Когда выстраиваются звёзды

1. Второе июля

«Дорогой дневник!

Ты снова со мной. Неужели я прощаюсь с тобой? О, нет, это невозможно.

Представляешь, что произошло пару минут назад?.. Я впервые поссорилась с мамой. ВПЕРВЫЕ! И из-за чего, спрашиваешь? Из-за того, что я должна покинуть любимый Лондон и уехать в какой-то другой город… или точнее, в другой континент! Континент, чёрт возьми!

Я ведь говорила: я туда не поеду. Там будет чертовски скучно. Плюс, это слишком далеко. А знаешь, что самое смешное? Мы едем туда накануне Четвёртого июля! Вот тебе и ирония. Сама бы посмеялась, если бы не было так обидно.

Теперь я должна улететь завтра. Уже завтра, представляешь? Честно, сама не верю в это. Клянусь, я пыталась бороться, но… как видишь, не вышло. Пыталась бороться против маминых бесконечных рассказов о том, что Нью-Йорк — лучшее место для прогулок и отдыха.

Но знаешь что? Я с этим ни капельки не согласна».

С хлопком Делани закрывает дневник, оставляя ручку между страниц.

Она опирается ладонями на лоб, ощущая, как всё внутри неё начинает бурлить, как раздражающий огонь, который медленно разгорается в груди. Ещё немного — и она бы могла взорваться, закричать, но вместо этого пытается сохранить спокойствие.

Делани устремляет взгляд в одну точку, руки опускаются на письменный стол, и пальцы начинают стучать по нему, издавая монотонный бит. Вдох — носом. Девочка задерживает дыхание на мгновение, а затем резко выдыхает, так сильно, что кажется, книги на столе начинают дрожать, будто пытаются подняться в воздух.

Снова вдох носом. Снова мощный выдох. Так она продолжает, пока её дыхание не становится ровным и тихим.

Пока огонь внутри неё не угасает, и вместо бурлящего раздражения остаётся только холодная пустота.

Только тогда, когда Делани чувствует, что пришла в себя, наконец расслабляется, позволяя успокоению овладеть каждым её нервом.

Разум постепенно приходит в норму, и Делани ощущает, как её мысли начинают выстраиваться. Но инцидент с мамой не даёт ей покоя. В голове мелькают все слова, которые наговорила несколько минут назад, ещё сдерживая эмоции, чтобы не сказать чего-то ещё более обидного.

Сердце начинает бешено биться, а щёки внезапно пылают, как зажжённые спички.

«Может быть, я зря так с ней?» — проносится у неё в голове. Затем, глядя на свои колени, спрашивает себя: «И как теперь быть?»

Мысли крутятся, но тут же её внимание отвлекает вибрация телефона. Чуть вздрогнув, она берёт его в руки и открывает мессенджер.

Сообщение от подруги:

Джозефин

Привет, Дел. Не скучаешь?

«Джозефин... И почему я не удивлена?» — прокручивает в голове Делани, закатывая глаза, но всё же решает ответить.

Пальцы быстро набирают ответ, на экране появляются смайлики, подчеркивающие, как ей на самом деле скучно. Дождик в начале июля за окном начинает накрапывать всё сильнее, и капли стекают по стеклу, как слёзы на щеках.

В такую погоду уж точно не погуляешь, а она ненавидит дождливые дни.

Она любит яркое солнце, когда всё вокруг наполняется светом, а люди, радостные и свободные, едут на речку или играют с собачками на лужайке в парке.

Но сегодня всё как-то пошло не так, как Делани того ожидала.

Всё её настроение, как и день, испорчено в один миг.

Делани

Привет, Джози.Как ты поняла, что скучаю? Очень, если честно. Было бы здорово, если бы мы вышли погулять.

Ответ Джозефин не заставляет себя долго ждать, когда в чате выскакивает новое сообщение:

Джозефин

Это точно. Но не расстраивайся, завтра, вроде как, обещают ясную погоду. Как раз выйдем.

От этих слов Делани чувствует, как с её души спадает тяжёлый груз. Кажется, что вот-вот наступит облегчение. Улыбка расползается по её лицу, но вдруг в один момент исчезает.

Джозефин

Знаешь что? Брайан когда-то говорил, что собирается пригласить нас в парк, на пикник. И собаку с собой возьмёт. Ты её ещё не видела. Ты с нами?

