Профессор в осаде

За стойкой меня встретил милый пожилой библиотекарь и, выслушав мои пожелания, посоветовал взять увесистый труд «История Вильеры. От королевства до эпохи барьера». Как он мне объяснил, сейчас у них в стране была эпоха барьера, то есть отделения от магических государств.

– Но раз вы здесь, госпожа Эзел, значит, скоро начнётся новая эпоха, – добродушно улыбнулся в седые пышные усы мужчина и предложил проводить до нужного стеллажа.

Я вежливо отказалась, только попросила объяснить направление и отправилась в путь. Библиотеки мне всегда нравились, с детства они мне представлялись местами силы, скоплением особенной магии, спокойной и неспешной, вечной и бесконечно мудрой.

Пальцы скользнули по стеллажу, по толстеньким корешкам. Я всматривалась в названия, иногда с удивлением узнавала знакомые имена. Похоже, Вильера не настолько изолированная каковой казалась мне раньше. Я остановилась напротив полки с поэтическими сборниками, в руки тут же попал маленький пухлый томик Эразма Ремера, моего любимого поэта.

Я погладила кожаную обложку с серебристыми тиснёнными буквами и с сожалением отставила обратно на полку. Я на работе, а Корнелия Эзел ненавидит поэзию, поэтому не стоит выбиваться из амплуа стервозной преподавательницы истории.

Впереди замаячила нужная мне секция, и я ускорила шаг, чувствуя, как нещадно начинают болеть ноги в неудобных туфлях на неоправданно высоком тонком каблуке. Нет, эта Корнелия точно какая-то извращенка. Ладно, над студентами ради дисциплины измываться, но над собой любимой за что? И надо мной заодно.

Но эти демоновы туфли, видимо, обиделись на меня, и вместе с ковровой дорожкой сговорились для жестокой мести. Каблук зацепился за ворс, я споткнулась и красивой неуклюжей рыбкой нырнула вперёд, благо вовремя выставила вперёд руки, чтобы ещё и лицом не проехаться по ковру.

– Твою ж… – тихо выругалась, морщась от боли в содранных ладонях и ушибленном колене.

– Вы в порядке? – раздалось сверху, и перед моим носом появилось два начищенных до блеска ботинка.

– А вы как думаете? – проворчала я, принимая широкую протянутую ладонь.

Прохладные пальцы коснулись кожи на запястье, и по телу прошла едва ощутимая приятная дрожь. Вот бы приложить эти руки к своим раненым ладошкам и к коленке заодно! Вот было бы чудесно! Но короткое помутнение быстро прошло, и я сразу поняла, кто стал свидетелем моего позора.

– Фаворски, – со свистом произнесла я, выпрямляясь.

– Ваша туфля, профессор Эзел, – с насмешкой ответил он, протягивая предательскую обувку.

– Благодарю, – как говорит мой отец – когда ситуация до ужаса неловкая или абсурдная, делай морду кирпичом и принимай всё как так и надо. И я не преминула воспользоваться его мудрым советом.

Марс отпустил мою руку и тактично отступил в сторону. Я пошатнулась и невольно ухватилась за его плечо, чтобы не упасть. Парень среагировал мгновенно – придержал за талию, не позволяя мне вновь оказаться в объятиях жёсткого ковра. Его морозное дыхание коснулось моего лица, так непозволительно близко мы оказались.

Не знаю почему, но я замерла как мышка, сама себя не понимая и стараясь не зашипеть от боли в пораненной ладони, которая хоть немного отвлекала. Внутри меня разгорелась жаркая битва. Одна часть меня непонятно с чего млела от близости красивого сильного парня, вторая часть цинично требовала не забывать о работе и не забивать голову всякой дурью. Но склониться к какому-либо решению я не успела.

– Питаете слабость к мужчинам вдвое младше вас, профессор? – как-то слишком интимно прошептал Марс, склонившись к моему уху.

– Чего? – в первое мгновение вытаращилась я, а потом взяла себя в руки, – Фаворски, что вы себе позволяете? Я ваш преподаватель!

– Конечно, профессор Эзел, – слишком уж быстро согласился он, покорно склонив голову, и так спокойно заметил, – вы запачкали мою рубашку.

– Прошу прощения! – по возможности холодно ответила я и взглядом активировала очищающее заклинание.

Выпуталась из его рук, натянула туфлю и, гордо вздёрнув подбородок, продефилировала походкой от бедра к ближайшему стеллажу с историческими книгами. Пробежалась по алфавитному порядку взглядом, но найти нужный мне фолиант не успела.

