- -
- 100%
- +
– Это называется «Суп-новинка», – процедил Сергей, ловя себя на желании запустить картофелиной сестренке в лоб.
– Вы что, совсем уже офонарели?! – на Юльку было страшно смотреть: сейчас она походила на разъяренную гиену. – Сами вчера последние продукты припрятали, а теперь комедию устраиваете? Да еще на меня всё свалили! Вы что, ненормальные?
– Знаешь что, сеструха! – Сергей так сжал в кулаке картофелину, что она затрещала. – По-моему, это ты у нас умом тронулась! – он шагнул к ней с самыми недобрыми намерениями.
– Э, э, вы чего! – Леха поспешил встать между братом и сестрой. – Поцапаться еще не хватало!
– А ты слышал, что она несет?!
– Слышал, не глухой… – И уже к Юльке: – Юлико, тебе отдохнуть надо. Иди в палатку, полежи, мы тут сами как-нибудь…
– Сначала довели, а теперь – полежи! – с надрывом вскричала Юлька.
– Да у тебя крыша едет, родная! – выпалил Сергей, но Леха оттер его в сторону.
– Дурью маетесь, как пацаны сопливые! – продолжала кричать Юлька. – А на меня можно плевать, да? Я для вас никто, сбоку припека, надо мной издеваться можно, да? – из глаз у нее хлынули слезы, она развернулась и с рыданиями убежала в лес.
– Зашибись… – Леха глухо выдохнул, провел рукой по лбу. – Серый, ты что-нибудь понимаешь?
– А что тут понимать: глюки у нее, вот и весь диагноз!
– Похоже на то. Но с чего вдруг?
– Не знаю… Может, мухоморов в лесу нанюхалась.
– Хрень какая-то… – Леха помолчал. – Ладно, не будем ее покамест трогать – пусть развеется. Давай ужин варить.
– Что-то мне уже не до ужина, – дернул головой Сергей. – Пойду лучше с удочкой посижу…
Он прихватил банку с червями – еще немного осталось со вчерашней рыбалки – и отправился прочь.
Настроение было хуже, чем у лермонтовского Демона. Что называется, кризис подкрался незаметно… Больше всего бесило то, что инициировала весь этот эмоциональный всплеск именно Юлька.
А ведь Сергей с самого начала сопротивлялся и не желал брать сестру в поход. Не потому, что она была неопытной в таких делах, – наоборот, на ее счету было несколько археологических экспедиций. Но, во-первых, Сергей вполне справедливо считал, что троим в лодке будет тесновато. Во-вторых, он предпочитал провести эти последние деньки на пару с лучшим другом и не хотел примешивать сюда кого-то еще, тем более Юльку.
Характер у двоюродной сестры был далеко не простой – иногда она казалась Сергею прямо-таки невыносимой. К тому же, если уж говорить начистоту, в последнее время у них были несколько натянутые отношения. Вернее, Юлька-то ничего такого не замечала, но Сергей с недавних пор начал ее немножечко недолюбливать, и на то были свои причины…
Но сегодняшнее ее поведение и вовсе ставило в тупик. Что за немыслимый бзик на нее напал, с чего вдруг? Вопросы без ответа…
За мысом нашлось удобное местечко с тихим течением. Сергей устроился на обломке ствола и забросил удочку. И почти сразу вытащил небольшого чебачка. Настроение сейчас же улучшилось. Только вот комары покоя не давали – пришлось вооружиться веткой тальника, чтобы отмахиваться от назойливых кровососущих тварей…
Через полчаса к нему спустился Леха.
– Ну что, старпом, как улов?
Они еще в первый день похода придумали друг для друга «флотские» должности. Леху, как бывшего моряка, без лишних рассуждений назначили капитаном. Сергея – старшим помощником, или старпомом (не последнюю роль сыграло созвучие с фамилией – Старцев). А вот со статусом Юльки определились не сразу. Поначалу Леха, ссылаясь на всем известную советскую кинокомедию «Полосатый рейс», взялся было называть ее «товарищ буфетчица» (как-никак она заведовала кормежкой), однако спутницу отчего-то такое предложение в восторг не привело. Так что в конечном итоге за ней закрепилась звание «штурманша» – тем более что она, можно сказать, вела самый настоящий «судовой журнал».
Сергей показал капитану четырех рыбок.
– Нормалек. Пойдем, Серый, там картошка с грибами сварилась.
– А истеричка вернулась?
– Давно. Вроде успокоилась.
