Реджина 2. Секрет Драконьего рода

Глава 3

Реджина Тиас

Новость об убийстве Зарьи взбудоражила Хмельные Орчанки. Начались народные волнения, матери похватали детей и поспешили по домам, старики тоже засобирались, а мужики и молодёжь кинулись к дому Стена, как звали супруга несчастной. Естественно, мы с Рейвеном не остались в стороне.

Некромант накрыл дом щитом прежде, чем толпа успела до него добраться. Из ниоткуда вышел староста и заорал благим матом, чтобы все немедленно разошлись по домам и не мешали следствию. Мы как раз успели протолкнуться к толю Шесеку. Мои руки опять заискрили, намекая, что лучше бы им всем сделать так, как велел глава деревни.

Хмельноорчанцы с недовольством и ворчанием принялись расходиться, понимая, что хлеба и зрелищ не будет. Но несколько мужиков осталось по личной просьбе старосты. Кажется, это были его помощники, те самые, что помогали следить за порядком в деревне и действовали при таких неординарных ситуациях в роли жандармов.

Я не спала почти сутки после прогулки на кладбище, потому что спать днём мне ещё не хотелось, но и сейчас сна не было ни в одном глазу. Танец с Рейвеном и известие об убийстве взбудоражили и встряхнули. Наш руководитель по практике довольно быстро прибыл к месту происшествия и начал раздавать указания, чтобы мы оказали любую посильную помощь. Рейвена он отправил внутрь, оглядеть место преступления, меня же направил найти несчастного вдовца, про которого все как-то забыли, устремившись к месту трагедии.

Я решила, что начать поиски Стена стоило с поляны, где видела его в последний раз. Кто-то предусмотрительный затушил костёр, поэтому в темноте было плохо видно. Я несколько раз позвала мужика по имени, но никто не откликнулся, и я решила вернуться к его дому в надежде, что он уже там. Ноги понесли меня по песчаным улочкам, мимо уже знакомого покосившегося забора. Я была здесь не далее, как сегодня днём.

Интуиция встряхнулась, требуя, чтобы я не проходила мимо. Калитка была открыта, поэтому я вошла в полузаросший двор и поспешила в дом, где в одном окне горел свет. Уже на крыльце я услышала крики и не раздумывая дёрнула дверь. Моему взору предстал разыскиваемый мною Стен, всё ещё перепачканный кровью, и испуганная Стефа. Она пятилась от мужчины, который обвинял её в убийстве Зарьи.

– Толь, – мой голос звучал холодно и властно, – немедленно успокойтесь!

– Она! Это она убила мою Зарьюшку, чёртово отродье, – взвыл мужик и кинулся на тель Бричек.

Я бросилась ему наперерез, сбивая с ног подсечкой. Пусть моя магия была нестабильна, но физические навыки были при мне. В длинном сарафане было жутко неудобно, подол то и дело норовил запутаться в ногах. Стен взбеленился, подскочил с пола и пошёл на меня, закрывающую собой Стефу. Он выглядел страшно, одержимый местью, не желающий ничего видеть и слышать.

В свете свечей сверкнуло лезвие ножа, и Стефа пронзительно завизжала. Я вздрогнула, и с моих пальцев сами собой стали слетать искры. Я решила рискнуть и начала создавать светобол, самое простое боевое заклинание, по сути пустая физическая оболочка. Но и тут магия преподнесла мне сюрприз, скакнула, увеличивая поток и руша всё плетение.

Перекошенное злобой и яростью лицо мужика оказалось совсем рядом, он замахнулся на меня ножом, и я просто выпустила бессвязный комок нитей в него. Стен забился в судорогах, нож выпал из ослабевшей руки. Он закатил глаза и кулем рухнул на пол. Стефа сзади уже не верещала, а выла от ужаса.

– Угомонись! – зло выкрикнула я.

Приблизилась к ней и отвесила лёгкую пощёчину, чтобы привести девушку в адекватное состояние. Она подавилась воздухом от удивления и неожиданности и, наконец, замолчала. Я откинула волосы за спину и оглядела поверженного врага. Судя по мерно вздымающейся груди, он был жив, просто находился в отключке. Это радовало.

На крики тель Бричек прибежали два мужика, из помощников старосты, благо дом Стефы находился всего в двух дворах от дома Стена и несчастной Зарьи. Выслушав мои короткие объяснения, один из них вышел из дома, а второй подошёл к девушке и велел ей сесть на лавку. Сам он остался стоять над её душой. Я ни капельки не удивилась, потому что она стала одной из подозреваемых в убийстве.

