- -
- 100%
- +
В животе заурчало – неужели время обеда?
– Извини, – пробормотала я, – Все это очень увлекательно, но я проголодалась. Мне неловко тебя просить, но не мог бы ты проводить меня до моей комнаты? Я все еще плохо ориентируюсь.
Тамариэль как-то странно хмыкнул. Почему он так сделал? Что смешного я сказала? Или это было скорее пренебрежение? Ох, конечно, он считает меня полной дурочкой. Его мнение меня не волновало, но почему-то не хотелось выглядеть в его глазах по-дурацки.
– Конечно, пойдем.
Я поплелась за ним по коридорам, стремясь запомнить дорогу назад. Пора бы! Однако Тамариэль вел меня так, что я чувствовала легкое головокружение. Уже не помнила всех этих дверей, полуразрушенных ступенек. А вот ту гравюру с мельницей я бы точно запомнила!
– Ты точно ведешь меня в комнату? – в душу стали закрадываться подозрения.
– А ты думала, на обед к дракону?
Вздрогнула. Между прочим, что ему мешает так сделать? До сих пор непонятно, зачем я здесь нахожусь.
– Почему нет? Я вполне могу стать его ужином.
– Дракон ужинает гораздо позже.
– Спасибо, – проворчала я. Вышло забавно, и я похихикала над своим же брюзгливым тоном. Удивительно, но я услышала легкое покашливание – Тамариэль смеялся? У этого парня «даже если мне немного за сто» есть чувство юмора!
– После ужина я хотела бы продолжить свои исследования, – говорила я в спину Тамариэлю. Мне было не так важно, слышит он или нет, хотелось заполнить гулкую пустоту, повисшую между нами.
– Здесь столько коридоров и дверей. Кажется, я никогда не обойду весь замок, он огромен. Мне нужно очень много свечей. Я забрала из комнаты почти все, надеюсь, мне хватит для следующего похода.
– Когда ты вернешься, у тебя будет достаточно свечей, – таинственно ответил Тамариэль. Не думала, что он меня слушает.
– Как ты слышишь?
– Я же не глухой.
– Обычно, когда говорят за спиной, то не слышно.
– Вежливые люди не говорят о других за спиной.
Вышел каламбур, но он вписался в наш диалог очень изящно, я усмехнулась. Неужели то была попытка шутки? Если и так, то очень своеобразное чувство юмора, но стильное.
– Больше не буду, – я не сдержала улыбки. Мы вышли в просторный коридор и могли идти рядом. Тамариэль спокойно вышагивал, не путаясь в своем черном балахоне. Я же могла оступиться из-за зазубрин на камешке. Здесь был гранитный, неровный пол. Вряд ли в этой части замка вообще можно было ходить на каблуках. Или драконы в женском обличии каблуков не носили? Опасно спрашивать такое у Тамариэля. Он, скорее всего, не в курсе.
– Осторожнее, – парень поддержал меня, когда я вновь чуть не упала, тут же отдернув руку. От меня не укрылось, что она ледяная, как гранит под нашими ногами.
– В замке так холодно, – зачем-то сказала вслух.
– В твоей комнате тепло. Могу приказать, чтобы топили еще жарче.
– Нет, не стоит. Просто у меня такое чувство, что в замке – я единственный живой человек. Дракон не в счет. И ты…Не похож на обычного парня.
– Вот как? – он слабо улыбнулся, – Люди стали другими за сто лет?
– Ты не похож на человека, – упрямо повторила я, – Скорее, герой книги, сошедший с ее страниц в наш, реальный мир, но жестоко ошибся.
– Жестоко ошибся, – медленно, нараспев протянул Тамариэль, – Как знать.
– Боюсь, если я проведу здесь хотя бы месяц, я уже не стану прежней, – поежилась. Холодно все-таки
– И какой же ты станешь?
Я задумалась. Могла ли я представить, что буду так же бесстрастно ходить по коридорам замка, зная их все наизусть? В таком же балахоне, как Тамариэль? Мы будем верными слугами Дракона, а потом тут появится новая, молоденькая глупышка, и спросит меня: зачем я здесь? Как мне выбраться?
