Честь имею. Россия. Честь. Слава

Газета «Правда» №296. 26 октября 1938 г.

«Герои Хасана

Сегодня публикуются Указы Президиума Верховного Совета Союза ССР о награждении бойцов, командиров и политработников, участвовавших в героических боях у озера Хасан с японскими захватчиками. Высокая награда правительства является выражением той всенародной любви, которой окружены в советской стране участники незабываемых боев.

С величайшим вниманием и напряжением следил многомиллионный советский народ за развитием событий на дальневосточном рубеже нашей родины. Весть о подлом нападении японских генералов на советскую землю всколыхнула весь народ. Негодование советского народа было беспредельно. В больших городах и в отдаленных деревнях, на фабриках и заводах, в колхозах и в совхозах – всюду гремел гневный голос парода: «Смерть подлым японских захватчика!»

Японская военщина, пытавшаяся втянуть Японию в войну с СССР, получила назидательный урок в боях у озера Хасан, урок, который надолго отобьет у кого бы то ни было охоту совать свое свиное рыло в наш советский огород. Доблестная Красная Армия, воодушевленная высокими идеями коммунизма, вооруженная по последнему слову техники, полная беззаветной любви к родине, разгромила японских генералов и, как грязный сор, вымела с советской земля кичливые полки японской «императорской» армии. Провокация японских генералов не удалась.

Бойцы Красной Армии храбро и самоотверженно сражались за родину, зная, что за ними стоит весь 170-миллионный советский народ, полный священной ненависти к гнусным провокаторам и бандитам из лагеря японской военщины. Бойцы Красной Армии, дравшиеся с необыкновенным героизмом у берегов озера Хасан, знали, что они защищают мирный труд своего народа, защищают социализм против фашистского варварства, защищают дело всеобщего мира.

Политсостав, воспитанный партией Ленина—Сталина, цементировал действующие части, воодушевлял бойцов, показывая личный пример самоотверженного выполнения воинского долга.

История хасанских боёв насыщена героизмом. Вес участники памятных сражений, начиная от высших командиров и кончая рядовыми бойцами, горели желанием в кратчайший срок уничтожить врага, не щадя ни своих сил, ни своей жизни. В бою за высоту Заозерную смертью храбрых пал пулеметчик А. Ширманов. В его ранце товарищи нашли записку следующего содержания: «Буду воевать до конца, насколько хватит моей силы, но врагу со своим геройским пулеметом не уступлю. Отступать не буду от советского рубежа, и японец не вырвется из-под моего пулемета. Отличный стрелок Ширманов». Лейтенант Левченко, участник боев, рассказывает о героическом порыве, который охватил всю его роту: «Пулеметчик Гольянов появлялся там, где угрожала опасность, где нужен был его пулемет. В момент атаки, когда я стоя отдавал приказания, группа японцев, воспользовавшись дымовой завесой, подкралась совсем близко. Японцы уже брали меня на мушку, но в этот момент подбежал ко мне Гольянов. Он стоя дал очередь из ручного пулемета и уничтожил всю группу японцев… Красноармейцы не знали страха. Помню, как комсомолец Горелов, окруженный пьяными японцами, бросился на них с винтовкой наперевес и яростно уничтожал врагов в штыковом бою».

Противник нес страшные, потери. В боях у озера Хасан бойцы Красной Армии еще раз показали перед лицом всего мира свое высокое моральное превосходство, свою храбрость, мужество, выносливость, своё умение владеть оружием. Славные традиции гражданской войны витали над доблестными полками Красной Армии в сражении у озера Хасан. Революционный энтузиазм умножался на первоклассную технику. Нет такой силы, которая могла бы устоять против Красной Армии, полной пламенного патриотизма!

Доблестной армии советского народа есть что защищать!

В боях у озера Хасан показали свою отвагу и мужество бойцы всех родов оружия. Бойцы и командиры – артиллеристы обеспечили меткий, уничтожающий огонь. Славные танкисты прокладывали путь пехоте, рвали проволочные заграждения, преодолевали рвы и перевалы, разили в лоб противника, уничтожали японские огневые точки. Ничто не могло остановить советских танкистов! Наши мужественные летчики бесстрашно громили позиции врага, поливая противника губительным дождем бомб. Наши связисты под огнем противника налаживали связь, демонстрируя своё мужество и свое высокое знание техники. И, наконец, наша великолепная пехота, сильная своими многовековыми традициями, своим упорством, выносливостью, храбростыо, ещё и ещё раз показала свою всесокрушающую мощь.

