100 великих тайн России ХХ века

Тайная миссия в Тибет

В XIX веке Россия начала проводить активную внешнюю политику на Дальнем Востоке. Это вызывало недовольство Британской империи. Вскоре возникла глухая дипломатическая война за влияние в этом стратегически важном для обоих государств регионе, в которой самое активное участие принимали русская и английская разведки.

Русское правительство интересовал район Синьцзяна, примыкавший к границам территорий Российской державы в Средней Азии. Эта область граничила с Тибетом, являлась как бы его преддверием и могла стать театром военных действий. Для русского Генерального штаба важно было знать все пути в этом регионе и вероятность их использования для переброски английских войск к границам владений российской короны. Император Александр II, прозванный Освободителем, специально приказал в сжатые сроки построить в Азии железную дорогу и отвести от нее ветки к горам для удобства доставки в районы возможных боевых действий живой силы и боеприпасов. Дипломатическая война с Англией за влияние в Азии могла быстро перерасти в открытое ожесточенное вооруженное столкновение.

В течение ряда лет под эгидой Императорского Русского географического общества в эти районы Средней Азии Россия направила четыре экспедиции под командованием опытного офицера и знаменитого путешественника Николая Пржевальского, впоследствии получившего генеральский чин и занимавшего высокие государственные должности. Там же успешно работали экспедиции под командованием офицера Генерального штаба П.К. Козлова и под руководством известного путешественника В.И. Роборовского. Русское влияние в Азии постоянно и неуклонно возрастало.

В 1902 году в Санкт-Петербурге, на самом высшем уровне, приняли решение направить в Тибет специальную секретную разведывательную миссию – русская военная разведка предполагала проникнуть в таинственный и запретный район Тибета с помощью служивших во Всевеликом Войске Донском калмыков, исповедовавших буддизм. Разведывательную группу возглавлял подъесаул Уланов, хорошо владевший тибетским наречием. Вместе с ним предполагалось направить штатного гелюна – военного буддийского священнослужителя – из станицы Потаповской, тоже калмыка по национальности Дамбо Ульянова и переводчика, казачьего урядника той же станицы, калмыка Лиджи Шарапова. Подъесаула Уланова без лишнего шума перевели в Санкт-Петербург и зачислили вольнослушателем в Академию Генерального штаба, где он весьма преуспел в освоении специальных дисциплин, необходимых для проведения тайной разведывательной миссии. Подготовка продолжалась почти два года, но события пришлось форсировать из-за агрессивной политики Англии: воспользовавшись начавшейся русско-японской войной, британцы ввели войска в Тибет и оккупировали Лхасу. Далай-лама бежал в Монголию.

России требовалось заставить англичан немедленно вывести свои войска, воспрепятствовать установлению британского контроля над Тибетом и добиться его относительной самостоятельности под верховной властью Китая. Однако ход событий разворачивался не самым благоприятным для России образом: англичане сумели подписать с тибетскими чиновниками договор, по которому Китай полностью утрачивал все свои позиции в Тибете.

Тень Учителя. Тибет. Художник Н.К. Рерих

Для соблюдения полной тайны в январе 1904 года военный министр генерал-адъютант Куропаткин направил на имя императора Николая II специальную записку, в которой предлагал уволить подъесаула Уланова в запас сроком на один год, а в последующем полностью восстановить его в рядах русского офицерского корпуса с зачетом выслуги лет, проведенных в тайной разведывательной экспедиции. Император дал согласие и разрешил отпустить из казны почти четырнадцать тысяч рублей (весьма крупная по тем временам сумма!), необходимое вооружение и подарки для успешного осуществления намеченного предприятия. Мало того, император пожелал лично встретиться с подъесаулом Улановым и гелюном Ульяновым. Аудиенция состоялась 14 января 1904 года, в три часа дня, в Зимнем дворце. Она проходила тайно и в нарушение всех правил придворного этикета: приглашенным во дворец офицерам разрешили прибыть не в парадной военной форме, а в штатском платье. Кроме того, специально предпринимались меры, чтобы сведения об этой встрече не просочились в печать.

– Существует реальная угроза военного конфликта с Англией из-за тибетского вопроса, – сказал разведчикам Николай II. – Помните, господа: ваша тайная миссия направлена на защиту национальных интересов России!

В январе 1904 года тайная разведывательная экспедиция покинула Санкт-Петербург и к весне добралась до Средней Азии. Для обеспечения конспирации калмыки выдавали себя за жителей разноплеменной провинции Синьцзян. Трудность состояла в том, чтобы добыть соответствующие документы: британская разведка не дремала! Наконец их удалось получить с помощью сотрудников русского представительства в городе Кульдже. Там же в состав экспедиции вошли четыре местных жителя, опытные проводники-караванщики.

