Популярно о психолингвистике. Доступно о психологии языка

Раздел психолингвистики, посвящённый соотношениям в языковом сознании носителя языка, называют фоносемантикой. Стоит отметить отдельной строкой, что упомянутые соотношения различны и зависят от языка, которым оперирует определённый субъект от рождения. То есть имеется явная корреляция звуковых импульсов в ту или иную сторону, в зависимости от речи, на котором языке она произносится. То есть звук, как проводник мысли, имеет различие у разнообрахных народов и племён Земли.

По старой схеме материалистических и ортодоксальных, как коммунистических, так и олигархических лингвистов звук сам по себе значения не несёт, набор фонем в разных языках не всегда совпадает, и звуковой состав различных языков соответственно различен.

Однако, на самом деле, звуки речи содержательны, значимы – имеют как фонетические, так и лексические (понятийные) значения. А понятийные значения создают, в свою очередь, соответствующие образы, побуждающие к действиям. Данный факт внимательными наблюдателями замечен не только у людей, но и у высших животных.

Попробуйте ответить на такие вопросы:

Большинство скажут, что о как бы больше, однако звук и представляется и более напряжённым; но р – грубее и, а звук о светлее тяжёлого звука ы… Но почему, спросит заинтересованный и непредвзятый наблюдатель?!

Потому что звукам человеческой речи в нашем сознании каждый из них даёт ему один присущий смысл, который раскрыт пишущим оные строки в энергетической этимологии русского языка. Но даже и не зная её, человек интуитивно РАЗЛИЧАЕТ отличия этой звуко-волновой энергетики…

Звукоподражетельные единицы русского языка почти все являются глаголами, как символами действия: например «барабан» и его производные барабанить, барабанил, пробарабанил, отбарабанил…

В русском языке таких глаголов и их производных несколько десятков тысяч.

Очевидно, права даже официальная «звукоподражательная» теория возникновения языка человека, хотя всё несколько сложнее, а, с другой стороны, гораздо проще.

Автор этой работы сказал бы по-другому, не звукоподражательная, а звукосмысловая теория возникновения языка, но не только возникновения, но и самого существования именно словянского или русского языка, как языка-проводника первичных ментальных вибраций Земного информационного поля. Все остальные языки «базируются» на тонком смысле именно русского языка.

Подтверждением же научной звукоподражательной теории возникновения языка доказывает также развивающаяся детская речь и поэтическое творчество. Ребёнку и поэту мало уже имеющихся форм языка, предоставляемых ему воспитателями, либо современным ему обществом. Ярким примером этого служит творчество Велимира Хлебникова, в чьих стихах «шуршат камышыни и плывут облакини».

«Тиндиликал мандолиной, дундудел виолончелью», эти строки принадлежат Маяковсеому.

Звукоподражание само по себе короче и выразительнее, чем длительное описание какими-то другими словами. Потому что звук передаёт энергию мыслящего существа мгновенно, непоследственно, как вновь рождённая вибрация незримых Начал.

Звуковой облик слова может быть ориентирован на звукоподражание, но в то же самое время передаёт различные признаковые свойства объектов, этим словом обозначаемым, что находит своё подтверждение в энергетической этимологии слова.

Словосочетания закономерны, и, если можно так выразится, отечают каким то нашим ассоциациям и ожиданиям.

Например, «тёплое слово», «холодный взгляд», «влажный шёпот» (а шёпот может быть и влажным, и важным, а также коварным!), «мягкий контур», «тонкая улыбка»…

Возникающее так самоощущение было названо термином «синтезия», который вошёл в современную психологию и психолингвистику для использования его на всех языках в научном мире.

Лексемы звуковых явлений:

Аккорд – красивый, яркий, громкий, перспективный;

Окрик – резкий, громкий, навязчивый;

Бас (источник мужской, как бы твёрдой ) – мужественный, сильный, низкий, курчавый, громкий; си-лы

Писк – маленький, слабый, тонкий, безпомощный.

Здесь видно, что соответствие лексического, фонетического и энергетичекого (см. работу Валерия Василёва «Происхождение русского слова») значений слов проявляются очень отчётливо.

Звуковая форма слов часто несёт в себе поддержку понятийного содержания слова, что подтверждает анализ фонетического значения разных обозначений одного и того же предмета (синономического ряда), например, слова лицо:

Помимо изменения экспрессивно-стилистического значения слова изменяется и его фонетическое значение: от «красивого» в возвышенном слове «лик», до отталкивающего в слове «харя».

