Я по земле ходил легко (лирика)

Я ПО ЗЕМЛЕ ХОДИЛ ЛЕГКО

Я по земле ходил легко,

Не топая, не шаркая.

"Пойдет он очень далеко", -

Завистливые каркали.

Друзья твердили горячо:

"Талантлив, дело ладное,

Да ведь талант – еще не все,

И жизнь – не песня складная…"

И я пошел.

Невесело

Житье на ощупь пробуя.

И шишки больше весили,

Чем я в штанах и в обуви.

Пронырливые бездари

Обзаводились дачами,

А я, избитый бедами,

Смирялся с неудачами.

Дал душу на заклание,

Поденным к Музе нанялся.

И никому не кланяюсь,

И никогда не кланялся.

Видавший все на свете,

Кромешный ад и бой,

Слов не бросал на ветер,

И был самим собой.

Наград больших не заслужил,

Не знаю вкуса лести,

Не потерял, хоть горько жил

Ни совести, ни чести.

Пусть все мое имущество -

Вдолг купленная "эрика",

Но слышат пусть имущие,

Как я ликую:

– Эврика!

Не все взошло, что сеялось,

Нетучным колос вымахал.

Что по ветру рассеялось,

А что в ненастье вымокло.

И финиш, знать, недалеко,

И стынет сердце жаркое -

Я до конца пройду легко,

Не топая, не шаркая.

УТРО

Явор ли зорька умыла,

Вишни ли начали цвесть -

Пеной душистого мыла

Садик забрызгало весь.

Вспыхнул цветок на опушке

Возле кудрявой сосны.

Звонко пробила кукушка

Алое утро весны.

ВСЕ СЛУЧИЛОСЬ КАК В РАДОСТНОМ СНЕ

Все случилось как в радостном сне:

Блики солнца на медной сосне,

Да пропахшие зноем цветы,

Да как песня залетная ты.

Я сказать ничего не успел.

Соловей лихорадочно пел,

Да улыбка в очах расцвела,

Да тропинка куда-то вела.

Ты ушла в первотравье весны.

Ты ушла, не оставив следа.

Лишь остались тревожные сны

Навсегда,

навсегда,

навсегда.

ТЫ ТОЛЬКО РАЗ БЫЛА МОЕЙ

Ты только раз была моей…

Был вечер мятою настоян

Летала песня косарей

В густом и душном травостое.

Дохнуло близкою грозой

Из тучи в огненных опалах.

Твоей беспомощной слезой

Дождинка первая упала.

С тех пор стояло столько дней

В тревожном сердце на постое,

Но ни один из них не стоит

Того заката, тех огней.

И лишь с годами всё больней,

Всё ярче в снах моих измятых

Живут тропинка, запах мяты,

И ты,

и песня косарей.

Ты только раз была моей.

ОТ НЕГО ОПЯТЬ НИ ЗВУКА

От него опять ни звука,

Ни открытки, ни звонка.

Продолжается разлука

Не минуты, а века.

Опустила шторы рано.

И как будто невзначай

Не в один, а в два стакана

Разлила вечерний чай.

Вздохом люстру погасила,

Замерцал ночной плафон.

Взглядом медленным косила

На оглохший телефон.

Робко плечи оголила,

Молча слушала метель,

Очень медленно стелила

Одинокую постель.

Любит?

Бросил?

Этих справок

Тишина не смеет дать.

Просто есть святое право

У любви -

любить

и ждать.

ВЕЧЕР

Дунуло свянувшим зноем,

Тень поползла от скирды,

Месяц скользит над волною

В темной прохладе воды,

Дальняя песня тоскует -

Девушки с поля идут.

Тихую радость такую

Где я для сердца найду?

Радость с молитвенной грустью

Под шепотки камыша

С многострадалицей Русью

Свято сольется душа

Выйду на берег.

Под ивой

Сяду один, посижу,

Просто немножко счастливый

Тем, что живу и дышу,

Тем, что в душе уберечь я

Нежность к живущему смог…

Сонное стадо в заречье

Щиплет молочный дымок.

Я ТОНУЛ В НИАПЕ И В ДЕСНЕ

Я тонул в Ниапе и в Десне.

В страсти обновляющей тонул я.

Но всегда к запретной глубине

Сердце обнаженное тянуло.

