Это несерьёзно

Глава 11

— Эта богатая сучка все время пытается меня купить.

Именно так заявил Баженов официанту, когда вернулся и увидел, что счет оплачен. Официант обалдел, я обалдела. Сам Баженов тоже, кажется, обалдел. На секунду стало тихо.

А потом я вдруг представила себя в роли эдакой властной мадам, покупающей любовников направо и налево, и так смешно стало! Как-то враз подобралась, подбородок вздернула.

— Но без толку, — вздохнула. — Никто не бережет свою невинность трепетнее, чем этот красавчик.

Ка-пец! Баженов прищурился и буквально испепелил злобным взглядом. Это он умеет, но со мной, увы, не работает. Я из огнеупорного материала. Мы с официантом как-то непроизвольно просмотрели Демьяну на ширинку, которая типа под запретом, тут же стало неловко. Обладатель невинности словно это почувствовал, пожал плечами и поделился, чуть понизив голос:

— Ну не за макарошки с сыром отдаваться же, да?

Бедный парень не понял, что шутим — настолько серьезно говорили. Он растерялся и выдал:

— Девушка такая красивая. Я бы и бесплатно... с радостью...

— Стопэ, брат, — вернулся Баженов к привычному тону и образу. — Девушка эта — моя с рождения. Слюни подбери, мы шутим.

— Вот как? — фыркнула я. — В смысле с рождения?

Демьян оставил щедрые чаевые и, приобняв за плечи, вывел меня на улицу, где мы, наконец, рассмеялись. Бегло обнялись и, словно с тоской, простились, потому что время поджимало, а у меня была запланирована встреча с писателем.

Пока шла квартал — улыбалась без остановки. Глупость невероятная, какую чушь мы несли, но при этом весело было. Без страха показаться хуже, чем есть.

Мнение других людей для меня, безусловно, имеет значение. И это нормально. Я живу в социуме, и мне нравится нравиться, как и любому другому человеку. Но здесь важно чувствовать грань: нормально ждать похвалы, ненормально — от нее зависеть. Вот такие тусовки с друзьями, действительно близкими людьми, с которыми можно пошутить, перед которыми необязательно держать марку, помогают нащупывать под ногами фундамент. И крепко на нем стоять.

Когда ты любишь и любим, обрастаешь стальной броней, которую не пробить гневными отзывами чужих!

В общем, влетаю я в кабинет в отличном настроении, нисколько не переживая о Муравье. Мне просто весело, и я страшно хочу работать.

— Кому кофе, булочки? — кричу радостно.

Нас здесь пятеро иллюстраторов, все мы работаем в издательстве не каждый день, но у каждой есть стол, где при необходимости можно разместиться. Я могу спокойно трудиться дома, но за последние пять лет настолько одичала, что вцепилась в возможность находиться среди людей зубами.

Девчонки только меня и ждут. Подпрыгивают с мест и бегут разбирать то, что я купила по пути.

— Ванильный латте, карамельный раф, капучино на миндальном молоке... — перечисляю я, раздавая напитки. Роняю между делом: — Моя Николаева еще не пришла?

Анна Николаева — чудесная детская писательница. Ее книги светлые, запоминающиеся, трогательные, они о дружбе, верности, любви и правде. Работать с ней — большая честь, и я каждый раз ощущаю смятение, когда думаю о том, что муж купил мне эту возможность, просто потому что мог. В руках прекрасный шанс, который нельзя упустить. Но на шее при этом болтается чувство вины, что я заняла чье-то место. Увесистое такое. Стараюсь не быть мямлей, но, если начистоту, роль стервы тоже не совсем моя.

Сейчас мы с Анной трудимся над оформлением детективной серии для подростков.

— Она перенесла на четыре. Ты не видела? Я отправляла сообщение, — заявляет Марина, попробовав напиток.

— Нет... Фух! Я так летела, боялась опоздать, что ничего не слышала. — Плюхаюсь в кресло и восстанавливаю дыхание.