– Черт, даже видеть ее не хочется…
– Идем, Серый, всё равно темнеет уже.
– Ну ладно, – старпом со вздохом стал сматывать удочку.
– Ты только покамест тему больную не поднимай, лады?
– Это ты про Юлькины выкрутасы?
– Ну да.
– Так и быть, постараюсь, – без особой охоты пообещал Сергей. – Если только она сама первая не начнет…
Грибы с картошкой умяли за милую душу. Юлька еще добавила туда мелко нарезанной зелени, что насобирала в лесу, – как оказалось, это был дикий лук и заячья капуста, – так что вышло очень даже неплохо.
– Жаль, хлеба нет, – посетовал Леха.
На десерт полакомились поджаренной на костре рыбой.
Сергей снова сходил за водой, поставил котелок на огонь: они каждый вечер кипятили воду, чтобы утром разливать ее по флягам. Заодно наполнили кипятком термос, предварительно накидав туда брусничных листьев, – так они делали уже третий день подряд, поскольку чай у них давно кончился. По вкусу этот суррогат напоминал горьковатый травяной отвар, но ничего лучшего окрестный лес предложить не мог.
– Давайте завтра пораньше выплывем, – сказал Сергей. – Чтобы не к вечеру в село попасть, а хотя бы в обед.
– Я не против, – ответил Леха. – Только придется еще завтрак готовить.
– Ну давайте сейчас приготовим, чтобы утром время не терять. Встанем, поедим – и вперед.
– Юлико, что скажешь? – повернулся Леха к штурманше, доедавшей вторую рыбу, которую друзья щедро ей пожертвовали. – Сварим последний брикет?
– Да варите вы что хотите, – устало отмахнулась она.
– Вот и договорились, – Сергей вскрыл брикет и высыпал содержимое в котелок.
Вокруг сгущалась ночь.
День 9
Встали чуть свет. Всё было мокрым от росы – впрочем, как и всегда по утрам; с этим неудобством они давно смирились.
Сергей первым делом взял флягу с кипяченой водой и стал спускаться к речке. Глаза, как обычно, не разлеплялись: под веки словно кто-то клея налил. Шагал осторожно, сощурившись, глядя сквозь щелочки. Эх, зря все-таки Аню не послушал…
– Сереж, а ты там линзы-то будешь на ночь снимать? Тебе же нужно контейнер взять и средство для промывки.
Новоявленный муж подумал-подумал – и махнул рукой:
– Да ну, не буду я их вытаскивать, лишняя морока. Капли возьму – и хватит. Подумаешь – четыре дня…
– Может, тогда лучше очки наденешь?
– Нет, в линзах привычнее. От очков я отвык уже совсем.
– Ну смотри…
Вот и мучился теперь: каждое утро вставал, не в силах расцепить одеревеневшие веки, чем поначалу очень потешал Леху. «Серый, ты на тунгуса похож!» – оценил тот монголоидный облик друга после первой же ночевки.
На берегу несчастный «тунгус» вытащил платок, щедро смочил его водой из фляги. Кое-как промыл глаза, потом закапал в каждый по паре капель левомицетина. Полегчало…
Закончив с гигиеническими процедурами, вернулся к спутникам.
Юлька оставалась всё такой же смурной и молчаливой, и это озадачивало не на шутку.
Котелок с супом был еще теплым: его предусмотрительно завернули в мешок от палатки. Наскоро позавтракали, подкачали одрябшую за ночь лодку – и отчалили.
Над водой плыли клочья утреннего тумана. Стояла тягучая тишина.
Они по-прежнему почти не разговаривали. Юлька зябко ежилась на корме, хмурилась и ни на кого не глядела. Потом вздохнула, вытащила блокнот и принялась опять что-то в нем писать. Леха глянул на нее вполоборота, почесал подбородок – видно, хотел что-то сказать, да передумал. Развернулся и с силой взрезал воду веслами. Лодка рванула вперед.
Сергей одобрительно кивнул: он очень надеялся, что это последний день их бобровской «одиссеи». Но внутри нет-нет да поскребывало щемящее предчувствие: а вдруг и сегодня будет то же самое… Стараясь отвлечься от упаднических мыслей, старпом сосредоточился на текущей задаче: поскольку он сидел на носу, в его обязанности входило следить за наличием впереди коряг и в случае чего сигнализировать об опасности.