– Профессор, – позвал тихо подкравшийся студент.

– Фаворски? – я обернулась и вопросительно вскинула тонюсенькую изящную бровь.

– Ваши руки, – с придыханием произнёс негодяй и аккуратно взял меня за запястья, – ваши ладони кровоточат.

– Ерунда, Фаворски, – я попыталась вырваться, но как-то неубедительно.

– Вам нужна помощь, – улыбнулся Марс, сверкнув светло-синими глазами.

– Ты не лекарь, Марс, – утвердительно ответила я, приподняв уголки узких подкрашенных пунцовой помадой губ, совершенно позабыв про субординацию между преподавателем и студентом.

– Вы правы, – всё так же улыбаясь ответил Фаворски, – обмен? Пропуск взамен на помощь.

– А не боишься последствий? – с любопытством спросила я, этому холодному с виду брюнету удалось подцепить меня на крючок и заинтересовать.

– Даже ректор не сможет ничего сделать, – удовлетворённо сказала негодник.

– Но пропущенная лекция его точно заинтересует, – с намёком ответила я, а потом поддалась нашей маленькой игре, – договорились, меняемся.

В этот же момент приятная прохлада прокатилась по телу, по пораненной коже закрутились едва видные глазу инеевые узоры, принося облегчение. Я с благодарностью посмотрела на Марса, мысленно ставя ему пару плюсиков. Браслет вокруг его запястья ожил, но не проявлял никаких признаков враждебности. Значит, в таких мелочах магию у них применять можно.

– Какого это, быть под постоянным контролем? – не удержала своё неуместное любопытство.

– Вам не понять, – тут же словно замёрз изнутри Фаворски и убрал руку, отходя от меня как от прокажённой, – Приятного чтения.

Я поёжилась от колючего холода, которым повеяло от моего студента. Брюнет сжал руки в кулаки, одарил меня последним ледяным взглядом и ушёл. Я поджала губы и нахмурилась, сожалея, что оборвала нашу игру. Вот же идиотка, не нужно было спрашивать о таком. И так понятно, что он и остальные вильерские маги были далеко не в восторге.

Я взяла с полки чуть выдвинутую из ряда других книгу по истории Вильеры и прижала её к груди предплечьями, чтобы не потревожить ладошки. Поверх ранок вились серебристые морозные узоры. Похоже, стоит приглядеться повнимательнее к этим Фаворски. Есть в них что-то такое, что в Лейсе, что в Марсе. Что-то, что привлекало меня. Но я обусловила это исключительно любопытством.

Я сидела в своём кабинете, с наслаждением вытянув ноги, гудящие от этих демоновых туфлей. Обучать местных магов истории моей страны оказалось тяжко. Все они, преимущественно парни, отнеслись ко мне скептически. Они не верили в то, что я им рассказывала. И не хотели верить и понимать. Но, кажется, под конец наших занятий смирились с тем, что настоящая история Ахаэлии отличается от того, что им рассказывали.

Я радовалась только одному – группы здесь были маленькие, примерно по десять человек, и всего три факультета: боевой, природный и артефакторский. А мне нужно было преподавать только у выпускных курсов. То есть, у тридцати человек. Десятка моих боевых магов, двенадцать природников и восемь артефакторов.

Через несколько минут должны были закончиться пары у моей группы, поэтому я прокручивала в голове то, что должна была сказать проблемным близнецам об их поведении. На первый раз принимать какие-то меры я не буду, они и так должны неделю полы в холле мыть. Остальным пропустившим сделаю внушение позже.

Но раздражение всё время отвлекало меня. И нет, ради исключения, не на братьев Фаворски, а на ректора и преподавательский состав, с которым мне не посчастливилось познакомиться за обедом. Сборище маразматиков и шовинистов.

– Нет, это надо было такое ляпнуть! – сказала я в пустоту, – сказать мне, что женщины не приспособлены к магии, а в Союзе неправильная система образования. Идиоты!

– Даже с этим лицом ты прекрасна в гневе, – раздалось тихое за спиной, и я чуть не вскрикнула от неожиданности.

– Зейн! – я была так увлечена Фаворски и местными профессорами, что совершенно не заметила, как Мелвин вошёл через заднюю дверь, – не смей подкрадываться!

– А ты не расслабляйся, – строго ответил парень, тряхнув светлой чёлкой, – ты должна быть всегда начеку.

– Зачем пришёл? – нелюбезно спросила я.