— С кем обедала? С Марком? — спрашивает Людмила, уперев подбородок в ладони.

Она обожает нашу пару, обожает слушать истории из жизни. Как познакомились, как поженились. Для Людмилы мои отношения с мужем — это подтверждение того, что красивые сказки существуют. В ее мире я, правда, почему-то непременно из небогатой семьи. Она частенько забывает, что у моего отца свой молокозавод, и любит подчеркивать, что для настоящей любви не важна разница ни в возрасте, ни в материальном положении.

Я с ней не спорю, Марк и впрямь мужчина щедрый. О таком можно только мечтать.

— Не совсем. У Марка новая должность, он занят с утра до ночи. Мы видимся-то не каждый день. Пашет как вол.

— Бедный. Представляю, как это непросто, но жизнь в браке — это ведь не только плюшки, но еще и терпение. Много терпения.

— Верно.

На телефон падает уведомление о поступлении странной, не круглой суммы. Я вглядываюсь в цифры, не понимая, откуда они взялись. Почему именно столько? И от кого? Я беру заказы на иллюстрации, но в моем прайсе именно таких цен нет. Подозрительно.

Или оригинально. Есть у меня один знакомый фанат оригинальности, кстати. Мысленно делю на два, потом на три — и вуаля! Все сходится. Получилась сумма счета, который я оплатила. Демьян решил наказать, вернув ее в тройном объеме.

Хочу перевести деньги ему обратно, но не выходит. Оказывается, к его номеру не прикреплен счет ни в одном банке. Девственно чистый номер телефона, таких даже у подростков сейчас нет. А других его контактов я не знаю.

«Сволочь», — пишу Баженову.

«За что?!»

«Знаешь за что».

«?!»

«Ладно, сдаюсь. Спасибо. Куплю себе что-нибудь классное».

«Рад был увидеться, Крис. Больше не вредничай».

Улыбаюсь до ушей. Демьян неисправим, наверное. Но что поделаешь? Деньги — его пунктик. Пишу:

«Еще чего».

Он отправляет смеющийся смайл, я тоже смеюсь. В этот момент дверь в кабинет открывается. Я поднимаю глаза, ожидая увидеть Николаеву, но на пороге стоит... Марк. Собственной персоной.

— О, привет! — восклицаю я, растерявшись.

Его здесь в это время быть не может. Как же так? Соскакиваю на ноги и устремляюсь к мужу.

— Привет, — улыбается он. — Добрый день, девушки. Не против, если на пару часиков похищу свою? Не видел ее уже пару дней.

Марк обнимает за талию, я задерживаю дыхание.

— И это не моя вина, кстати! — Отвечаю на легкий, сдержанный, но приятный поцелуй. — Марк, я жду свою писательницу.

— Мы быстро. Есть новости у меня.

— Сколько сейчас? — Смотрю на часы. — У нас чуть меньше сорока минут в запасе.

— Отлично. Идем. — Он тянет меня из кабинета в коридор.

Так сильно торопится, что я едва поспеваю.

— Ты обедала? Лично я голодный как не знаю кто! Хочешь шампанского, Кристина?

— Я уже обедала, но посижу с тобой. Шампанское — нет, конечно. У меня же Николаева. Мы сегодня обсуждаем новую обложку.

Марк вздыхает, но молчит. Моя занятость немного не в тему, но больше он это не комментирует. Работает над собой, старается.

— С кем обедала? — бросает непринужденно.

Слова застревают в горле. Я хочу ответить честно. Хочу рассказать о Баженове, но почему-то эта простая правда требует от голосовых связок каких-то адовых усилий.

При этом внутри все сжимается. Сердце отбивает удары, пуская кровь по венам в новый круг, а я как будто физически не могу сказать мужу правду. Не могу, и всё, потому что испорчу момент. Марк веселый, а так мы — поссоримся.