Тяга та по-прежнему во мне,-

Не терплю уздечек и поводьев. -

Лучше, утонуть на глубине,

Чем плескаться в мутном мелководье.

МОЛНИЯ

Люблю в грозу на молнии смотреть.

Такое в небе грозное творится!

Знать, хорошо стремительно сгореть

И в бесконечной бездне раствориться.

А наша жизнь -

Не молнии ль сестра,

Не миг ли, данный Вечностью подарком?

Но если жизнь как молния быстра,

То пусть она

Такой же станет

Яркой.

ГУСИ

Ни туманов еще вечеровых,

Ни похмурых осенних расцветок -

На закатах приносят коровы

Терпкий запах молочного лета.

Вспышки зорь в наволоку ныряют,

Краски выцветив ярче и гуще.

Но доспевшие перья теряя,

Приподняться пытаются гуси.

Тесноваты им стали затоны,

Пестроцветная рябь перелесин,

Захотелось им в выси бездонной

Шаловливо надщипывать месяц.

Гуси, гуси…

А в думах – тревога,

Непонятная сердцу покамест,

И в зазывные дали дорога

Голосистыми

кличет

гудками.

БОЯРКА

С чем же взгляд этот грустный сравнить мне,

Эту свежесть некрашеных уст?..

Паутинок серебряных нити

Кушаком опоясали куст.

Гаснут клены.

И только боярка

На опушке пылает лесной.

И цвела она вроде неярко,

Не томила красивостью в зной,

Не грустила листвой поределой.

Но, почуяв нутром холода,

Встрепенулась и ярко зардела,

И от прежней ее – ни следа:

Вызывающе смотрит на лужи,

Наряжает себя по утрам

И смеется в лицо неуклюжим

Отсыревшим и низким ветрам.

И на зависть нагим красноталам

Снегопады встречает в цвету…

Ты в своей красоте запоздалой

Мне боярку напомнила ту.

ТЫ НА ТО НИКОГДА НЕ СЕТУЙ

Ты на то никогда не сетуй

И глаза не гаси слезой,

Что когда-то, в начале лета,

Опалило тебя грозой.

Я в народе слыхал примету

И поверил примете той:

Если с грозами было лето -

Осень выдается

Золотой.

ВЕЧЕРНИЕ ПОЕЗДА

Я никуда не уезжаю.

Мне суета не по годам.

И все ж, парадно наряжаясь,

Хожу к вечерним поездам.

И все ищу вагон, в котором

Сквозь зыбкий лунный полусвет

За чуть приспущенною шторой

Мелькнет знакомый силуэт.

И все мне кажется, что где-то

Она спешит, и вот сойдет,

В одежды белые одета,

И в толчее меня найдет.

Но проплывают мимо окна,

Пустеет темная скамья,

На полустанке зябко мокнут

Фонарь,

береза,

пес

и я.

И вновь, пришедший из тумана,

Уйду я, сгорбившись, в туман,

До мук уставший от обмана

И свято верящий в обман.

Я ЧАСТО, ЧАСТО ДУМАЮ О ВАС

Я часто, часто думаю о вас,

То радостно, возвышенно, то горько…

Поджарый клен в сугробине увяз,

Как будто хочет подскользнуться с горки.

Забавный клен.

Кора на нем не та,

И на ветвях – иссушины зачаток.

Не так страшны отпетые лета,

Как их неизгладимый отпечаток.

Я из окна смотрю на этот клен.

Он раны незажившие бередит.

Ведь как и я, он ветром прокален,

А все по-молодому ивой бредит,

Как молодой в сугробине увяз,

К зазывной иве скатываясь с горки.

Гляжу на клен, а думаю о вас,

То радостно, то болестно, то горько.

Не потому, что я его двойник,

Не потому, что сердце под угрозой -

Я сердцем, обожженным не поник,

Оно всегда распахнуто на грозы,

Но потому, что горше нет беды,

Беды непоправимой в самом деле,

Когда любимым первые следы

Не росы окропляют,

А метели.

ВАНЯ

Когда сомлевшему закату

Расчешет волосы плетень,

И поползет от каждой хаты

В поля темнеющие тень -

Тогда опять укромной тропкой

По росам высыпавшим вброд

Идет на кручу он

И робко

Аккорды первые берет.

Еще слабы, нестройны звуки,

Мехов движения плавны,

Еще ни страсти, и ни муки -

Лишь ожидания полны.