– Напомнить, что ты на работе, а не развлекаться сюда с местными мальчиками приехала, – с раздражением в голосе ответил бывший.

– Ты ревнуешь? – я не сдержала злую иронию, – ты?!

– Тебе просто хочется этого, детка, – снова надел маску наглеца Зейн, – чтобы я тебя ревновал. Признайся, ты всё ещё любишь меня?

– Ты просто хочешь, чтобы так было, детка, – язвительно фыркнула я, – а теперь выметайся, разнюхивай что-нибудь в стенах академии, подальше от меня.

– Как скажешь, – он опёрся рукой на стол и сжал мой подбородок пальцами, приблизив своё лицо к моему почти вплотную, – но я всё равно буду рядом, – заглянул в глаза и издевательски добавил, – детка.

Коснулся моих возмущённо скривлённых губ лёгким поцелуем и поспешил раствориться в пространстве. Жаль, что не в буквальном смысле. Я зло вытерла губы ладонью и обтёрла её о штанину. Внутри всё дрожало от гнева и негодования.

Вернусь домой – устрою ему сладкую жизнь. Совсем обнаглел, решил, что может позволить себе подобные вольности после всего, что сделал. Ах, да, он же не знает, кто я на самом деле. Я не успела ему рассказать. Хотела, но не успела. И сейчас была жутко рада, что не доверила ему свой секрет. Не достоин.

Я тряхнула головой, переключая своё раздражение на преподавательский состав Вильерской Академии Тайных Талантов. Были они преимущественно немолоды, высокомерны и мужчины. Я увидела среди них только одну женщину, весьма почтенного возраста, очень тихую и отстранённую. Ещё выделялись два молодых, для местного общества, профессора, ровесники Корнелии Эзел.

И из всего профессорского состава благосклонно ко мне отнеслись только ректор, единственная женщина и молодой преподаватель, Роберт Ратовски. Остальные же высказали своё веское «фи». Как так вообще? Я женщина, да ещё и из страны, где быть женщиной-магом это не преступление против природы. И вообще, одета я развратно, демоница.

– Милочка, срам бы прикрыли! – прошамкал ветхий старичок, когда я присела за стол, – какая уважающая себя женщина наденет брюки? Позорно ведь, соромно!

– А вы ещё и профессор, – поцокал его ровесник, такой же убелённый сединой старичок, – женщина-профессор. Куда в вашем Союзе смотрят? Женщины не способны учиться и кого-то учить. Особенно магии.

– Мне напомнить вам, Заварски, как вы отстали от меня на двадцать баллов на дипломе шестьдесят лет назад? – иронично проскрипела госпожа Лузовски, единственная женщина-преподаватель.

– Да вы ведьма, Лузовски! Подменили наши работы, – забрюзжал Заварски, он весь затрясся от возмущения, – в Даранг бы вас упечь!

– Что-о-о-о? – протянула прежде тихая дама, – да я вас сама сейчас упеку, на тот свет, Заварски!

Продолжение их спора я дальше слушать не стала, меня отвлёк наклонившийся к уху молодой профессор, импозантный мужчина с аккуратной бородкой и живыми карими глазами. Он располагал к себе открытым добродушным лицом, ухоженным видом и приятным тембром голоса.

– Не обращайте на них внимания, госпожа Эзел, – прошептал он, – Лузовски и Заварски верные спорщики. У них странные отношения, но они просто обожают общение друг с другом. Отличный способ снять стресс. Предлагаю и вам найти себе такого друга.

– Вот спасибо, – усмехнулась я, едва приподняв уголки тонких губ, – у меня уже есть такие… «друзья». Больше не надо.

– Вот и отлично. Я Роберт Ратовски, – мужчина склонил голову.

– Корнелия Эзел, – успела представиться я.

Раздался глухой звон. Ректор поднялся из-за стола и снова постучал вилочкой по кружке с компотом, привлекая к себе внимание преподавателей. Мы все как раз собрались на втором этаже столовой. За перилами внизу находился зал для студентов. Гул голосов с первого этажа и расположение нашей части столовой отлично маскировали преподавательские разговоры от ушлых студенческих ушей.

– Господа! – произнёс господин Нарски, убедившись, что все взгляды подчинённых прикованы к нему, – хочу объявить, что наконец-то нашёлся человек, который будет курировать группу наших боевых магов-выпускников! Профессор Корнелия Эзел любезно согласилась взять на себя эту ответственность.