Слова подруги заставляют её напрячься. Внутри словно всё сжалось, как будто её тело обвивают невидимые оковы. Сердце то замедляется, то делает резкий скачок, как испуганный кролик.

Делани не знает, что ответить.

Но один вопрос всё-таки крутится в голове: что ответить Джозефин?

Она могла бы просто наплевать на завтрашний полёт через океан. Она могла бы сбежать с друзьями туда, где ей по-настоящему комфортно, где она чувствует себя живой. Где нет ни Нью-Йорка, ни этого внутреннего беспокойства.

Она могла бы сделать всё, что угодно... только бы не ехать в чужой для неё город.

Но мысль о родителях тут же возвращает её в реальность, накрывая тяжестью, от которой даже дыхание сбивается. Делани закрывает глаза. Нет, она не может.

Пальцы дрожат, когда она набирает короткий ответ:

Делани

У меня планы.

Просто. Честно. Остро, как лезвие ножа. Нажимает «отправить» и тут же откладывает телефон в сторону, поднимаясь из-за стола. Нужно двигаться, делать хоть что-то, чтобы не чувствовать этот разрыв между желанием остаться и необходимостью улететь.

Телефон вновь вибрирует.

Джозефин

Серьёзно? А какие, если не секрет?

Джозефин никогда не сдаётся. Её любопытство не знает границ, — она продолжит допрашивать до тех пор, пока не получит ответ.

Делани тяжело вздыхает, открывая шкаф и выдвигая чемодан. Руки автоматически начинают перебирать вещи, но мысли далеки от сборов.

И прежде чем она успевает осознать, что делает, её пальцы набирают сообщение:

Делани

Сможешь прийти ко мне? Джози, ты мне нужна. Нужно поговорить.

Она не перечитывает, а просто отправляет. Скользя пальцами по экрану, Делани кладёт телефон на пол, где экран ещё светится тусклым голубым светом, отражая её напряжённое лицо. Она думает, что если не будет смотреть на него, то как-то сможет успокоиться, почувствовать, что всё не так страшно.

Но, конечно, это не так.

Она понимает, что он всё равно будет там, — и она всё равно будет думать об этом. Встаёт с места, решая немного подвигаться, но её мысли не дают покоя. Делани тянет за собой чемодан, достав из шкафа, и с тяжёлым вздохом ставит на пол.

Этот чемодан — как решение, которое она не может принять.

Её руки дрожат, пока она открывает его, и сердце сжимается от осознания, что каждый шаг приближает её к тому, что она должна сделать. Но она всё ещё не готова.

«Ненавижу это всё...». — Эти слова проклятия, срывающиеся с её губ, всё равно остаются где-то внутри.

Всё это — поездка, разрыв эмоций, слова, которые она должна произнести — всё это уже слишком. Она хочет кричать, но не может.

Делани собирается доставать вещи, но в этот момент снова вибрирует телефон. Как будто этот звук — единственное, что может вернуть её в реальность. Пальцы автоматически тянутся к экрану. Это странное ощущение, когда ты не хочешь видеть сообщения, но при этом не можешь себя остановить.

Джозефин

В такой дождь? Дел, ты с ума сошла?

Она прикусывает губу. Джозефин права. За окном хлещет дождь, тяжёлыми каплями ударяя и стекая по стекл. Воздух в комнате пропитан тяжестью — её раздражением, бессилием. Но ей плевать.

Если она не придёт, то Делани точно сойдёт с ума в этой комнате, где стены давят на неё, а чемодан на полу — немой символ вынужденного выбора.

Пальцы быстро строчат по клавиатуре:

Делани

Ну, пожалуйста. Ты — единственная, кому я могу довериться. Сможешь просто прийти ко мне? Я тебя жду.

Отправив сообщение, Делани бесшумно кладёт телефон на пол рядом с собой. Ей всё равно, что он может завибрировать в любую секунду, что Джозефин, возможно, уже пишет ответ. Сейчас это не имеет значения.

Перед ней чемодан — пока что почти пустой, но уже напоминающий о скором отъезде.

Завтрашний полёт. Мысль об этом ощущается как тяжёлый камень на душе, давящий с новой силой каждый раз, когда она вспоминает о Нью-Йорке.

«Ладно. Просто займись делом».