Но вот,

На зов его ответом,

Будя дремотные леса,

С левад и улочек с приветом

Летят на кручу голоса.

Девчата шумно делят Ваню,

Девчата нежно к Ване льнут.

А вечер в соснах вянет, вянет,

А ночь сгущает пелену.

Уже на круче шумно, тесно.

Уже он бросил пальцы влёт.

Уже он весь в полете песни

И сам он

Песня и полёт.

И боль,

и страсть,

и вдохновенье.

Губу в порыве закусив,

О как велик он в откровеньи,

Как демонически красив!

Уже никем не обижаем,

Он ровня ухарям любым,

Он всеми нежно обожаем,

Он всеми бережно любим.

И кто-то просит:

–Ваня, с пер-р-цем-м-м!

И кто-то гаркнул:

– Шир-р-р-е круг!

Его тоскующее сердце

Перехватали сотни рук.

А полночь луннее и глуше,

А месяц – в россыпях шуги.

А травы шелковые глушат

Ушедших парочек шаги.

И – чу! -

По лунному разливу

Ночного воздуха поток

Доносит чей-то смех счастливый,

И вздох,

И страстный шепоток.

И он стремительно,

По-птичьи,

Очнулся, вздрогнул.

Никого.

Лишь верный Шарик морду тычет

В колени острые его.

Встает он трудно.

Как незрячий

Бредет по россыпям росы.

Но не поют уке, а плачут,

Кому-то жалуясь,

Басы.

ЛИСТОПАД

И опять мы вдвоем встречаем

Полыхающий листопад.

Ты не сетуй, что отвечаю

Все нескладно, да невпопад.

Я иную припомнил осень

И иных листопадов дым.

Был в ту пору я очень, очень

Беззаботным и молодым.

Улыбался я всем прохожим,

Лишь одну допьяна любя.

И была она так похожа

На красивую, на тебя.

Только разве синее очи

Да улыбки не так цвели…

Молодую в двенадцать ночи

Три эсэсовца увели.

Жгли огнем ее руки белые,

Был шарфюрер их дик и груб.

А ведь ласковых оробел я

Не касался и жаром губ.

Но не плакали очи синие,

Губы каменные свела

И под вздохи листвы осиновой

Безымянная умерла.

Отгремели шальные грозы.

Золотится в полях жнивье…

Оттого ты мне всех дороже,

Так похожая на нее.

АИСТЕНОК

Аистенок взлетел, значит, кончилось лето.

Алстенок парит далеко от гнезда.

Опустели поля, в придорожных кюветах

В маслянистом налете темнеет вода.

Аистенок летит.

По народным приметам -

Это – светлому лету – начало конца…

Сын влюбился уже, но ведь песня не спета,

Перелетная, поздняя песня отца.

ПРОЩАНИЕ НА ОЗЕРЕ БАННОМ

По преданию в озере вблизи Магнитогорска летом 1773 года "банил" своё войско Емельян Пугачев, народ назвал это озеро Банным.

– Прощайте!

– Прощайте!

– Забудете, да?

Все так необычно и странно…

На озере Банном темнела вода,

Фрегатик качался на Банном.

Был вечер от красок и запахов пьян.

Печально шумели березы.

И танго играл на площадке баян,

Прощальное -

"Поздние грёзы".

Мы нежно и грустно прощались с тобой.

Мы, за руки взявшись, молчали.

Вздыхал тяжело полусонный прибой,

Вечерние краски мальчали.

Потом обреченно истлела заря,

Звезда замерцала несмело.

Душа в этот вечер прощальный не зря

С природою вместе немела.

И в этой вечерней ущербной тиши

Внезапно слетела угрюмость.

Коснулись моей просветленной души

Простые и ясные думы:

Быть может вот тут,

У подножья горы,

Где сумерки мёрклые сжались,

Стояли вразброс полевые шатры

И кони башкирские ржали.

А здесь,

Где я нынче печальный стою

И с женщиной нежной прощаюсь,

Он думал тягучую думу свою,

В седле утомленно качаясь.

И в буйстве своем и в покое вольна,

С вождем рассуждая по-свойски,

У ног его билась со звоном волна

А в озере

банилось

войско.

Вздыхает волна.

Шелестят камыши.

Подернулись сумраком горы.

Почудилось мне,

Что в дремотной тиши

Раздался отеческий голос:

"Во, детушки, во,

И побанились.

