Честь имею. Власть Советам

– Ага, если бы не машина попробуй, догони поезд. На нём, бабушка, тот шпион стал убегать от нашего командира, – влилась в общий разговор Оля. – Наш командир запрыгнул в машину и погнался за шпионом.

– А потом парад был, – проговорила Зоя.

– Ты чё, – воззрился на Зою Вова. – Сначала красный командир дрался со шпионом на крыше поезда.

– Ага и отобрал у него секретный пакет, – проговорил Петя. – И шпиона убил.

– Да, да, Зоя! Это потом уже парад был, – улыбнулась Оля.

– Всё рассказали? – спросила Серафима Евгеньевна внуков.

– Ага, всё, – хором ответили дети.

– Тогда мойте руки и садитесь за стол. Кушать будете.

Вскоре в родительский дом, – к матери, пришёл и Пётр с женой Людмилой.

…

Новый день, – 2-е мая, как всегда в праздники, был наполнен приёмом заявлений от граждан, в которых они выражали негодование по поводу ограблений, избиений и убийств, и просили милицию найти и наказать преступников. Таких заявлений было около двух десятков, но могло быть больше в разы, если бы граждане были уверены в том, что милиция их защитит. Горожане боялись, что бандиты, узнав, что на них написано заявление в милицию могли расправиться с заявителями, и не избить, а уже убить.

А у угро на разбор заявлений о драках с лёгкими ножевыми ранениями, выбитыми зубами, подбитыми глазами, переломанными руками и ногами ни в этот, ни в последующие дни не было ни сил, ни времени по причине малого количества агентов. Поэтому начальником губернского уголовного розыска товарищем Фофановым было принято решение провести облавы в ресторанах города, в притонах и на рынке.

Отделу угро, в котором служил агент первого разряда Филимонов, было поручен провести облаву на городском рынке.

Выдвигаясь на рынок, начальник отдела угро и все сотрудники, оказались свидетелями окончания массовой драки.

При составлении протокола на нарушителей выяснилось, что драка произошла по вине Березуцкого Лукьяна и Захарченко Устина. По улице Республики ехал в своей телеге Попов Фрол. Навстречу ему шли Березуцкий и Захарченко. Когда телега с Поповым поравнялась с ними, Захарченко вдруг схватил палку, лежавшую на земле, подбежал к телеге и стал бить ею Попова. Березуцкий вместо того чтобы остановить своего товарища от избиения ни в чём неповинного человека, стал помогать ему в этом мерзком деле. Попов возопил о помощи. На его зов бросились из дома, стоящего напротив, братья Ивлевы в количестве четырёх человек, драчуны всем давно известные. Напавшие на Попова – Березуцкий и Захарченко испугались и забежали в ближайший дом и закрылись в нём. Хозяин дома Коноплёв Еремей Феофанович в это время работал в огороде. Услышав шум в доме, побежал к двери и увидел, что она взломана, а из горницы слышен крик и нецензурная брань. Забежав в дом, Коноплёв увидел своих соседей, избивающих незнакомых ему людей и крикнул: «Дом порушите, ироды!».

Братья остановили битву, и избиение до смерти не было доведено. Дело ограничилось проломом головы Захарченко, отбиванием печёнки Березуцкому и обоим им братья Ивлевы хорошо намяли бока.

После составления протокола на хулиганов, сотрудники угро продолжили движение к базарной площади.

– Пётр возьми агентов Карепанова, Алексеева, Михайлова и милиционера Чурикова. Зайди с ними на базар со стороны лесопильного завода, – отдал приказ своему заместителю начальник угро, – а я с агентами Фукиным, Самойловым и Микушиным зайду со стороны 3-й Луговой. Оружие применять в крайнем случае. И всем без шума.

Но без шума не обошлось.

Лишь только группа Филимонова ступила на базарную площадь, по ней пронеслось:

– Шухер, лягавые!

И базар зашумел, – что-то затрещало, зазвенело, грохнуло, бухнуло, взбрыкнуло, захлопало и затопало. Площадь загалдела разными голосами, – завизжала, захрипела, зашипела, заржала, засопела, пискнула и взвизгнула. Всё пришло в движение, – люди – продавцы, покупатели, зеваки, щипачи и воры всех мастей и возрастов; скотина – лошади, свиньи, козы, копытная безрогая и рогатая живность; птицы – индюки, гуси, утки, куры, домашние пернатые и лесные, в клетках и в мешках.