Уже ближе к утру и Стефа, и очнувшийся и заметно присмиревший Стен дали толю Орику свои показания под ментальным наблюдением Рейвена. Я же отправилась в дом к старосте и преспокойно легла спать. Я была уверена, что там справятся без меня.

Но утро не принесло приятных новостей. Дом старосты был пуст, нигде не было ни Рейвена, ни самого толя Шесека, ни уж тем более руководителя нашей практики. Сидевшая на кухне Хелла поведала, что никого из них она не видела с вечера, а домой ночевать её отец и мой напарник так и не пришли. Только под утро появился один из помощников старосты и велел не выходить из дома.

Я почувствовала беспокойство и, быстро позавтракав, поспешила на улицу. Хелла пыталась меня отговорить, но потом бросила эту затею и попросила быть осторожной. Деревня была в запустении, редкие прохожие спешили поскорее скрыться по домам, и погода была пасмурная, как раз под гнетущую атмосферу в деревне. Было непривычно прохладно, по земле стелился лёгкий туман.

Я поёжилась и пожалела, что не взяла с собой куртку, но возвращаться в дом не стала, упрямо двинувшись вперёд. Я решила начать свои поиски с дома Стена и Зарьи. Он стоял зловещей фигурой, казалось, тумана вокруг него было больше, чем в других местах. Я снова поёжилась, но теперь уже не от холода, а от зловещего предчувствия.

Я хотела развернуться и продолжить поиски, но что-то потянуло меня внутрь. Дверь неприятно скрипнула, и на меня пахнуло сладковатым запахом смерти, мучительной, жестокой. Я смело вошла дом, сразу попав в основную комнату. Благодаря льющемуся из окна тусклому свету мне удалось рассмотреть засохшую и впитавшуюся в дерево пола кровь. Горло сдавило от ужаса и отвращения, а сознание утянуло в детское воспоминание.

Маленькая я сидела в кресле в красиво обставленной комнате охристых и синих тонов и читала книгу, уже знакомый мне-взрослой томик с легендами на тармийском. Внутри заворочалось беспокойство, девочка закрыла книгу и поднялась, расправив складки на красивом голубом платье с воланами и синими ленточками. На плечах живописно лежали волнистые локоны цвета перламутровой платины, как у мамы.

В другой части дома раздался оглушительных грохот, маленькая я вздрогнула и кинулась прочь из комнаты, сердечко заполошно билось, чувствуя странную боль. На глаза непроизвольно навернулись слёзы, мешая нормально видеть, коридоры расплывались, но я всё равно бежала туда. Послышался топот ног, это слуги всполошились и побежали на звук.

– Рей! – раздался впереди мамин голос, и я влетела в её тёплые объятия, – ребёнок, малышка моя.

Она села на колени, не заботясь о том, что может помять своё роскошное платье, прижала меня к себе и тихо заплакала. Я почувствовала идущий от неё сладковатый запах мучительной смерти, почти физически ощущала весь испытываемый ею ужас. Она мелко тряслась, не в силах сдерживать прорывающиеся наружу рыдания.

– Девочка моя, доченька, – мама сморгнула слёзы, и я посмотрела в её лазурные глаза, от влаги ставшие только ярче, – возьми всё самое необходимое, нам срочно надо уезжать.

– Мамочка, где папа? – мою детскую душу захватил страх, я смахнула слёзы рукой, – куда мы уезжаем?

– Папа скоро придёт, сейчас он занят, – она всхлипнула, вытирая слёзы со щёк, и поднялась, взяв меня за руку, – поторопимся, пока Оно не догадалось ни о чём.

Я вынырнула в реальность, жадно глотая пропитанный смертью воздух. Впервые в моём воспоминании я увидела маму, такой, какой она являлась на самом деле. Она была до ужаса напугана и думала только о том, как поскорее сбежать, спрятаться. Что-то мне подсказывало, что именно это событие стало началом всего произошедшего с нашей семьёй. Исчезновение отца, моё забытое детство, перевоплощение мамы, чужая жизнь…

– Что ты тут делаешь? – прозвучало очень близко, почти над ухом.

Я вздрогнула, резко обернувшись, и едва не уткнулась носом в широкую грудь. Рейвен был слишком близко, я снова чувствовала его горячее дыхание на своей щеке, поэтому поспешила отпрянуть. Препятствовать мне он не стал, продолжая сверлить взглядом серых глаз и ждать ответа на свой вопрос.