Сбор чемодана — это ведь не так сложно. Это как сложить два плюс два. Если следовать логике, нужно взять самое необходимое. Так она и делает, — рубашки, джинсы, уютные джемперы, пара футболок, — всё аккуратно складывается в чемодан, как кусочки мозаики, идеально встраиваясь друг в друга.

На секунду её рука замирает на одном из платьев. Оно будто выбивается из общей картины — нежное, почти воздушное. Не вечернее, но и не совсем повседневное. Лёгкое, цвета голубого неба, с короткой юбкой.

Делани помнит, как впервые примерила его в магазине. Тогда ей казалось, что в нём она могла бы пойти на свидание... если бы в её жизни были такие вещи. Сейчас платье отправляется в чемодан без лишних раздумий. Пусть будет.

Спустя несколько минут Делани откидывается назад, упираясь ладонями в пол, и тяжело выдыхает.

На удивление, всё уместилось довольно легко. Но... чего-то не хватает.

Она смотрит на чемодан, но в глазах застыло отсутствие вдохновения. Он кажется слишком... пустым? Нет, скорее безликим.

— Думай, Делани, думай... — тихо шепчет она, постукивая пальцем по челюсти.

И тут внутри словно щёлкает гениальность. Её глаза вспыхивают, а указательный палец поднимается в воздух.

Книги и игральные карты. Пара романов, которые она так давно собиралась прочитать, но откладывала на потом. Теперь у неё будет достаточно времени.

А карты... Просто для развлечения. Или для того, чтобы скрасить тоскливые вечера.

Может быть, они не заменят дом, но, по крайней мере, сделают этот чемодан менее чужим.

Делани подходит к книжному шкафу, чуть склонив голову в поисках нужной полки. Глаза пробегают по корешкам книг, выискивая среди них те, которые она ещё не читала. Их оказывается довольно немало.

Хотя она и любит истории, назвать её книжным червём сложно. Чаще всего ей достаточно записывать свои мысли в дневник — просто хаотичные фразы, без особого сюжета.

Пальцы мягко скользят по ряду книг, задерживаясь на тех, что связаны с историей Англии и других стран. Рядом с ними — любовные романы Николаса Спаркса, которые девочка давно собиралась прочитать, но так и не дошли руки. На её лице появляется лёгкая улыбка. Она читает названия на корешках, затем тянется к книгам, крепче сжимая пальцы на обложках. «История Соединённых Штатов Америки» — в самолёте можно будет углубиться.

В школе, на уроках истории, они затрагивали тему США, но поверхностно, и ей всегда хотелось узнать больше.

Рядом на полке «Последняя песня» и «Дорогой Джон». Отличный вариант, чтобы скоротать время в Нью-Йорке, когда захочется отвлечься от реальности.

Прижимая книги к груди, Делани делает шаг назад, направляясь к чемодану. Но взгляд вдруг цепляется за стол, где лежит её дневник. Она на мгновение замирает, а затем, не раздумывая, хватает его. Обложка гладкая, а внутри, как всегда, спрятана ручка.

Главное, чтобы та не потерялась в чемодане и случайно не оставила на одежде хаотичные чернильные каракули. Было бы забавно, но не очень приятно.

Почти завершив сборы, она замечает на столе колоду карт и, не раздумывая, берёт её. Кладёт поверх книг, бросает взгляд на чемодан, а затем глубоко вздыхает. Всё готово, но лёгкости в душе это не приносит. Нью-Йорк всё ещё кажется далёким и чужим, и от этого ощущения избавиться не так-то просто.

Делани наконец-то закрывает чемодан, чувствуя, как с плеч спадает тяжёлый груз. Она громко выдыхает, как в тот момент, когда писала в своём дневнике — с чувством завершённости. Последний взгляд на вещи внутри чемодана и, вот, всё готово. Теперь точно закончены сборы.

Чемодан стоит колёсиками вниз, и Делани аккуратно подталкивает его ближе к двери, чтобы потом сразу забрать. Ведь перед её выходом он всегда будет перед носом, как маленький, но важный знак того, что путешествие близко.

Она отходит к зеркалу, что висит рядом с дверью. Слегка уставший взгляд в отражении показывает ей лицо, которое всё ещё сохраняет приличный вид, несмотря на часы подготовки. Но вот волосы... несколько прядей торчат в разные стороны, и Делани проводит рукой по ним, пытаясь привести их в порядок.

