Хроники принцессы Бореи. Возвращение

Пролог

8573 год от Сотворения мира в Храме звезд

Личные владения королевы Кассии Аркавиус на востоке Бореи

Небольшой охотничий домик стоял вдали от столицы, в глухом бору на скалистом выступе у подножия Ледяных хребтов. Его окружала огромная, тщательно охраняемая территория, куда редко ступала нога постороннего.

В одном из окон виднелась фигура красивой черноволосой женщины. Она неподвижно вглядывалась в темноту леса, сжимая руках портрет в рамке – изображение маленькой девочки.

Прошло уже пять лет. Черты дочери постепенно начали стираться в памяти, поэтому портрет стал ее постоянным спутником. Это вызывало не горечь, а тихую, немую ярость. В наступившей тишине, если прислушаться, можно было расслышать сдавленные всхлипы, доносившиеся из соседней комнаты.

Там, за дверью, плакал ребенок. Подарок одного из союзников, подобранный за сходство: те же светлые волосы, тот же разрез серых глаз. Лет пять-шесть.

Новая Нив.

Кассия тяжело вздохнула и, аккуратно положив на подоконник миниатюрный портрет, повернулась к двери, недовольно поджав губы. Эта девочка находилась здесь уже две недели. Поначалу королева была ласкова, но время шло, а результата – ноль. Неужели так сложно вести себя, как тебя просят? От нее всего-то требовалось: идеально повторять манеры, фразы, улыбки. Сегодня случился очередной провал. На званном ужине для верных приближенных из Тида, родины Кассии, девочка слишком громко рассмеялась – смех грубый, плебейский, словно перед ними какой-то невоспитанный бонд.

“Нив себе такого никогда не позволяла…” – мелькнуло тогда в голове, и Кассия, задержав на девочке ледяной взгляд, отпила красного вина, прежде чем спокойно велеть ей удалиться.

Королева прошла к соседней комнате и медленно открыла дверь. Та со скрипом поддалась, заставив маленькую пленницу вздрогнуть и съежиться.

– Ты испортила настроение моим дорогим гостям, Нив, – устало вздохнув, как педагог, столкнувшийся с упрямым учеником, сказала Кассия. – Моя дочь никогда не смеется. Разве я не говорила этого?

– Грубый звук нужно выжечь, – повернувшись к девочке, добавила она. – Чтобы впредь ты помнила.

Девочка забилась в угол кровати, ее лицо исказилось ужасом.

– П-простите… я больше не буду… пожалуйста…

Кассия подошла к камину, где уже нагревались длинные металлические щипцы для поленьев – не раскаленные добела, а доведенные до вишневого цвета. До той температуры, что несет сокрушительную боль, но при должном уходе не оставляет безобразных шрамов. Она ведь не собиралась безвозвратно испортить материал. Лишь немного подправить.

Кассия приблизилась. Ее движения были спокойными и отточенными годами выдержки. Она мягко взяла ребенка за подбородок.

– Открой рот. Шире.

В этот момент девочка разрыдалась: громко, отчаянно, почти по-звериному. Так кричит загнанная в западню добыча. Сквозь слезы девочка молила как некогда ей казалось добрую женщину, взявшую ее под свое крыло и обещавшую сироте добрую и любящую семью:

– Нет! Мамочка! Прости! Я буду хорошей!

“Нив никогда не молила меня, она смиренно принимала наказание. Что не так с этим ребенком?!”

В глазах Кассия что-то дрогнуло. Расчетливая холодность исчезла, уступив место кипящей ярости от этой неидеальности, от этого вопиющего непослушания. Рука дернулась непроизвольно. Запах горелой плоти, заполнивший легкие, показался ей насыщенным и сладким.

Она замерла. Ее дыхание, обычно ровное, сбилось.

– Опять не сдержалась, – пробормотала она, отпустив девочку, что тут же повалилась на шелковые подушки. Материал, из которого она хотела слепить Нив, оказался безнадежно испорчен.

Ярость схлынула мгновенно, оставив после себя лишь пустоту и легкое, брезгливое раздражение. Кассия разжала пальцы. Щипцы с приглушенным стуком упали на ковер. Девочка не двигалась, не кричала, лишь прерывисто и хрипло дышала.

Кассия взяла с прикроватного столика колокольчик и трижды позвонила. Через несколько секунд в дверь вошла фигура в темном – молчаливый слуга с невыразительным лицом.