— Кристина? — спрашивает он, когда заходим в лифт. Смотрит в упор. — Что-то случилось? С кем ты обедала?

— С Людмилой.

Раздражение печет кожу, жалит глаза. Я солгала на пустом месте, сама не понимая зачем. Солгала, чтобы спасти нас от скандала, чтобы не испытывать чувство вины потом, чтобы не переживать игнор Марка. Чтобы все было хорошо.

Мы выходим из здания, доходим до парковки, Марк садится за руль. Все это время сердце колотится на разрыв, и это ощущение мне совсем не нравится. Плохо. Физически плохо от происходящего. Баженов просто пригласил на обед. Друзья детства просто поели.

Совершенно нечестно, что Демьян вдруг становится с моей же подачи запретным плодом — общение с ним, обеды, простой треп. Его особенность какая-то нечестная. Неправильная. У меня есть особенный мужчина, только один.

Я смотрю на Марка. Мой муж — прекрасный человек. Что я делаю? Мы играем в какую-то дурную игру, гоняясь друг за дружкой. Он ведь мог приехать раньше и не обнаружить меня, а Людмилу обнаружить. Моя ложь может вылезти в любой другой момент и сделать еще хуже.

Да и вообще, почему я лгу? Зачем? Следую пословице «меньше знает — крепче спит»? А если он будет делать так же? Что это, если не конец браку?

Я смотрю на густые, чуть вьющиеся волосы мужа, на его красивый профиль, тонкие губы. Я прекрасно знаю, каким нежным и заботливым этот человек бывает. Так почему я сейчас сжимаюсь от банального жгучего страха?

Марк никогда не поднимал на меня руку, но я боюсь. И эта роль мне не нравится.

— Слушай, я наврала, — говорю вслух по возможности беспечно. — Не знаю зачем. Я обедала с Баженовым и хотела бы тебе об этом рассказать.

Он застывает. Пульс молотит ускоренно. Марк жмет на газ и молчит, а я... просто не знаю, что еще добавить.

Глава 12

Реакция Марка меня взволновала. Даже сейчас, спустя сутки, когда собираюсь домой после работы, кручу-верчу ее в голове. Безостановочно.

Иногда, если случается что-то принципиально новое, не сразу понимаешь, как относиться. Все последние пять лет... как и всю свою жизнь, я стараюсь быть старше, мудрее, лучше. У меня внешность смазливая — голубые глаза, светлые волосы. Я борюсь с тем, чтобы меня не считали дурой.

Тем не менее сейчас приходится признать: я ощущаю себя именно такой. Если начистоту — я просто в панике.

Делаю вдох-выдох и, отменив вызов такси, иду по улице. Вечереет. Летнее столичное солнце уже не такое жестокое, как месяц назад, и в пять вечера греет почти ласково. Глаза приятно ноют. Весь день я просидела перед экраном, и теперь зрение перестраивается. Захожу в небольшой сквер и любуюсь на пышущие сочной зеленью клумбы.

Хочется кому-нибудь написать или позвонить, но так вышло, что ни одна из подруг не ждет моего внезапного сообщения. Я не писала годами. Они мне тоже не писали, но... я первая вышла замуж и переехала из города. Нельзя пропасть из жизней людей, а затем появиться, когда начались проблемы.

Знаю точно, что Баженов поднимет трубку, но ему рассказывать о муже я не буду точно, поэтому решительно отметаю этот вариант.

В такие моменты, когда по какому-то вопросу мнение пока не сформировано, спрашиваешь, что думают другие, ищешь информацию. Разве нет? Как иначе понять, что хорошо, что плохо?

Я не могу позвонить маме. Она прекрасный человек, но любит меня слишком сильно и обязательно попытается помочь. Ввернет при следующей встрече с Марком какой-нибудь хитрый совет, как бы невзначай обронит, и муж сразу поймет, что я наябедничала. А мы с ним договорились, что не будем вмешивать родителей в свой брак.