А мне будет нечего ей сказать. Кроме того, что все бесполезно.
– Не знаю и знать не хочу, – пробормотала я.
Наконец, мы вышли к моей лестнице слез (нет, по-моему, звучит отлично!). Застыли друг напротив друга в нерешительности. Тот момент, когда пора прощаться, но вы не можете, потому что между вами висит что-то важное, что должно произойти, а оно не происходит.
– Тамариэль, насчет этих листочков. Можешь помочь? Ты предлагал…
– Разумеется. Займусь переводом.
– Спасибо огромное!
С этими словами я отдала пергаменты. Тамариэль осторожно, как дикий волк, протянул руку к листкам. Внимательно прочитал все имена. Глаза его будто стали еще темнее, когда парень оторвался от чтения и посмотрел на меня темно-карими глазами:
– Я выполню твою просьбу. Но ответь мне…Зачем тебе понадобилась семья дракона?
– Мне стало интересно, – я съежилась под пристальным прокурорским взглядом, – Так я смогу узнать и о самом похитителе. Хоть немного.
– Мне казалось, ты ненавидишь драконов, – он поднялся ко мне на ступеньку ближе, – И вдруг такой интерес.
– Это важно для меня, – я внимательно следила за его движениями, – И нужно же чем-то заняться.
– Учти, тебе это ничем не поможет вырваться отсюда, – в его словах я почувствовала скрытую угрозу. Идеальный слуга не может допустить ошибки. Не может упустить пленницу господина.
– Знаю, – с вызовом ответила я, – Но раз уж я здесь, нужно побольше почитать о том, с кем имею дело. Еще когда я была маленькой, дедушка рассказывал мне сказки про драконов! Конечно, я хочу узнать о них побольше. Это не поможет мне сбежать, но поможет внутренне. Мне иногда страшно здесь. А знания…Это всегда сила.
«Зачем я так перед ним распинаюсь? Он не поймет меня. Он всего лишь столетний чурбан, в котором осталось так мало человеческого, что он не сможет мне посочувствовать. А уж тем более – понять».
Однако, лицо его как-то изменилось. Смягчилось, может быть.
– Я сделаю.
– Ладно, тогда я пойду к себе. Пока! – и, не дождавшись его ответа, зашла в комнату. Все здесь было прибрано, постель заправлена. Мне определенно это нравится!
Пока я переодевалась в ночную рубашку – у меня было заведено ужинать уже в ней – то вспоминала взгляд Тамариэля. Ростки человечности нужно пестовать и пестовать в его грубой, каменной душе, и тогда случится чудо, ростки пробьют камень, и, как знать? Может, зацветут цветы. Ведь усмехнулся он моей шутке, да еще и пошутил сам!
Тамариэль так несчастен здесь, просто не подает вида. Закрылся ото всего человеческого, чтобы быть идеальным спутником реликтового ящера.
В задумчивости я присела на стул перед туалетным столиком. Мое лицо грустно хмурилось в зеркале, между бровями обозначилась едва заметная складочка. Чтобы успокоиться, стала расчесывать волосы, любуясь, как переливается свет от пламени свечи.
Мне нужно быть сильной, не раскисать, не думать о плохом. Вспомнила, как я мечтала о том, чтобы попасть в сказку, удивительную историю, подобно тем, которые переживают герои в книгах.
Вот, попала, в качестве пленницы в заколдованном замке. Мало того, что драконы существуют, так еще и свечи здесь не сгорают, а кровать заправляется сама собой. Все это напоминало мне «Красавицу и Чудовище», только вот вместо Люмьера, Коксворда, Мадам Поттс и Чипа у меня есть портреты предков и Тамариэль. Последний точно не такой обходительный, как Люмьер, не такой всезнающий, как Коксворд, не такой заботливый, как Мадам Поттс, и уж точно не весельчак, как маленький Чип.
Но ведь можно подружиться с ним? Меня не назовешь душой компании, я не люблю шумные посиделки, да и друзей у меня не очень много. Хватает Леры, да и Паши.