Одевшись как буддийские монахи-паломники, разведчики двинулись в глубь китайской территории. Все шло отлично, но вскоре случилось непредвиденное – внезапно тяжело заболели подъесаул Уланов и урядник Шарапов. Болезнь оказалась совершенно незнакомой как членам разведгруппы, так и местным жителям. Опытные лекари, приглашенные к больным, только бессильно разводили руками. Через несколько дней подъесаул Уланов скончался. Его гибель осталась неразгаданной тайной: не исключено, он стал жертвой британской агентуры и был отравлен. Зато Шарапов, пусть медленно, но сумел победить болезнь. Поразмыслив, гелюн Дамбо Ульянов срочно поскакал в Кульджу. Разведгруппа осталась без руководителя, и его трагическая гибель ставила под угрозу успех всего тайного предприятия.

– Вам придется взять руководство тайной миссией на себя, – сказали Ульянову в Кульдже. – Мы запросили Санкт-Петербург. Его императорское величество, господин военный министр и Генеральный штаб желают вам успеха в благородном и опасном деле. Государь особо просил напомнить: оно касается национальных интересов России!

Так Дамбо Ульянов неожиданно стал руководителем тайной разведывательной миссии в Тибет. Он повел свой небольшой караван к Чеменским горам и зазимовал там у цайдамских калмыков, с которыми легко нашел общий язык. В марте 1905 года экспедиция двинулась через перевалы. Встречавшиеся на границе Тибета воинственные племена, благодаря знаниям, артистическому таланту и удачной маскировке Ульянова, считали его гегеном – буддийским духовным лицом высокого ранга – и принимали с подобающим почетом. Это вселяло в разведчика определенные надежды.

В конце мая тайная миссия русской военной разведки прибыла в столицу Тибета – загадочную для европейцев Лхасу. Успешно продолжавший играть роль гегена Дамбо Ульянов и там нашел радушный прием и даже стал пользоваться определенной популярностью. Гелюн здраво рассудил, что такое излишнее внимание ему ни к чему, и стал старательно и ежедневно поклоняться местным святым. Это только прибавило ему «праведности» в глазах мистически настроенных тибетцев. Однако и Дамбо прекрасно понимал: в Лхасе хватает тайных британских агентов, пристально наблюдающих за каждым его шагом.

Тогда гелюн предпринял блестящий ход, позволивший ему полностью избавиться от пристального наблюдения английских агентов из числа непальцев, не спускавших глаз с «паломников». Ульянов еще до похода в Лхасу написал на тибетском языке ученый трактат по одному из спорных вопросов буддизма. Теперь он вынул его из походной сумки и предложил для обсуждения местному высшему духовенству. Это произвело впечатляющий эффект и немедленно поставило русского разведчика в ряды первостатейных знатоков учения Будды. Английская агентура, убедившись, что в Тибет прибыл действительно религиозный фанатик, потеряла к гелюну интерес.

Осторожно собирая информацию в доверительных беседах с паломниками, караванщиками, местными жителями и буддийскими священниками, гелюн из первых рук получал сведения об истинном положении дел в стране. Вскоре он попал на прием к Голдану Гива-Рамбуче, правившему Тибетом в отсутствие далай-ламы. От него русский разведчик узнал, что благодаря дипломатическим усилиям России англичанам пришлось вывести свои войска из Тибета, однако единственное, что сдерживало британцев, это боязнь крупномасштабного вооруженного конфликта с Россией.

Все складывалось удачно, но произошло новое, загадочное происшествие: ночью урядник Шарапов выпал из окна третьего этажа здания, где разместилась тайная русская миссия. Сам Лиджи не мог объяснить, почему это произошло. Скорее всего виной были происки британской разведки и ее агентуры, действовавшей в Лхасе. Урядник разбился о камни так, что не оставалось никаких надежд на его выздоровление. Ульянов уже решил, что скоро он останется совсем один и следующая очередь отправиться на небо будет его: британцы предпримут все меры, чтобы никого не выпустить из «запретной страны». Однако местный лекарь авторитетно заверил, что обязательно вылечит Шарапова и через два месяца тот сможет сам сесть в седло. Так и получилось. Как и чем лечили урядника, осталось тайной. Ульянов предпринял ряд настойчивых попыток проникнуть в секреты тибетской медицины, но безуспешно.