– Закопай, – сказала королева ровно, словно отдавала распоряжение о выносе мусора. – С остальными.

Не оборачиваясь, она вернулась в свою комнату. Дверь за ней закрылась, заглушая хриплое дыхание. Кассия подошла к подоконнику, взяла в руки портрет и снова уставилась в темноту леса, где среди черных елей уже копали новую, небольшую яму.

Глава 1

25 декабря 8583 года от Сотворения мира в Храме звезд

Мистила, королевство Борея

Александра ВанДонохью с утра преследовали неудачи. Началось с того, что, вопреки привычке, он безнадежно проспал. Сам понять не мог, как такое могло произойти с ним, с тем, кого всегда ставили в пример легкомысленному младшему брату. Немыслимо!

“Не стоило сидеть над книгами до поздней ночи”, – раздраженно думал он, впопыхах застегивая рубашку.

Но, проклиная учебу, в глубине души он знал: настоящий виновник сейчас покоился в ящике стола – бумажный конверт с письмом. Самое неестественное, что можно было встретить в современной Борее. Здесь так не общались годами. Когда Александр держал в руках письмо, ему казалось, будто он смотрит на призрак из прошлого. Почему не звонок на эспил, не высветившееся окно-голограмма, а именно слова на бумаге, выведенные тем самым узнаваемым аккуратным почерком.

Приглашение на встречу после работы. Он очень надеялся, что она состоится. Мельком глянул на себя в зеркало, оценивая, насколько опрятно сегодня выглядит, накинул пиджак и поспешил покинуть комнату.

Далее события развивались по непривычному, но ожидаемому, для Александра сценарию: он пропустил завтрак, даже кофе не успел выпить, потому что ехать из его квартиры дольше, чем из семейного поместья, потом попал в пробку, а отец, узнав о его опоздании, не моргнув глазом, добавил лишней работы.

– Сегодня на тебе отчеты из Тайваллин, – безапелляционно заявил Генрих, даже не взглянув на старшего сына, и холодно добавил, – секретарь занесет тебе документы после обеда.

– Хорошо, Ваша Светлость, – смиренно ответил Александр, пытаясь сохранить на лице маску спокойствия и сдерживая свою разбушевавшуюся ауру, которая так и норовила вырваться наружу в самый неподходящий момент.

Выйдя из кабинета, он мысленно иронично усмехнулся: “С днем рождения, Александр”.

Этот день должен был стать особенным. Сегодня ему исполнилось двадцать пять лет. По меркам Бореи он уже считался взрослым и готовым вступить в наследство, чего от него и ожидал отец. Этот факт не вызывал у Александра ни особой радости, ни огорчения. Не подумайте, он не был безответственным, просто с новым титулом на него ляжет больше обязанностей. В висках пульсировало – снова мало спал, готовясь к экзаменам после ночной смены в Ордене. А с вступлением в наследство о сне можно будет и вовсе забыть. Единственное, что радовало, – этот год станет последним в университете.

Голоса, прорвавшиеся сквозь гул мыслей в голове, выдернули Александра из тягостных раздумий. Он машинально взглянул и узнал в одном из мужчин Стефана МакЛаррсона. Тот, похожий на загнанного зверя, теребил манжету, пока его собеседник с деланным участием спрашивал о недавно вернувшейся племяннице. Стефан выдавил из себя какой-то нечленораздельный звук, похожий на согласие. И, вдруг поймав взгляд Александра, его глаза на мгновение наполнились немым ужасом. Он судорожно кивнул в знак приветствия и резко отвернулся, ускорив шаг.

“Странно”, – мелькнуло у Александра в голове, но заострять внимание на странном поведении Стефана он не стал, продолжив путь к себе в кабинет, где его опять накрыл ворох мыслей о недавнем разговоре с отцом.

Он с раздражением отшвырнул папку с очередным отчетом о землях, которые скоро перейдут в его управление. Больше территорий – больше таких докладов, больше проверок, больше ответственности. Как успеть везде и сделать все правильно?

Зашедший в этот момент младший брат, внимательно окинул его взглядом и молча уселся в черное кожаное кресло.

– Хотел поздравить тебя, но вижу, ты не в настроении, – произнес Саймон, откинувшись на спинку кресла и вальяжно положив руки на подлокотники.