Указом Президиума Верховного Совета СССР 40-я стрелковая дивизия награждена орденом Ленина, а 32-я стрелковая дивизия и Посьетский пограничный отряд – орденами Красного Знамени. Эта славная награда войсковых соединений завоевана усилиями бойцов, командиров и политработников всех родов оружия.

Товарищ Сталин говорил:

«Нигде в мире нет таких любовных заботливых отношений со стороны народа к армии, как у нас. У нас армию любят, ее уважают, о ней заботятся. Почему? Потому, что впервые в мире рабочие и крестьяне создали свою собственную армию, которая служит не господам, а бывшим рабам, ныне освобожденным рабочим и крестьянам».

Любовное и заботливое отношение народа к армии с особой силой выразилось в дни боев у озера Хасан. В адрес действующих частей Красной Армии непрерывно шли телеграммы с разных концов страны, и в этих телеграммах рабочие, колхозники, советская интеллигенция приветствовали бойцов, заявляя о своей готовности грудью встать на защиту родины. От всего сердца, от всей души народ посылал в армию подарки, желая этим выразить свою любовь к главным бойцам. Девушки села Прилуки написали письмо бойцам, командирам и политработникам армии, в котором выразили свои горячие чувства: «Мы, девушки, всегда готовы встать вместе с вами в ряды славных дальневосточников. Помните! С вами весь советский народ, всепобеждающая партия большевиков во главе с великим Сталиным».

Это письмо выражает чувства всего многомиллионного советского народа!

Красная Армия, имеющая за своими плечами весь народ, опирающаяся на поддержку всего народа, – непобедима.

Красная Армия выбросила коварного подлого врага из пределов советской земли, растоптала и уничтожила подлых гадов. На высоте Заозерной гордо реет красное знамя. Под красными знаменами советский народ победил и годы гражданской войны, под красными знаменами советский народ построил первое в мире социалистическое государство рабочих и крестьян, под красными знаменами советский народ идет от победы к победе.

Честь и слава героям Хасана! Никогда народ не забудет беспримерного героизма бойцов, командиров и политработников доблестной Красной Армии, разгромившей японских генералов. В честь героев Хасана советский народ сложит прекрасные пески, и их будут петь с любовью от края до края нашей прекрасной родины».

От автора

За четыре дня до Указа Президиума Верховного Совета Союза ССР о награждении бойцов, командиров и политработников, участвовавших в героических боях у озера Хасан с японскими захватчиками – утром 22 октября 1938 года был арестован маршал СССР Василий Константинович Блюхер, участник и герой двух войн – Великой 1914 года и гражданской. Советский военный, государственный и партийный деятель, первый кавалер ордена Красного Знамени и ордена Красной Звезды. Военный министр Дальневосточной республики и третий главнокомандующий Народно-революционной армии ДВР.

Газета «Правда» №28. 29 января 1939 г.

«10 марта откроется очередной XVIII съезд нашей великой Всесоюзной Коммунистической партии большевиков.

Постановление Пленума ЦК ВКП (б) о созыве XVIII съезд большевистской партии рабочие и работницы, инженеры, техники и служащие нашего Станкостроительного завода «Красный пролетарий» встретили с огромным воодушевлением и подъёмом.

Лучшие сыны нашей партии, преданные ученики великого Сталина подведут на съезде итоги гигантской работы, проделанной трудящимися нашей страны под руководством партии и её Ленинско-Сталинского Комитета, и наметят задачи дальнейшего победоносного шествия вперёд к коммунизму.

Прошло 5 лет со времени XVII съезд партии. За эти годы многомиллионный советский народ, тесно сплочённый вокруг партии Ленина-Сталина, достиг исторических побед социализма.

Разгромлена банда троцкистско-бухаринских и буржуазно-националистических шпионов и убийц – агентов фашизма».

От автора.

А в это время в подвальных помещениях республиканских, областных, краевых, административных и национальных округах управлений государственной безопасности НКВД СССР велись следственные действия с применением силы над сослуживцами маршала Блюхера.