Ась?

Ништо.

На вражину наскочим…"

Рука за казацкую саблю взялась.

И молнии высекли очи…

С той давней поры миновали века.

А горн

а небо,

а вечер -

всё те же…

Печальный стою у кустов ивняка,

Прощаюсь с возлюбленной,

Женщиной нежной.

– Прощайте!

– Прощайте!..

Но будут и встречи…

И будет к плечу приниматься плечо.

И будут иные любовные речи.

И песни какие споются еще!

Всё будет!

Иное янтарное лето

Со звоном подгорных хрустальных ручьев,

И вечное озеро Банное это,

Где войско купал

Емельян Пугачев.

МУЗЫКА БРАМСА

Заиграют Брамса -

Я заплачу.

Вспомню вечер дымно-голубой,

Стоны чаек, палубу и качку,

Горестно вздыхающий прибой,

И тебя на сереньком причале…

Надвигалась с запада гроза.

Нежность виновато излучали

Влажные прекрасные глаза.

Я все ждал.

Ни слова не сказала.

О причал дробились буруны.

Падала, но так и не касалась

Чайка белопенистой волны.

"Метеор" дрожал и содрогался.

Город помахал прощально нам.

А в салоне чем-то восторгался

И чему-то радовался Брамс.

Звуки плыли в синюю безбрежность,

Звуки заглушали щум винта.

И была в них ласковая нежность

И была такая чистота.

Я уплыл.

И ты меня забыла.

Но пройдут безжалостно года

И поймешь ты:

Это счастьем было,

Счастьем, ускользнувшим навсегда.

Без тебя я зря себя растрачу.

И любовь, и нежность -

Всё врасплёск…

Заиграют Брамса -

Я заплачу.

По-мужски,

Угрюмо и без слез.

У МАГАЗИНА "ХИРУРГИЯ"

Грозовые трещали разряды.

Солнце в траур закутала мгла.

Вся зарделась.

Презрительным взглядом

Из-под мокрых ресниц обожгла.

И ушла.

Магазин "Хирургия"

Все увидел глазами витрин:

Как рассыпались косы тугие

Под напорами жестких ветрин,

Как измученно плечи дрожали,

Наутюженный морщил жакет,

Как бессмысленно руки держали

Приготовленный к свадьбе букет.

На обочину тучи сползали,

Ослабляя напоры атак.

За витринами вещи сказали,

Обращаясь к нему:

"Как же так?"

"– Ты ж хирург, – ощетинились шприцы, -

Как посмел ты любовь оскорбить?

И в душе осиянной и чистой,

Осиянное счастье убить?.."

Ощетинились скальпели сталью:

"Как же так получилось?

Скажи,

Мы внезапно опасными стали,

Словно кнопочные ножи…"

"Как же так, -

Возмущались халаты,

Поднимая нестройный галдежь, -

В хирургические палаты

Как ты в нас, белоснежных, зайдешь?.."

Человек, по панели шагавший,

Модных песен уже не мычал.

Столько в жизни соривший и лгавший,

Он бледнел,

Он курил.

Он молчал.

Он метался как в клетке.

И странно -

Не позвал на подмогу обман…

Кто наносит жестокие раны

Никогда не излечит

От ран.

ПОД ЛУННЫМ СИЯНИЕМ

Ты стоишь у окна.

Виновато вздыхаешь:

"Не спится…"

Ты под лунным сиянием

По-детски наивно-чиста.

Из-под темных ресниц

Удивительным светом лучится

Просветленно и грустно

Весенняя сказка -

Мечта.

Мы всегда по весне

Возвращаемся к милому детству.

Мы, всегда по весне

Молодеем усталой душой…

Старый клен под окном

Поскорее спешит приодеться,

Чтобы старые шрамы

Укрыть под веселой листвой.

ХОЛМЫ ИРКЛЕЕВА

Холмы Ирклеева…

Все реже

Я к вам тропу свою торю.

Виденьем прошлого не брежу,

Забытых слов не повторю.

Полуседой и огрубелый,

Стою на той тропинке вновь,

Где отшумела платьем белым

Моя залетная любовь.

И я уже не тот, не прежний,

И песен прежних не сложу.

Не потому ль так нежно, нежно

С вершины в прошлое гляку.

Ну, что же,

Было, значит, было:

Луна,

Подсолнух на меже.