Ещё один характерный пример:

«Полночной порою в болотной глуши

Чуть слышно, безшумно шумят камыши».

К. Бальмонт

– какой звук больше – и или о;

– какой звук грубее: – и или р?;

– какой звук светлее – о или ы?

Слово в сознании человека

Слово (лексема) – единица лексического уровня языковой структуры (современное научное пределение в психолингвистике). Совокупность мыслей и произносимых слов, с чувствами, эмоциями, либо без оных, и составляют, собственно говоря, сознание человека.

Метод свободных ассоциаций состоит в том, что испытуемому предлагается слово-стимул, на которое он должен отреагировать первым пришедшим на ум словом или словосочетанием. Слово-реакция будет той самой лексемой, которая связана со словом-символом.

Например: студент – бедный, заочник, вечный, голодный, институт, умный, хитрый, весёлый…

Хлеб у славян ассоциируется со словом соль, у французов с вином, у немцев – с маслом, у узбеков – чай. Соль – белая, солнечная, связана с солнечным ядром ослепительного белого цвета.

Ассоциации различаются по характеру связи со словом-стимулом.

Наиболее частотными выступают связи двух типов: синтагматические и парадигматические. Синтагматические: студент – вечный, голодный, пьяный, весёлый и т. п. Синтагматические связи отражают синтаксические особенности и закономерности речевой деятельности. Парадигматические: студент-заочник, студент-отличник, студент-медик, студент-прогульщик и т. п. Парадигматические ассоциации могут образовать отношения синонимами (друг-товарищ),антонимами (друг-враг), гиперонимами (студент-учащийся), гипономимами (студент-отличник) и т. п.

Третий тип ассоциаций – фразовые, когда на слово-стимул в сознании возникает не слово, а целое предложение (или часть текста). Студент даёт экзамены, «студенчество – весёлая страна (пора)».

Ассоциации в языковом сознании людей образуют ассоциативные (семантические) поля, в которых слова, близкие по значению, объединяются в группы (как и мысли близких по душевным и ментальным качествам людей).

Опытным путём автором этой работы было установлено, что слова в нашем сознании связаны не только по смыслу, но и по форме (по звучанию), причём связь по форме значительно слабее смысловой связи. Вернее, не слабее, а просто эта связь, на поверхностный взгляд, не видна: ведь даже сама форма букв русской азбуки имеет только ей присущее конкретное значение.

Русская азбука, практически, единственная азбука в мире, имеющая в себе самой подобные свойства. (См. работу автора «Графика и энергетика звука русской буквы в условиях современности).

Особенности строения ассоциативного поля хорошо показывает рассказ А. П. Чехова «Лошадиная фамилия».

Словообразование в речевой деятельности

Новое слово в конкретной речевой деятельности возникает, когда говорящий понимает предназначение предмета или сущность явления, но не имеет готового синонима к их развёрнутому описанию. То есть, человек, видит предмет, например, металлическую струбцину, но не знает, как она называется, зато знает, для чего она нужна, и, действуя по аналогии, называет её «зажим».

Трёхлетний малыш спросит: «Кто на лошади сидит?» В другой группе вопрос изменён: «Кто сидит на лошади?».

Ответы первой группы: «лошник, лошадник, возник», и т. п.

Во второй: «сидник, сидельник, сидун» и т. п.

В чём же причина такого разногласия? Для образования речевого неологизма говорящий действует по аналогии, используя ту словообразовательную модель, которая в его речи и в речи других носителей языка является наиболее продуктивным. При этом, создавая любое для себя новое слово, он в его основу кладёт важный, значимый, с его точки зрения, признак именуемого предмета или явления.

В некоторых случаях носитель языка иногда переделывает слово на свой лад, стремясь «прояснить» производную семантику лексемы, сделать её внутреннюю форму «призрачной». Такое явление носит название «народной этимологии», которая особенно широко распространена на просторах России.

Оно обычно наблюдается в речи детей или малообразованных пожилых людей, а также в зависимости от места проживания. Вместо вентилятор, они говорят «вертилятор». Вместо поликлиника, – «полуклиника», вместо кроссовки – «красовки» и т. п. В некоторых случаях эта народная этимология «грешит» и жаргонизмами.

Первенство в поэтическом, да и не только, словотворчестве принадлежит замечательному русскому футуристу Велимиру Хлебникову. Приведём некоторые созданные им слова: будетлянин, – это он так сам себя называл; богевна, времякопы, тухлодумцы, мысляр, веселоша.

