- -
- 100%
- +
– Дед, ты меня оскорбляешь таким отношением, как сказали бы в моем прошлом мире – пытаешься мной манипулировать, обесценивая меня, мои знания и умения, – серьезно ответил я. Все-таки пора ставить его на место, похоже, Дмитрий Александрович не понимает, что мне уже почти тридцать лет, а не десять. – Я несколько старше, чем выгляжу, и вполне привык жить самостоятельно. К тому же, восемнадцать – уже вполне приличный возраст, и я никакой не прыщавый юнец!
– Извини, ты прав, – покладисто согласился он, – но я лучше ориентируюсь в окружающих реалиях. Тренером ты работу не найдешь. Максимум – уборщиком в бассейне, – поймав мой недовольный взгляд, дед оборвал себя на полуслове. – Постараюсь серьезнее относиться к тебе. Мне не так просто перестроиться. Но и ты не воспринимай в штыки все, что я говорю. Ты же сам ведешь себя, как подросток. Говоришь сразу «нет» – скорее, наперекор мне, а не потому, что подумал и принял взвешенное решение.
– Да, тут ты меня умыл, – блин, он действительно прав, в моем поведении четко прослеживается подростковый бунт. Типа, я знаю лучше и, что бы мне ни предложили, это все фигня! – Тяжело быть взрослым в теле юноши, – вздохнув, пожаловался я. – При этом я уже не маленький, по идее, период бунта должен был пару лет как пройти. Или в этом мире все по-другому?
– Ну, я бы тебя не назвал взрослым, – снова начал дед свою песню, но я его перебил:
– Вот! Ты опять! – Я обиженно засопел, а потом сам рассмеялся такой своей реакции. – Постарайся следить за своей речью.
– Договорились. Так что насчет работы курьером? Мне надо заранее подготовиться.
– Хорошо, будь по-твоему. Попробую. Если ничего другого раньше не придумаю.
Расставшись с дедом, я отправился гулять по городу. У Виталика почти не было друзей в Екатеринодаре. Какое «почти» – вообще не было! Он был замкнутым пареньком, что достаточно легко объяснялось тяжелым детством. Война с родом Кутыевых и полная изоляция сказались на парне не в лучшую сторону. Пропажа матери, гибель отца. Все это наложило отпечаток на его детство. Гулять выходил только с дедом или няней под присмотром охраны.
Дед завел строгие правила, и даже в подростковом возрасте не любил отпускать Виталика одного. Лагерь в Геленджике был первой самостоятельной поездкой, когда он смог избавиться от опеки деда. Сколько было споров и пролитых слез, пока дед не согласился отпустить его. Правда, результат удручает. Желание понравиться ребятам и хоть как-то с ними сблизиться привело к трагическим результатам. Я не видел в этом злого умысла, просто над Виталиком смеялись и брали на «слабо». Мой возраст и жизненный опыт достаточно ясно показывали эту нерадостную картину. Слишком Виталик был нелюдим. Тянулся в последние годы к ребятам, но не находил понимания. От приклеенного в начальных классах ярлыка «не такого, как все» – странного парня, над которым можно поиздеваться, и который не даст сдачи, – не так просто было избавиться.
Так что пора начинать жизнь с чистого листа. Оптимизма мне не занимать. Пусть у меня в этом мире и нет друзей, но это – дело наживное. К тому же, возраст самый располагающий, впереди новая школа, куда я приду без ярлыка. Чего тут грустить?
На улице светило солнце, было жарко. В ближайшей кафешке я слопал мороженое и задумался. По идее, надо прокачивать те скилы, что у меня есть. И начну, пожалуй, с гитары. Мама поддерживала все мои хобби и, когда у меня возникло желание научиться играть и петь, обеспечила нужными преподавателями. Она считала, что нужно все делать максимально серьезно. Если уж взялся, то доводи до конца. Вот тебе, сынок, лучшие педагоги, вот хороший инструмент, учись!
Умение это мне не раз пригодилось, и пусть я не стал настоящим профессиональным музыкантом, но научился многому. На сборах по плаванию было скучно, и, благодаря умению играть на гитаре, я был душой компании. Потом, когда стал тренером, появилось время и организовал свою группу. Писал песни, давали концерты. В небольших клубах, но все таки опыт имелся. Даже выпустили полноценный альбом. Высот особых не достигли, но тем не менее это дело мне нравилось. Почему бы не продолжить и в этом мире?