Так лихорадочно любилось,

Как не полюбится уже.

СТИХИ О МОЕЙ ЛЮБИМОЙ

И ЧТО ПОДЕЛАЕШЬ?

Смывая наледи с лугов,

Дождец заплещет постный.

И солнце в поисках снегов

Прочесывает сосны.

Над ивняком зазывный грай

Грачиного свиданья.

И сердце полно через край

Тревог и ожиданья.

Один по улочке иду,

Промеривая лужи,

Слагаю строчки на ходу

О пережитой стуже.

Ручей со взлобочка бежит,

Звенит в лощинке тая,

Вся в легкой падыми лежит

Долина Золотая.

То вдруг очнусь как после сна

Иль долгого недуга.

Черт подери!

Опять весна

И синий ветер с юга!

Ласкаюсь к солнечным лучам,

В поток ступаю мутный.

И улыбаюсь мелочам,

И радуюсь чему-то.

То помрачнею, загрущу

И взглядом провожу я,

Как будто век ее ищу,

Красивую, чужую.

Красивых делает весна

И изобилье света.

А кто она, а что она -

Земное чудо это?

Для счастья ль вспыхнул первоцвет,

Иль в жизни худо будет?

Добра на много, много лет

Желаю добрым людям.

А ночью лунной не до сна,

Туманит мысль тревога.

И что поделаешь?

Весна.

А их – не так уж много.

В ЛЮБВИ МЫ ЧАСТО ТАК НЕСОВЕРШЕННЫ

В любви мы часто так несовершенны,

Не Ангел правит чувствами, а бес.

На женщину не смотрим так блаженно,

Как на подарок, посланный с небес.

А у любви большой отвесны стены,

И высока она как Эверест.

Любовь имеет жертвенный оттенок,

Через нее просвечивает Крест.

А ТЫ ПИСЬМА НЕ ЖДЕШЬ НАВЕРНЯКА

А ты письма не ждешь наверняка,

Себя на ожидании не ловишь.

Не потому ли дрогнула рука

И прервала письмо на полуслове.

Я чист перед тобою, я не лгу.

Бывало в жизни всякой непогоды,

И как цветы на скошенном лугу

Уже мои привянут скоро годы.

Но сердцем я ничуть не постарел

И зов его по-прежнему не странен.

Я столько в жизни пламенем горел,

А вот теперь – осколком в сердце ранен.

Но не залечишь раны этой ты.

В сиделки не годятся недотроги.

И пусть желтеют белые листы

Письма, не увидавшего дороги.

ОПЯТЬ, ОПЯТЬ РУЧЬИ БЕГУТ

Опять, опять ручьи бегут

И вербы бусы вновь одели.

И мы сидим на берегу,

Как много лет назад сидели.

И как тогда – в руке рука,

И половодье чувств во взглядах…

Разгоряченная река

Из берегов выходит рядом.

Вот так и мы: настанет зной

И листопад в багряном дыме,

И холод вьюги, но весной

Душой мы будем молодыми.

МЫ ЕЩЕ ПОЖИВЕМ

Мы еще поживем.

Исцелились давнишние раны,

Огрубели, в узлы завязались рубцы…

Над подталой землей

Откуражились с мартом бураны

И как давняя сказка

Вернулись сегодня скворцы.

Если верить скворцам,

То весна колобродит в природе,

Если верить годам -

Передрогнет душа на ветру.

Только я не из той

Тонкожилой и слабой породы

И от ветхости я

Никогда не умру.

Всё бывает:

И боль по ночам отзовется,

И почудится зябкая заледь в крови.

А умру я легко -

Сердце просто взорвется

На ходу, на бегу

От избытка любви.

ТРОПКА

Я стою на косогоре.

Тесно сердцу моему.

То ль на радость, то ль на горе -

От волненья не пойму.

Подо мною – Днепр рокочет.

Над Днепром плывет весна.

Иву ласково щекочет

Ветра синяя волна.

Замирает сердце робко

Оттого, что по меже

Не уводит к милой тропка,

Тропка стаяла уже.

КОГДА КУРАНТЫ ПОЛНОЧЬ БЬЮТ

Когда куранты полночь бьют

И старый год уже в минувшем,

Когда друзья за счастье пьют,

Солдат убитых помянувши,

Когда на смену тишине

Ворвутся праздничные звуки -