И все-таки. Уже сутки прошли, а меня не отпускает. Я выбираю в телефоне тетю Таню и звоню ей.

— Кристина, привет, моя золотая девочка! Как твои дела? Что-то случилось? — Приветливый голос успокаивает и одновременно бодрит. Уникальное свойство.

Почему я ей так редко звоню? Тетя Таня — лучшая подруга моей мамы, она психолог с огромным стажем и просто замечательная женщина.

— Здравствуйте! Ничего не случилось... У вас не найдется минутки дать мне совет? Я сразу к главному, это невежливо, но...

— Дела в полном порядке, и я прекрасно знаю, что ты в курсе всего. Твоя мама транслирует мои новости всюду. Поэтому я не утруждаю себя использованием социальных сетей.

Мы обе смеемся. Маму очень любят, но да, она такой человек. Не умеет хранить секреты.

— Так что у тебя случилось? — спрашивает тетя Таня серьезнее.

— Да ничего не случилось. Новая работа, стресс... что-то навалилось разом. И я не вывожу. Вы не могли бы посоветовать терапевта?

Попасть к хорошему специалисту за сутки нереально, но тетя Таня на то и волшебница, что может все. Поэтому на следующий день в половине седьмого утра я уже жду в приемной. Вскоре приглашают в кабинет.

После краткого приветствия мне предлагают кофе, от которого не отказываюсь.

— Третья чашка за утро, — зачем-то поясняю, когда приносят американо. Хочу разрядить обстановку. — Я поэтому нервная, не обращайте внимания.

— Вам сложно проснуться рано? — спрашивает психолог участливо, когда мы остаемся наедине.

Приятная женщина лет на десять меня старше. Красивая, внимательная.

— Обычно нет, но сегодня я почти не спала. Все думала, стоит ли ехать так рано и платить столько денег, чтобы нажаловаться на мужа. В итоге я здесь, и сама не знаю, как себя чувствовать.

— Долго добирались?

— Нет. Утром без пробок, поэтому всего полтора часа. В другое время два часа туда, два обратно. Тяжело. Мы купили квартиру в центре, но я все не могу начать в ней оставаться. Вот и мотаюсь.

— Почему?

— У нас с Марком хороший дом, очень красивый. Мы с большой любовью его обустроили. Так старались, что теперь я каждый раз чувствую вину, когда уезжаю оттуда. Даже на работу, — шучу и сама смеюсь над собственной шуткой. — У Марка так же.

Психолог почему-то не смеется, лишь мягко улыбается.

— Что сподвигло вас прийти ко мне?

Сцепляю пальцы.

— Мои личные ощущения. Позавчера кое-что случилось... что не дает мне покоя.

— Расскажите.

— С чего бы начать...

— С главного. При необходимости я задам вопросы.

— Ладно. Сразу скажу, что у меня прекрасный муж. Он обо мне заботится, оберегает. Он достаточно сложный человек, но и я не идеальна. Мы обычные люди, с достоинствами и недостатками. И... — Впиваюсь ногтями в ладонь. — Мне нелегко об этом говорить. Я ни с кем такое не обсуждала. У нас с мужем нормальная сексуальная жизнь, я знаю его привычки. Но позавчера он повел себя не как обычно.

— Он сделал вам больно?

— Да. То есть нет. Не знаю. Мы собирались вместе перекусить, но я его расстроила. Он промолчал. Я ждала, что мы поругаемся, но вместо этого муж привез меня на многоуровневую парковку у одного бизнес-центра. Мы поднимались все выше и выше, этаж за этажом, пока не оказались на самом верху, где практически не было машин.

Рассказываю и ощущаю тот же самый страх, который испытывала и которому нет объяснения. Думалось, что Марк везет меня убивать. За обед с Демьяном.

Какая глупость! Я спрашивала об этом как бы в шутку, а Марк молчал. Просто молчал и давил на газ. Машина поднималась выше. Вокруг было почти темно. Мое сердце рвалось на части.