Но как только она собиралась отвлечься и вернуться к своим мыслям, дверь с характерным скрипом открывается. Делани вздрагивает, инстинктивно схватившись за сердце.

Она не ожидала, что кто-то войдёт.

— Чёрт… — с тихим недовольством произносит она, но проклятие сразу растворяется в воздухе, когда её взгляд встречается с мамой.

Мама, как всегда, врывалась без предупреждения, но на этот раз на её лице не видно раздражения. Только лёгкое недоумение.

— Делани, — твёрдо произносит она, стоя в дверном проёме, — скажи, пожалуйста, почему Джозефин стоит у входа, а ты не встречаешь?

Делани чувствует, как её лицо немного побледнело, но старается не показывать волнения. Скрестив руки на груди, делает шаг назад, чтобы не казаться растерянной, и принимает спокойный вид, хотя сердце колотится всё быстрее.

— Я сейчас спущусь, — тихо отвечает она, делая шаг в сторону двери.

Мама кивает и поворачивается к дочери спиной.

— Я буду внизу.

И дверь с хлопком закрывается.

Этот звук отзывается в тишине комнаты, и сердце Делани отзывается на него всё чаще. Но она берёт себя в руки, закрывая глаза на мгновение, глубоко вдыхая и стараясь успокоиться. Она выпрямляется, снова чувствуя тяжесть в груди, но уже меньше. Выходя из комнаты, она мысленно бурчит себе под нос: «Можно было и постучаться...»

Скрипнув дверью, Делани направляется по коридору, внутренне подготавливаясь к встрече, которая её ждёт. С каждым шагом она отчётливее ощущает, как волна напряжения плавно уходит в сторону.

2. Второе июля

Спустившись по лестнице, Делани ступает на пол первого этажа. Дерево под ногами чуть поскрипывает, но этот звук лишь подчёркивает домашний уют. Мягкий свет ламп отражается на бежевом отполированном полу, создавая спокойную атмосферу. Несколько шагов до парадной двери, и она замечает в полумраке силуэт Джозефин.

Приблизившись, Делани прищуривается, пытаясь разглядеть подругу получше, и слабо улыбается:

— Привет.

Джозефин ответно приветствует и входит в дом.

Капли дождя медленно скатываются с её дождевика, падая на коврик у входа. Она вытирает об него ноги, а Делани, тем временем, закрывает дверь, как будто прячась от настойчивого стука дождя по земле.

Сняв дождевик, Джозефин вешает его на крючок у шкафа. Её каштановые волосы слегка взъерошены, непослушные пряди торчат на макушке, но это придаёт ей лишь ещё больше естественности. Одежда осталась совершенно сухой: ни одного пятнышка дождя на белом джемпере и джинсах.

Они не говорят ни слова, просто смотрят друг на друга. Затем Делани делает шаг навстречу и тепло обнимает свою лучшую подругу.

— Девочки, — раздаётся голос мамы откуда-то из глубины дома. Затем он становится ближе, звучит твёрже: — Будете чай?

Делани и Джозефин одновременно отстраняются и растерянно переглядываются. Вроде бы простой вопрос. Тёплый чай в дождливый день — разве это не идеальный вариант?

Однако обе синхронно качают головой, давая понять, что отказываются.

— Нет, спасибо, — спокойно отвечает Делани, переводя взгляд на подругу, чьё выражение лица остаётся таким же нейтральным. — Мы сразу в комнату поднимемся. Да, Джози?

— Ну... да, — чуть неуверенно кивает Джозефин. — Пойдём, Дел.

Они обмениваются взглядами с мамой и аккуратно поднимаются по лестнице. Позади слышны её шаги — скорее всего, мама направляется либо в гостиную, чтобы сесть на диван и задуматься, либо на кухню, чтобы всё же заварить чай, пусть даже только для себя.

Оказавшись наверху, Делани первой открывает дверь в свою комнату, жестом приглашая подругу внутрь. Джозефин проходит, оглядываясь вокруг, но ничего особо нового не замечает — за годы их дружбы здесь мало что изменилось.

А та, тем временем, молча падает лицом в подушку, устало вдыхая знакомый запах ткани. Джозефин не может не заметить, как подруга выглядит сегодня — будто не в своей тарелке. Вздыхает и, сложив руки на груди, стоит в центре комнаты, наблюдая за Делани. В её взгляде нет привычной энергии и лёгкости.