– Куда тебя бес несёт! Глаза раскрой! Украли! Убили! – визжали бабы.

– Дорогу! Зашибу! Пошли прочь! – кричали мужики.

И тихо, почти безмолвно и бесшумно бежали в разные стороны урки-карманники, рецидивисты-бандиты и уличная шпана.

Со стороны Барнаулки послышались всплески воды, это воры, жившие по другую сторону от базара, решили убежать от милицейской облавы вплавь, и там, – на правом берегу реки, в густом ивняке, ползущем по подножью горы, или в хибарах, прилепившихся к косогору, найди убежище. Полноводная, крутая норовом в этот весенний разлив река, подхватила их и понесла, окуная с головой, к устью, – слиянию с могучей Обью. Выберутся не все, кого-то закрутит и утащит под корягу или в илистую яму, где налимы и другие речные хищники начнут свой пир на человеческой плоти, а кого-то выбросит в русло Оби, где выбившиеся из сил люди разобьются о плывущие по реке плоты. Лишь небольшая часть беглецов сможет спастись, уцепившись за плывущие по притоку деревья, смытые в верховье с крушимого рекой берега, или за могильные кресты, вырванные высокой водой со старого кладбища.

Добыча облавы была мала. Были пойманы два военных дезертира, 5 лиц без документов и 2 криминальных элемента разыскиваемых милицией, – все они не смогли убежать по причине сильного опьянения.

Покончив с облавой, милиция занялась гражданскими делами, связанными с хищениями государственной и частной собственности, с мошенничеством и драками.

В ночь с 7-го на 8-е мая неизвестными злоумышленниками, через взлом замка, была ограблена мясная лавка «Хлебопродукта». Убытки оказались значительны. Кроме того, дежурный сторож получил серьёзное ранение в голову и в бесчувственном состоянии отправлен в городскую больницу. Случай по тем временам ординарный, но и на него барнаульская милиция отреагировала.

– Николай, пойди в горбольницу и поспрошай как следует сторожа. Может быть, вспомнит, кто на него нападал, – приказал начальник угро агенту Мордвинову. – Протокол составь и опиши всё как следует с его слов. Да не забудь дать подписать ему бумагу-то, которую составишь.

Взломщиков мясной лавки нашли быстро. Ими оказались два друга, – Булюлин Владимир и Матвеев Сергей, юноши тринадцати лет.

«В барнаульском Линтпо секретарём правления служит некто гражданин Черствых, который, будучи ещё и священнослужителем научился принимать различные приношения и в миру. В церкви берёт от народа всё без разбора и в цивильной жизни не отказывает себе в этом.

Состоя секретарём, производит отпуск бумаги для кондитерской мастерской на обёртку кондитерских изделий и в награду за это всегда требует, чтобы ему отпустили конфект. Если этого ему не делают, то он не даёт бумаги.

Губа не дура у Черствых! Видно сладкое для него большая слабость, тем более задарма. Администрации Линтпо надо прочистить в зубах Черствых застрявшие там конфекты, чтобы знал, микроб этакий, что от сладкого зубы портются», – писала в милицию гражданка Сиволапова Анна.

Находилось в производстве и заявление от красноармееца 63 Шуйского полка Филесова.

«В кооперативе 63 стрелкового Шуйского полка приказчиком служит некий Шевцов. Парень он не глупый, умело обделывает свои «тёплые делишки» и живёт себе припеваючи. Откуда-то у него появляются новые сапоги, галифе, новые рубашки и другое. Словно с неба падает!

Забежал я как-то в его комнату и вижу тёплую компанию. На столе тесный кружок бутылок, колбаса, сайки, сушки и прочее.

И только потом я узнал у товарища, служащего в кооперативе, что такого рода «штука» не редкость, – колбаса, белый хлеб и папиросы потребляются «счастливым кооператором» ежедневно.

Я невольно заинтересовался и спросил товарища: «Каков же оклад Шевелёва?».

– Десять миллионов, – был ответ товарища.

Яснее ясного откуда всё это берётся.

А товарищ к тому же ещё добавил:

– Ведь товар весь в его руках. Назначат цену в миллион, а он продаст за полтора. Вот и заработок

Не мешало бы милиции обратить внимание на этого «кооператора» и на его «заработок».