– Искала толя Орика и толя Шесека, – «но никак не тебя», – что ещё произошло за ночь?

– Не здесь, – отрезал некромант и вышел из избы.

Я с облегчением последовала за ним. И только на улице смогла вдохнуть свободнее, чувствуя, как лёгкий ветерок уносил с собой сладкий удушливый запах мучительной смерти. Рейвен уже вышел на дорогу, и я поспешила догнать его. Чем дальше я отходила от дома Стена и покойной Зарьи, тем легче мне становилось.

– Мне не удалось вызвать душу Зарьи, – начал Теодор, когда убедился, что я не отстала, – такое ощущение, что вызывать нечего. Душа просто испарилась.

– Может, ритуал какой или душа не хочет возвращаться? – стряхнула пыль со своих скудных знаний по некромантии я.

– Нет, тогда бы чувствовалась связь с телом или остаточный след, а тут пустота, – он покачал головой, – ментальный допрос тоже ничего не дал. Ни тель Бричек, ни Стен не видели, что случилось с Зарьей. Супруг женщины ушёл из дома ненадолго, а когда вернулся… Сама знаешь, что увидел. Никто из них точно её не убивал.

– То есть, вы не знаете, кто убийца? – по рукам пошли мурашки.

– И он или она до сих пор находится в деревне, – внёс ноту «позитива» некромант, – толь Орик предполагает, что это дело рук чёрного мага. Он уже вызвал следователей и жандармов из ближайшего города. Всё, что мы можем – сохранять спокойствие и ждать.

Я вздохнула, а внутри будто струна натянулась. Я насторожилась, уже понимая, что интуиция предупреждает меня о беде. Но и без неё было нетрудно догадаться, что над бедными Хмельными Орчанками нависло что-то чёрное и злое. Поселение словно замерло, предчувствуя новую бурю. Стало очень тихо. И грянул гром.

– Теон! Теон, срочно, мастер зовёт! – гаркнул один из помощников старосты, завидев некроманта, он побежал к нам, – а вы, Реджина, подите к Хелле, негоже девке в такое страшное время одной дома сидеть.

– Что случилось, Орон? – вымученно спросил Рейвен, и я поняла, что он очень устал.

Под немного покрасневшими глазами залегли лёгкие тени, русая коса растрепалась, а одежда была та же, что и вечером, безбожно помятая. Сердце кольнуло, захотелось обнять его, погладить по волосам и отправить спать. Жаль, что я не могла так поступить, поэтому ненадолго прикрыла глаза и приказала себе успокоиться.

– Тык это, некромансер, – названный Ороном сглотнул и понизил голос, – новое убийство. Кузнец наш, Матей, ушёл в кузню, там его и нашли.

Мужик с силой сжал в кулак ткань просторной штанины, а второй рукой зло стёр скупую мужскую слезу. Я замерла, а Рейвен сорвался с места. Где дом кузнеца, знали все. Мужик уже рыдал не стесняясь, ведь отца Зика очень любили. Он был этаким огромным добродушным медведем, верным мужем и любящим отцом, примером для подражания.

Я не могла просто развернуться и пойти в дом старосты, не могла позволить себе остаться в стороне. Мне казалось, что семье кузнеца я была сейчас нужнее, чем старостиной дочке. Чувство тревоги не отпускало, струна внутри продолжала натягиваться, было ощущение, что дальше будет только хуже.

– Орон, я пойду к толю Орику, а вы немедленно идите к Хелле и передайте, чтобы она сейчас же ушла к кому-нибудь из подруг, – повернувшись к мужичку, я взяла его за руку, привлекая к себе внимание, – одной сидеть ей нельзя.

– Зачем? – выдохнул ошарашенный моей просьбой помощник старосты.

– Неужели вы не поняли? Людей убивают, когда они остаются совсем одни, – по моим рукам забегали нервные искры, – Орон, бегите скорее!

Мужик всхлипнул и кивнул. Он зло растёр лицо ладонями и побежал обратно. Я поспешила за ним, но свернула по дороге к дому кузнеца. Это был уже второй дом в этой деревне, который выглядел так мрачно и зловеще. Вездесущий туман стелился по участку возле строения белым озером, ухудшая видимость. Я обхватила себя руками за плечи, было ощущение, что дом давно заброшен.