Так что первым делом надо купить гитару и найти учителя по вокалу. Голос Виталика отличается от моего, думаю, пара занятий с преподавателем позволят мне его освоить, а дальше уже сам. Все эти распевки я помню наизусть – столько лет занятий!
Потом купить медицинский справочник – в сети мало специальной литературы, а было бы любопытно сравнить нашу медицину и местную. Есть мысль пойти в будущем в этом направлении. За плечами вуз и ординатура. Ну, и заняться магией. Быть магом круто, это я еще из своего мира уяснил. Так понимаю, и в этом мире это весьма почетно. Так что основные направления понятны, вектор задан, пора двигаться!
Середина июня – замечательное время. На улице тепло, но не настолько жарко и душно, чтобы нос не высунуть. Район, в котором я жил, считался весьма престижным. Вообще город делился как бы на три круга. В первом жила высшая аристократия. Заглянул я туда. Дорогие бутики, особняки аристократов за коваными заборами. На каждом углу стоят городовые и провожают пешеходов косыми взглядами. Здесь пешком ходят только недостойные. В общем, чувствовал себя я там неуютно.
Второй круг – дворянский. Здесь все более демократично. Дома стоят единой стеной, нормальные магазины, кафе и ресторации. Тихо и спокойно. Напоминает привычный старый город. Во многих городах современной Российской федерации из моего мира сохранились подобные уголки. Тихие и уютные. Но здесь они не являлись «старым» городом. Просто второй круг.
Третий круг – круг простолюдинов. Большой и разный. Есть там неплохие районы, есть победнее. Все, как в моем мире. Но, вроде, откровенного гетто тут нет. Империя следит за благосостоянием своего народа, и в столицах княжеств никто не нищенствует.
Если подумать, в последние годы Москва тоже стала превращаться в подобие местных городов. Внутри Бульварного кольца – место для очень богатых, просто богатые живут внутри Садового кольца, средний класс – внутри Третьего, ну, а чем ближе ко МКАДу – тем беднее. Думаю, лет через тридцать-сорок во всех крупных городах России придут к подобному.
Преподаватель по вокалу жила именно в третьем круге. Я нашел её на местном форуме, сразу позвонил и договорился о встрече. Не люблю откладывать, то, чем увлекся. Я люблю действовать на энтузиазме. Вот пришла мне в голову идея – петь, надо сразу брать быка за рога, пока внутри горит искра. Мать же вбивала в меня другую модель поведения. Надо сначала все тщательно продумать, составить план, оценить, насколько мне это нужно. Сколько дней в неделю, какие ставлю перед собой цели, чего хочу добиться, какая мне с этого будет выгода и стоит ли вообще за это браться. Наверное, наперекор ей я все делал без плана, но, тем не менее, в голове уже держал определенный путь.
Еще в поезде, по дороге из лагеря, я обратил внимание, что в этом мире нет многих привычных мне песен. Группа «Кино» тут так и не появилась. Вообще, рок пока в самом начале развития, в зачаточном состоянии. Так почему бы не зайти в этом мире с козырей? Стать известным музыкантом, заработать славу и деньги? Да, тщеславие, знаю за собой такой грех, но отказаться не могу.
В спорте я тоже добился определенных успехов, входил в десятку лучших по стране. Но кто обо мне слышал? Я что, меньше усилий прикладываю, чем известные футболисты или хоккеисты? Нет, просто плаванием интересуется очень узкий круг. Так что я мог похвастаться всего десятью тысячами подписчиков в соцсетях, что, с одной стороны, немало, но с другой – для человека, который выигрывал международные соревнования, – ни о чем. Хотя, честно говоря, грех жаловаться. С учениками проблем не было, спасибо социальным сетям. Но славы, конечно, хотелось. Спортивный психолог объяснял, что тщеславие, как мотивация на успех, очень хорошая вещь. Так что я холил и лелеял эту сторону своего характера.
И в этом мире у меня есть шанс стать известным. Стоит ли его упускать? Однозначно – нет! Я знаю, как в ближайшие годы будет развиваться интернет. У нас стрельнули ютуб и тик-ток. Почему в этом мире должно быть иначе?