В середине августа 1905 года русская тайная миссия покинула Лхасу. Помня о двух трагедиях, Ульянов и Шарапов постоянно держались настороже, но все обошлось. 17 марта 1906 года разведгруппа прибыла в столицу Российской империи. Гелюн немедленно засел за свои заметки, которые в целях конспирации и соблюдения секретности вел на калмыцком языке. На основе путевых заметок он подготовил для Военного министерства и Министерства иностранных дел обширные доклады о проделанной тайной миссией работе. Собранные и систематизированные военным буддийским священником сведения вызвали большой интерес и получили высокую оценку русского правительства.

В результате начались переговоры с далай-ламой о возвращении его в Лхасу, но тот поставил непременным условием его охрану русскими казаками от англичан. В конце концов удалось договориться, что к границам Тибета, на территорию Монголии, будет направлено подразделение казаков-бурят, для конспирации одетых не в русскую военную форму, а в национальное платье. Кроме того, в Тибет намеревались направить две долговременные большие русские «научные экспедиции» под командованием капитана Козлова и ротмистра Козакова. Впоследствии от этих планов пришлось отказаться, дабы не создавать излишней напряженности в этом регионе, хотя Козлов и Козаков, кроме военного опыта, имели большой научный авторитет. Но казаки из бурят в Монголию все-таки прибыли.

Россия провела успешные переговоры с Китаем и Великобританией, в которых большую помощь оказали добытые тайной разведывательной миссией сведения. В 1907 году было заключено англо-российское соглашение: британцы признавали Тибет частью Китая и обязывались поддерживать с ним отношения только через китайское правительство. Далай-лама сначала жил в монастыре Гумбут, недалеко от тибетской границы, а затем вернулся в Лхасу.

Долгие десятилетия русская военная разведка тщательно хранила секреты тайной миссии в Тибете. Надо полагать, далеко не все из них раскрыты и в наше время, поскольку неизвестно, какие конфиденциальные поручения давал император Николай II отправляющимся в Тибет разведчикам, тайно принимая их в Зимнем дворце.

Гарри Гудини в Москве

Настоящее имя этого ставшего в начале XX века очень известным иллюзиониста и эскаписта – Эрих Вайсс. Он родился в 1874 году в старом квартале Будапешта и был пятым по счету среди восьми детей бедного еврейского раввина. Стремясь в «еврейский рай» на земле, отец Вайсса со своим многочисленным семейством эмигрировал из Австро-Венгрии в Соединенные Штаты Америки…

В Соединенных Штатах Эрих Вайсс с детства начал постигать нелегкую школу жизни – он переменил множество профессий, но ни в одной из них не смог найти себя. В числе прочего Эрих учился слесарному делу и проявил в нем немалые способности. Стать бы юноше прекрасным слесарем и прилично зарабатывать на жизнь, да тут шестнадцатилетнему Вайссу попалась в руки зачитанная чуть ли не до дыр книжка известного французского дипломата и мага Роберта Гудина. Прочитав автобиографию знаменитого француза, Эрих «заболел» магией и эскапизмом – искусством освобождения. Он решил стать известным иллюзионистом и взял псевдоним Гудини – видоизменив фамилию своего кумира. Для большей звучности Эрих добавил к псевдониму распространенное в Штатах имя Гарри, и получилось неплохо для начинающего артиста: Гарри Гудини!

Гарри – так теперь станем называть Эриха, – раздобыл необходимую литературу и начал упорно тренироваться, пытаясь в совершенстве постичь непростое и древнее искусство иллюзии. Вскоре он понял, что самостоятельно вряд ли сумеет многого достичь. Тогда Гудини стал ассистентом у знакомого иллюзиониста, выступавшего с номерами в разных цирках страны. Учеба в качестве ассистента продолжалась без малого десять лет, после чего Гарри решил, что он готов к началу самостоятельной карьеры. Первое свое выступление он организовал в космополитичном и охочем до развлечений Нью-Йорке. Однако огромный, равнодушный к неизвестным новичкам город жестоко обманул ожидания рассчитывавшего на успех Гудини – молодой артист не добился славы и денег. Это показалось Гарри ужасным и несправедливым, но по здравом размышлении он решил более не пытаться добиться известности в Нью-Йорке. Ему пришла в голову мысль отправиться за океан – попытать счастья в Лондоне! Однако и туманный Лондон встретил начинающего эскаписта более чем прохладно. Менеджер известного мюзик-холла, которому Гудини показал номер с освобождением от наручников, посоветовал:

Гарри Гудини

– Идите в Скотленд-Ярд! Если вы сумеете ускользнуть от них, я дам вам шанс выступить на моей сцене.