Липкий страх начал пробирать душу, а внешний холод закрадываться внутрь. От дома кузнеца разило тем сладковатым запахом мучительной смерти, как и от дома Стена. Этот запах принесла на себе мама в моём последнем видении-воспоминании. Она называла нечто «Оно», и мы бежали от этого. Бежали от этого так далеко и прятались так хорошо, что даже я сама всё забыла.

– Реджина, – позвал меня тихий голос, и я посмотрела на незаметно подошедшего Зика, – ты пришла, чтобы увидеть… тело?

И этот здоровенный парень зарыдал, обхватив меня своими огромными лапищами. Я пискнула, потому что он сжал меня слишком сильно, а потом принялась гладить его по спине, чтобы хоть как-то успокоить. В доме послышался шум, крики детей, а потом всё это перекрыло зычное «Ти-и-ихо-о-о!» в исполнении нашего руководителя по практике.

Зик замер и отстранился, неловко бормоча извинения. Я слегка улыбнулась и предложила ему всё-таки пойти в дом. Но если бы я знала, что нас там ждёт, ни за что бы не пустила Зика внутрь. Но я не знала, поэтому мы вошли в горницу и замерли на пороге, не в силах сдвинуться с места.

Два младших брата Зика и сестрёнка испуганно жались к деревянной стене за печкой, их почти не было видно, а в центре большого светлого помещения на полу сидела полная женщина и плакала, уткнувшись лицом в ладони.

Рейвен и толь Орик двумя скорбными фигурами застыли над ней, а староста сидел на лавке, вцепившись в волосы руками. Старший сын кузнеца тут же рванул к матери, но его остановил Теодор, преградив ему дорогу и покачав головой.

– Что происходит? – прогремел Зик, а его мать завыла, раскачиваясь.

– Успокойся, разорался тут, – проворчал толь Орик, – поймали мы убийцу твоего отца и Зарьи.

– Кто? – парень сделал шаг назад.

Не нужно было отвечать, чтобы понять. Его мать та, кто убил этих двоих и навёл страх на деревню, от неё исходили эманации чёрной силы. Бедняга тоже это понял и упал на колени, завыл, в бессильной злости колотя пудовыми кулаками пол.

Рейвен посмотрел на него с сожалением и жалостью, наставник устало махнул рукой, а староста поднялся и, пошатываясь, подошёл к Зику. Он тяжело опустил руку на его голову и грубо начал гладить его по коротким тёмным волосам.

А я… Я зашла за печь и опустилась на корточки рядом с детьми, в одно утро ставшими круглыми сиротами. Да, жена кузнеца была жива, но ненадолго. Чёрных магов казнили без суда и следствия, как только обнаруживали. Это были маги с отравленной силой, не принадлежавшей ни Адаре, ни Рою, ни забытой богине. Они появлялись на свет очень редко, и их выявляли ещё в детстве, не позволяя вырасти и впасть в чёрное безумие своей силы.

Кто-то может сказать, что это жестоко, но это было милосердно. Рано или поздно чёрные маги срывались и начинали нести смерть. В конечном счёте их всё равно убивали. Похоже, мать Зика была чёрной, которую не обнаружили. И сейчас она сорвалась и выпила жизни двух людей. Матея и Зарьи.

– Ты уже совсем взрослый, – я обратилась к старшему мальчику, скорее подростку, он казался ровесником моего брата, у меня сжалось сердце, – и пока твой старший брат не может позаботиться о тебе и твоих младших, ты должен взять всё в свои руки.

Он свёл тёмные брови на миловидном строгом личике, сверля меня медово-карими, почти жёлтыми, глазами, в которых не было ни одной слезинки. Девочка и мальчик, так похожие на него и Зика, вжимались в паренька, ища поддержки. Малышка едва слышно скулила, уткнувшись лицом в рубаху старшего брата, а младшенький, искривив рот в беззвучном плаче, глотал слёзы.

– Как вас зовут? – я старалась разговаривать с детьми, чтобы отвлечь, потому что, казалось, сейчас никому не было до них дела, – моё имя Реджина, и я умею искрить.

По моим рукам забегали белые искорки, на такие вот контролируемые всплески магии я всё ещё была способна. Но создавать какое-нибудь заклинание я побоялась, опасаясь, что оно выйдет из-под контроля в самый неподходящий момент и ещё больше напугает детей, а то и навредит. Поэтому я предпочла остановиться на игре с искрами.

