Методика расследования и поддержания государственного обвинения по уголовным делам о преступлениях, связанных с незаконным оборотом оружия, его основных частей, боеприпасов, взрывчатых веществ, взрывн

Наличие у лица навыков обращения с оружием и боеприпасами может подтверждать или опровергать выдвигаемые версии стороны защиты, выявлять самооговор подсудимого и т.п. Например, хищение составных компонентов и отдельных комплектующих деталей, достаточных для сборки оружия, свидетельствует о знании преступником способа его сборки и устройства оружия. Эти навыки можно приобрести при прохождении воинской службы, при обучении в учебных заведениях, где имеется военная кафедра, при посещении специальных курсов подготовки (например, в рамках ДОСААФ) и пр.

Установление наличия навыков необходимых для изготовления оружия, является необходимым при поддержании государственного обвинения по уголовным делам о преступлениях, квалифицируемых, прежде всего, по ст. 223 (Незаконное изготовление оружия), 223.1 (Незаконное изготовление взрывчатых веществ, незаконные изготовление, переделка или ремонт взрывных устройств) УК РФ. Наличие этих же навыков рекомендуется устанавливать и по уголовным делам о незаконном приобретении, передаче, хранении, перевозке или ношении основных частей огнестрельного оружия, взрывчатых веществ, взрывных устройств (ст. 222, 222.1 УК РФ), хищении либо вымогательстве комплектующих деталей к огнестрельному оружию (ч. 1 ст. 226 УК РФ) в случае доказывания мотива совершения этих деяний подсудимым с целью дальнейшего незаконного изготовление оружия. Отсутствие в материалах уголовного дела документов, подтверждающих соответствующие знания и навыки подсудимого, может способствовать выдвижению стороной защиты различного рода версии116. Так, применительно к вышеприведенному примеру может быть выдвинута версия о непричастности подсудимого к совершенному преступлению, в виду отсутствия навыков обращения с взрывными устройствами. Прогнозируя подобного рода ситуации, государственному обвинителю рекомендуется обеспечить наличие данных свидетельствующих о значимых для исследования данного уголовного дела обстоятельствах путем запроса соответствующих документов с мест прохождения службы, с места учебы, путем вызова в суд свидетелей и др. Информация о кругозоре, уровне образованности подсудимого может быть полезна государственному обвинителю для выяснения мотивов совершения преступления, правдивости показаний, а также должна учитываться при высказывании суду предложений по применению уголовного закона при принятии судебного решения. Например, если подсудимый обвиняется в совершении преступления, квалифицируемого по ст. 223 УК РФ, проживает в сельской местности и, пользуясь навыками, полученными при прохождении военной службы, ремонтирует огнестрельное оружие, когда к нему обращаются жители этого же или соседнего поселения, он может и не осознавать, что совершает преступление.

Уголовное судопроизводство ведется на русском языке, а также на государственных языках республик, входящих в РФ. Участникам уголовного судопроизводства, не владеющим или недостаточно владеющим языком, на котором ведется производство по уголовному делу, должно быть разъяснено и обеспечено право делать заявления, давать объяснения и показания, заявлять ходатайства, приносить жалобы, знакомиться с материалами уголовного дела, выступать в суде на родном языке или другом языке, которым они владеют, а также бесплатно пользоваться помощью переводчика (ч. 1, 2 ст. 18УПК РФ).

Как было отмечено, во многих регионах нашей страны проживают представители различных, в том числе коренных, народностей. Например, на территории СФО этот показатель составляет 14,09 % от всего населения. Безусловно, основная масса граждан прекрасно владеет русским языком, но есть лица, которые общаются в основном на языке своей народности. Такие граждане зачастую проживают в отдаленных от городов небольших населенных пунктах, чабанских стоянках.