Утро выдалось хмурым, но часам к одиннадцати облака начали редеть, и солнце временами выглядывало в просветы, преображая всё вокруг. В лесу оживились птицы, то и дело оглашая окрестности щебетом. Сергей смотрел, как на листве прибрежных кустов танцуют светлые блики, и на душе понемногу делалось веселее.
Леха тоже ободрился, нет-нет да и принимался молоть языком, пару раз оборачивался к Юльке, пытаясь разговорить и ее, но ответом ему было упорное молчание и хмурый взгляд исподлобья.
Сергей не мог понять, что происходит с сестрой, но приставать к ней с расспросами даже не пытался – знал, что бесполезно. Поэтому предпочитал занять выжидательную позицию: рано или поздно что-нибудь да выяснится. Хотя, конечно, вчерашний Юлькин «финт» не лез ни в какие ворота…
Между тем солнце светило всё ярче: день обещал быть теплым. В траве завели свои песни кузнечики, над водой закружились мошки.
Правый берег прямо-таки преобразился: потянулись заросли калины с гроздьями ярко-красных ягод, которые горели на солнце, словно рубины. Впрочем, путешественников они совершенно не привлекали по причине невыносимо горького вкуса. Другое дело – кусты черемухи или боярышника, но они отчего-то давненько не встречались.
Время от времени путники замечали впереди зимородков – красивых ярко-синих птичек с кулак величиной: они посиживали себе на нависающих над водой ветках или корягах, а при приближении лодки срывались с места и улетали куда-то вперед. Юлька еще в первый день похода объяснила спутникам, что зимородки питаются рыбой, поэтому и сидят возле самой воды – высматривают добычу…
И всё было бы хорошо, да только вот речка опять начала чудить: на пути всё чаще попадались груды коряжника и гниющие древесные стволы. А потом и вовсе пошли поваленные деревья, вывороченные корни которых торчали из песчаного обрыва, а вершины упирались в дно у противоположного берега. Зачастую, чтобы проплыть под таким стволом, приходилось обламывать или обрубать мешающие ветки и пригибаться чуть ли не до самого борта. Сергей уже дважды снимал с лица паутину, а вся лодка была полна мусора – листьев, мелких веточек, ошметков коры и прочей дряни.
Из-за этого продвижение вперед шло довольно медленно.
Иногда пролезть под деревьями и вовсе не было никакой возможности, и тогда оставалось перелазить через них – сначала сами забирались на ствол, потом перетаскивали лодку, затем вновь спускались и рассаживались по своим местам.
После первого же такого препятствия Юлька заявила, что лучше вылезет на берег и пойдет пешком.
Леха было возразил:
– Юлико, а может, не стоит? Ты что-то неважно себя чувствуешь…
Она окинула его холодным взглядом.
– Нормально я себя чувствую! Хоть отдохну от вас, обормотов.
Капитан озадаченно хмыкнул, глянул на Сергея. Тот только головой мотнул: мол, не спорь, пускай…
Юлька как сказала, так и сделала. Когда путь преградила очередная поваленная сосна, она первой вскарабкалась на ствол и прямо по нему добралась до берега.
– Ну ты хоть на крики-то отзывайся! – обратился к ней напоследок Леха.
Не ответила, скрылась в кустах.
– Оригинально, – констатировал Сергей.
– М-да…
Перетащив лодку через препятствие, они снова в нее уселись, но теперь Леха расположился не по центру, а на корме. Каждый взял в руки по веслу – так было сподручнее лавировать среди коряг и топляков – и они двинулись дальше.
– Что с ней такое происходит? – вполголоса проговорил Леха, хмуря брови.
Сергей ни на секунду не усомнился, что речь идет про Юльку.
– Непостижимый случай, – он устало покрутил шеей. – Я всегда знал, что она девушка экстравагантная, но не думал, что настолько.
Леха помолчал, о чем-то размышляя.
– Слушай, а может, дневник ее почитать? – сказал он.
– Зачем?
– Ну, может, поймем, что с ней творится…
– Да она тебя прибьет, если узнает, что ты в ее записях рылся.
– А я всё ж таки попробую, – и капитан потянулся к Юлькиному рюкзаку.
– Безумству храбрых поем мы песню…
Пропустив мимо ушей комментарий друга, Леха перерыл весь рюкзак, однако блокнота так и не нашел.
– Она с собой его взяла, что ли?
– А я даже не удивлюсь, – отозвался Сергей. – Стала бы она свои откровения нам оставлять. Небось чувствовала, что ты не утерпишь и читать их полезешь.
