- -
- 100%
- +
– Дорогой, ты это видел? – Девушка протянула мужу местную газету. – И это называется элитный район! Да, здесь скоро в магазин будет выйти опасно.
– Ну, чего ты кипятишься? – Мужчина развернул газету, её центральную часть украшала большая фотография растерзанных животных. – Ты никогда не ходишь пешком, тем более в магазин. Наш дом похож на крепость, за этим забором тебе ничего не угрожает.
– Ты только посмотри на останки несчастных животных! Какое чудовище могло с ними такое сотворить?! – Девушка всплеснула своими ухоженными ручками, яркий лак её ноготков заискрился разноцветными огоньками.
Борис невольно залюбовался своей рассерженной женой: нахмуренный высокий лоб, чуть вздёрнутый носик, пухлые губы капризно поджаты… Блондинка с голубыми глазами и потрясающей фигурой – мечта любого мужчины.
– Ань, ну перестань. Какие чудовища? Это всего лишь пара, тройка, изголодавшихся волков, сбежавших из какого-нибудь зоопарка. В конце концов, из людей же никто ещё не пострадал…
– Вот именно: пока, ещё… Куда смотрит мэр города? Обещай, что поговоришь с ним об этом!
Анна подошла к мужу и обняла его за шею.
– Обещай! Обещай! – Проворковала она ему нежно в ухо.
В такие минуты Борис готов был выполнить любую прихоть жены. – Хорошо, хорошо. Кстати, я тебе не говорил? Ты сегодня чудесно выглядишь! Просто обворожительно.
– Для тебя стараюсь, дорогой. – Анна скромно опустила долу глазки.
– Ты – чудо. Ладно, Ань, мне пора. Не скучай. Съезди куда-нибудь, развейся. Я буду поздно – дела. Борис нежно поцеловал жену в щёку, взял из её рук папку с документами и спустился в гараж. Водителя он сегодня отпустил – не хотел рисковать. Его жена имеет непревзойдённый талант выуживать из людей любые тайны. Но только не в этот день! Скоро у них с Анной будет юбилей – первая годовщина со дня свадьбы, и он готовит для своей любимой женщины сюрприз. Нужно проехаться по магазинам, заскочить к ювелиру, да и повидать мэра тоже было бы не плохо. Анна права: надо что-то делать с этими обнаглевшими волками.
Очнулся Борис от нестерпимой боли, казалось, что всё его тело полыхает огнём. Кричать сил не было, и Борис лишь застонал. Он не почувствовал лёгкий укол вводимой в вену инъекции, тело расслабилось – лекарство действовало моментально. Боль притупилась, и мужчина погрузился в сон.
– Доктор, скажите – с ним всё будет в порядке? От былой красоты Анны не осталось и следа: бледная с опухшим заплаканным лицом, она выглядела постаревшей лет на десять.
– Анна Васильевна, что я могу сказать? Мы делаем всё возможное и невозможное. Вы же знаете – вашего мужа смотрят самые лучшие специалисты…
– Может, стоит его отправить за границу? – Девушка вцепилась в рукав доктора.
– Борис Семёнович перенёс сложнейшую операцию. Он находится на тонкой грани между жизнью и смертью. Тревожить его сейчас категорически нельзя. Это может привести к фатальным последствиям. Дайте ему время. Он молод, силён. Будем надеяться, что его организм справится. Вот тогда и поговорим на эту тему. А сейчас всё в руках Господа…
Анна разразилась горькими рыданиями. Вся её такая замечательная, отлаженная жизнь летела под откос. Глупая авария на дороге – и все её грандиозные планы псу под хвост.
Об аварии, едва не унёсшей жизнь видного политического деятеля, говорилось практически на каждом канале телевидения. Анна отключила телевизор и раздражённо швырнула пульт на диван. Год! Всего лишь год длилась её счастливая семейная жизнь… И, что теперь? Она – молодая, красивая, полная сил, женщина, должна коротать свой век с изуродованным, ни на что не годным, калекой, собранным врачами по кускам? Почему он не умер? Анна знала, что является объектом, за которым охотятся все СМИ, пристально наблюдают за её жизнью, раскладывая по полочкам каждый её шаг.
Ежедневно, нацепив на лицо маску горем убитой жены, она являлась в больницу, подолгу сидела возле своего перебинтованного мужа и думала: «Какая же из этих трубочек, тянущихся к Борису, самая важная?». Проверить это Анна так и не решилась. Слишком рискованно. Оставалось только надеяться, что её муж сам отправится на небеса без посторонней помощи.