Младший из братьев следил за магией как заворожённый, старший же смотрел настороженно, будто ждал, что я в любой момент могла их обидеть. А девочка, икая от слёз, наконец оторвала от рубахи брата круглое личико и открыла рот от удивления. Маленькая ручка потянулась ко мне, и коснулась моих пальцев. Искорки с шипением побежали по её ладошке, и малышка фыркнула от того, что ей стало щекотно. Я ласково улыбнулась.

– Меня зовут Двейн, – старший из мальчиков подал голос, – а это Ронья и Аликей.

– Очень приятно познакомиться, – мои искры продолжали щекотать ручку Роньи, и Аликей тоже протянул ладошку.

– Не трогайте, – Двейн отдёрнул ладони младших от меня, и мои искры начали гаснуть.

Подросток посмотрел куда-то мне за спину, и я обернулась. Сзади стоял Рейвен и смотрел на детей. Те снова вжались в старшего брата, который воинственно сверкал глазами из-под чёрной вихрастой чёлки. Я поднялась и повернулась к некроманту.

– Зачем ты пришёл? – я говорила тихо, – ты пугаешь их.

– Они – дети чёрного мага, – так же тихо ответил Рейвен, – ты же понимаешь, что их нужно проверить на наличие черноты?

– Они – не чёрные, – я нахмурилась, – я не чувствую в них безумия.

– Я всё равно должен проверить, – он упрямо сверлил меня серыми глазами.

– Почему ты не хочешь поверить мне на слово? – меня это начинало злить.

– Реджина, просто дай мне посмотреть, – устало выдохнул парень, – я не сделаю ничего плохого. Я верю тебе, но следователям твоего слова будет недостаточно. Мне нужно получить доказательства, чтобы никто из них не лез к детям. Им и так досталось.

Я была вынуждена отступить, признавая его правоту. Если Рейвен проверит малышей, а потом покажет следователям свои мысли и воспоминания о том, что дети чисты, то их оставят в покое. Они и так натерпелись, возможно, будет даже хорошо, если их воспоминания заблокируют на несколько лет, чтобы не травмировать. Лучше вообще придумать легенду о том, что здесь произошло. Людям не стоит знать правду.

Двейн серьёзно кивнул, позволяя некроманту осмотреть себя и младшеньких. Я выглянула из-за печки. Вдова кузнеца сидела возле стены, обняв ноги руками и смотрела в одну точку перед собой, а руководитель практики ходил перед ней, заложив руки за спину и о чём-то напряжённо думал. Толь Шесек что-то тихо говорил бледному как смерть Зику, который наконец поднялся с пола и пошёл к нам. Староста поспешил следом.

– Надо бы детей увести, – сказал главный в Хмельных Орчанках человек, – поживёте вчетвером пока у меня, дом большой, все уместимся.

Рейвен кивнул, мол, забирайте, и поднялся. Староста взял на руки Аликея, он был совсем маленьким и, очевидно, устал и вымотался, он доверчиво прижался к мужчине и притих у него на груди, а Зик ухватил огромными лапищами за ладошки Двейна и Ронью. Когда они шли через горницу к двери, их мать подняла голову и смотрела за ними неотрывно. В её глазах плескалась боль, но она ничего не пыталась сделать. Понимала, что лучшее, что она может сделать для своих детей – тихо исчезнуть из их жизней.

Я устало прислонилась к стене и прикрыла глаза. Из-за чего любящая мать разрушила свою собственную семью? Как связать кузнеца и Зарью? Почему именно они? У меня были догадки, но мне совсем не хотелось в это верить, потому что отец Зика был примерным семьянином и верным мужем, тем, кого все любили и уважали.

– Почему она убила их? – тихо спросила я, надеясь получить другой ответ, нежели тот, что только что пришёл мне на ум, – чёрная сила просто выбрала себе первых случайных жертв?

– Из-за неверности супруга, – в который раз Рейвен безжалостно разрушил мои хрупкие надежды, – она случайно узнала, что Матей изменял ей с Зарьей, и ей сорвало крышу. Чёрное начало взяло верх. Рано или поздно это всё равно случилось бы.

Я открыла глаза и посмотрела на напарника. Он был прав, но от этого не легче. Кто бы мог подумать, что кузнец Матей так поступил со своей супругой. Мне было жаль эту женщину. Она была не виновата в том, что родилась с такой силой, как и в том, что любимый супруг изменил ей, заставив черноту внутри пробудиться. Да, она всё ещё была чёрным магом и убийцей двух людей, но такой судьбы эта нежная мать и добрая женщина просто не заслуживала.