Александр медленно поднял голову. Его взгляд, тяжелый и холодный, заставил Саймона непроизвольно съежиться и нервно дернуть уголком рта. В такие моменты в старшем не оставалось и следа от усталости – только будущий глава клана ВанДонохью.

– Может передумаешь?

Александр на мгновение замер, прежде чем поднять взгляд на брата. Он понимал, к чему клонит младший, но сегодня терпеть это он не был готов. Даже от Саймона.

– Займись делом, Сайми, – отрезал он, давая понять, что разговор окончен.

Аура Александра стала тяжелой, потянулась к Саймону, готовая словно тиски сжаться вокруг его шеи. Поняв, что спорить с братом бесполезно, тот поднял руки, показывая, что сдается.

Александр работал на автомате. Глаза сами зацепились за знакомое название страны в отчете – “Элсмир”. Пальцы невольно сжали папку. Он снова искал. Искал ту единственную зацепку, которая приведет его к Нив, принцессе Бореи, пропавшей без вести во время теракта. С того трагического события, унесшего жизни множества мирных жителей, включая короля Флана МакКуллон, прошло уже пятнадцать лет.

А с момента их последней встречи минуло пять лет. Пять лет, два месяца и семь дней, если быть точным. Нив вышла на связь лишь в этом году, отправив письмо:

“Жасминовый сад, 25 декабря”

“Жасминовый сад” – старый ресторан на площади Лира в центре Мистилы (столицы Бореи), который был любимым местом Нив, пока…

Александр резко прикрыл глаза, пытаясь успокоиться, но было поздно – в сознании уже мысленно вспыхнула ослепительная картина взрыва, на мгновение затмившая реальность. Он словно вновь бежал в укрытие на площади и наблюдал за последствиями теракта, унесшего жизни стольких людей.

Стоило на мгновение ослабить защиту, как Александр тут же ощутил на себе щупальца пси-нейро – легкое, но навязчивое покалывание в висках. Саймон даже не пытался скрыть свое вторжение, и эта наглость раздражала куда сильнее, чем само сканирование.

“Хоть бы попытался скрыть ауру!” – мысленно бросил Александр, намеренно расслабив виски и сделав выдох, и наложил блок на сознание. Покалывание тут же исчезло. Пусть Саймон попробует пробиться, если осмелится.

Обычно младший к нему не лез, но сегодня тревога в груди нарастала, словно снежный ком. Саймон сдался еще утром, когда шум в голове начал нарастать. Надо проверить. Он закрыл глаза, погружаясь во внутреннюю тишину, а затем – тончайшей нитью внимания – потянулся к брату. Проникновение никогда не было грубым взломом. Это было похоже на подстройку под тихий, чужой ритм, на поиск знакомой мелодии.

В комнате запахло озоном, а в уголках его зрения поплыл голубоватый отсвет – верные признаки работы Пси-нейро. Он не лез в мысли, он нащупывал эмоциональный фон: сгусток беспокойства, усталость после учёбы, легкую досаду… и да, тот самый липкий страх, но уже затухающий, связанный не с прямой угрозой, а скорее с личными переживаниями. Сознание брата было как книга, которую Саймон лишь приоткрыл. Аура вокруг него успокаивающе гудела, подтверждая: сейчас, в эту секунду, все в порядке.

Он отпустил связь, и по телу пробежала легкая дрожь – словно нырнул в слишком холодную воду. Тогда, с младшей сестрой, Лайрой, все было иначе. Это не было сканированием. Это было наводнением. За час до взрыва на площади Лира его накрыло волной слепящей, абсолютной радости от нее – она ела клубничное пирожное и смеялась, и этот восторг ворвался в него, как ураган, болезненно-яркий. А потом связь оборвалась. Не тишиной, а звенящей пустотой, физической болью в висках, будто вырвали кусок самого мозга. Он тогда упал на колени, не понимая еще, что случилось, но уже зная – жизнь сестры оборвалась.

Саймон открыл глаза. В кабинете царила тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц под пальцами Александра. Младший сидел не двигаясь, чувствуя, как эхо давней утраты все еще пульсирует в висках. Он видел, как напряглись плечи брата: Александр тоже помнил тот день – каждый его звук и запах, ведь он был там. Оба они оставались в плену того момента. И сейчас собирались навстречу чему-то, что, казалось Саймону, снова могло разорвать тишину взрывом.