Велимир Хлебников писал: «Словотворчество – враг книжного окаменения языка, и, опираясь на то, что в деревне около рек и лесов до сих пор язык творится, каждое мгновение создавая слова, которые то умирают, то получают право безсмертия, переносит это право в мир писем… языководство даёт право населить новой жизнью вымершими или несуществующими словами оскудевшие волны языка. Верим, они снова заиграют жизнью, как впервые дни творения».

Автор этой небольшой работы полностью солидарен с великим поэтом, слова которого более чем актуальны в наше абсолютно бездуховное время, когда лексикон среднего статистического человека превращается в язык эллочки-людоедки, либо в язык наглой, пошлой и беспардонной рекламы, проникающей со всех щелей интернета и телевидения.

Язык – основа коммуникации человека. С его помощью мы создаём многообразные речевые произведения – устные и письменные, он позволяет оформить наши мысли, идёт в тексты, накопление, хранение и передача которых от одного поколения к другому есть одно из средств существования современной культуры. Самое главное в этой цепочке преемственности есть добросовестное и непредвзятое хранение истоков.

Текст в речевой деятельности

Текст – информация о чём-либо, сообщение. Текст может быть любой величины. Предложение может быть текстом, два слова и одно также могут быть текстом: «выхода нет», «вход», «магазин», «метро» и даже одна буква обозначающее метро. Это тоже текст. Но есть тексты, не бытового значения, а специального, и его может понять лишь тот, у кого есть знания из той области, от которой этот текст представлен, причём специализация знаний в условиях текущей цивилизациии нарастает подобно снежному кому, без видимых усилий катящегося с горы. М,

Кроме слова «текст», в лингвистике сейчас употребителен термин, имеющий сходное значение – дискурс.

Дискурс – это текст, опрокинутый в жизнь, речевое произведение в многообразии его познавательных и коммуникативных функций. Это текст, вписанный в реальную культурно-коммуникативную ситуацию. При употреблении слова вместо слова текст подчёркивают связь речевого произведения с языковым сознанием, речевым контекстом. дискурс

Текст в лингвистике наделён свойствами связности, целостности и композиционности, завершённсти. Связность текста характеризует особенности соединения внутри речевого произведения языковых элементов: предложения, фрагменты, фразовые единства. Связи между предложениями зависят от актуального членения фраз, составляющих речевой отрезок. Композиционная завершённость предполагает определённую логику разворачивания речевого произведения.

Целостность текста предполагает единство замысла семантической программы, из которой вырастает, развивается дискурс. Тот речевой отрезок именуется целостным, в основе которого лежит некое смысловое единство. Иначе следует говорить о связном, но не целостном тексте. То есть там, где нет смысла, целостность отсутствует по пословице «в огороде бузина, а в Киеве дядька». То есть связность есть, а целостности нет, как в частушке нескладушке:

«Баба борозду пахала

Гусь сломал себе ногу

Летит бык на ероплане

Я щекоток не боюсь…»

Как существуют тексты связанные, но не целостные, также есть и целостные, но не связанные, речевые произведения народные. Такие построения обычно возникают в разговорной речи или как приём повествования, направленный на достижение, например, комического эффекта:

Репортёр принёс редактору репортаж о дорожном происшествии. Тот ему говорит: «Слишком длинно, сократить!» Через полчаса репортёр приносит текст: «Иван Толубанкин вёл машину со скоростью 160 км в час по скользкому шоссе. Похороны завтра, в 14.00».

Психолингвистическое исследование текста предполагает проникновение в его замысел, ядро смысла всего текста. Это осуществляется путём выделения ключевых слов текста, сжато передающих основное содержание высказывания и сведения текста к формуле в виде исходного предложения.

Сведём, к примеру, к десяти ключевым словам объёмный текст, роман Л. Н. Толстого «Анна Каренина». Анна. Муж. Одиночество. Вронский. Любовь. Брат. Страх. Отверженная. Тоска. Смерть. И другое задание: нужно свести содержание романа к одному предложению, не превышающему десять слов. «Героиня, несчастливая в браке, полюбив другого, отверженная светом и Вронским, убивает себя.»

Иногда в ходе коммуникации сообщение говорящего/пишущего несёт в себе рождая коммуникативную неудачу, фразы при этом создают комический эффект. «Продаётся собака. Ест любое мясо. Очень любит маленьких детей». Или: «Кинолекторий: Хочу всё знать! Бесплатно». незапланированную целостность,

Понимание разнообразных текстов требует значительных усилий, особенно текстов незаурядных художественных произведений. Наука герменевтика обучает искусству толкования текстов, их интерпретации человеческим разумом.