Я поперхнулась и закашлялась, когда взгляды всех метнулись ко мне. Роберт любезно похлопал меня по спинке. Я резко выпрямилась и приняла вид холодный и отстранённый. В глазах почтенных старичков явно читалось сомнение в моих силах и вообще в моём уме. Но возразить что-то никто не посмел – никому не хотелось оказаться на моём месте.

В душу закралось подозрение о серьёзной подставе, когда госпожа Лузовски посмотрела на меня сочувствующе, а профессорский состав сдержанно поздравил с подобной честью. И ни один гад не заикнулся, что я глупая ни на что не способная женщина. Подозрение усилилось, когда я повернулась к Роберту, невзначай коснувшемуся моей ладони.

– Сочувствую вам, Корнелия, – он вздохнул, – куратор боевых магов – это тяжко. Особенно этой группы.

– В смысле? – я сузила глаза, метнула взгляд на ректора, тут же отведшего свой, – что в этом такого?

– По традиции, куратор боевых магов – их же преподаватель по практике. Не переживайте, никто вас не осудит, если вы не справитесь, – решил, что утешил меня Роберт, – плохо будет только ребятам, если не сдержатся.

Как именно «плохо», уточнять он не стал, только головой покачал. Прислушивающиеся к разговору профессоры поспешили сделать вид, что ничего не слышат, ничего не видят и ничего не знают. А я и так поняла, что может случится с десяткой выпускников боевого факультета – если они нарушат правила, их либо казнят, либо упекут в Даранг. Я подумала о непримиримых Фаворски.

И на этой «весёлой» ноте я предпочла сбежать, подальше от сверлящих взглядов и шепотков «коллег». И сейчас тихо злилась и на этих старых трусов, и на мерзавца ректора, спихнувшего всю ответственность на меня. Сейчас он нагло умыл руки, а потом переведёт все стрелки на меня, обозвав какой-нибудь злостной диверсанткой.

Не то, чтобы для меня было проблемой проследить за практикой боевых магов, но мы этого не обговаривали. Хотя ректор наверняка думал, что я в курсе таких тонкостей. Вот только Корнелия Эзел бы с таким вряд ли справилась и точно что-нибудь бы упустила. И ребята бы пострадали.

– Вот же козлина! – в сердцах ударила ладонью по столу и снова поморщилась.

После утреннего происшествия ладони мне подлечили, но до конца корочки не убрали, опасаясь несанкционированно превысить порог магии. Я могла бы с лёгкостью убрать все болячки, но приходилось усиленно играть отведённую роль и не вызывать поводов для подозрений даже в таких мелочах, как пораненные ладони.

Стрелки часов неукоснительно двигались вперёд, а Фаворски и не думали идти в мой кабинет на поклон. Дождавшись крайнего предела, я поднялась из-за стола и открыла портал, пользуясь внутренним источником под академией.

Светящееся марево поглотило, и выплюнуло в тот же миг, только в зале для тренировок. Точнее, в хорошо знакомой пыльной подсобке с мигающей лампочкой под потолком и зеркалом. А за дверью слышались звуки гудящих заклинаний и сбивчивое дыхание двух человек.

Лейс

Я собирался честно выполнить «просьбу» Эзел. И, конечно, я знал, что ни я, ни брат к ней на порог кабинета не явимся. Я вообще хотел убрать эту женщину из академии как можно скорее. Пусть летит обратно в свою Корбию, Ахаэлию и Союз Правых. Ей же будет лучше.

Братца я поймал исключительно благодаря его дружку Патрику, вертлявому проныре. Марс как всегда был олицетворением обледенелого камня. Впрочем, ничего нового. Отмороженный.

– Ах ты маленький прогульщик! – я цокнул языком, зная, что бешу его, – теперь профессорша хочет, чтобы ты шёл целовать ей туфельки за прогул.

– Отвали, Лейс, – он надменно улыбнулся, будто знал что-то, чего не знал я, и это злило, – сам иди слюнявь обувь профессора.

– Спасибо, воздержусь, – процедил в ответ, – пусть злится, что проигнорировали её приказ. Всё равно она скоро вылетит как пробка.

– Не думаю, – он снова улыбнулся, ещё надменнее чем прежде, и сверкнул синим глазами с превосходством, за которое мне захотелось его ударить. В кулаках потеплело, но я сдержался.

– Неужели понравилось драить полы всю ночь? Не переживай, никто не осудит, если ты будешь подрабатывать поломойкой на добровольных началах, – я гаденько улыбнулся и пренебрежительно похлопал брата по плечу.