– Да я же не из любопытства, – с жаром возразил Леха. – Просто понять хочу…
– Ты давай греби лучше. Вон опять коряги впереди. Правее бери.
– Ладно, не учи ученого…
Метров через пятьдесят снова уперлись в дерево, напрочь перегородившее речку. Ствол был весь зеленый от мха. Вновь пришлось действовать по той же схеме. Но на сей раз процедура прошла не столь успешно: оказалось, что ствол плотно облюбовали муравьи, и, когда друзья сели обратно в лодку, им пришлось избавляться от множества непрошеных гостей, которые вели себя довольно агрессивно.
Одно радовало: путь впереди наконец-то расчистился, и теперь плыть было легко.
– Надо бы Юльке покричать, – сказал Леха.
– Валяй, – Сергей сбил щелчком в воду очередного муравья. – Если только она ответит…
– Юлико-о-о-о!
Откуда-то спереди сейчас же донеслось:
– Я ту-у-ут!
Прямо по курсу обозначился поворот с острой песчаной косой. Подплыв поближе, друзья увидели Юльку: она спускалась по заросшему тальником склону к воде. Выйдя на косу, приветливо им помахала, улыбаясь и поблескивая очками.
Сергей даже крякнул от неожиданности. Столь резкая метаморфоза в поведении штурманши настораживала едва ли не больше, чем ее вчерашний «бзик».
– Мне мерещится?
Леха присвистнул.
– Кажись, нет… Хотя такой она мне нравится гораздо больше…
– Ну еще бы. Приятная перемена климата…
– Вы чего там шепчетесь? – крикнула Юлька, и Сергей готов был поклясться, что в голосе сестры звенят задорные нотки.
Отказываясь что-либо понимать, он изобразил на лице улыбку. Что сказать в ответ, не знал.
– Глядите, сколько я грибов насобирала! – Юлька гордо продемонстрировала свою добычу.
– Класс! – одобрительно отозвался Леха. – Ужин обеспечен!
Они причалили к косе.
Юлька хотела было уже залезть в лодку, но Сергей хрипло проговорил:
– Погоди, я в середине сяду. Грести буду.
– Вот это правильно! – поддержал его Леха. – Не всё же мне надрываться. – Он передал Сергею свое весло. – Юлико, тебе место уступить?
– Да я могу и спереди сесть, – небрежно бросила штурманша.
Забралась в лодку и устроилась на носу как ни в чем не бывало.
Сергей с Лехой переглянулись и без слов пришли к взаимному согласию: похоже, лучше вообще не заговаривать о вчерашнем, а вести себя так, будто ничего не произошло.
Сергей упер весло в песок, отталкиваясь от берега. На сидевшую перед ним Юльку он старался не глядеть. А она высмотрела где-то еще одного муравья, посадила его себе на руку и принялась с интересом наблюдать за его дальнейшим маршрутом. Сергею подумалось: уж не издевается ли сеструха над ними? Как будто и не она полчаса назад была обижена на весь мир! Или это всё было каким-то дурацким приколом? Не решила ли штурманша устроить этот спектакль в отместку за первые дни похода, когда парни, еще не утомленные бесконечной греблей, то и дело «развлекали» спутницу какими-нибудь розыгрышами (инициатором которых неизменно выступал Леха)?..
Одним словом, Сергей не слишком был рад тому, что Юлька уселась перед ним на носу. Поэтому, когда лодку стало разворачивать течением, старпом не стал ее выравнивать. Вместо этого взял да и пересел лицом к капитану. Поскольку оба конца у лодки были совершенно одинаковыми, не имело особого значения, что считать носом, а что кормой. Так что теперь Леха автоматически оказался спереди, а Юлька – сзади.
– Зачем развернулся-то? – спросила она.
Сергей, не оборачиваясь, буркнул:
– Ты всё равно вперед не смотришь. Надо следить, чтобы коряг на пути не попадалось. У Лешего это лучше получается.
– Ну вот, а я только расслабился! – с деланым огорчением протянул Леха, состроив кислую мину.
– Расслабляться потом будем, – отрезал Сергей.
– Ладно, как скажешь, – Леха сокрушенно вздохнул и развернулся по курсу следования. – Тогда принимай манатки, а то мне колени девать некуда, – и капитан демонстративно сунул Сергею рюкзак.