Тексты религиозных книг, таких, например, как «Апокалипсис», «Дао дэ дзин» и некоторых других, однако, не поддаются обычному логическому анализу, их принимают на веру сами верующие в подобные тексты. Такие тексты не проверяются на истинность известными современной науке методами, впрочем, как и исторические учебники, то и дело меняющие своё содержание, особенно в России.

Невербальные компоненты коммуникации (НВКК)

К ним относятся жесты, мимика и фонации типа междометий. Следует отметить, что в «постперестроечную» эпоху число последних значительно увеличилось, причём самого вульгарного, «псевдо разговорного» толка, что может свидетельствовать об ускорении деградирующих моментов и элементов в жизни российского общества.

Невербальные компоненты коммуникации намного старше по возрасту вербальных способов общения. Жесты могут быть эмоциональными, указательными, изобразительными. «Чистые» лингвисты не интересуются НВКК, так как считают, что жесты и т. п. не имеют ни грамматики, ни системы явных значений, из жестов и мимики не сконструируешь связного высказывания (предложения).

Психолингвистика же утверждает, что сконструировать можно, и это в жизни происходит даже ранее речевого общения. Изучение документальных фильмов с интервью и беседами всякого рода, видеозаписи диалогов показывают, что НВКК начинают развёртываться раньше, чем люди начинают говорить друг с другом.

Коммуникация протекает как бы по двум каналам одновременно: словесную речь сопровождает высказывание, образованное при помощи невербальных компонентов. Если то, что мы говорим, мы более или менее контролируем, то жесты, мимика, позы, интонация часто выдают наши истинные намерения.

Можно легко заметить, что нас не устраивает, если собеседник прячет лицо («прячет глаза», но дело не только в глазах, а в том, что происходит в этот момент в эмоционально-ментальной сфере человека – глаза лишь отражают её), если он стоит к вам вполоборота, отвернулся и т. п.

Экспериментально доказано, что маленькие дети не могут сразу вести телефонные переговоры, даже если узнают голос матери: им нужна «информация с лица и с позы», потому что здесь имеется эффект рассогласования между словами и НВКК, причём маленькому ребёнку важнее значение НВКК.

То, что НВКК не только онтогенетически старше речи на языке, но старше и филогенетически: об этом свидетельствует знаково-коммуникативное поведение животных. Любящий взгляд близкого человека часто говорит нам куда больше, чем словесное уверение в дружбе и любви.

Значение и смысл

лавный вопрос порождения и понимания речи – это то, что лежит между мыслью и словом. Для ответа на этот вопрос сделаем различение двух категорий: значение и смысл.  – это объективно сложившееся в ходе истории общества система связей, которая стоит за словом. Это то, что объединяет различных носителей языка в той или иной номинации. Г Значение

– это индивидуальное значение слова, которое связано с личностным субъективным опытом говорящего и конкретной ситуацией общения. То есть понятие смысла всегда ситуативно. Смысл

Слово в ситуации, когда надо перевязать торт, будет иметь иной смысл, нежели в ситуации, когда у обезсиленного человека возникает необходимость повеситься. Или же в известном примере, приводимом мудрецами Индии, когда в сумерках человек принимает обычную верёвку за змею и его мгновенно охватывет страх. верёвка

То есть смысл слова ближе к его этимологически-энергетическому значению (игра слов!): смысл, таким образом, всегда индивидуально-личностен (связан с текущей энергетикой человека). Смысл рождается в сознании говорящего и не всегда поэтому понятен окружающим, он несёт в себе то содержание, которое должно воплотиться в произносимой речи.

Значение же демонстрирует результат речепорождения, это именно то, что является понятным всем участникам коммуникации. Значение реализуется в речевом произведении, то есть, движется от мысли к слову и предстаёт в виде превращения личностного смысла в общепонятное значение.

Мысль же зарождается от различных потребностей человека, от той среды, которая связывает все наши влечения, желания, побуждения, эмоции. За мыслью ВСЕГДА стоит МОТИВ, то ради чего мы говорим. Мотив есть первая инстанция в порождении речи, он формулирует коммуникативное намерение, готовность к совершению речевых действий. Мотив есть всегда, даже в тех некотроых случаях, когда говорящий не осознаёт, зачем он говорит (и такое бывает!).

Превращение мысли в слово осуществляется не вдруг, оно совершается во внутренней речи. Внутренняя речь – это не «говорение про себя», это речь, состоящая из ключевых мыслеслов, несущих в себе сердцевину информации.