– Не больше, чем тебе, – Марс стряхнул мою руку, – но профессор Эзел остаётся в академии.

– Ты бросаешь мне вызов? – я притворно удивился, но внутри полыхнул пожар довольства. Вот теперь в академии точно будет не скучно.

– Я всегда против тебя, Лейс, – он тонко улыбнулся, но как-то совсем не весело. У меня внутри что-то скукожилось, где-то в самом дальнем, тёмном и холодном углу души.

– Я тоже, Марс, – так же тонко улыбнулся я, становясь полным отражением брата. Или он моим.

Мы оба замолчали и устремили взгляды куда-то в сторону, каждый думая о своём. А возможно об одном и том же. Меня одолевали тягостные воспоминания о нашем детстве, когда мы ещё были дружны. Боже, как давно это было! Кажется, что целую вечность назад. А потом мой брат, моё отражение, мой лучший друг, стал моим врагом номер один и главным соперником во всём.

Я встряхнулся, сбрасывая с себя пыль прошлого и пошёл в зал для тренировок. Пары закончились, значит, сейчас самое время пошвыряться магией. Интересно, кто теперь станет нашим преподавателем по практике боевой магии? Ушедший на пенсию господин Грановски так и не нашёл себе замену. И ректор не спешил с поисками.

Ну, значит, как обычно будем пулять всем, что ни попадя по стенам, пока резерв не уйдёт в ноль. В конце концов эти полтора часа в зале единственное время, когда можно свободно пользоваться магией. У студентов других факультетов и такой возможности почти нет. Демонова Вильера, с идиотским Советом. Спалить бы их всех, включая мамочку.

– Эй, Марси, сразимся? – ухмыльнулся я, повернувшись к брату, когда мы оказались в зале.

– Не зови меня так, Лейси, – я поморщился, пока брат закрывал дверь на ключ.

Так нас называла мама, ласково и по-домашнему, когда мы были маленькими. И вот уже почти пятнадцать лет я ненавидел это прозвище и вообще всё, что было связано с госпожой Эленой Фаворски. А её я ненавидел так же сильно, как Вильеру и Совет. Даже Марс такой чести не удостоился.

– Так как? – на ладони появился огненный шар, а я чуть не застонал от удовольствия.

Магия свободно текла по рукам, а браслет даже не думал оживать. Восхитительное чувство! По рукам брата забегали искры льда, и он едва заметно прищурился от удовольствия. Мы пришли сюда раньше всех, поэтому могли позволить себе не сдерживаться.

Глаза напротив засветились ледяным голубым, в чёрных волосах заскрипели снежинки. Мои волосы едва заметно зашевелились, и послышался треск огненных искр. Мир перед глазами сменил тональность, показывая мне совершенно другую свою сторону. Ту, где в пространстве разливались редкие ручейки магической энергии, а Марс казался сотканным изо льда и серебристого света неземным существом.

В его глазах сейчас я был созданием из чистого пламени в снопах золотистых искр. От него ко мне тянулась тоненькая ниточка, сплетённая из двух – золотистой и серебристой. Связь, которую мы не в силах разрушить. Демонова аномалия.

Я захохотал, чувствуя странное веселье. Магия пьянила, она пузырьками бурлила в крови, еле сдерживаясь, чтобы сквозь пальцы не вырваться наружу. Я не стал больше ждать и атаковал. И началась локальная битва льда и пламени. И, самое главное, никто не увидит нашу ненормальную магию.

Лия

Это было красиво. Это было демонически завораживающе. Я никогда не видела чего-то подобного. Сначала я распахнула дверь подсобки, думая, что близнецы опять дерутся как уличные коты, а потом медленно её прикрыла, оставляя небольшую щель для наблюдения.

Моргнула, меняя зрение на магическое. Корнелия видела потоки силы не так как я, более тускло, её дару не хватало мощи. Но даже сквозь восприятие Корнелии Эзел я смогла оценить увиденное. Близнецы были словно два воплощения стихий, необузданных и прекрасных в своей мощи.

Их заклинания были довольно просты и незамысловаты, мы проходили такие в школе и повторяли на первом курсе университета, но вся красота заключалась не в них, а в самих Фаворски. Я заворожённо смотрела на бегущие в их телах потоки стихий, на завихрения магии и чертовски жалела о том, что парням не повезло родиться в Вильере.

Их потенциал потрясал, в Союзе их оторвали бы с руками. Я уверена, сам Император счёл бы за честь взять их к себе на службу. Конечно, мальчикам придётся активно нагонять программу университета в Ахаэлии, но зато какое их ждёт будущее!

