Пастух и революция

© Алекс Веагур, 2025

ISBN 978-5-0065-3867-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Часть первая. Революция

Как-то раз в одном царстве решили свергнуть царя. Однако, понятным это стало не сразу – причём, не только для царя с охраной, но и для самих смутьянов.

Началось это вот как.

Однажды три пластилиновых друга заявили о переменах к лучшему, и вышли с этим в свет. Вернее – к единственному фонарному столбу посреди парка.

Волеизъявив на асфальте об электрификации всего парка, молодые люди на своих же лозунгах и заснули. А когда на рассвете двухголовый светоч проснулся, то увидел рядом с собой деревянного человека. Позади него поспешно ковыляла прочь третья голова.

Незнакомец же сидел на корточках и молча изучал надписи.

– Ну, наконец-то! – вдруг проговорил он, поднимаясь на ноги. Его глаза горели. Он помог подняться и оставшимся пластили́нтам, а затем стал говорить. Он говорил о жизни, о высоких идеях, к которым должны стремиться наделённые жизнью, и о ветре перемен, необходимом для реализации таких идей.

Когда деревя́нец от души пожал слушателям руки, их пластилиновые ладони пронзили металлические кругляши.

– Спрячьте, – сказал, будто пролязгал, деревянный человек. – Вы это заслужили.

Тут же распахнулись пластилиновые грудины, и медяки исчезли…

***

В тот же день группа пластили́нтов значительно выросла в размерах. И заняла место на площади перед самим дворцом. Требования её также изменились: электрификация всех парков в царстве – и не меньше!

Прошло несколько дней.

Толпа тре́бовальщиков росла.

Вместе в пластили́нтами на площади теперь горланили безрабо́тники и пустотелые шокола́дцы. Была замечена даже горстка сахари́нтов со стекля́нцами. Но после дождя с градом от первых краснокнижных не осталось и следа, а останки вторых по наущению деревя́нцев ушли в пределы самого старого пластили́нта. Старик от такого внимания быстро сменил брюзжание на заговорщицкий вид, а размахивания клюкой – на полную грудину медяков. Он занял почётное место среди демонстрантов, для которого ему выделили кресло-каталку.

Демонстранты же в своих требованиях пошли дальше. И теперь к паркам на транспарантах добавились лесопосадки, чердаки многоэтажек и подвалы на заброшенных стройках. А к электрификации – четырёхдневная рабочая неделя и бесплатное какао.

Между тем, обладатели тайных медяков и обладатели лязгающих голосов продолжали тайно собираться. Лучше всего для таких собраний подходили стихийные палатки среди протестующих – они появлялись перед каждой встречей и сразу после её окончания исчезали.

Однажды после очередной стихийной палатки стали меняться плакаты. Они прибавили в цвете, в размере. Но постепенно утратили рамки. Это стало понятным, когда наряду с требованиями на плакатах появилось место обличению.

Теперь в вину царству вменялось само наличие в нём тёмной стороны. Вместе с таким инкриминированием появлялся призыв к избавлению. Хотя понимания, как избавиться от этой тёмной стороны, ни у кого из протестующих не было. Лишь остро ощущалась необходимость самих перемен. Пока же – в ожидании так нужного всем озарения – обличающие тре́бовальщики пухли на харчах деревя́нцев, матерели и умудрялись при этом проводить затейливые параллели.

К примеру, на одном из транспарантов появилась следующая надпись: «Электрификация наших душ». Что сие означало, никто толком не знал. Но звучало красиво. И загадочно. А потому транспарант прижился…

***

Тем временем из дворца за происходящим внимательно следили. Но не пресекали. То ли хотели протестировать демократию на деле, то ли не считали смутьянов за реальную угрозу, то ли что-то другое.

И хотя на диалог к протестующим никто не выходил, количество камнеголовой охраны перед дворцом увеличилось.

Деревя́нцы же продолжали говорить о ветре перемен. Стихийные палатки продолжали ненадолго появляться. Всё это вместе продолжало поддерживать недовольство демонстрантов на плаву.

Но вода точит камень. И не замечать трансформации становилось всё сложнее.

Недовольство протестующих теперь всё больше походило на негодование. Стихийные палатки уже не исчезали и всё больше походили на укрепления. Только вместо ожидаемого ветра перемен неожиданно случилось… поветрие.

Тут-то камнеголовым приказ и поступил: «Площадь от демонстрантов очистить, так как не положено!»

Только поветрие оказалось с размахом. Самая настоящая эпидемия! Да к тому же коварная. Потому зачистка произошла не по плану.

Другими словами, приказ выполнить не удалось, но площадь в итоге очистили.

И вот как это случилось.

Пришедшую посреди ночи эпидемию никто не ожидал. Об этом говорило деликатное похрапывание перед дворцом.

Но в одночасье ещё недавний ропот толпы перерос в нарастающий рокот. Загудела площадь. Толпа стала бесноваться и швырять в сторону растерянных и полусонных камнеголовых разнообразный мусор.

Укрепления из стихийных палаток очень быстро превратились в баррикады. Последние, будто ненасытные воронки, вобрали в себя не только плитку с площади, но и памятники со всей округи, какие-то оградки, лавочки, были даже велосипеды.

Немалый символизм придавал установленный поверх баррикад фонарный столб – тот самый, с парка, где и зародилось волнение. На этом столбу водружался манекен в женской шляпке с вывернутой вверх пластмассовой рукой. Привязанный к руке зажжённый факел должен был если не символизировать укрощение, то хотя бы намекать на независимость.

Других горящих факелов на площади не было. В целях безопасности.

Зато было много фонариков. Особенно в первом ряду.

Выстроившись полукольцом, первый ряд демонстрантов стал топать ногами и бить себя в грудь, от чего одновременно слышался и глухой стук подошв о выщербленную площадь, и звон медяков в грудинах.

Примерно в середине первого ряда восседал с заговорщицким видом один пластили́нт. Это был тот самый старик. В руке он держал тот самый загадочный транспарант с тремя строчками – то ли заявляющий об электрификации душ, то ли её требующий. Когда старик тоже бил себя в грудь, вместе со звоном медяков раздавался дребезг разбитых градом краснокнижных стекля́нцев. От осознания такой исключительности, а также от непосредственного участия в таком историческом событии, старик не обращал внимания на свои догадки, время от времени пробивающиеся в его затуманенном сознании.

В это время, словно по какому-то сигналу, затопали ногами и забили себя в грудь пластили́нты, безрабо́тники и пустотелые шокола́дцы из других рядов. После исполнения этого ритуала толпа, охваченная поветрием, наконец-то двинулась вперёд.

***

Камнеголовые перед дворцом замерли. Но вот они сделали шаг навстречу толпе, а затем на всякий случай отступили на пару шагов назад. И снова застыли.

Подул ветер.

Толпа возликовала. Деревя́нцы многозначительно улыбались. Пришествие долгожданного ветра перемен теперь ни у кого не вызывало сомнений. От этого у толпы ликующих словно открылось второе дыхание.

Лучи фонариков всё яростнее вонзались в камнеголовых.

Однако второе дыхание открылось и у единственного факела на площади. Разгоревшись от избытка эмоций и кислорода, огонь охватил сначала привязанную к нему руку, а затем через шляпку перекинулся и на весь манекен.

Непредвиденное жертвоприношение вышло фееричным! Со свистом капли горящей пластмассы полетели в сторону дворца!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.