Я начала оправдываться. Молола всякую чушь, я даже ляпнула, что сама заплатила за обед и что для дружбы это нормально.

Марк так и не сказал ни слова, хотя я из кожи вон лезла, чтобы выбить из него хоть какую-то реакцию! Хоть что-нибудь!

А потом, когда меня уже потряхивало, он припарковал машину и рассмеялся:

— Ты что так смотришь? Перепугалась, глупышка? Иди ко мне. Я просто нашел это место и хотел тебе показать. Красивый вид, да?

Он притянул к себе, обнял, зацеловал и... взял.

— Моя. Моя. Ты моя девочка, только моя. Убью... любого.

Все случилось неожиданно, быстро. Я поначалу вообще обалдела от такой страсти: Марк крайне консервативен, а на парковке могли быть люди. Нас могли заметить, снять на камеру! Он предпочитал свой дом, вернее свою спальню, а тут его будто подменили. Я все еще была напугана, но решила поощрить, ведь знаю, как непросто Марку даются эксперименты. Мы прижались друг к другу, я вцепилась в его плечи, стиснула их от всех эмоций, что испытывала. И это... было здорово! Первый горячий секс за много-много месяцев, щедро приправленный адреналином. Чуть позже, вечером, я обнаружила на руках и бедрах синяки.

Марк шептал, что я его навсегда и что он никогда меня никому не отдаст. Что я его жизнь, что он пойдет на все ради меня. Что готов измениться. Слова, о которых я мечтала многие годы.

Когда мы отдыхали обнявшись, он заверил, что не против моего общения с Баженовым, раз уж для меня это важно. Но ему будет спокойнее, если я буду рассказывать обо всем, потому что Демьян пока на испытательном сроке.

Потом муж открыл мой телефон, посмотрел на траты.

— Ты правда заплатила за него? Он точно не педик?

— Он друг. Как я и говорила. Тысячу раз!

— Дай мне его контакт, Кристин. — И, предугадав мою реакцию, Марк добавил: — Нужно связаться по одному вопросу. Тебя не касающемуся, честное слово. Я уже понял, что вы друганы, хотя в мою систему ценностей и не укладывается, как можно дружить с такой красоткой. Но, видимо, у него другие вкусы. Если же он хотя бы попробует тебя полапать...

— Я сразу расскажу тебе.

— Умничка. Давай номер. Мне нужна консультация по поводу защиты персональных данных. Больше ничего.

— Что случилось потом? — спрашивает психолог, очевидно поняв, что от меня продолжения не дождаться. — Что-то испугало вас? Ваш муж вас испугал?

— Нет. — Вскидываю глаза. — Не испугал. Понимаете, в том-то и дело, все было хорошо, но я почему-то ощущаю тревогу. И я устала. Хочу, чтобы стало как раньше.

— Как вы думаете, что нужно сделать, чтобы стало как раньше?

Уволиться.

Ни за что.

— Не знаю. Сейчас сложный период: у Марка новая должность, у меня важный заказ. Еще и знакомого Марка арестовали в тот день, муж был явно на взводе. Понял, что в жизни может случиться всякое, пообещал, что будет ценить меня больше. Извинился за прошлые обиды. Хотел купить шампанское в середине дня… капец. Мы оба меняемся. И мне хочется с кем-то об этом поговорить. Наверное.

Время сессии подходит к концу, мы некоторое время обсуждаем, что я чувствую и что с этим делать.

— Вы не планировали завести детей? — спрашивает напоследок психолог.

— У Марка есть дети. Он... — пожимаю плечами, — не против, если я захочу. Но сразу предупредил, что дети полностью на меня лягут. Поначалу я была слишком молодой для этого, училась, а потом мы стали ссориться. Я думаю, сейчас не лучшее время.

— И что вы решили? Поедете на тот концерт с другом детства?

— Не знаю пока. Я бы хотела, и Марк вроде как не против, но...