Я тут же одёрнула себя и нахмурилась. Лия, максимум, который их ждёт, это зарасти тиной в этом антимагическом болоте. Или закончить свои дни в Даранге, когда их тела будут просто не в состоянии сдерживать нерастраченную и неразвитую мощь.

На душе стало гадко. А ведь я могу помочь им выбраться из Вильеры. Но только в том случае, если моя миссия завершится успехом. В ином случае Ахаэльская Империя и Союз Правых откажутся от идеи адаптировать Вильеру к внешнему магическому миру и ввести в свою коалицию.

Важность моего задания незримым грузом обрушилась на плечи. Так! Прочь нерадостные мысли, даёшь позитивный настрой. Даже если моя миссия окажется провалом, я всё равно что-нибудь придумаю. Такие не огранённые алмазы нельзя оставлять в этой богами позабытой стране. Нужно ещё посмотреть и на других студентов.

Я опёрлась на ручку, чувствуя, как ноги жалобно молят скинуть с себя эти орудия пыток, по чьей-то ошибке названные туфлями. Дверь предупреждающе скрипнула, а потом насмешливо крякнула и полетела вперёд. Я, всё ещё держась за ручку, вместе с ней.

Тихо взвизгнула в полёте и громко охнула под грохот распластавшейся по полу двери. На зал опустилась звенящая недоумённо-зловещая тишина. Ребра неприятно ныли, ступни пульсировали, а лицо горело от стыда. Поэтому я предпочла прижиматься горячим лбом к деревянной предательнице и не поднимать головы на удивлённых моим эффектным появлением близнецов.

– Ага, я же говорю, в академии просто хлипкие дверные петли, профессор, – ехидно проронил Лейс, разрезая тишину.

– Профессор, вы в порядке? – прохладно спросил его брат, – вам нужно показаться лекарю?

Я молча подняла руку и показала им большой палец. Лицо полыхало ярче, чем огненно-рыжая шевелюра Лейса Фаворски, а внутри всё скрутилось в ледяной узел, такой же холодный, как глаза Марса. Боги великие, как же стыдно!

– Профессор Эзел? – снова позвал ледяной Фаворски.

Я не ответила, мечтая, чтобы они вообще забыли обо мне. Ну почему всё именно так? Уже второй раз за день падаю на пол перед Марсом и срываю дверь с петель как Лейс. Это точно шутки какой-нибудь проказливой богини неудач!

– Профессор? – уже как-то обеспокоенно произнёс Лейс где-то совсем близко. Я продолжала молчать и мечтать, чтобы в академии хлипкими оказались ещё и полы. Провалиться бы к демонам, подальше от близнецов.

– Корнелия? – уже совсем фамильярно произнёс над моим ухом Марс, – вы нас слышите?

– Просто дайте мне спокойно умереть со стыда, Фаворски, – глухо проговорила я, – вот ни капли такта.

Рыжий братец захохотал, где-то сверху, ледяной близнец ограничился тихим хмыком и помог мне сесть. Я снова охнула от ноющей боли в рёбрах, из-за чего Лейс сразу же перестал смеяться и опустился рядом с братом на корточки.

– За тактом это вам не к нам, профессор, – насмешливо проговорил рыжий.

– Не переживайте, Фаворски, – я попробовала ощупать рёбра, но снова охнула, – я уже поняла, что вы хам.

– Недостаток образования, – хмыкнул Марс.

– А вы, Фаворски, – обратилась уже ко второму брату, – наглец.

Лейс фыркнул, склонил голову набок, как самый настоящий кот, и со странным интересом начал осматривать меня. Я не покраснела, потому что тело Корнелии Эзел уже исчерпало свой резерв смущения. Марс же смотрел на меня с прищуром, в его глазах сквозил тот же странный интерес, что и у близнеца. Они коротко переглянулись, и рыжий братец широко ухмыльнулся под раздражённо закатившиеся глаза брюнета.

Но что-то сказать кто-то из нас просто не успел. В единственную оставшуюся на петлях дверь с той стороны кто-то начал усиленно ломиться. Мы втроём как-то странно переглянулись и пришли в движение, слаженно, словно по команде.

Марс помог охающей мне подняться и аккуратно впихнул обратно в подсобку. Лейс рванул на себя дверь, и близнец помог приставить её рядом с косяком. А потом рыжий поспешил открывать ломящимся в зал.