Но Борис и не думал умирать, он цеплялся за жизнь изо всех сил, порой граничивших с откровенным чудом. Так получилось, что вместо небес он был переведён из реанимации в отдельную палату интенсивной терапии.
Выживший, но сошедший с политической арены, Варшавин Борис Семёнович, стал никому не нужен. Журналисты о нём забыли, и на первом месте в газетах вновь стали печатать фотографии истерзанных волками животных. До обнаглевших зверюг руки мэра так и не дошли.
Укутавшись в тонкую шаль, Анна стояла возле открытого окна и смотрела на притихший лес. Где-то там притаились, поджидающие очередную жертву, серые твари. Позади, сидя в инвалидном кресле, что-то мычал абсолютно чужой мужчина, бывший ей некогда любимым мужем. Анна обернулась.
– Ну что ты мычишь? Что тебе от меня нужно? Ты выжил, чтобы меня мучить.
Мужчина затряс головой. Набухшие шрамы обезобразили и без того изуродованное лицо Варшавина.
– Прекрати! – Анна перешла на крик. – Ты испоганил мне всю жизнь! Интересно тебе, почему я до сих пор всё это терплю? Почему не брошу тебя, почему не подам на развод? Хитрец! – Девушка погрозила мужу пальцем. Её милое личико перекосилось от гнева и брезгливости. – Я не настолько глупа, чтобы остаться без денег. Твои адвокаты обвинят меня во всех смертных грехах, оберут как липку и оставят у разбитого корыта. Учти – этому не бывать!
Анна вышла из комнаты, громко стукнув дверью. По лицу Бориса текли слёзы.
Девушка долго не могла уснуть. Её мысли всё время возвращались к тёмному лесу, скрывающему в своих дебрях диких, оголодавших хищников. Своего мужа Анне было не жаль. Она вышла за него замуж только из-за денег. Какая любовь? Это он влюбился в неё как глупый мальчишка, а она давно преданно и страстно любит только своего идола – деньги, гарант шикарной жизни, о которой Анна мечтала с детства.
Проведя ночь без сна, девушка перебирала в уме всевозможные варианты избавления от опостылевшего мужа. К утру в её не только красивой, но ещё и умненькой головке созрел план. Осталось лишь дождаться подходящей погоды.
Спустившись из спальни в холл, Анна застала Бориса там же, где и бросила его вчера вечером.
– Прости, прости меня, дорогой! Я тебе наговорила столько гадостей. – Девушка склонила голову над инвалидной коляской. – Это всё нервы…
Лицо мужчины оставалось бесстрастным, на нём не отразилось ни капли эмоций. Борис не хотел встречаться взглядом со своей женой. Всё ради чего он старался выжить, не сойти с ума от боли, на поверку оказалось не стоявшим и выеденного яйца. Теперь Борис жалел, что не умер. То, что сейчас говорила ему Анна, он даже не слышал. Борис был словно в ступоре, чувствуя себя обокраденным и преданным собственной женой. Анна отняла у него смысл жизни.
– Сейчас я тебя умою, – продолжала щебетать Анна, – покормлю. Хочешь, я приготовлю тебе омлет? А кофе? Я заварю так, как ты любишь.
К вечеру, словно подслушав мысли Анны, небо нахмурилось, где-то вдали громыхнул гром. На ужин Борис получил вместе с едой лошадиную дозу снотворного, от которого моментально отключился.
За что Анна любила свой район, так это за то, что до ближайших соседей было несколько километров. Спокойствие и уединённость, так ценимые её мужем… Не боясь людских глаз, девушка вывезла на коляске спящего мужа в лес, бросила его там и со всех ног бросилась домой. Уже на пороге её догнали первые капли дождя.
Анна плакала и, в не себе от горя, заламывала руки. Всхлипывая и глотая слёзы, она рассказывала о вчерашнем дне следователю.
– У меня всегда перед резкой сменой погоды начинается сильнейшая мигрень. Я выпила обезболивающее и снотворное. А когда проснулась – Бориса уже не было! Он исчез! Я перевернула весь дом, выбежала на улицу, но нигде не смогла его отыскать. Моего мужа нужно срочно найти! Если с ним опять что-нибудь случится… я этого не перенесу…
– Но я слышал, что Борис Семёнович… э… полностью парализован. Как же он смог выбраться из дома без посторонней помощи? – Следователь в упор посмотрел на жену бывшего политика.