Всё как-то... слишком тихо, напряжённо.

«Это не то, что я ожидала», — думает она, ощущая тревогу, но пытаясь сохранить спокойствие.

После нескольких секунд молчания, Джозефин решается нарушить тишину, но её голос мягкий, полон заботы:

— Рассказывай, Дел, что случилось?

Делани поднимает голову и устремляет взгляд на неё, но взгляд этот слишком тусклый, как будто она не хочет видеть ничего вокруг. Она возвращается к своему положению, снова пряча лицо в подушке.

«Что случилось?» — этот вопрос стал для неё самым тяжёлым, потому что, несмотря на всю внутреннюю борьбу, она не готова снова пережить тот момент до её прихода, — ссору с мамой, с собой.

Она бы хотела просто скрыться и не обсуждать это.

Джозефин терпеливо стоит, понимая, что молчание — это не отказ, а только попытка собрать мысли.

Она подождала ещё немного и снова, немного настойчивее, спрашивает:

— Ну, так что случилось?

Делани снова переводит взгляд на неё, но уже не хочет скрывать свои мысли, хотя, кажется, для этого нужно собраться.

И вот, наконец, она переворачивается на спину и изрекает с усталой ироничной усмешкой:

— Что случилось... — она закрывает глаза и отклоняет голову назад. — Отвечаю на твой вопрос: я не могу пойти на пикник с Брайаном.

Джозефин напрягает брови, удивлённо приподняв уголки губ.

— А, ты про это? Ты мне так и не объяснила, что у тебя за планы?

Делани вспоминает тот разговор в мессенджере. Она не объяснила ничего, зато позвала Джозефин к себе, несмотря на дождь, что лил за окном. Та пыталась отказаться, но всё-таки поддалась её уговорам. И вот теперь, когда она находится у неё в гостях, Делани понимает, как нелогично поступила.

Эта неясность только добавляет вину за её действия.

Встав с кровати, она подходит к Джозефин, всё ещё стараясь держать нужную дистанцию. Она чувствует, как её тело начинает дрожать, но с усилием пытается взять себя в руки. Не слабачка же она, чтобы показывать друзьям, как ей тяжело.

На внешность старается держаться нормально, но внутри всё совсем иначе.

— Я... — её голос слегка дрожит, она теряет слова, но через мгновение говорит чётко, хоть и с лёгким безразличием: — Завтра я улетаю в Нью-Йорк.

Тишина, которая вдруг наступила, обвивает их, как плотная, тяжёлая ткань. Джозефин не знает, что ответить. Кажется, что воздух стал слишком плотным, и каждое слово, которое они могут произнести, может разрушить хрупкость этого момента.

Делани стоит, опустив голову, с нижней губой, которую она закусила почти до крови. Молчит, как рыба в воде, не зная, как найти слова.

— Дел?.. — тихо окликает её Джозефин, осторожно касаясь пальца плеча, как будто пытаясь разбудить её из какого-то кошмара. — Долго будешь молчать?

Она тяжело вздыхает, и в её голосе появляется оттенок отчаяния, когда отвечает:

— А что ты хочешь услышать? — Глаза девочки уходят в сторону, избегая прямого взгляда подруги. — Что это лучшее, что когда-либо случалось со мной? — Её голос становится низким и немного раздражённым, как если бы не могла поверить в собственные слова. — Что я, как ненормальная, кричала от счастья, что еду туда? Что я...

Запнувшись, Делани сжимает губы и моментально меняет выражение. В ней вдруг поднимается смесь обиды и печали. Она поворачивается к подруге, но взгляд всё равно не встречается с её глазами. Джозефин стоит перед ней с явным замешательством, её лицо выражает смесь тревоги и сочувствия.

Девочка пытается найти слова, но они ускользают, как песок сквозь пальцы, делает шаг назад и тяжело вздыхает, не в силах скрыть слабость в своём голосе:

— И мне больно от этого, Джози. Я, конечно, не хочу хныкать из-за какой-то поездки на неделю, но... какая моя истинная причина лететь туда — понятия не имею...

Делани замолкает, и её взгляд опускается на ёрзающие ноги. Чувство неопределённости давит на неё, и она не знает, как с этим справиться. Какой-то внутренний импульс заставляет девочку резко потянуться вперёд и крепко обнять Джозефин — так, словно от этого объятия зависит всё. В этом движении нет раздумий, только чистое чувство: страх перед расставанием, благодарность за дружбу и желание задержать этот момент хоть на секунду дольше.

