

Открытие стерильности пригодной для обитания «S23 ultra» взорвала научный мир нашей планеты. Одарённые внуки Илона Маска заложили в материале давно разработанный проект трёх огромных кораблей для вывода большой экспедиции за пределы земного тяготения. Затем, эти космические тела, используя солнечные паруса подхватят звездный ветер и уведут сами себя за пределы солнечной системы, а далее уже, включатся тяговитые антигравитационные аппараты «гравицап», которые и унесут новых землян далеко далеко и быстро в другую галактику, к той самой планете, где мы с друганами провели незабываемое время.

Да, да, незабываемое, несмотря на продолжительное серое, унылое, безпогодное пребывание в однотипных комбинезонах, на сбалансированных тюбиках с питанием и водой. Что-то в нас было для этого и рекрутеры наверняка заметили качества наших характеров оказавшихся стойкими к данным испытаниям. Нас не сломали ни тесные космические звездолеты, ни физические тяготы обживания с лопатой каменистой поверхности. Однообразие существования скрашивали наши изобретательные варианты накопанной, «подземной архитектуры». Отсутствие потрат времени на бытовые занятия, отсутствие женщин, алкоголя и электронных гаджетов позволяли нам там погружаться в философские беседы и удивительные рассуждения о сути наших земной и неземной жизни. Мы говорили о космосе и боге, о смысле жизни, о добре и зле, об истории человечества и его дальнейшей судьбе. Рассуждали о природе материи, начиная от зарождения Вселенной, о ее развитии, её «непонятках» и о её способности схлопнуться назад. Нас волновало и никем непознанное нематериальное, совершенно не имеющее ничего общего с деньгами, или всем тем, что на Земле мы называем «материальными ценностями».

Обитая на голой планете в идентичных, вечно свежих и неспособных потрепаться одеяниях, подпитывая себя из тюбиков, постоянно занятые копкой планетарных обиталищ, мы потеряли, на это время, земное понимание о «земных потребностях», но нас сильно заинтересовало и побудило желание разобраться с вопросом о душе. Ночные наблюдения за тремя лунами, а также незнакомыми созвездиями, где мы сами обнаружили местный «млечный путь» и попытались выяснить существуют ли у нашего солнца-звезды другие планеты, придали нам ещё один мощный импульс к дальнейшему пониманию этой части необъятного мира, как и всего мироздания. Что ни говори, но долгое созерцание небес не проходит бесследно. Помимо усталости в районе шейных позвонков возникает физическое осознание непомерной тяжести своей собственной головы. Именно поэтому мы держим её на шее прямо, а укладываясь спать, подкладываем под голову подушку. А вообще-то продолжительные созерцания подвижных ночных небес, насыщенных бесконечными небесными светилами, планетарными и кометными телами, полыхающие дождями сгорающих метеоров и метеоритов пробуждает работу вашего мозга на всю его глубину, пробуждая ваш внутренний космос, потихоньку увядавший ранее в пьяном угаре.

Такой опыт серьёзно обогатил наш коллективный интеллект, наши души, запитал наши характеры непорочной, невидимой энергией полыхающей по всей нашей Вселенной. Наверное отчасти и поэтому Дашина девственность оказалась здесь в полной безопасности. Дашу берегли в условиях каменистого дискомфорта, ей прощали грубые матримониальные и неуместные здесь ремарки. Мы защищали Дашу от солнечных ожогов, ворочали большие валуны, расширяя её обиталище, охотно подпускали её, как единственную особу, к участию в наших философских, ночных бдениях и диспутах. Здесь также ей позволяли поверхностные, банальные, всецело, по женски «приземленные» постулаты, изрекаемые тоном хозяйки дома, в котором обитал «малыш Карлсон», пропускали, «не замечали» ее нетерпимось к дискуссионным аргументам других участников. Даша была у нас одна и ей до'лжно было здесь присутствовать, участвовать, проявляться, как и заслуживать гендерное прощение, все таки только у нее там всегда и хорошо пахло фиалками. Вот теперь, вернувшись домой, к знакомой земной пище, земной атмосфере, приодевшись в простое и привычное, а также поселившись в запертом карантинном ангаре, началась потихоньку наша земная деградация, где нам приходилось отныне уделять повышенное внимание, хорошо заботиться о сильной вентиляции своей обители. При этом наша коллективная, сформировавшаяся в другой галактике, интуиция, также однозначно давала нам ответ на никем незадаваемый вопрос, о том,что в новую экспедицию никого из нас не возьмут! .........

Сегодня Валера и Сергей играли уже 14-ю партию быстрых шахмат. «Я думаю, что теперь они наберут всяких спецов, современной техники, провизии на вкус любого гурмана!"- сказал Сергей делая ход ладьёй. Валера, похоже, проигрывал и потому ответил не сразу:"Думаю туда наберут кучу самцов и тёлок! Они ведь собираются заселять «23-ю». В прошлой жизни Валера прослужил на подводном и надводном флотах, был командиром и потому говорил всегда без сомнений, словно все знал наперёд. «Хихихи!"- сказал Сергей. Если по-настоящему его не рассмешить, то он именно так изображал смех и тут же спросил практически всерьёз:"Думаешь, Дашу возьмут?» «Да, ни фига!"- ответил Валера, делая ход:"Ей сначала клизму на полведра скипидара с патефонными иголками нужно сделать и таблетки дюфалака прописать трижды в день!» Тут Серёга и я расхохотались и потому не успели спросить о том, что же между ними произошло, как Валера продолжил:"Зашла, блин, ко мне в капсулу, расселась без приглашения, блин. «Не был бы ты"-говорит:"таким толстым, я бы жила с тобой! Блин!»

Ни фига и блин Валера проговаривал всегда негромко и без выражения. Видимо они подменяли ему нужные на флоте крепкие словечки. В силу хорошего воспитания, последние он никогда не употреблял. В воображении легко представлялись его команды:"Боцману и всем свободным от вахты срочно собраться на верхней палубе, блин! Старшему офицеру подняться на мостик, нафиг!» Эта мягкость не очень вязалась с его огромной головой и такой же фигурой. Серёга:"Так она и к тебе приходила? И что ты ей сказал?» «Считай, что ничего не сказал! попросил Дашу простого чая заварить на кухне и пить там без меня. Мне дома женского внимания хватало с избытком, блин. Ленка, как на уколах, пристаёт сразу у порога, хоть домой не приходи! Нафиг!"- при этом глаза Валеры слегка сощурились и заблестели. Серёга же задумался. «Чё?"- Говорю Сергею:"И к тебе приходила?» Сергей посмотрел коротко в мою сторону и промолчал оставаясь в этой неожиданной задумчивости. Я осмотрелся вокруг. Большая часть участников нашей экспедиции распределилась по всему ангару. Ряды капсул частично светились внутренним светом через распахнутые двери, часть из них были заперты. Кухня регулярно посещалась кем либо и сейчас там также был слышен разговор нескольких человек. Как изначально нас набрали в этот поход 'дворовыми» компаниями, так мы и «тусили» такими же компаниями. Ни мы втроем к себе никого близко не подпустили и к другим не прибились. По какой-то негласной причине, Даша все время считалась «нашей», хотя именно в эти последние дни она заметно отдалилась от нас и её можно было заметить то там, то сям с другими «однопоходниками».