Несмотря на праздник, Генрих сына с работы раньше времени не отпустил. Мужчина всегда придерживался консервативных взглядов касательно воспитания детей и не собирался от них отказываться, даже когда Александр и Саймон выросли. Однако его мнение не совпадало с мнением жены. Поэтому вечером главу семьи ожидал серьезный разговор.

– Он снова пропускает семейный ужин! – Маара с силой поставила чашку на блюдце. – И не пытайся убедить меня, что это не из-за твоих слов о принцессе. Ты же знаешь, ничего так не задевает нашего сына, как это!

Генрих и сам понимал, что с каждым годом его сын все больше отдаляется, и мысли об этом не давали ему спокойно спать по ночам. Вспоминая их первую за столько лет встречу с Александром после его возвращения из Элсмира, невольно задумался, как тот вырос.

– Похоже, она для тебя важнее семьи.

– Десять лет, Ваша Светлость, она была рядом со мной. Вы действительно думаете, что я откажусь от принцессы ради клана, предав свои принципы и обещания, которые дал ей? Я давно сделал свой выбор, – произнес Александр, натягивая пальто. Застегнув последнюю пуговицу, он словно подвел черту в разговоре, развернулся и направился к выходу, добавив на прощание: – Рад был видеть вас в добром здравии, отец.

Как только сын покинул кабинет, мужчина вернулся к столу, откинулся на спинку обитого черной кожей кресла и закрыл лицо руками. Его сын жив. Его маленький Алекс жив. И все такой же упрямый, чуть что переходящий на официальный тон, словно до отца невозможно достучаться иначе.

– Принципы, обещания, экий паршивец, – вдруг усмехнулся Генрих. – Знает, что говорить!

– Великая Соль мне свидетель, я готов на все, лишь бы Алекс был счастлив, – произнес мужчина после долгого молчания. – Мне тяжело видеть, как с каждым годом в его глазах словно угасает свет. Я думал, он сдастся и не будет пытаться связаться с принцессой. Но прошло уже пять лет. Порталы работают с переменным успехом. Позволить Алексу самостоятельно отправиться в Элсмир? Чтобы он пропал еще на несколько лет? Нет. И я не изменю своего мнения. Сколько бы он ни просил об этом. Лучше пусть ненавидит меня, зато будет рядом и, главное, живой. Я не могу потерять еще одного ребенка.

– Он уже давно не ребенок, Генри.

Она подошла и обняла мужа сзади. Генрих в свою очередь положил руки на ее и слегка сжал их. Слова были лишними.

Саймон, несмотря на суровый взгляд брата, последовал за ним в “Жасминовый сад”. Он не мог оставить старшего в одиночестве в этот день. Почему-то был уверен, что принцесса не появится. Ему, как и родителям, тяжело наблюдать, как с каждым годом взгляд Александра становится все более обреченным. Младший брат лишь ощущал отголоски того, что происходило в душе Александра, и это его злило. Не сама принцесса, а ситуация в Борее. К Нив Саймон относился нейтрально, ведь они никогда не встречались. Трудно испытывать симпатию или ненависть к человеку, которого не знаешь. В то время, когда принцесса дебютировала в светском обществе, Саймону было еще рано появляться на подобных мероприятиях. Старший же посещал их в качестве наследника семьи конагаров.

Александр припарковал свой ваун, самое популярное средство передвижения на Глории, на противоположной стороне от “Жасминового сада”. Выйдя на улицу, он взглянул на окна ресторана. Это заведение пользовалось большой популярностью среди жителей Мистилы, и сейчас в зале было полно людей – время ужина.

“Придешь ли ты?..” – мысленно спросил он Нив.

Уже долгое время мрачные мысли не оставляли его в покое, словно рой насекомых, кружась в голове: "Что если Нив не появится? Что если разведка Ее Величества смогла выйти на ее след в Элсмире? В отчетах не было никаких упоминаний. Отец не стал бы лгать, если бы знал правду, он обязательно поделился бы ею!"

По крайней мере, Александр на это надеялся.

Он уже почти подошел ко входу, где его поджидал Саймон, как вдруг уловил легкий аромат жасмина и мускуса, напомнивший ему духи Нив. Резко остановившись, так и не дойдя до ресторана, огляделся вокруг. Ему не могло показаться. Он был уверен, что Нив где-то рядом. Александр уловил след ее ауры.

– Алекс? – позвал его Саймон, почувствовав состояние брата.

– Я присоединюсь позже.