Однако, недостаток общения дает себя знать . А раз тут только Тамариэль, придется налаживать мосты. Главное – быть дружелюбной и мягкой. Я была уверена, что справлюсь с этой задачей.
А потом…Кто знает, вдруг он будет ценить нашу дружбу настолько, что поможет мне сбежать? Не верю, что он не знает, где выход, просто не хочет подводить своего господина. Немного ободренная такими мыслями, я задула свечи и залезла под одеяло, засыпая с непривычным чувством умиротворения.
11 год н.э, 384 года, замок в горе
Дракон
Хочет узнать о семье.
Почему?
От нее исходит свет.
Удивляюсь.
Ей не повезло. Месть…
Скоро, уже очень скоро.
Напали на след. Жду.
Крылья болят. Летать чаще.
Тоска.
20** год, 7:45, дом Алевтины
Алевтина–2
Так странно испытывать любые чувства и знать, что они относятся ко мне. Ощущаю отклик моего тела. Шевелю мизинцем, губами, языком. Пробую ухом, сначала правым, потом левым. Они мне пока не подчиняются
Могу дышать, говорить, двигать настоящими руками и ногами! Десять минут я осторожно гладила ногти. Щупала плечи, наматывала кончики волос на указательный палец. Теперь у меня есть своя голова! Моя, и ничья больше!
Нет. Если бы это была моя голова, я бы покрасила волосы в алый цвет и подобрала яркую помаду в тон. Из зеркала на меня смотрело ничем не примечательное бледное вытянутое лицо с тусклыми русыми волосами и провалами карих глаз. Скучно, посредственно. Я не такая. Внутри я другой человек! Яркий, особенный. Уникальный.
Тело принадлежало Алевтине, я же всегда была альтер-эго в самых темных уголках подсознания. А теперь, раз я контролирую этот набор мяса, костей и волос, пришло время жить так, как я хочу. Все эти 16 лет мне доводилось отстраненно наблюдать за поражениями и победами Алевтины, оставаться в тени, когда она получала все самое лучшее.
Сейчас моей тюремщицы, до омерзения правильной и скучной, нет. Есть я.
Это тело мое, и я могу делать что хочу.
Какая скучная у Нее одежда. Сплошь пастельные цвета. Мне нравится черный, красный, фиолетовый. Зеленый тоже сгодится. В нетерпении разворошив ящики шкафа, я нашла черный джемпер. В корзине с грязным бельем завалялись единственные черные джинсы. Придирчиво осмотрев и даже понюхав их, заключила, что носить можно. Аля всегда была слишком уж чистоплотной.
Волосы я зачесала в высокий хвост. Похожа на нормального человека. Я теперь – человек!
– Алечка, тут дедушка с тобой хочет поговорить, – мама нетерпеливо постучала в дверь.
– Сейчас, – я открыла ей и взяла трубку.
Голос у старика был взволнованный, при этом сухой и даже надменный, как офисная бумага. Не будь я так уверена в себе, подумала бы, что он знает.
Нет! это не может быть правдой, Паша обычный человек. Никто не заметит подмены. И не подумает об этом.
Потом пришлось поговорить с Лерой, лучшей подружкой Алевтины. Девчонка оказалась ужасной прилипалой и не умолкала ни на секунду! Надо будет с ней поссориться! Уже через четыре минуты ее бесперебойного шепота у меня странно гудела голова. Гул все нарастал, и я то и дело прикладывала руки ко лбу, темечку, чтобы понять, взорвусь я сейчас, или у меня есть время. Боль переместилась в виски, и была такая сильная, что я мечтала лишь о том, чтобы голова треснула как спелая тыква.
Сославшись на неизвестные дела, поскорее закончила наш глупый диалог и отключилась. Сейчас осенние каникулы, однако на студентов, как мой старший брат Артур, это не распространялось. Да и родители продолжали работать. Как только все ушли, я вышла из комнаты. Теперь могу касаться этих стен – руки не ее, мои!