– Договорились, – согласно кивнул Гарри.

В Скотленд-Ярде к нему отнеслись с изрядной долей иронии, однако отвели в камеру и приковали к стене. Тщательно проверив замки, полицейский инспектор на прощание приподнял шляпу:

– Счастливо оставаться, мистер! Время ланча, я иду завтракать.

Но не успел он дойти до двери, как услышал за спиной:

– Погодите, я с вами!

Инспектор удивленно оглянулся и увидел стоящего рядом Гудини: в руках он держал раскрытые наручники. С этого момента начался взлет небывалой популярности артиста.

В 1903 году, уже очень известным и популярным артистом, Гарри Гудини приехал на гастроли в Россию. Его привлекала огромная северная страна, полная загадок, тайн и фантастических богатств. Оказавшись в Москве, Гудини всеми правдами и неправдами добился приема у главы московской секретной службы генерала Лебедева.

– Я прошу вас предоставить возможность продемонстрировать репортерам и публике, как легко я могу исчезнуть из любой московской тюрьмы, – обратился иллюзионист к главному спецслужбисту второй столицы Российской империи.

Весьма наслышанный о «подвигах» заморского циркача, успевшего снискать мировую известность, опытный полицейский Лебедев усмехнулся в седеющие усы.

– Нет!

– Но почему?!

– Как у вас в Америке говорят: «без комментариев»?

Лебедеву не хотелось, чтобы заезжая знаменитость облила грязью и ославила его подчиненных. Начнут потом везде склонять систему охраны тюрем, а продажные писаки в газетах захлебнутся от злости. Так недолго и загреметь в отставку без прошения, а это всегда в России считалось большим позором.

– Тогда разрешите мне попробовать выбраться из «ящика», – попросил Гудини.

«Ящиком» в начале XX века называли изготовленный из самых твердых пород дерева и обшитый толстым железом куб с одним крохотным зарешеченным окошечком и надежной стальной дверью, закрывавшейся хитрыми запорами и щеколдами. Он специально предназначался для доставки особо опасных государственных и уголовных преступников на каторгу. Существовало всего два ключа от замков двери «ящика» – один хранился в Москве, а другой за тысячи верст в Сибири. Засадив в «ящик» преступника, в Белокаменной тщательно запирали дверь, а открывали замок только на месте назначения. Сделать это раньше не было никакой возможности.

– Да? – Лебедев кольнул Гудини недобрым взглядом. – Пожалуй, я приму ваше странное предложение. Но если вы заберетесь в «ящик» по собственной воле, придется отправиться в нем в Сибирь. Вы готовы к столь длительному путешествию?

– Готов, – упрямо ответил артист.

Перед началом эксперимента Гудини тщательно обыскали и заковали в цепи. Затем втолкнули в «ящик» и заперли дверь на ключ. Здоровенные полицейские налегли плечами и вплотную придвинули обшитый металлом «ящик» дверью к глухой стене Бутырской тюрьмы. Время пошло! Через двадцать семь минут, насквозь мокрый от пота и шатающийся от нервного перенапряжения Гудини появился перед изумленным Лебедевым, с интересом наблюдавшим за ходом эксперимента.

– Как видите, мне не придется ехать в Сибирь, – сказал Гарри.

– Вижу, – зло буркнул Лебедев. – Раззявы! Кто его обыскивал? Почему не проверили задний проход и пищевод? Постеснялись перед иностранщиной? Дураки! Теперь сраму не оберемся.

Старый опытный полицейский был абсолютно прав: именно в пищеводе прекрасно владевший своим телом и слесарным ремеслом Гарри Гудини спрятал тонкие стальные отмычки, с помощью которых открыл все замки жуткого «ящика», наводившего на всех мистический ужас.

Глава московского сыска не забыл поражения и приказал постоянно приглядывать за артистом. К удивлению секретной службы, Гудини активно интересовался магами, медиумами и разными прорицателями, посещая весьма сомнительные, с точки зрения полиции, места. Один из осведомителей доносил, что в приватном разговоре Гудини обмолвился:

– Мне удалось узнать в России удивительную тайну.

Что это за тайна, осведомитель не знал, и полиция тоже не успела установить: гастроли закончились, и Гудини уехал.

В 1913 году, когда артист успешно гастролировал в Европе, в Америке умерла его мать, с которой Гарри духовно был очень близок. Гудини впал в отчаяние: он начал усиленно посещать всех известных медиумов, гадателей, ясновидцев и прочих магистров оккультных наук, желая с их помощью связаться с потусторонним миром. Однако все усилия оказались тщетны. Сам владевший множеством секретов иллюзионизма, Гудини очень скоро убедился, что среди тех, кто брал с него большие деньги и твердо обещал помочь, слишком много отъявленных шарлатанов.