Джозефин отвечает так же крепко, без колебаний. Медленно опускает подбородок на плечо подруги, закрывая глаза.

Они не знают, когда вновь увидятся, но знают точно: эти объятия останутся с ними, даже если между ними окажутся тысячи километров. Для них это не просто привычка, — это обещание.

Ни одна из них не говорит ни слова, но в этом и заключается их сила: умение слышать друг друга без слов.

Когда они наконец отстраняются, их взгляды встречаются — спокойные, но наполненные чем-то важным. Делани чувствует, как тепло разливается в груди. Её подруга рядом, здесь, с ней, и даже если они расстанутся, это не изменит того, что у них есть.

Джозефин делает глубокий вдох, будто собираясь признаться в чём-то значимом. Но вместо этого просто кладёт руку на плечо Делани и мягко, с лёгкой улыбкой говорит:

— Хорошо провести тебе там время.

— Спасибо, Джози, — отвечает Делани, несмело касаясь её руки в ответ.

— Спустимся на чай? — предлагает она, в её глазах мелькает едва уловимый оптимизм.

Делани слегка округляет глаза, но уголки губ тут же тянутся вверх в улыбке — тёплой, почти солнечной, как луч после дождя. Она не отвечает словами, просто кивает, а затем неожиданно снова тянется вперёд и обнимает её.

— Пойдём спускаться, — бормочет она.

Джозефин тихонько смеётся и мягко похлопывает по спине. Когда они, наконец, отстраняются, обе выглядят спокойнее — как будто одно простое объятие помогло рассеять часть тревожных мыслей.

Переглянувшись, подруги

выходят из комнаты, а в воздухе остаётся нечто необъяснимо уютное.

В конце концов, чай — это всегда хорошая идея, особенно если нужно хоть на минуту отвлечься от тяжёлых мыслей.

Посиделки за чаем наполнились уютной тишиной, лишь изредка разбавляемой шутками, которые рождались легко и естественно. А затем — тихий, но искренний смех, будто подтверждение того, что этот момент, несмотря на предстоящую разлуку, всё ещё их.

Когда чашки опустели, Делани и Джозефин молча поднимаются из-за стола, словно не хотят нарушать тонкую нить этого мгновения. Они забирают посуду, несут её к раковине, а потом, не сговариваясь, направляются в коридор. Мама Делани встречает их тёплым взглядом, в котором читается понимание.

Несколько шагов до двери. Джозефин молча снимает с крючка дождевик, накидывает его на плечи и приглаживает волосы ладонью.

Делани нервно сглатывает, но не произносит ни слова — у неё будто ком в горле.

Джозефин опускается, чтобы обуться, и на мгновение поднимает взгляд — мягкий, ободряющий, словно говоря: мы ведь ещё увидимся, правда же?

Она открывает дверь. Первые лучи солнца после дождя мягко падают на порог, заполняя пространство свежестью и лёгкостью. Крыльцо остаётся в тени, но за его пределами город уже блестит от влаги.

Джозефин делает шаг наружу, но не уходит сразу. Она смотрит на Делани, замечая в её лице смешанные эмоции: сдерживаемую грусть, лёгкую неуверенность, но ещё и тёплую привязанность.

— Пообещай мне звонить каждый вечер, — говорит она, в её голосе нет грусти — только уверенность и забота.

Делани молча кивает, боясь, что если заговорит, голос выдаст её настроение.

Как по традиции, они обнимают друг друга на прощание. Объятия тёплые, крепкие — такие, в которых можно раствориться хотя бы на мгновение.

Делани закрывает глаза и чувствует, как уголки её губ непроизвольно приподнимаются в улыбке. Джозефин прижимается чуть крепче, будто хочет сохранить этот момент подольше.

— Буду скучать по тебе всю неделю, — шепчет она, в голосе слышится что-то особенно тёплое.

— Я тоже, Джози, — отвечает девочка, ощущая, как сердце сжимается от предстоящей разлуки.

Они отстраняются, ещё раз встречаясь взглядами. В этих последних секундах, перед тем как пути разойдутся, хочется запомнить каждую деталь — лёгкое волнение в глазах подруги, солнечные блики в её волосах, чувство домашнего уюта рядом с ней.