Комкоров, комдивов, командиров полков, батальонов, рот и взводов органы государственной безопасности обвиняли в пособничестве Блюхеру как врагу Советской власти и в шпионской деятельности в пользу Японии.

Правительство СССР и непосредственно Сталин признавали расцвет фашизма в Европе, понимали, что он несёт угрозу существования первого в мире государства рабочих и крестьян, и в полную мощь укрепляли обороноспособность страны, но одновременно с этим уничтожали генералитет и офицерский состав армии, авиации и флота Советского Союза.

Бочаров Ручей

Лучи закатного солнца, скользнув по макушкам пирамидальных тополей на даче Климента Ефремовича Ворошилова «Бочаров Ручей» в Сочи, взобрались на одинокое облако, зависшее над приморской возвышенностью, и окрасили его в кровавый цвет.

– Смотри, какое страшное облако, словно сам демон в кровавом плаще завис над нами, – переведя взгляд с облака на мужа, проговорила Глафира Лукинична Безверхова-Блюхер.

Маршал Блюхер и его жена сидели в плетёных креслах на веранде дачи Ворошилова и наслаждались тёплым сочинским вечером. Собственно, блаженствовала лишь Глафира Лукинична, попивая чай из целебных трав, а Василий Константинович не слушал её. Не слушал, ибо не слышал, глаза маршала были закрыты, а голова безвольно склонена к груди.

– Сердце щемит, глядя на это грозное облако. Не находишь, Василий?

Блюхер молчал. Глафира Лукинична продолжала говорить.

– Смотрю окрест и думаю. Какая же красивая у нас природа. Ну, разве может всё это появиться само по себе. Вот и думаю, нет, не может. Кто-то явно приложил к этому руку. Солнце уже скрылось за горизонтом, а облако горит, словно пламя, так и кажется, что полыхнёт и затопит всё своим пожарищем. И ведь что интересно, полыхает, но не топит, значит, кто-то удерживает его от этого, иначе бы всё просто сгорело и мы тоже.

Глафира Лукинична перевела взгляд на мужа и хмыкнула:

– Вот так всегда. Я ему о красе земной, а он нет, чтобы с женой поговорить, назюзился уже с утра коньяку, будь он неладен, и дрыхнет… в кресле. Кому говорю, что говорю, не пойму! Всё ему нипочём! Иди, давай, в постель, – поднявшись с кресла и крепко тряхнув мужа за плечо, строго проговорила Глафира Лукинична и, дождавшись, когда он откроет глаза и посмотрит на неё, повторила свои слова с добавлением красочных эпитетов.

– Что, уже утро? – уставившись немигающим взглядом на жену, проговорил Блюхер.

– Окстись! Какое утро, ещё ночь не наступила, вечер всего лишь. Насюсюкался, смотреть тошно.

– А ты и не смотри, тошнить не будет.

– Тфу на тебя окаянный! Иди, говорю, ложись в постель… спи, как все нормальные люди.

– Щас ещё стаканчик пропущу и тогда пойду, – ответил Блюхер, с трудом ворочая языком. Взял со стола бутылку и с пьяных глаз, повернув её горлышком вниз, стал лить коньяк мимо стакана. Спиртное, оставшееся грамм пятьдесят, вылитое на стол, потекло со столешницы на шаровары Блюхера. – Вот ведь какая оказия вышла, ядрёна корень, стакан лопнутый оказался. Ну, да и хрен с ним. Щас другой возьму и пойду спать. А где кровать-то, в какой стороне? Укажи, ли чё ли, Глафира. Куды её перенесли? Ну, что за безобразие! Сколько раз говорил, не трожьте кровать! Что вы её всё время куда-то таскаете, таскаете! Вам что, делать нечего, как надо мной издеваться? Арестую всех и расстреляю, будете знать, как измываться над маршалом Советского Союза, героем гражданской и ряда других войн.