Следует отметить, что, изучая уголовные дела, мы не выявили ни одного случая, когда судебное разбирательство осуществлялось на каком-либо другом языке, кроме русского. Вместе с тем типичной является ситуация, когда в суде, например в процессе допроса, выясняется, что подсудимый не владеет языком уголовного судопроизводства настолько, чтобы полностью усваивать смысл излагаемого другими участниками уголовного судопроизводства. При этом на досудебных стадиях переводчик не присутствовал потому, что лицо, подвергающееся уголовному преследованию, заявило, что русским языком владеет хорошо. Или же, наоборот, подсудимый – представитель одной из коренных народностей, в надлежащей степени владеющий языком уголовного судопроизводства, в суде может заявить об отсутствии таких навыков. В связи с этим государственному обвинителю рекомендуется выяснять реальный уровень владения языком русским языком и прогнозировать подобного рода типичные ситуации117.

Наибольшее количество лиц, совершающих рассматриваемые преступления, проживает в городах – 78 %, при этом 20-30 % нигде не учатся и не работают118. В отдельных районах нашей страны последние из приведённых показателей могут достигать 60% и более. Например, применительно к приграничным районам СФО такие цифры объяснимы тем, что большинство лиц, привлеченных к уголовной ответственности за совершение преступлений, связанных с незаконным оборотом оружия, боеприпасов, реже взрывчатых веществ и взрывных устройств, занимаются охотничьим промыслом (полагаем, что необходимость в огнестрельном оружии при осуществлении такого рода деятельности очевидна) либо заняты разведением скота. При этом для самозащиты и защиты поголовья скота от хищников и скотокрадов (кайгалов) они используют огнестрельное оружие. В рамках анонимного интервьюирования военнослужащих срочной службы мы выяснили, что 100 % респондентов осведомлены о случаях, когда боеприпасы (патроны) выменивались их сослуживцами (солдатами срочной службы) на мясо, иные продукты у местных жителей, разводящих скот. О том, что известны случаи обмена оружия и боеприпасов на продукты питания у местных жителей ни один из респондентов не указал. При этом факт личного участия в осуществлении подобных действий признали всего 6 % респондентов из числа бывших военнослужащих, проходивших военную службу по призыву.

Так, постоянными жителями местности, где совершено преступление (включая военнослужащих, проходящих военную службу по контракту), являлись 79 % преступников. Не проживали в месте совершения преступления в основном военнослужащие срочной службы и командированные, совершившие преступления, квалифицируемые по ст. 225 и 226 УК РФ (12 %), а также лица, совершившие незаконные приобретение и сбыт (4 %) и контрабанду (2 %).

Информация о месте проживания, роде занятий лица, привлекаемого к уголовной ответственности, важна для государственного обвинителя, поскольку позволяет:

– прогнозировать вероятность неявки в судебное заседание. Так, по 10 % изученных нами уголовных дел подсудимый не являлся на судебное заседание;

– выдвигать версии о местонахождении подсудимого. Так, если подсудимый покинул место своего проживания, его местонахождение не установлено, он объявлен в розыск, информация о месте его проживания может быть использована для выдвижения версий относительно местонахождения данного лица. Например, если подсудимый на момент совершения хищения оружия проходил службу по контракту и является коренным жителем места, где дислоцируется его войсковая часть, эта информация может служить основанием для выдвижения версий о месте его пребывания. Так, наиболее вероятными версиями в случае отсутствия подсудимого по месту жительства будут версии о том, что данный гражданин может: 1) находиться в лесу, в местах, где располагаются зимовья; 2) воспользовавшись близостью государственной границы, а также фактом личного знакомства с лицами, ее охраняющими, перебраться на территорию иностранного государства. При этом проверяются и выдвигаются другие типичные в случае розыска лица версии: лицо может скрываться у родственников, близких лиц, друзей, знакомых; лицо может находиться по месту жительства, но скрываться в подвальных, чердачных помещениях, сараях, иных надворных постройках и др.

В случае если обвиняемый скрылся и место его пребывания неизвестно, судья приостанавливает производство по уголовному делу и, если совершил побег обвиняемый, содержащийся под стражей, возвращает уголовное дело прокурору и поручает ему обеспечить розыск обвиняемого, или, если скрылся обвиняемый, не содержащийся под стражей, избирает ему меру пресечения в виде заключения под стражу и поручает прокурору обеспечить его розыск (п. 1 ч. 1, ч. 2 ст. 238 УПК РФ). Конечно, прокурор сам не будет осуществлять розыскных действий, однако может высказывать свои предположения оперуполномоченным, которые будут устанавливать местонахождение лица, подвергающегося уголовному преследованию.