Есть, правда, моральная сторона: использовать чужие песни… добиваться признания не своим талантом… Вроде, это неправильно. Грызет где-то в глубине души червячок, но, с другой стороны, эти песни здесь вряд ли появятся. К тому же, у меня и свои песни есть, как минимум, на целый альбом. Буду считать, что я просто принесу в этот мир прекрасное. Нужное для его развития. Неужели Волков, создавая «Волшебника Изумрудного города», сильно переживал, что рассказывает своими словами чужую сказку? Не думаю. Зато многие выросли на его книгах. И таких примеров куча. Тот же Буратино не является оригинальным произведением.
Оправдывая себя таким образом, я добрался на трамвае на свой первый урок по вокалу. Если уж приносить в этот мир новые песни, то делать это качественно!
*****
На самой границе первого и второго круга города Екатеринодара располагался небольшой особняк рода Несмеяновых. В обитом деревом кабинете, где все так и дышало стариной, за столом сидел глава рода Степан. Рядом в темно-зеленом кожаном кресле расположился его младший брат Анатолий. Был он сухощавым, крепким, похожим, скорее, на бойца, чем на служащего. Степан же, наоборот, выглядел, как какой-нибудь чиновник. Узкие плечи, немного помятый пиджак и тяжелые очки дополняли его образ.
– Что там с выродком Кутыевых? Вопрос решен? – Голос у главы рода был так себе. Высокий и неприятный. Степан Несмеянов знал об этом недостатке и в разговоре старался тональность держать ниже, считая, что так звучит солиднее, но иногда голос срывался, от чего Степан злился сам на себя. Наделила же природа!
– Выжил, мерзавец. Мой сын, Мишенька, подбил его отплыть подальше от берега. Как бы плавали наперегонки, потом мой отстал и сдался. В воду для питья мальчишке подмешали такой специфический яд, который при физических нагрузках блокирует мышцы. Очень удобно: во время плавания просто судорога, и мышцы сводит. Идеальный вариант. По всему – должен был утонуть. И, фактически, это получилось. Парень начал тонуть достаточно далеко от берега. Михаил же вернулся к друзьям, и они пошли играть в волейбол.
– И что случилось? Выродку кто-то помог? – сердито прервал затянувшуюся паузу Степан. Его раздражала эта привычка брата играть с ним, вынуждая спрашивать и уточнять. Главой рода является Степан, а не Анатолий, так будь добр, докладывай, как положено. Четко, понятно – и без этих идиотских пауз!
– Не знаю, – еще немного потянув, продолжил Анатолий. – Михаил играл в волейбол с друзьями и не видел. Каким-то образом выродок выбрался на берег. Прибежала их сопровождающая, набежали спасатели. Отвезли парня к целителю. Вроде, без особых последствий, только память отшибло, но, говорят, скоро оправится.
– Плохо. Даже с таким простым заданием ты не смог справиться! – несколько злорадно произнес Степан.
– Не дело это – замешивать в убийство моего сына. Он – твой племянник, если что, родной человек! – осуждающе произнес Анатолий, с усмешкой глядя на брата. – К тому же, план был твой. Я по-прежнему считаю, что проще нанять шпану и инсценировать ограбление.
– В Геленджике не получилось бы. Там сейчас столько высоких особ отдыхает, что шпану всю повывели. Город слишком мелкий, каждый человек на виду. А до этого он был вечно под надзором своего деда. Но, вроде, тот уже чуть успокоил свою паранойю и ослабил надзор. Что думаешь делать? Выродка надо на всякий случай устранить до проведения ритуала! – твердо произнес Степан. Сейчас он был уверен в себе: брат опростоволосился и должен решить проблему. Это и ему самому нужно.
– Мальчишка вернулся в город. Мои люди следят за ним. Вряд ли выродок будет безвылазно сидеть в своем доме. Думаю, нам скоро подвернется удачный случай. Я занимаюсь этой проблемой, – несколько вальяжно произнес Анатолий.
– Хорошо, но помни – нельзя оставлять следов, которые могли бы вывести на наш род! – строго произнес Степан, свернув глазами за стеклами очков. Несмотря на присущую ему трусость, он мог быть очень жестким и зачастую жестоким. Сейчас Степан ощущал злость и прилив адреналина. Была бы его воля, он сам бы порвал на мелкие клочки этого выродка, что мешает грандиозным планам возрождения рода под его рукой.
– Да не дурной, понимаю, – лениво произнес Анатолий, полностью игнорируя раздражение своего брата, – дед у него все-таки из ИСБ. Хоть и ушел оттуда, но связи наверняка остались. Будем аккуратны.