Приподнявшись с кресла, Глафира Лукинична подошла к мужу и, покачивая головой произнесла:

– Совсем ополоумел! Подымайся уже, проведу тебя до кровати, а то, не дай Бог, как прошлый раз завалишься на ковре, так и пролежишь на ём до утра. Тебя, бугая такого, развешь поднимешь, да ещё брыкаешься, словно конь. Подымайся, давай! – строго произнесла, помогла подняться мужу с кресла и повела его в спальню, по дороге выговаривая в излишнем употреблении спиртного. – Сгоришь когда-нибудь от водки-то. Сердце ни к чёрту. Все ночи стонешь, а то и умолкаешь… совсем не дышишь, а потом аж как в трубу воздух-то всасываешь… с тяжестью. Захлебнёшься однажды и поминай, как звали. Никакие ордена… и звёзды твои большие на петлицах не спасут. Помрёшь, выкинут тебя и забудут, а с тобой и меня… к едрёней фене! Вот она, лежанка твоя, – подойдя к кровати, проговорила Глафира, и помогла мужу раздеться и лечь в постель. – Фу ты! Умаялась, пока уложила! – проговорила с придыхом, посмотрела на мужа и пошла в обратную сторону, – на веранду дома. Там она решила посидеть в кресле ещё час и подышать свежим вечерним воздухом, – сладким эфиром окружающим дачу Климента Ефремовича Ворошилова в пансионате «Бочаров ручей».

***

Знал бы Иван Васильевич Бочаро́в, – крупный землевладелец, коему принадлежала эти земли до Октябрьской революции семнадцатого года, что хозяйничать на ней будут бездуховные, малограмотные люди, погубившие ради своих большевистских амбиций миллионы безвинных россиян, поседел бы сразу при рождении.

И вот один такой, как потом будут писать газеты, бездушный, безграмотный человек, враг народа, пособник японского империализма, очевидно, предвидя свою дальнейшую судьбу, стонал и задыхался в тревожном пьяном сне после излишне принятого спиртного напитка.

О чём думал Блюхер, что тревожило его в те дни отдыха в Сочи никто и никогда не узнает. Не расскажет о его последних свободных днях и красочный закат солнца, бросающий свои прощальные лучи на темнеющую гладь Чёрного моря.

Безразличные и равнодушные к тёплому вечеру, наполняющему сочинский воздух ароматами моря и осени, стонал и задыхался от крепкого перепоя Василий Константинович. А в это время такие же равнодушные к красоте природы сотрудники НКВД катили к даче «Бочаров Ручей» с плотно сжатыми губами и горящими, как у голодных волков, глазами. Что или кого они потеряли в ней, в даче самого Ворошилова, наркома обороны СССР? Они ехали арестовывать маршала Блюхера по распоряжению самого влиятельного человека СССР, горячо любимого Ио́сифа Виссарио́новича Ста́лина.

Подъехав на закате дня к небольшому деревянному зданию, – к даче Климента Ефремовича Ворошилова «Бочаров ручей», в которой в этот тёплый осенний день 22 октября отдыхал с женой Василий Константинович Блюхер, они бесцеремонно ввались в жилище, вытащили из постели сонного, крепко выпившего накануне маршала и повели обыск.

***

Глафира Лукинична, прижавшись спиной к свободной от мебели стене, с ужасом смотрела на сотрудников НКВД, на трясущегося в страхе брата маршала – Павла, на морально раздавленного мужа, и вспоминала июнь 1938 года. В один из дней того летнего месяца Блюхер сказал: «Ты знаешь… приехали акулы, которые хотят меня сожрать».

В тот день, ушедший в прошлое на четыре месяца, Глафира Лукинична пыталась понять слова мужа, но они казались ей странными и излишне пессимистичными.

– Ну, что может случиться с маршалом Советского Союза, командующим Особой Дальневосточной армией? – подумала она тогда, пожимая плечами, и забыла слова мужа.

Вспомнила их сейчас и пыталась вникнуть в них, но дрожь в груди и ногах не давали ей сосредоточиться на этой мысли. Перед глазами стоял стол со снедью и спиртным, там, в своей квартире на Дальнем Востоке, за ним муж и рядом с ним добродушно улыбающийся начальник Политуправления РККА, армейский комиссар 1 ранга Мехлис Лев Захарович, прибывший по поручению Сталина оказать помощь командующему в развёртывании ОКДВА в Краснознаменный Дальневосточный фронт.

– Партия и лично товарищ Сталин доверяют вам, Василий Константинович, возглавить это новое военное образование, – говорил Мехлис, поднимая бокал за друга всех народов товарища Сталина.