Он явно находил куда более интересным сидеть сзади, чтобы беспрепятственно наблюдать за «Юлико», тем более что с ней произошла столь разительная перемена. Но Сергей не разделял его позицию и предпочитал, чтобы сестра сидела за спиной и не мозолила глаза. Поэтому он принял один за другим все три рюкзака, а также мешок с палаткой, передавая всё это штурманше, которая послушно сложила весь походный скарб позади себя.
Хотя грести лицом вперед было не очень удобно, но зато так было гораздо проще маневрировать в случае возникновения различных препятствий. К тому же Леха достаточно хорошо выполнял обязанности «впередсмотрящего». Поэтому продвигались довольно быстро, благо завалов больше пока не встречалось.
Один раз, когда лодка миновала поворот, перед ними с воды взметнулись две утки и, громко хлопая крыльями, с заполошным кряканьем улетели куда-то вниз по течению.
– Эх, такая добыча улизнула! – досадливо хлопнул себя по колену Леха. – Был бы дробовик – утятины бы на ужин поели!
– У диких уток мясо рыбой отдает, – подала голос Юлька с кормы. – Так что это блюдо на любителя.
– Лично мне по барабану, – отозвался Леха, с явной готовностью поддержать разговор. – Схавал бы в один присест. Вместе с костями. Думаю, вы бы тоже не отказались… Блин, я так по мясу соскучился – жуть! Первое, что куплю, когда вернемся, – это будет шашлык.
Сергей вперил взгляд другу в затылок:
– Раз уж ты поднял эту животрепещущую тему, давайте прикинем, чем ужинать будем. Грибы – вещь хорошая, но вряд ли мы ими наедимся. А еще ведь на утро надо что-то оставить. Если, конечно, сегодня в село не приплывем. Но я уже на это особо не рассчитываю…
– У нас ведь еще картошка осталась, – вновь послышался сзади голос Юльки.
Старпома как будто веслом по голове ударили: даже грести перестал. А Леха обернулся и недоумевающе посмотрел на попутчицу.
– Юлико, ты о чем? – осторожно заговорил он. – Мы же вчера последнюю картошку съели. Забыла?
– Да нет, там еще пара картофелин осталось. И суп еще.
Тут Сергей не выдержал. Обернулся к сестре и, заикаясь от негодования, проговорил:
– К-какой суп, милая? У тебя что, склероз?
Он всерьез заподозрил, что Юлька прикалывается.
– В смысле? – штурманша поглядела на него невинной овечкой, и Сергея это не на шутку взбесило.
Он вскинулся было, готовый выпалить сестре всё, что о ней думает, но тут вмешался Леха:
– Ладно, ладно, граждане, не будем спорить. Если что, рыбы наловим. – И он пихнул старпома кулаком в колено: остынь, мол, не буди лихо.
Сергей хотел было прошипеть что-нибудь ядовитое, но все-таки сдержался, только сплюнул за борт.
– Что-то ты какой-то странный, Сережка, – услышал он Юлькин голос. – Что-нибудь случилось?
– Это у него на нервной почве, – поспешил вмешаться Леха, украдкой показав встрепенувшемуся другу кулак. – Сама понимаешь: дома жена беременная осталась, потеряла его уже, наверное, изнервничалась вся. Вот он и переживает.
– Успокойся, Сереж, всё будет нормально. Может, сегодня наше путешествие закончится…
Сергей почувствовал, как рука сестры погладила его по спине. Сперва было дернулся, как от ожога, но потом отмяк, поник головой и ушел в свои мысли.
Поначалу он ничего не говорил спутникам про беременность Ани, но на шестой день похода они все-таки об этом узнали. В то утро все трое встали еще затемно, наскоро позавтракали и потом несколько часов кряду усиленно гребли, невзирая на моросивший дождь…
Наконец Леха в очередной раз глянул на часы.
– Всё. Полдесятого уже. Дальше можно задницу не рвать – я по-любому не успею. Эх, и на фига только билеты заранее взял?.. – он с досадой бросил весло, устало разогнул спину.
– Ладно, Леший, не отчаивайся, – попытался успокоить его Сергей. – Тебя ведь твои только дня через три ждут?
– Ну да…
– Ну вот, всё не так страшно. Это нас уже, наверное, потеряли. Я больше всего за Аньку переживаю: ей ведь сейчас волноваться нельзя…
Он опомнился и замолк, но последняя фраза Леху заинтересовала.
– Во как! – он приподнял брови. – Я тебя правильно понял? Она что, в положении?
Сергей помялся.
