Таро на пепле

Глава первая. "Последний сеанс"

Берлин в апреле 1945 года дышал запахом смерти.

Не той, что приходит в гнетущей тишине и соседствует с запахом ладана и восковых свечей. А другой — сырой, тягучей, как болотная жижа. Она сочилась из стен бункера, из вонючей воды, которую экономили для фюрера, из лиц людей, окружавших его и давно уже переставших верить в победу третьего рейха. Они боялись признаться в этом даже себе, не говоря уже о том, чтобы сказать об этом хоть слово кому-либо ещё. Так, каждый из них носил в себе эту серую истину, словно старый гнилой зуб. Знаешь, что болит и что его надо удалить, но терпишь, потому что боишься боли или гложет костлявая жадность. Не хочется терять часть тела, пусть и такую ядовитую и отравляющую организм.

Воздух в бункере был тяжёлым, словно невидимый бармен взболтал тревожный коктейль из бетонной пыли и отчаяния.

Тана сидела за столом, покрытым выцветшим бархатом, и раскладывала карты. Семьдесят восемь арканов — её язык, её оружие, её проклятие. С их помощью она молча разговаривала с миром вокруг себя. Благодаря им она влияла на других, манипулировала ими, управляла судьбами десятков и сотен тысяч людей, которые об этом даже не догадывались. Наконец, в этих картах она часто видела правду, которая оставалась в них так и не высказанной. Иначе было просто не выжить.

Она научилась читать арканы в веймарском Берлине, в дымных кабаре, где ночь, казалось, длилась вечность. Тогда она была молодой, смешливой, с пышными волосами и красивыми ногами, которые кружили головы мужчинам. Теперь волосы тронула седина, ноги пестрели кровинками синих вен — а голова кружилась от страха.

За её спиной стоял человек в серой форме с черепом на фуражке. Он не сводил с Таны глаз. Он ждал. От него пахло потом и дешёвым одеколоном — запах, который она ненавидела больше всего на свете.

— Ну? — спросил человек, сидевший напротив. Голос его был хриплым, будто он в склепе говорит с мертвецами. — Что ты видишь?

Она разложила последнюю карту: Башня. Вверх ногами. Молния. Падение. Разрушение.

— Я вижу… — начала она, поднимая глаза на маленького человека с усиками. Он сидел, сгорбившись, правая рука нервно поглаживала карту Европы на столе. — Я вижу, что судьба неумолима, мой фюрер. Но есть один шанс.

— Какой? — спросил он, подавшись вперёд. Его глаза — пустые, остекленевшие, безумные — впились в её лицо, словно энцефалитные клещи.

— Вы можете переломить ход войны, если распорядитесь снять часть войск из Франции и Италии и перебросите их на восточный фронт. Сделать то, чего от нас не ждут ни русские, ни американцы.

Она врала. И, похоже, он знал это на девяносто девять процентов. Но хотел верить в этот микроскопический процент, точно так же как столетний старец верит в то, что будет жить вечно. Она видела по его глазам, по тому, как дрожали его руки. Но она не могла открыть фюреру простую истину, очевидную уже всем внутри этого зловонного бункера и за его стенами. Правда была только одна: смерть. Её запах уже заполнил бункер, словно прозрачный газ судьбы.

— Хорошо, — сказал он, откинувшись на спинку кресла. — Я распоряжусь. Казалось, фюрер был удовлетворён.

Она кивнула. Молча. Так она снова выжила, как Шахерезада, которая рассказывала очередную сказку, чтобы не умереть на рассвете. Это было привычно. Так она всегда выживала — говоря людям то, что они хотели услышать. Чем чаще она это делала, тем легче ей было врать. Гармония кривых слов, важных для того, кто сидит напротив.

Когда человек с усиками вышел, она осталась одна в комнате. Смотрела на карты. Слышала гул красных орудий где-то там наверху вдали. Чувствовала, как дрожат бетонные стены.

— Я просто машина, — прошептала она себе. — Винтик в гигантском механизме, который жестоко перемалывает судьбы.

Глава вторая. «Путь на запад»

На третий день она выбралась из Берлина.

Грузовик с немецкими ранеными нёсся на запад, прочь от смертоносного гула восточного фронта. Документы на выезд были подделаны Рудольфом — её прежним любовником из гестапо. Он успел ей передать их до выезда. Затем застрелился в своём кабинете. Выстрел раздался сразу после того, как она вышла из его кабинета. Она услышала звук, но не обернулась. Надо было спешить.

Спустя пару часов Тана сидела в грязном кузове среди изможденных солдат, смотрела на сгоревшие дома, на людей, бегущих ниоткуда в никуда. Где-то неподалёку горела церковь — чёрный шпиль торчал из облака дыма, словно перст духа, указывающий в небо. Из глубины полуразрушенного здания, где клубился дым, доносился звук несломленного органа. Кто-то играл Баха.

— Ты откуда? — спросил солдат рядом с ней. Молодой, с перевязанной рукой.

— Из Берлина, — ответила она.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.