– Передайте, Лев Захарович, товарищу Сталину, что я приложу все мои силы и знания на достойное выполнение задания партии и буду, как всегда, служить нашей великой парии и государству верой и правдой, – ответил Блюхер.

И вот сейчас, в мельчайших подробностях вспомнив тот день, Глафира Лукинична осознала те пророческие слова мужа.

– Нет, не для этого тогда прибыл к нам Мехлис, – рассуждала она. – Уже тогда Сталин не доверял мужу, вот и прислал Мехлиса. А ранее был и первый заместитель наркома внутренних дел, командарм 1 ранга Фриновский Михаил Петрович. Вот теперь я понимаю, получили они от Сталина задачу не столько помочь мужу реорганизовать армию в Дальневосточный фронт, сколько сожрать, как правильно сказал Василий, его самого и всех неугодных Сталину военных. Прав Вася, сто раз прав, мстит ему Сталин за то, что потребовал более тщательно расследовать дело Тухачевского, за отказ подписать приговор. Вася тогда сказал мне, что ограничился подписью под протоколом заседания. И вот результат… всего через год с небольшим Вася сам стал сталинской жертвой. Ненасытный монстр! Скольких пожрал, тысячи честных офицеров… и ещё пожрёт миллионы, – проклинала Сталина Глафира Лукинична.

На даче шёл обыск.

Маршал сидел за столом и, потупившись, смотрел на свои крупные ладони, трясущие мелкой дрожью. Он размышлял о том, что же не сделал или сделал такого ужасного, что его, маршала, орденоносца подняли с постели какие-то мелкие «сошки» из НКВД и наперебой требуют сознаться в шпионской деятельности в пользу Японии.

Глава 1. Дорога домой

Окончив заочное обучение в Краснознамённой ордена Ленина академии РККА имени М. В. Фрунзе в 1937 году, майор Парфёнов был направлен для прохождения дальнейшей воинской службы в Особую Краснознамённую Дальневосточную армию. Вместе с ним на Дальний Восток приехала и его жена Зоя. И вот сейчас, два года спустя, они ехали на родину своих предков и место своей юности. Ехали в Барнаул – на Алтай.

За окном купе проносились километровые столбики, сопки, горы и поля, а впереди была встреча с родными людьми и счастливое мирное будущее.

– Как-то даже не верится, Петя, что мы едем домой, – сияя газами, говорила Зоя. – Это сколько же лет мы не были в Барнауле?

Зоя Андреевна знала, сколько лет уже не была в родных местах и даже помнила день отъезда из Барнаула, но своими словами хотела вывести мужа из задумчивости.

– Ранение… возможно оно каким-то чудесным образом не потянуло меня за маршалом Блюхером. Только в моём полку арестовали 2 комбата, 5 командиров рот и 11 командиров взводов, и это несмотря на их заслуги перед родиной. – Пётр Леонидович глубоко и тяжело вздохнул, на что обратила внимание Зоя, но промолчала. Знала, что муж не любит, когда его жалеют. Говорит, что не ребёнок, и сопли ему утирать не надо.

– Весь в дядю Петю Филимонова. Тот тоже, чуть, что сразу тёте Люде – нечего сопли утирать. А никто вам и не утирает… нужно-то больно… – Зоя Андреевна мысленно нахмурилась. – А ежели нужно чего такого, – улыбнулась, – милая, хорошая! Обниматься и целоваться, а ребёнка не хочет завести. Ну, как вот тут его понять?!

– И все молодые парни… тридцати нет! Все достойно сражались за родину у озера Хасан и на Халхин-Голе. А сколько офицеров арестовано в других армиях и округах, можно лишь предположить, если даже такие видные военачальники, как Тухачевский, Егоров и Блюхер, подверглись репрессии и объявлены вражескими шпионами. В это невозможно поверить… Невозможно! – возмущался Парфёнов.

– Петь, а Петь! А помнишь, как я пела тебе песню, когда ты меня катал на лодке?

– Маршал Тухачевский Михаил Николаевич – первый зам. наркома обороны, расстрелян в июне 1937 года, вместе с ним расстреляны командующие округами Якир и Уборевич.

– А потом ещё пела на вокзале в Барнауле, это когда уже провожала тебя? – вспоминая августовские дни 1928 года, улыбалась Зоя.