Дверь в дом снова распахнулась, впуская внутрь второго помощника старосты и нескольких людей в чёрно-серой форме жандармов. Они прибыли меньше, чем за час после вызова, что было очень быстро. Ради такого случая они даже воспользовались порталами.

На Игнату, как звали мать Зика, надели антимагические браслеты и вывели из дома, внутри остались только мы с напарником, толь Орик и двое следователей, которые пожелали оказаться в курсе всего произошедшего. Мужчины явно спешили, поэтому не особо обращали на меня и Рейвена внимания, предпочитая выслушать короткий рассказ толя Орика.

– А что по детям? – задал вопрос чопорный мужчина в форме, – где они? Мы должны их проверить.

– Я осмотрел их, они абсолютно чисты, – Рейвен подошёл к ним, – не зачем беспокоить их лишний раз.

– Молодой человек, как вы смеете влезать в разговор, когда вас не спрашивали? – этот обрюзгший мужчина не нравился мне всё больше. Парень сжал кулаки.

– Он мой помощник, – вступился за некроманта толь Орик, – поэтому имеет право. Молодец, Теон, что позаботился о детях. А вы, господа следователи, можете осмотреть и допросить толя Зикея Лепека. Он старший сын.

– Вы предоставите доказательства ваших слов? – спокойно обратился второй мужчина к Теодору, и тот кивнул, – хорошо, тогда пойдёмте к толю Лепеку.

Первый недовольно скривился на слова второго, но ничего не сказал. Толь Орик велел нам двоим проведать Стефу и Стена и возвращаться в дом старосты. Оба были в порядке, последний даже не пытался в чём-то обвинить бедную старую деву, он просто сидел в углу дома на лавке и пил. Никто пока не знал, что убийцу поймали, как и то, кто убил. Если Орон никому не сказал, то и новость о гибели кузнеца пока не разлетелась по деревне.

Я поняла, что всё закончилось. Та зловещая сила, что окутала Хмельные Орчанки туманом, начала постепенно испаряться, позволяя вздохнуть свободнее. Та сила, от которой бежала моя семья, была злее и сильнее, чем та, с которой я столкнулась в деревне. Почему-то мне показалось, что они были разными, хоть и имели одинаковую природу.

Когда мы вернулись в дом старосты, следователей уже не было. Староста, в компании толя Орика и двух помощников, сидел за столом на кухне и пил самогон. Двейн, Ронья и Аликей спали в одной из комнат на втором этаже, с ними же сидел и Зик, которого, как оказалось, звали Зикей. Он вымученно растянул губы в улыбке, когда я заглянула внутрь. Я ободряюще ему улыбнулась и прикрыла за собой дверь.

Рейвен стоял, прислонившись к стене, с закрытыми глазами. Он выглядел не просто уставшим, а измождённым. До меня только сейчас дошло, что он не только не спал больше суток, но и постоянно тратил резерв. Сначала на кладбище и на Стефу, а потом на расследование и ментальные работы.

– Тебе стоит пойти поспать, – произнесла негромко, – Рейвен?

Я не боялась того, что нас могут услышать. Сейчас всем находящимся в доме было не до этого. У них было горе. Никто даже подумать не мог, что в тихой деревеньке, где все друг друга знали, произойдёт такая трагедия. Тем более с семьёй всеми любимого кузнеца Матея. Я была уверена, что никто из тех, кто оказался в курсе реальных событий, ни за что не откроет правду о случившемся жителям деревни. Ни к чему портить память о погибших и лишний раз будоражить местных.

– Теодор? – снова позвала некроманта, но уже громче.

Парень поднял голову и открыл глаза, сонно щурясь. Мне было непривычно видеть его таким обычным, таким домашним, милым… Я заставила себя откинуть эти мысли и на непонимающий взгляд Рейвена повторила, что ему надо поспать.

Наблюдая за медленно удаляющейся фигурой в простой мятой одежде с растрёпанной русой косой, я с обречённостью призналась сама себе, что ненавидеть Рейвена и просто игнорировать у меня не получилось. Каждым своим действием, каждым взглядом он заставляет меня понимать, насколько он мне нравится и насколько меня к нему тянет. И что-то мне подсказывало, выкинуть его из своего сердца будет подобно самоубийству.

Глава 4

Реджина Тиас