– Никто из них не владеет тайной, которую знают в России, – однажды в порыве откровения сказал знакомому Гудини. – Я просто обязан наказать их!

Гудини с жаром принялся публично разоблачать разных псевдомедиумов, и ему не раз угрожали расправой те, кто долгое время прилично наживался на «спиритических» мошенничествах. Отправляясь в Монреаль, Гудини после этой поездки намеревался вновь посетить далекую Россию, куда манила его загадочная, никому, кроме него, не известная тайна. Неужели это тайна потустороннего мира? В Монреале Гарри выступал с лекцией в университете Мак-Гилла. После выступления его подкараулили на улице неизвестные и жестоко избили. Били зверски, явно намереваясь убить. Гудини попал в госпиталь, где и скончался. Перед кончиной он якобы сказал сидевшей у его постели жене:

– Розабелла! Я узнал в России великую тайну. Будь ко всему готова. Жди! Верь!

Убитая горем жена не слишком хорошо поняла, что именно Гарри имел в виду, а переспросить и уточнить уже не удалось. Десять лет верная Розабелла упорно ждала – не подаст ли ей покойный муж какой-нибудь тайный знак? Или будет иной сигнал «оттуда»? Но все ее ожидания оказались напрасны.

В день смерти Гудини его почитатели и последователи неизменно собираются на могиле своего кумира и короля эскапистов в надежде увидеть великое чудо. Какое? Этого точно никто не знает, но все равно люди упорно ждут, год за годом, десятилетие за десятилетием. Почему-то многие из них твердо уверены: могила знаменитого эскаписта… пуста!

Какую же тайну узнал Гарри Гудини в России начала XX века?

Полтавская ведьма

В самом конце Русско-японской войны в Малороссии, в одном из глухих селений Полтавской губернии, стали происходить загадочные события…

Ранней весной в селе пропала молодая красивая девушка – Мария Бурова. Она ненадолго отлучилась из хаты, тут ее и след простыл. Обеспокоенные родители сбегали к соседям и подружкам, поспрошали родственников, но Маши нигде не оказалось. Когда к утру она не вернулась, родители и родня бросились на поиски, однако все их усилия были бесплодными. Тогда на помощь пришли другие сельчане: люди проверили лес, берег еще покрытой льдом реки, даже посылали нарочного в город – вдруг Бурова отправилась за покупками да задержалась? К несчастью безутешных родителей, девушка так и не нашлась. Не нашли и ее тела. Кое-кто предполагал, что Бурова могла провалиться под ставший неверным, подтаявший лед, когда переходила речку. Однако и талая вода не отдала жертву. В полицию заявлять не стали, сочтя происшествие просто несчастным случаем.

Загадочное исчезновение Маши Буровой долго будоражило умы сельчан, пока не произошло другое, странным образом похожее на первое событие: ближе к Пасхе пропала другая молодая и симпатичная девушка. Сельский староста предположил, что, коль скоро ее тело также не удалось обнаружить, она стала жертвой цыган, которые недавно шумным табором проходили мимо деревни. Посудачив, селяне решили: красивую молодую девку цыгане забрали в табор и увезли с собой незнамо куда. О случившемся сообщили в город, в полицию. В село приехал местный урядник, пробыл пару дней, тупо рассматривал следы колес на грязной дороге и уехал обратно, ничего толком не сделав.

Летом пропали еще две девушки, и их розыски также закончились совершенно безрезультатно. Опять приезжал тот же урядник, покрутился по селу, переночевал у старосты, взял за труды курицу пожирнее и уехал. Измученная неизвестностью мать одной из девушек отправилась к гадалке Наталье, что жила на старом хуторе неподалеку от деревни. Гадалка раскинула карты, помолчала, потом мрачно сообщила убитой горем женщине:

– Не ищи! Нет больше твоей дочери на этом свете!

Постепенно жизнь села стала входить в привычную колею, но после Рождества крестьян вновь всколыхнуло известие об очередной трагедии в их селе: бесследно исчезла дочь местного шорника. Искали ее всем селом, но безрезультатно. Село гудело как растревоженный улей. В версиях недостатка не было: рядом с нечистым фигурировали разбойники и даже… турки, которые якобы крадут молодых красивых девушек в гаремы султанам. Запахло серьезными волнениями, которые могли перекинуться и на другие села.