– Маршал Блюхер Василий Константинович – скончался в ноябре 1938 года в тюрьме. Молодой, крепкий мужчина и вдруг скоропостижно… Глупость! Наслышан о насильственных методах допроса офицеров. Не могу поручиться за всех, но офицерам моего полка доверяю как себе. Не могли они пойти на предательство. Воевать с врагом, ежедневно рисковать своей жизнью и вдруг, в мирное время…

– Скажи, Петь, а куда мы всё торопимся, бежим, пытаемся что-то догнать и даже перегнать? Не пойму! – стремясь отвлечь мужа от его мыслей, говорила Зоя и пытливо всматривалась в его отрешённые от реальности глаза. – Ау? Ты где? Летаешь где, спрашиваю? – повела раскрытой ладонью возле его лица. – И вообще, мы куда едем? Али забыл? – с обидой в голосе. – Я с ним разговариваю, а он сидит, как… – поморгала глазами, – как этот самый… Ау! Может быть, хватит о службе? В отпуске и то сидишь и думу думаешь, как этот самый… стратег, или как там тебя тактик какой, что ли.

– 23 февраля 1939 года, в день Красной Армии и Флота, был расстрелян маршал Егоров Александр Ильич. Что это? Предательство? И товарищ Сталин обманут настоящими врагами народа. Но кто они? – Пётр Леонидович потёр подбородок. – Ну, как тут не поверить Вышинскому! Всё ж таки прокурор Советского Союза. Если ему не верить, то тогда кому? В своей ноябрьской речи он прямо сказал, что шпионы и иностранные разведчики шныряют в трамваях, в театре, в кино, в пивнушке. Заводят знакомство с людьми трезвыми и подвыпившими, доверчивыми, негодяями и пособниками империализма, поэтому нужно быть бдительным. И Андрей Януарьевич даже привёл пример, рассказав историю комсомольца, который распознал врага и доложил о нём в милицию. И таких примеров много. Разве могут все ошибаться? Вся страна? Нет, не могут! – утвердившись в своей мысли, Пётр Леонидович обернулся к жене. – Ты что-то сказала, Зоюшка? – спросил он её.

Зоя Андреевна, вздохнув, покачала головой и проговорила:

– Я тебя спрашивала, мы куда едем? В отпуск, или на твою службу? И целый час твержу, что в молодости мы куда-то торопимся, бежим, пытаемся что-то догнать и даже перегнать. Достигли, снова в бег, к новой цели?! Зачем, спрашиваю? А ты и ухом не повёл! Вот спрашивается, мы так и будем все пять суток в молчанку играть? До самого Барнаула?

Зоя притворно шмыгнула носом.

– Вот ты всё служба и армия, а как же семья? Конечно, я понимаю тебя, ты человек военный, борешься с врагами страны, но не нужно забывать, что у тебя есть жена. А мне хочется ребёночка! А ты не любишь меня! Ты даже забыл поздравить меня с нашим пятилетним юбилеем. Ни единого цветочка не подарил. А я, как дура, стол накрыла, купила бутылочку шампанского и испекла торт.

Пётр вслушивался в слова жены и мысленно укорил себя за невнимательность к ней. Да, и как можно было не укорить, если в словах Зои стоял не только упрёк, но и не понимание, почему он, её любимый муж не хочет иметь детей.

– В наш день я действительно забыл поздравить её с пятилетним юбилеем свадьбы, – мысленно проговорил Пётр, но не стал оправдываться, считая, что виниться сейчас, когда прошло несколько месяцев после того юбилейного дня, показать себя слабым человеком, зависимым от жены. – Мужчина голова семьи, хранитель её, и ослабление этой позиции приведёт не только к раздору в ней, но и поставит меня на второй план после Зои, что оскорбительно для меня, как мужчины и воина. – Всё нужно делать вовремя, а не спустя месяцы. – Не заостряясь на своей главенствующей роли в семье, проговорил. – Не время, Зоюшка, рожать детей. Фашизм поднимает голову. Гражданская война в Испании завершилась победой мятежников и установлением фашистской диктатуры Франко. Финляндия не идёт на мирные переговоры, а это явно война с ней. И с Германией не всё просто. Не время, Зоюшка, не время!