– Иди. Жду тебя с хорошими новостями. У тебя две недели!
Когда Анатолий вышел из кабинета, Степан откинулся на спинку стула и разжал побелевшие от напряжения кулаки. Он – глава рода. По старшинству, по хитрости и уму. Но Анатолий – сильный маг. Живет вольной жизнью и плевать хотел на большинство указаний своего главы. И никакой управы на него нет.
Род Несмеяновых был вассальным родом Кутыевых. Точнее, младшим родом, так как основал его еще двести лет назад отделившийся от главной семьи третий сын Кутыевых. Какая-то часть крови главного рода течет и в Степане, и в Анатолии. После войны старшего рода с Шуваловыми род Кутыевых пресекся. В той бойне Несмеяновы тоже понесли потери, погиб их отец, и Степан взял бразды правления в свои руки. К тому же, он – старший, правда, была проблема: Анатолий – сильный маг, и мог претендовать на первенство в роду. Однако тот решил отступить и не ввязываться в борьбу за главенство в семье, как будто это было что-то малозначимое.
Это обстоятельство бесило главу: он в любой момент ждал претензий на свое место от Анатолия, но тот вел себя так, как будто власть его совсем не интересовала! Однако если у Степана получится встать во главе исчезающего рода Кутыевых, не захочет ли братец подвинуть его?
Через две недели выродку Кутыевых исполнится восемнадцать лет, и он сможет требовать проведения ритуала. Если вдруг что-то изменилось, и его признает родовой артефакт, наследство Кутыевых отойдет к нему. В случае, если выродок не доживет до ритуала, его исполнения запросит Степан. Есть шанс, что или он, или Анатолий смогут – обелиск признает кого-нибудь из них, особенно ввиду отсутствия других наследников с более сильной кровью. Тогда особняк и родовые земли отойдут к Несмеяновым, а не пополнят копилку императора. Но главное – это княжеский титул рода Кутыевых. Он открывает дорогу в высшие сферы аристократии. И пусть они для аристократов по-прежнему будут безродными выскочками с худой кровью, их дети и внуки займут достойное место.
Сейчас же Несмеяновы с трудом выживали в этом мире хищников. Слишком они зависели от главного рода, и, когда Кутыевых не стало, их род оказался просто ущербным. Но если удастся получить себе фамилию главного рода, к ним примкнут другие вассалы, а с ними – финансы и предприятия. И главное – власть! Игра стоила свеч!
Глава 5
На трамвае я доехал до дома творчества где должно было состояться мое занятие по вокалу. Открыв высокую дверь, наткнулся на вахтершу, бдившую у входа. Удивительно, но во всех мирах они одинаковы.
– Куда? – хрипло поинтересовалась она, резво выскочив из-за стола.
– К Виолетте Валерьевне, – уверенно ответил и прошел мимо старушки. Уж как общаться с подобной породой, я знал. Надо быть уверенным в себе и двигаться вперед, как будто бывал здесь уже сотню раз. А стоит чуть притормозить, дать слабину, как начнется: наденьте бахилы, где ваша сменка, предъявите документ и пр. Так что мой уверенный вид и гитара в чехле за спиной послужили отличным пропуском в святая святых – дом творчества.
Виолетта еще по телефону объяснила, как её найти. Второй этаж, класс номер 24. Пройдя через пустой холл, в котором гулко отдавались эхом мои шаги, я поднялся по лестнице на второй этаж и, найдя нужный кабинет, постучал.
– Можно? – произнес я, приоткрыв обитую дерматином дверь.
– Да, да, заходите, Виктор? – В небольшом, скудно обставленном классе за столом у стены сидела молодая девушка. Она встала мне навстречу. На вид ей было немного за двадцать. Простой, несколько выцветший длинный сарафан отлично подчеркивал фигуру. Таким формам многие бы позавидовали. Длинные стройные ноги, тонкая талия и крепкая грудь. Лицо было бледным и усталым. Было видно, что она старательно улыбается – из вежливости или из страха потерять денежного клиента. Думаю, летом не так уж много желающих позаниматься частным образом с педагогом, так что я стоил этой вымученной улыбки.
Занятия проходило привычно. Распевки под пианино, правильное дыхание, вокальные упражнения. Девушка занималась со мной несколько отстраненно. Я же ловил каждое ее движение. Было в ней что-то такое, сексуально привлекательное, что будоражило мою кровь.