Взяла старую любимую кружку Али – некогда белая, а теперь серая, с объемным кроликом в центре. Едва заметные трещины избороздили круглые ушки, от оранжевой морковки в зубах отпал зеленый кончик. Этой вещи лет десять, не меньше. Разумный человек давно бы избавился от хлама, но только не Алевтина Золотарева, нет-нет.
Покрутив страшную кружку со всех сторон, я разжала руки, и кролик, совершив несколько веселых переворотов, сломал себе шею. По кухне разлетелись и отрикошетили к мусорному ведру белые осколки. Пол был в крошечной пыли, а морковка улетела за холодильник. Кухню сотряс еще один непонятный, мерзкий звук, похожий на предсмертный хрип задыхающегося кролика. Но я видела, зверек уже мертв. Приложила руку к своей груди, и с изумлением поняла, что звук исходит от меня. Это был смех.
Едва успела это осознать и насладиться новыми ощущениями, как телефон в кармане брюк вновь завибрировал. Если это Лера, клянусь, я пошлю ее далеко и надолго! Никто не смеет отрывать меня от МОЕЙ жизни.
На дисплее высветилось имя: «Паша».
По каждой электронной букве я провела указательным пальцем. Алевтина никогда не обращала должного внимания на этого красавчика. Еще бы! Она всегда мечтала о неземном принце на белом коне и хрустальных замках. Влюблялась напропалую в героев книг и фильмов, представляя встречи, которым не суждено состояться. Игнорируя то, что могла получить просто так. Алевтина смотрит на звезды, а не на землю под ногами. Такие люди чаще всего спотыкаются на ровном месте и больно падают. А я – другая. Замечаю все, что происходит, предпочитая смотреть под свои ноги, а не на далекие звезды. Кому вообще до них есть дело?
Так и с Пашей. Парень из кожи вон лез, лишь бы наша принцесса обратила на него свой кроткий взор. А теперь ее нет, и пришел мой черед строить свою жизнь.
– Привет, – я ответила на вызов.
– Привет! – радость в голосе звонящего обрушилась на меня цунами, к которому я была не готова. Прижав трубку к груди, я слышала неясное бормотание, но такие знакомые интонации. Нормально, что у меня так громко стучит сердце? Оно не разорвется? Можно дальше говорить с этим красавчиком без ущерба для моей жизни? Решив рискнуть, я снова поднесла трубку к уху.
– Аля, ты куда пропала? Алло…
– Я тут, – поспешно отозвалась я, чтобы он вдруг не положил трубку. Пусть говорит, а я буду слушать. Ведь его голос заставляет чувствовать, что у меня есть свое сердце, и дыхание может стать тяжелым, как айсберг или целая планета.
– Ты еще у бабушки с дедушкой? Как отдыхаешь?
Бабушка и дедушка. Нина и Серафим. Серафим и Нина. Они были очень добры к Алевтине, хотя я считаю, что это совершенно незаслуженно. Хочу верить, что такое отношение будет и ко мне. Дедушка был сегодня странным, и все равно, о нем у меня только самые теплые воспоминания. Такие люди на вес золота.
– Вышло так, что мне пришлось уехать, на даче мерзкая погода, – ничего умнее мне в голову не пришло, – Решила вернуться. А ты как отдыхаешь?
– Дома торчу, загибаюсь от скуки, – усмехнулся Паша, – Чем тебя смутила погода? Ты всегда говорила, что обожаешь дождь, а теперь он тебе разонравился?
Только Алевтина Золотарева может считать дождь романтичным.
– Когда из-за него приходится изменить планы, это бесит. Кстати, раз уж мы оба сидим дома, может, прогуляемся, спасем друг друга от осенней хандры?
В трубке повисло изумленное молчание. Что я не так сделала?
Вспоминаю сладкий и приторный голосок нашей принцессы. Ах, Она никогда бы не снизошла до того, чтобы позвать парня на прогулку. Она бы лишь томно вздыхала и блеяла: «ну…не знаю…может быть…я подумаю…». Не умею я так!
Уже готовилась услышать очередной каверзный вопрос, но Паша с жаром поддержал мою идею:
– Конечно, давай! Может, погуляем по центру? В Летний сад сходим. Или в Эрмитаж, ты давно хотела, я помню.