Он уже не обращал внимания на то, что кричал вслед младший брат. Стоило ему заметить на перекрестке одинокую фигуру в черном пальто, как сердце забилось чаще. Светловолосая девушка, словно почувствовав его приближение, не оглядываясь, направилась в сторону небольшого переулка между двумя офисными зданиями. Когда Александр оказался на месте, с досадой обнаружил, что потерял след ауры принцессы. Неужели поставила блок? Даже его превосходное рентгеновское зрение не позволяло различить хоть что-то в темноте. Это определенно был мощный блок. Придется действовать вслепую, как в старые добрые времена, когда они с Нив тренировались в Ордене. Александр давно не испытывал такого волнения.

Сделав несколько шагов вглубь переулка, он замер. В полумраке, прислонившись спиной к стене, стояла девушка. Она, казалось, с огромным вниманием разглядывала носки своих полусапожек, будто в мире не существовало ничего важнее.

– Нив?

Глава 2

Стоило ей поднять на него серые глаза, как мир вокруг словно замер, оставив лишь биение его собственного сердца, гулко отдававшееся в висках.

– Давно не виделись, Ксандр.

Нив натянуто улыбнулась одними уголками, словно ожидая реакции своего старого друга. В его обычно сдержанном взгляде плясали искры разных чувств – растерянность, боль, та самая старая привязанность… и что-то новое, чего она пока не могла понять.

Александр сделал резкий вдох, дрожащими пальцами расстегнул верхнюю пуговицу пальто и ослабил узел шарфа. “Такая же”, – пронеслось в голове. Черты лица стали острее, исчезла детская мягкость, но эти глаза по-прежнему смотрели насквозь, словно видели все его тайные мысли.

Грудь сжало от щемящей боли – вот она, совсем рядом, и он с удивлением осознал, какого размера была дыра, оставленная ее отсутствием. Руки сами потянулись к ней, чтобы снова ощутить знакомое тепло ее ауры, как в годы учебы в Элсмире. Мускулы напряглись, сдерживая порыв. Так было раньше. Не здесь. Теперь между ними стояли титулы и этикет.

Он замер в нерешительности, чувствуя, как подступает страх: а вдруг за эти годы что-то безвозвратно порвалось?

Увидев сомнение в его глазах, Нив сделала шаг вперед, и ее шепот прозвучал как разрешение:

– Здесь нас никто не увидит.

Ее слова развязали ему руки. В следующее мгновение она уже была прижата к его груди, а ледяная стена условностей треснула и осыпалась.

– Я так скучал, Нив, – горячо прошептал он прямо в ее волосы, вбирая знакомый запах.

– Я тоже. Мне тебя не хватало.

Они стояли, не двигаясь, и в тишине переулка не нужны были слова. После пяти лет разлуки оба понимали: мир изменился, двор королевы плодил интриги, но здесь, в этих объятиях, по-прежнему было безопасно. От этой мысли по спине пробежали мурашки. Но настойчивая мысль все не давала покоя: он знал, чувствовал, что Нив пришла ненадолго.

– Сколько у нас времени? – Александр отстранился, чтобы видеть ее лицо. Его взгляд скользнул с серых глаз на покрасневший от холода нос, а затем задержался на губах. Она, как и раньше в минуты нерешительности, прикусила нижнюю. “Похоже, ей пора”, – с толикой сожаления подумал Александр. Он не хотел задерживать подругу, но и отпускать ее тоже не хотел. Однако озвучивать свои мысли не стал и просто спросил:

– Где ты остановилась?

– У МакЛаррсонов. Ты же помнишь… Джиннетт тогда нашли с моей брошью… – голос Нив дрогнул, когда она произнесла: – Это было единственное, что помогло опознать… тело… – взгляд ее затуманился, и она инстинктивно вцепилась в рукав его пальто, ища опоры. – Мы с ней одного возраста. Родители Джиннетт не возражали, но возвращаться в Борею отказались. Моим опекуном пока будет Стефан.

Александр слегка сжал руки, прежде чем выпустить принцессу из своих объятий.

“МакЛаррсон… Теперь понятно, почему у него была такая реакция утром”. В висках застучало. Почему Орден не знал? Почему Стефан скрыл эту информацию от Александра? “Отец… Если он знал…” – он сжал челюсти от одной только мысли об этом. Сделав глубокий вдох, он пересилил бушующую внутри ярость и вернул внимание к Нив, отгоняя ярость. “Она здесь. Жива. Все остальное подождет”.