Закончив с распевками, Виолетта предложила перейти к разбору какой-нибудь известной песни. Ну тут уж я не сдержался и, достав гитару, уверенно заиграл песню группы «Сплин»:
– Мы не знали друг друга до этого лета, мы болтались по свету, земле и воде…
Пел, заглядывая ей в глаза. Сначала Виолетта скептически отнеслась к песне, но с каждой новой строчкой она как будто оживала. В глазах появился блеск, щеки порозовели.
– Замечательная песня, – девушка улыбнулась мне, на этот раз искренней улыбкой, явив на щеках очаровательные ямочки, – будет интересно поработать с ней. Я бы куплет спела несколько ярче, – ее пальцы запорхали по клавишам пианино, мгновенно подобрав мелодию, – и мое се-е-ердце – остановилось, мое се-е-ердце – замерло-о-о! – затянула она красивым глубоким голосом. – Если с куплетом все более-менее понятно, то припев надо петь мощнее, глубже. Понимаете?
– Да, мне нравится, – согласился я. Действительно, её вариант звучал лучше, хоть и непривычно. Все-таки русский рок – это, скорее, о тексте, чем о вокале. Но в данном случае можно совместить хорошую мелодию, текст и сильный вокал. Вопрос только в том, позволят ли мне мои природные данные так спеть.
– А у меня получится? – тут же озвучил я свои сомнения.
– Безусловно! – рубанула она. – У вас хорошие данные, отличный диапазон и видно, что вокалом вы занимались. Мои упражнения для вас выглядели привычными. Бросили, когда начал ломаться голос?
– Примерно так, – кивнул я. Хорошая версия, объясняющая мои знания и при этом плохое владение голосом.
– Отлично, пишите слова, буду вам помогать, и приступим к разбору!
Прозанимались мы, в итоге, почти на полчаса больше, чем договаривались. Виолетта немного смущенно приняла оплату – три рубля, и я наконец-то покинул дом творчества. Усталый, но довольный. У нас с ней получилась отличная песня. Во время припева Виолетта работала бэк-вокалом, поскольку я еще не тянул на должный уровень. В итоге, уверен, это будет бомба.
Пройдя немного по улице, я зашел в столовую пообедать. После еды решил пешком отправиться домой. Идти не слишком далеко, чуть более получаса. И тут меня накрыло – накатило чувство стыда. Вспомнил, как пел песню, заглядывая в глаза Виолетте. Представил, как глупо это выглядело со стороны. Мелкий, худой и нескладный парень пялится на взрослую девушку и пытается поразить её новой песней. Н-да… Похоже, комплексы Виталика отлично передались мне по наследству. Ну, ничего, как говорил мой психолог: самое главное – осознать проблему, а проработать её уже не так сложно.
К концу прогулки, вроде, отпустило. Пусть оно идет, как идет. Возраст – дело такое, проходящее. А вот мои знания и пусть небольшой, но ценный жизненный опыт – они же остались со мной!
Деда еще не было дома. С работы он приезжает часов в восемь вечера. Так что, сварганив себе на скорую руку пару бутербродов, я засел за компьютер. Пока было настроение, начал записывать песни из своего мира. Первым делом прогонял через поисковик строчки текста – вдруг в этом мире они уже кем-то написаны – но нет, ни один хит из моего мира здесь не существовал. Затем по памяти записывал текст и правил под местные реалии. За пару часов работы набросал больше десяти песен. Думаю, на диск наберу без проблем.
Спустился в общую гостиную и включил музыкальный канал – надо глянуть, что сейчас в тренде. Крутили, в основном, попсу. Была пара поп-роковых групп. В принципе, по вокалу и музыкальному сопровождению местная музыка была на хорошем уровне. Но, на мой взгляд, достаточно однообразна. Песни из моего мира отличались как текстами, так и мелодикой. Тут уж я задумался – зайдут ли они? Все- таки музыкальный вкус надо подготавливать. Люди, которые всю жизнь слушали Пугачеву, могут принять песни Лепса, но примут ли они «ДДТ»? А песни группы «Рамштайн», боюсь, сразу проклянут! Надо пересмотреть подготовленный репертуар.
На часах было почти восемь вечера. Я разогрел ужин, который утром привезли из ресторана, и накрыл на стол. Как только закончил все приготовления, приехал дед.
– О, ты уже накрыл на стол, молодец! – похвалил он меня, усаживаясь напротив.