Ненавижу Алевтину и ее любовь к пыльным музеям и картинам. Да и Летний сад…Что может быть хуже и банальнее? Она бы еще попросила на Медного всадника полюбоваться.
– Давай просто погуляем по Невскому. А там посмотрим.
– Мне нравится, – Паша оживленно поддержал план, и от этого у меня начали пылать щеки. Я взорвусь? Или у меня сыпь? В панике подскочила к зеркалу. Щеки и правда напоминают оттенок губной помады. Можно стереть? Я выгляжу глупо.
– Во сколько за тобой зайти?
– Прямо сейчас!
– Ого, – восхищенно выпалил Паша, – Кто ты и что сделал с Алевтиной? Минут через десять соберусь и приеду, идет?
От его первой фразы сердце перестало блаженствовать, а щеки гореть. Он сравнивает меня с той простушкой…С настоящей…Нет, это Я теперь настоящая! И он должен принимать мои правила. Скоро Паша забудет ту Алевтину и полюбит меня.
Не так, он УЖЕ меня любит, просто пока не знает. Настало время нам встретиться.
– Да, буду ждать с нетерпением, – проворковала я почти в духе Алевтины, – Пока!
Никогда не буду подражать ей, лишь бы угодить окружающим, которые привыкли к этой слабохарактерной мямле! Не хочу жить так, как жила Она. Тот, кто освободил меня, ясно дал понять, что мне ничто не угрожает, и Алевтина не вернется. А раз так, я могу дать шанс Паше. Сменить гардероб. И даже перекрасить волосы.
Начинаю.
20** г, 17 лет. Коридоры замка Дракона.
Алевтина
Аккуратно приоткрыла дверь, вслушиваясь в симфонию скрипов. Дохнуло старым деревом и овечьей шерстью. Откуда я знаю этот запах?
Уже несколько дней я дозором обходила комнаты, в которых мне дозволено бывать. Хорошая новость, с девятой попытки я начала находить путь обратно в комнату, без помощи Тамариэля. Полученный навык ориентирования в замке помог открывать передо мной новые горизонты (то есть двери).
С Тамариэлем мы иногда виделись, но недолго. Обычно он спрашивал, нужно ли мне что-то, но просить было нечего – исследование замка слишком уж затягивало. Каждая комната становилась киндер-сюрпризом, новогодним подарком под рождественской ёлкой, который я, только проснувшись, мчалась открывать. Это помогло мне справиться с возможной депрессией. Я грустила, но потихоньку смирилась со своим положением.
Тамариэль, видя, мою увлеченность походами, немного расслабился и занялся рукописями по моей просьбе. Еще не закончились комнаты, в которые мне дозволено ходить, а потому я не торопила с переводом.
Новая комната напоминала мне галерею портретов – такая же большая и вытянутая, как туннель. Хотя большая – громко сказано. Через пару минут я поняла, что комната меньше, чем галерея. Здесь было мало мебели, дышалось легче, и душа чувствовала себя более спокойной. Картины не висели. Была комната, которая меня здорово напугала – с чересчур натуралистичными изображениями драконьего пиршества. А в качестве пищи на них – девушки моего возраста. Как потом объяснял Тамариэль, это бывшая столовая, полотна переносить не стали и благополучно о них забыли. С тех пор я обходила это помещение стороной. Кроме холстов, там был грязный, липкий пол, а в углах скопления паутины, что не добавляло уюта.
А вот в новой комнате лежал великолепный, красно-золотистый мягкий ковер со змеями, незаметно вплетенными в виноградные лозы. Видимо, его соткали вручную, и не очень опытный мастер, были заметны неровности. Не то, чтобы я сильно разбираюсь в этом. Однажды на уроке истории, еще в 9 классе, нам задавали сделать сообщения про ремесла. И я готовила как раз про ткачество. Только я вспомнила об этом, как заметила в углу самый настоящий ткацкий станок.
Он был гораздо больше меня, из светлого дерева, украшен каким-то непонятным орнаментом. Я никогда не видела подобных станков, даже на рисунках в интернете.