Вспоминаю бесконечную поездку по парковке. Да, она закончилась хорошо, мы не то чтобы не поссорились — мы стали ближе. Марк просто шутил. Но эта дорога вверх по узкому коридору, это ожидание... Я бы не хотела однажды повторить ее.

Глава 13

Демьян

Равский увешан детьми с головы до ног. И все они покрыты мороженым.

— Так. Видишь группу людей разных возрастов? Нам надо к ним.

Шаг замедляю. Сам не ожидал столь колоритного зрелища. Крис тоже автоматически замедляется. Она только-только с «Сапсана» и хочет нырнуть под душ, а потом в кофе, — или наоборот, неважно, — но так уж вышло, что у меня срочные дела в этом парке именно в это время. Работа.

Один из детей Алекса вопит на всю аллею.

— Ты уверен? — скептически прищуривается Кристина. — Вон там компашка пьет винчик из бутылок, обмотанных черным пакетом. Нам точно не к ним?

Вот! Другое дело — шутит, улыбается. А то час в машине провели молча, в каком-то дурацком напряжении. Ладно я на взводе из-за звонка Равского, но она-то отдыхать приехала.

Усмехаюсь и хочу притянуть Кристину к себе, как часто это делал раньше, но она снова выкручивается. Не хочет больше со мной обниматься, даже на вокзале проигнорировала попытки сцапать. Отклонилась, вручила сумку. Обидел чем-то? Или в муже дело? Слегка прищуриваюсь, разглядывая ее.

Изменилась Крис за последние десять лет. Отрицать можно сколько угодно, но передо мной больше не угловатый подросток, а красивая девушка, с аристократичной бледностью и почему-то грустными глазами. Еще я теперь понимаю отчетливо, что между нами образовалась пропасть. Мы и друзья, и одновременно — чужие люди. То, о чем Кристина говорила на обеде в Москве. Тогда голова шла кругом от количества адреналина в венах, хотелось разделить кураж. Это была ошибка.

Не следовало обещать ей хакерскую защиту. Не следовало даже упоминать об этом. И не стоило потом взламывать ее мужа. Никогда не совершайте поступков ни в депрессии, ни на волне эйфории.

Ничего нового я не узнал, все было написано у него на физиономии крупными буквами.

Марк Росс — абсолютно стандартный представитель своего вида. Вообще не понимаю, почему Кристина им заинтересовалась. Всю жизнь карабкается по карьерной лестнице, бухает с кем надо, закрывает глаза, когда необходимо. Без особого криминала, но и гордиться нечем. Ничего не производит, никаких проблем не решает. Порно сморит исключительно live, даже скучновато. Имеет периодически двух любовниц, одна постоянная, живет в Ростове, вторая — новенькая, студентка МГУ, — в Москве. Денег на них тратит мало, потому что доходы в последнее время значительно просели.

Нафига это только надо Кристине? У нее с ним... типа любовь?

И главный вопрос: стоит ли ей о таком рассказывать? Она ведь не спрашивает. Если скажу, выйдет, что спустя десять лет я появился в ее жизни, чтобы эту самую жизнь — разрушить. Не хочу нести печаль, ей — точно.

Возможно, Кристина действительно с Россом счастлива. И этот мужик — то, что ей нужно. На мой взгляд, он ее не достоин, но за двадцать девять лет жизни я понял, что бывают экземпляры намного, намного, блядь, хуже. Следует как-то справиться с раздражением, которое вспыхивает каждый раз, когда я об этом думаю.

— Мы ненадолго, хорошо? Потом я тебя отвезу куда скажешь, — выдаю ей отрывисто.

Оглядываю с головы до ног — ну что за прелесть эта девочка. В легком белом платье, улыбчивая, славная. Сжимаю ладони. Ее мне боженька послал, иначе быть не может. Сам я как обычно в черном.

— Чего это ты так улыбаешься? — щурится Крис. — Вообще, кто эти люди? И что мне делать?