Подобного рода типичная ситуация, связанная с необходимостью розыска подсудимого, как правило, возможна в случае избрания в отношении этого лица меры пресечения, не связанной с изоляцией от общества. В результате анализа материалов уголовных дел установлено, что по уголовным делам, связанным с незаконным оборотом оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств избираются следующие меры пресечения: подписка о невыезде и надлежащем поведении (72 %), присмотр за несовершеннолетним обвиняемым (2 %), наблюдение командования воинской части (4 %), заключение под стражу (15 %), залог (1%), а также такая мера процессуального принуждения, как обязательство о явке (6%).

Между тем, та или иная мера пресечения должна избираться не только с учетом тяжести совершенного подозреваемым, обвиняемым деяния и сведений о его личности, но и с учетом того, что лицо, подвергающееся уголовному преследованию, может скрыться от дознания, предварительного следствия или суда (п. 1 ч. 1 ст. 97 УПК РФ).

На основе анализа материалов уголовных дел установлено, что ранее привлекались к уголовной ответственности 23 % лиц, осужденных за совершение преступлений, связанных с незаконным оборотом оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств17 % из них имели судимость. Отметим, что лица, осужденные за хищение оружия и боеприпасов из войсковых частей и формирований, судимости не имели (100 %), однако часть из них ранее привлекалась к уголовной ответственности (2 %). Это объясняется тем, что судимые лица, в соответствии с действующим законодательством, не могут быть допущены к прохождению военной службы119.

Наличие судимости или факт более раннего привлечения к уголовной ответственности подсудимого по другому уголовному делу свидетельствуют о некотором опыте участия в уголовном судопроизводстве, а значит, о возможности совершения более обдуманных (изощренных) актов противодействия уголовному преследованию с его стороны.

Как следует из материалов изученных уголовных дел, большинство преступлений совершалось единолично – 82 %, группой лиц по предварительному сговору – 16 %, в составе организованной группы – 3 %. Вместе с тем представляется, что в большинстве случаев факт преступного соучастия имел место, но не был доказан. К такому выводу нас приводит осознание того, что для совершения многих из рассматриваемых преступлений необходимы усилия более чем одного человека. Например, для совершения контрабанды оружия необходимо перемещение этих предметов от места приобретения до места хранения (возможно нескольких разных мест), затем до места пересечения границы, что требует определенных физических усилий, приискания мест хранения оружия, средств его транспортировки, маскировки и пр.

В то же время, небольшой процент совершения преступлений в составе организованной группы, в основном, обусловлен высоким уровнем латентности совершения преступлений при таких обстоятельствах120.

Большое значение для поддержания государственного обвинения имеют информация об отношении подсудимого к предъявленному обвинению, динамика и причины изменения показаний. Изучение материалов уголовного дела и, в первую очередь, объяснений, протоколов задержания, допросов, очных ставок, заявленных обвиняемым ходатайств может быть весьма информативным для уяснения степени оказываемого подсудимым противодействия уголовному преследованию и, соответственно, для прогнозирования позиции стороны защиты в суде.

Как следует из материалов изученных уголовных дел, лица, подвергающиеся уголовному преследованию, в основном дают признательные показания (в том числе, ложно признательные и частично признательные) уже на первом допросе в качестве подозреваемого (82 %), на первом допросе после предъявления обвинения (84 %). Вместе с тем 18 % привлекаемых к уголовной ответственности за совершение преступлений, связанных с незаконным оборотом оружия, боеприпасов, первоначально отказывались от дачи показаний либо давали показания, отрицающие вину.