– Когда мы сможем снова увидеться? – стараясь не выдавать волнения, спросил Алекс.

– Скоро.

Он почувствовал, как уходит последнее тепло, и, прежде чем окончательно отпустить Нив, слегка сжал ее руки. Как же она немногословна. Впрочем, так было всегда. Но сегодня ему как воздух нужно было услышать больше: хоть какое-то слово, хоть намек! Это оказалось для него настоящей пыткой: тепло, которое связывало их, постепенно угасало. Пытаясь ухватиться за ускользающую связь, он взял Нив за руку, привлекая ее внимание.

– Ты можешь мне доверять, Нив.

– Знаю. Иначе я бы не пришла, Ксандр, – она сжала его пальцы в ответ, и ее улыбка, такая знакомая, на этот раз словно старалась успокоить ураган мыслей в его голове. Ее взгляд был чистым и открытым, и он сдался, понимая, что не вправе требовать большего.

Он еще долго стоял в пустом переулке, пока силуэт Нив не растворился в темноте, а затем, опустив голову, медленно побрел к ресторану, где его ждал Саймон.

Стефан МакЛаррсон ждал ее в прихожей, взгляд беспокойно скользил по отделку из черного дерева на стенах, по ступеням ведущей на второй этаж лестницы, по дверям, которые вот-вот должны были открыться. Когда они открылись и Нив переступила через порог, он невольно отступил на шаг, сцепив пальцы за спиной. “Генрих не простит ему этого. А Александр…” – мысль заставила его сглотнуть ком в горле.

– Как прошла встреча с наследником ВанДонохью, Ваше Высочество? – голос Стефана прозвучал чуть хрипло.

Нив заметила, как дрогнули его пальцы, когда он поправил манжет. Она прекрасно понимала, какая петля затягивается на шее верного ВанДонохью ярла из-за ее просьбы.

– Завтра мы отправимся в орден… – начала она, намеренно обрывая его предыдущий вопрос. – Составишь мне компанию?

– Да, Ваше Высо…

– И прошу, впредь не обращайся ко мне на “Вы”, – Нив подошла ближе к Стефану и заглянула ему в глаза, – не забывай, сейчас ты мой дядя. Даже если мы давно не виделись, это выглядит странно, не находишь?

– Да, Ваше… кхм… Простите, дайте мне немного времени, чтобы привыкнуть, – с тяжелым вздохом попросил Стефан.

Он хотел возразить, привести десяток разумных причин отказаться, но слова застряли в горле, стоило ему встретиться с ее взглядом. Таким же неумолимым, как у ее приемного отца, Скарда Кетиллссона. В памяти всплыла их единственная с ним встреча в Элсмире, и холодок пробежал по спине.

Что до проявления способностей Нив – аура ее была слишком мощной, даже для того, кто не раз сталкивался с юным конагаром. Однако, в отличие от Александра, чья энергетика действовала удушающе, не важно использовал он свои способности или нет, Нив проявляла себя иначе. Ее аура была настолько плотной и живой, что фоновое излучение пробивало защиту Стефана, вызывая рой мурашек.

Смотря на удаляющуюся спину своей новоиспеченной “племянницы”, он почувствовал, как на его плечи ложится тяжкий груз.

“Отступать поздно”, – тяжело вздохнул он и отправился к себе.

Нив зашла в комнату, закрыла за собой дверь и прижалась к ней спиной. При Александре она не подавала виду, но на самом деле город давил на нее. Привычные очертания улиц казались искаженными, а родная речь, долетавшая из открытых окон вауна, пока она ехала обратно, резала слух. Она ждала, что сердце забьется в такт с ритмом Глории, но оно стучало тревожной дробью, отзываясь лишь на одно имя – Александр.

В ушах стучал пульс. Она приложила руку к груди, желая удостовериться, что сердце бьется так же сильно, как и трепещет ее аура. Не думала, что встреча со старым другом окажется настолько волнующей. Ожидала увидеть светловолосого парня, но никак не мужчину с пронзительным взглядом, так внимательно всматривающегося в ее лицо. Она обняла себя, пытаясь унять рой мурашек по всему телу, встряхнула головой, словно смахивая наваждение, и дотронулась до эспила в ухе, который успела купить этим утром. Перед глазами появилась голограмма с контактами. Не сказать, чтобы их было много: всего один. Ксандр.