С благоговением провела рукой по корпусу, точно лаская пригревшегося на солнышке кота.
Если б я умела ткать! Но это так сложно. На уроках домоводства я целую вечность шила фартук, а здесь…
Рядом обнаружились ящики и шкафы со всякими принадлежностями для ткачества и шитья. Меня восхитили диковинные нитки цвета молодого месяца, расплавленного золота и благородной меди. Наверное, ими шили очень редко – мотки выглядели целыми. В прикрытых корзинках лежала овечья шерсть – еще не пряжа. Мне казалось, руно будет в пыли, или в нем уже завелись черви. Но когда я, превозмогая отвращение, коснулась шерсти, то появилось ощущение, что овцу остригли совсем недавно – никакой пыли, а уж тем более насекомых.
В сундуке я выудила тяжелые ткани, которые, вероятно, шли на верхнюю одежду. От них веяло затхлостью, как в фараонской гробнице.
Я расчихалась и поспешила убрать материалы на место. Видимо, в этой комнате портные или кто–то из обитателей замка ткал и шил наряды, ковры, шторы, гобелены…
Шторы!
Здесь висели тяжелые портьеры грязно-желтого цвета, их давно не стирали. Но меня волновало другое. Ведь шторы вешают на окна.
Я попробовала раздвинуть их. И на меня мошкой взвились клубы пыли. Именно клубы! Никогда раньше я не видела столько пыли.
Глаза ослепил яркий солнечный свет. Я не удержалась от возгласа, прикрыла их рукой, смешивая пыль и слезы.
В замке всегда ночь и сумерки. А теперь я впустила день.
Чуть привыкнув к свету, я заметила закопченное окно с хилым подоконником, но достаточно широким, чтобы я могла попробовать усесться. Конечно, все это выглядело грязным и не внушало доверия, но я тут же решила отмыть окно и протереть подоконник. Если меня так ослепило солнце через мутное окно…что будет, когда стекло станет девственно-чистым? У меня захватило дух оттого, что теперь, по крайней мере, я смогу вести отсчет суткам. Значит, сейчас день, может, полдень, или 2-3 часа дня. Но такое весеннее, яркое солнце…как будто осень и зима пролетели. Кто знает, вдруг время здесь подчиняется совсем другим законам?
Я приставила маленькую скамеечку (надеюсь, она меня выдержит), встала на нее и подалась к окну. Замерла. Мне показалось, что через стекло до меня доходят робкие, как дыхание, струйки воздуха. Ветра свободы.
Только теперь я поняла, насколько сильно соскучилась по солнечным лучам, по небу и свежему воздуху. В замке, как в склепе, были лишь свечи да камень. А выходить мне, понятное дело, никто не собирался разрешать. Торжественная и мрачная обстановка башни давила на меня, и мне казалось, что случится что-то ужасное, если пройдет еще хотя бы неделя. Как у меня болели глаза от света, так и ослепнуть могу.
Но теперь я нашла повод для радости – хотя бы вот это окно.
Внезапно замок затрясся, я чуть не упала прямо на свое уже возлюбленное стекло, схватившись за липкую ручку.
– Это Дракон улетает, – произнес знакомый, лишенный эмоций, голос.
Я, наверное, подпрыгнула от неожиданности, потеряв равновесие, упав на пол с криком:
– Боже мой!
– Бог никогда не заглядывает в это место, – Тамариэль стоял в стороне, наблюдая за моими злоключениями со спокойствием буддийского монаха.
Я поднялась с пола, отряхивая пыльные ладони, которые ухитрилась поцарапать.
– Спасибо, что напугал! – проворчала я, – Из-за тебя я упала.
– Прости, – Тамариэль едва заметно улыбнулся, что, кстати, случалось нечасто, – Дракон просил больше приглядывать за тобой. Считает, что ты слишком любопытная.
«А я считаю, что он псих, тиран и деспот. И что теперь?» – вслух я этого не сказала.
– А сам он сейчас где?
– Охотится.
Мне стало неуютно, я присела на злосчастную скамеечку.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.