– Ну… Мы вообще-то не хотели пока никому говорить…
– Чего-чего? – переспросила Юлька. – Она беременная, что ли?
– А тебя это удивляет?
Сестра смутилась:
– Да нет… Просто как-то неожиданно…
– Ну что ж, поздравляю! – капитан потянулся вперед и пожал Сергею руку. – Судя по Анькиной фигуре, срок еще ранний?
– Где-то месяц или чуть больше.
– Значит, пополнение ждать в апреле, – констатировал товарищ, не задумываясь.
– Верно. А как ты так быстро подсчитал?
Леха расплылся в ухмылке:
– Опыт, брат, опыт! Тут не надо считать: просто перескакиваешь на сезон назад. Забеременела во втором месяце лета – родит во втором месяце весны. Как два пальца!
– Ловко! – Сергей даже языком прищелкнул. – Вот, Юлёк, возьми на заметку – пригодится!
Сестра сморщила носик:
– Мне это в ближайшее время не грозит.
– Как знать, – философски изрек Леха. – Никогда не следует зарекаться.
Юлька демонстративно проигнорировала его реплику.
– Так что, Серега, готовься к веселой жизни, – подмигнул капитан. – Скоро испытаешь на себе всю радость отцовства.
– Да я уже готов, – ответил Сергей.
– Нет, братан, это тебе только кажется, – с видом умудренного опытом ветерана возразил товарищ. – Ты покамест даже еще не представляешь в полной мере всех прелестей.
– Да ну? – не удержался от усмешки будущий отец. – А конкретнее?
– Словами это не передать, – покачал головой Леха. – Вот, скажем, у тебя жена уже ходит с огромным пузом и ты чувствуешь на ощупь и даже видишь, как ребенок пихает ее изнутри, и разговариваешь с ним, и уже считаешь себя практически отцом… Но ты заблуждаешься, камрад: на самом деле ты всё еще живешь своей обычной жизнью, которая мало чем отличается от прежней. И ты покамест ни фига не отец, а дрищ зеленый, что бы ты о себе ни думал. А вот стоит твоему киндеру родиться – тут-то ты и поймешь, что всё еще только начинается. До тебя сразу дойдет, что ребенок в пузе и ребенок в реальности – это, как говорится, две большие разницы. Первые месяцы тебе будет казаться, что жизнь превратилась в сплошной конвейер по отмыванию пеленок: стирка – глажка, стирка – глажка. Бутылки, соски, памперсы, бессонные ночи…
– Ну, во всем этом есть своя прелесть, – улыбнулся Сергей.
– Это тебе сейчас так кажется, в теории, так сказать. А вот на практике попробуешь, тогда я на тебя погляжу. У меня старший почти до года никому спать не давал – ночью через каждые два часа просыпался и орал как сумасшедший. То его покорми, то покачай, то подгузник поменяй, то у него живот болит, то вдруг играться среди ночи приспичит… В основном, конечно, все эти прихоти жена ублажала, но и мне частенько приходилось инициативу перенимать, когда видел, что она уже вешаться готова. Вот тогда-то я и привык к нерегулярному сну, – он ухмыльнулся. – Потом пригодилось, когда на локомотиве стал работать.
– Да ведь все через это проходят, – заметил Сергей. – Думаю, и мы с Анькой справимся.
– Естественно, куда вы денетесь с подводной лодки! – ответил Леха. – Может, конечно, вам повезет и у вас не такой горлопан будет, как наш Ванька. Он у нас больше всего одеваться не любил: как на улицу собираться, так он – в рев, как будто его пытают. Недавно смотрели с ним видеозаписи, где он голосит на всю квартиру, так он сам себя не узнал: «А это что за мальчик, почему он так кричит?» А мы ему: «Так это ты, Ивашка!» Кое-как убедили. А потом мамка у него спрашивает: «Что ж ты так орал, Ванек? Резали тебя, что ли?» – «Откуда я знаю? – говорит. – Это у вас надо спросить».
Сергей с Юлькой рассмеялись.
– Смышленый парень! – одобрил Сергей.
– Сколько ему? – поинтересовалась Юлька.
– Пятый. А младшей в июне два исполнилось.
– Тоже такая же горластая?
– Нет, Лерка поспокойнее оказалась: всего разок за ночь проснется, мамка ее покормит – и до утра. По сравнению с братом – чудо, а не ребенок!..
Интересно, кто будет у них с Аней – мальчик или девочка?.. Сергей с трудом подавил вздох.