При этом 18 % лиц, подвергающихся уголовному преследованию, отказывались от ранее данных ими (полностью либо частично) признательных показаний. Из них 70 % лиц в конце предварительного расследования все-таки соглашались с предъявленным им обвинением. Всего же, как следует из материалов изученных уголовных дел, по окончании расследования соглашались с предъявленным обвинением 82 % обвиняемых. В результате большинство из изученных уголовных дел о преступлениях, связанных с незаконным оборотом оружия, боеприпасов (78 %), было рассмотрено судом в особом порядке, остальные (22 %) были рассмотрены в общем порядке. При этом по делам, по которым решение судом принималось в общем порядке, обвиняемый отказывался от ранее данных им полностью или частично признательных показаний, заявляя:

– о применяемом к нему на досудебных стадиях насилии со стороны сотрудников правоохранительных органов – 12 %;

– ходатайства о признании доказательств недопустимыми – 6 %;

– о своем алиби – 3 %.

Вместе с тем степень противодействия уголовному преследованию во многом зависит от формы участия адвоката защитника по уголовному делу. Это подтверждается и данными, полученными в результате анкетирования следователей и работников прокуратуры. Так, на вопрос о том, зависит ли степень противодействия от того, участвует ли в уголовном процессе защитник по назначению или по соглашению, 62 % следователей и 79 % работников прокуратуры ответили утвердительно. При этом 14 % респондентов отметили, что добросовестность защитника зависит от его личностных качеств, а не от формы участия в уголовном процессе. Также респондентам предлагалось ответить на следующий вопрос: «Стимулирует ли Вас участие защитника по соглашению к более качественному производству по уголовному делу?» Большинство следователей, дознавателей (89 %) и работников прокуратуры (81 %) ответили отрицательно. Отвечая на вопрос: «Исходя из Вашего опыта, в случае участия защитника по соглашению расследование по уголовному делу осуществляется более качественно?», работники прокуратуры дали следующие варианты ответов: «да» – 70 %, «чаще всего» – 31 %, «нет» – 11 %, «качество расследования не зависит от формы участия защитника»– 14 %. На этот же вопрос следователи, дознаватели дали несколько иные ответы: «да» – 54 %, «чаще всего» – 16 %, «нет» – 14 %, качество расследования не зависит от формы участия защитника – 18 %.

Как следует из материалов изученных уголовных дел, защитники по назначению участвовали в 87 % случаев, что составляет 95 % от всех изученных дел, по которым решение принималось судом в особом порядке.

Однако приведенные показатели не означают, что следователь, заранее договорившись с адвокатом по назначению, привлекает к уголовной ответственности невиновных. Взаимодействие добросовестных следователей и адвокатов проявляется в следующем. Адвокат разъясняет своему подзащитному то, каким образом отказ от противодействия расследованию позволит улучшить его положение. В свою очередь, следователь не только получает признательные показания, но и проверяет их121. Такого рода взаимодействие защитников, участвующих в уголовном процессе по назначению, и следователей наблюдается в основном по так называемым очевидным преступлениям.

При этом мы вынуждены констатировать, что большинство актов противодействия со стороны защиты в рамках судебного заседания осуществляется при рассмотрении дела в общем порядке. Как следует из материалов изученных уголовных дел, в 84 % случаев при рассмотрении дела в общем порядке участвовал защитник по соглашению.

Отметим, что все из рассмотренных нами характеристик личности субъекта, совершающего преступления, связанные с незаконным оборотом оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств, учитываются и адвокатом-защитником при подготовке к рассмотрению уголовного дела по существу. Например, в рамках консультаций с подзащитным именно адвокат может указать на возможность осуществления большинства из описанных выше и многих других актов противодействия уголовному преследованию. Так, сторона защиты по уголовному делу о контрабанде оружия может выработать позицию, в рамках которой будет настаивать на отсутствии в деянии подсудимого состава преступления, поскольку он не пересекал границу Таможенного союза, о которой идет речь в ст. 226.1 УК РФ.

Таким образом, форма участия защитника (по назначению органов предварительного расследования или суда), профессиональные качества защитника, степень противодействия стороны защиты (как адвоката, так и его подзащитного) на досудебных стадиях должны учитываться государственным обвинителем при прогнозировании степени противодействия стороны защиты и судебных ситуаций, которые могут возникнуть в судебном заседании122.