– Ну, что вы! Мой муж молодой и сильный человек, он так боролся за жизнь. И медленно шёл на поправку. Он вовсе не инвалид. Его руки прекрасно двигаются, он сам себя возит в кресле.
Беседу прервал лёгкий стук в дверь.
– Владимир Фёдорович, там ребята в лесу инвалидную коляску нашли.
Анна заставила себя сделать вид, что находится на грани обморока. – Что с ним? Мой муж жив? – Надтреснутым голосом спросила она вошедшего оперативника.
– Не могу точно сказать. Его пока не нашли. Прошедший дождь затрудняет поиски. А собаки, словно с ума сошли – кидаются на каждое дерево, но след не берут. Не пойму – что с ними происходит? Кругами носятся, лают… Никогда такого ещё не было.
И вновь журналисты вспомнили о политике Варшавине. На страницах газет появились всевозможные версии пропажи Бориса Семёновича. Но все придерживались официальной – мужчина устал влачить жизнь никчёмного инвалида. Дождавшись, когда его жена примет снотворное и оставит его без присмотра, Варшавин решает покончить жизнь самоубийством. Беря во внимание, что практически всё в их доме управляется с дистанционных пультов, можно допустить, что ему удалось покинуть дом и добраться до леса, который находится в двух шагах от особняка политика. Скорее всего, он стал жертвой, оккупировавшей этот район, шайки хищников. И хотя тело калеки было до сих пор не найдено, все давно уже успели мысленно похоронить бывшего политика. И только его жена всё ещё надеялась на чудо, ожидая возвращения мужа домой…
Этот вечер напомнил Анне тот ужас, что она пережила, пытаясь избавиться от мужа. Но, не смотря ни на что, всё сложилось как нельзя лучше. Борис исчез, она вне подозрений. И всё же, ей было бы спокойнее, найдись труп её пропавшего муженька.
За окном полыхнула молния, расчертив небо огненной линией, грянул гром. Анне показалось, что скрипнула входная дверь. Она обернулась. Никого. Да… Нервы совсем расшатались. Набежавший ветерок надул парусом кружевную занавеску. Девушка решила, что на сегодня с неё хватит свежего воздуха и стала закрывать окно. Отодвинув тюль, она столкнулась нос к носу с огромным, изуродованным безобразными шрамами, волком. Чудовище влетело в окно, опрокинув Анну на пол. Всё произошло так быстро, что девушка не успела даже вскрикнуть. Гигантский хищник навис над ней серой скалой и вцепился острыми клыками в нежную, без единой морщинки, шею. Последнее, что отметил угасающий мозг девушки так это то, что у, склонившегося над ней, волка до боли знакомые глаза…
Полицию вызвал утром, неожиданно объявившийся, всеми похороненный, хозяин дома. Выглядел он не важно. Худой, обросший, но явно не собирающийся на тот свет, Борис Семёнович тихо сидел в своём инвалидном кресле и смотрел на бездыханное, истерзанное диким животным, тело жены. По его, изуродованному в аварии, лицу было невозможно понять, что он в действительности чувствует. Лишь лихорадочно блестевшие, покрасневшие глаза, да голубая жилка, набухшая на виске, выдавали в нём человека, перенёсшего сильнейший стресс.
– Понимаете, я так устал от всего… Я хотел уйти из этой жизни, смалодушничал. Но в последний момент передумал, решил, что мне просто необходимо какое-то время побыть одному, всё обдумать, переосмыслить. – Как бы оправдываясь, ни к кому конкретно не обращаясь, произнёс Варшавин. – А когда понял, что моё место рядом с любимой женщиной, то было уже поздно.
Губы инвалида горестно скривились, придавая изуродованному лицу злобное, хищное выражение.
Следователю, слушавшему рассказ политика, стало как-то не по себе, на мгновение ему показалось, что перед ним сидит вовсе и не человек, но стряхнув с себя наваждение, он вновь увидел перед собой усталого, убитого горем, мужчину.
– Она так боялась этих волков… – Продолжал изливать душу, ничего не замечающий, Борис Семёнович. – Предупреждала меня, что их обязательно нужно всех изловить… Иначе не избежать беды. А я не успел…
Следователь успокаивающе похлопал по плечу, перенёсшего такую утрату, Варшавина, а сам крамольно подумал: «Накаркала себе на голову, бедолага».