– Да, было свободное время, – кивнул я.
Дмитрий Александрович не спеша ел, расспрашивая меня о прошедшем дне. Рассказал, что купил гитару, хочу петь песни. Сходил на занятия по вокалу и погулял по городу. В общем, вполне теплая беседа ни о чем деда и внука.
После ужина Дмитрий Александрович налил себе красного вина и устроился в кресле. Пересев к нему, я некоторое время наслаждался вкусным чаем. Дед явно ждал, что я буду его расспрашивать. Я решил оправдать его ожидания:
– У меня есть некоторые вопросы, – осторожно начал я разговор, – в первую очередь – какого наше финансовое состояние? – Меня весьма заботила эта тема. Виталик, к моему удивлению, вообще не интересовался семейными делами. Денег ему хватало, больше и не надо было. А вот у меня уже имелись определенные планы.
– Хороший вопрос, – дед слегка задумался, но не стал затягивать паузу. – У нас есть месторождение нефти и компания, которая её добывает. Это, в принципе, основной источник дохода нашей семьи. На наших землях расположен небольшой городок Хадыженск, где живут сотрудники и их семьи. В нем у нас имеется торговый центр, на окраине стоит принадлежащий нам пансионат-лечебница с минеральными водами. В городе имеется вся необходимая социальная инфраструктура. Она княжеская, но мы помогаем деньгами. Это поликлиники, школы, детский сады, пожарная часть, полицейский участок и так далее.
– Много там жителей?
– Порядка восьми тысяч человек. Хадыженск – небольшой город.
– Любопытно, получается, у нас свой город во владении? – затаив дыхание, уточнил я.
– Да, можно сказать и так. Мы же не мелкопоместные дворяне, а владетельные, – с гордостью в голосе ответил дед и усмехнулся, видя мою реакцию. Он читал меня, как открытую книгу.
– Блин! Мне это мало что говорит. Вроде, из памяти Виталика: владетельные дворяне – это князья?
– Не совсем так. В Европе мы бы звались баронами, но в Российской Империи такого титула нет. Есть только князья и дворяне. Из богатых семей есть еще промышленники. Некоторые из них управляют таким большим количеством земли и людей, что им завидуют сами князья. Да и капиталами они владеют приличными, многим дворянам такие суммы только снятся.
– Любопытно. А что нам дают эти владения?
– Титул, статус. Хотя, по факту, – просто кучу социальных проблем. На самом деле, все города и села, скорее, княжеские и имперские. Мы имеем некоторую власть на своих землях. Можем назначать мэра города и совет. Управлять частью налогов. Но если управление городом будет плохим, начнутся волнения. Род попадет в опалу. Управлять городом могут поставить внешнего управляющего от императора. Тогда род лишится многих преференций, и, конечно, это серьезный урон чести!
– То есть приходится постоянно лавировать? Чтобы и люди были довольны, и мы свою копеечку имели? – понимающе улыбнулся я. Меня все еще не покидало чувство детского восторга. Как будто я внезапно выиграл в лотерею, или мне неожиданно подарили дорогую игрушку. Просто так, ни за что. Я вот так просто оказался в семье олигарха. Всю жизнь трудился, вырос в бедности, а тут – раз, и я богатый. С одной стороны – здорово, но с другой – я никак не мог расслабиться и поверить в свалившиеся счастье. Ведь так не бывает, чтобы все было – и тебе за это ничего не было.
– Да, ты правильно сформулировал.
– Получается, мы богаты? – задал я главный волнующий меня вопрос.
– Смотря с чем сравнивать, – пожал плечами дед. – В общем рейтинге дворян мы, скорее, в конце списка. Я практически никогда не занимался делами рода. Работа в Имперской службе безопасности занимала все мое время. У нас есть управляющие, они хорошо делают свою работу. Доход идет, но развития особого нет. Держимся на плаву – и ладно.
– Ну, иметь под собой целый город и нефтяную компанию – это круто! – заметил я. – В моем мире нефть была символом успеха и богатства.
– Не знаю… нефть – это же всего лишь полезное ископаемое. У нас в крае есть более выгодные ископаемые. Цемент, апатиты. Вот род Вахновых живет на доходы от гипсового карьера. У них и добыча, и крупный завод по выпуску конечной продукции. Они богаты. А нефти в стране много, цены на неё не такие уж и высокие, да и своего завода по переработке у нас нет.