Ключ к сердцу Майи

© Саенко Т., 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018

DISCLAIMER

Нижеизложенное описание жизни, метаний и треволнений Лизаветы и Фаи Ромашиных является вымыслом, допущением, шуткой, бредом и параллельной реальностью автора. Любые совпадения являются мистикой, имеют скрытый смысл и двойное дно.

Мы способны на все, но всего нам не успеть…

Ящик Пандоры открылся, и оттуда, ухмыляясь, вылез мой в зюзю пьяный бывший…

Не открывай дверь, которую ты не в силах закрыть.

Abyssus abyssum invocate

Глава 1. Плохая примета

Эта история началась с игры в покер и хитрющего рыжего кота, проскользнувшего в нечаянно открытую дверь. Каждый из нас находился в тот момент не на своем месте, не там, где он должен был быть, а все знают, что даже маленькая ошибка может привести к большим проблемам. К примеру, к таким, когда в твой дом врывается наряд. И это не тот наряд, который выбираешь для себя каждый день перед зеркалом, а полицейский наряд – мужчины в пятнистой форме и бронежилетах. С некоторых пор я чертовски не люблю людей в форме. Даже если они и без нее – тоже не люблю, у меня на них теперь аллергия. Но ведь никогда не предскажешь, где именно и что пойдет не так.

Итак, дано: одна неплотно прикрытая дачная дверь, один непослушный рыжий кот и одна запутавшаяся в своих чувствах девушка. Надо: принимать решения и отвечать за свои поступки. Но это-то ведь как раз хуже всего. Впрочем, обо всем по порядку. Были майские праздники, светило солнышко, но на едва зазеленевшихся кустах лежал еще нестойкий, похожий на хлопок, майский снег. Он таял, осыпая все искрящимися на солнце каплями, и это было волшебство, неправдоподобное, как горячий торт «Аляска» с обжигающе ледяным мороженым внутри. Невероятно, но факт, и вкусно к тому же. Я ахала и прыгала вокруг кустов, фотографируя их на свой телефон, пока ко мне не подобралась Файка, моя родная сестра. Она посмотрела на кусты с неодобрением.

– Природа сошла с ума, – пожала плечами Фаина, с опаской поглядывая на солнечное небо. – Только и жди какого-нибудь урагана. Или вообще шторма.

– Ты, как всегда, полна оптимизма, – рассмеялась я. – Откуда шторм в Подмосковье?

– Вот именно! – кивнула она, словно сам мой вопрос доказал ее точку зрения, и ушла. Можно ли найти двух более разных людей, чем мы с Фаиной? Это так странно, что мы с ней разделяем общее ДНК, что у нас одни и те же родители.

Повозившись, Файка открыла скрипучую дверь, и все мы шумною толпой завалились на нашу семейную дачу, чтобы подышать, оторваться от города и в полной мере осознать в очередной раз, как крепко мы все привязаны к прелестям цивилизации. Без посудомойки и воздух нам не сладок, Майя и минуты прожить не может без бубнящего «ящика» с рекламой, и все мы поголовно морщились, глядя на добротный уличный туалет. «Совсем разбаловались», – сказала бы наша мама, протирая посуду бумажными полотенцами. Но ее-то с нами как раз не было. Она уехала в тридевятое царство со своим новым мужем, а мы остались здесь.

Мы – это, собственно, я сама и двое прилагающихся ко мне детей, моя сестра Фая Ромашина, ее флегматичный, неприлично красивый гражданский муж Игорь, прозванный Малдером за сходство с молодым и прекрасным Дэвидом Духовны, и моя соседка Майя Ветрова в обнимку со своим обожаемым котом. Мы приехали все вместе, еле втиснувшись в вишневый «Опель» Игоря. К обеду приехал Юра Молчанов, бывший парень моей сестры, и не просто приехал, а привез нам – вот спасибо большое – свою новую пассию, девятнадцатилетнюю девицу Катюшу, которая вообразила себя фотографом и везде размахивала новеньким поляроидом. Катюша хлопала глазами, фотографировала свои пальцы – «потому что какие же они странные», и спрашивала, чем помочь по кухне. Фая старательно делала вид, что ей все равно, и улыбалась так широко, что я начала бояться, что у нее порвется рот. Все-таки, как-никак, Юра был «Бывшая Большая и Трагическая Любовь» моей сестры. И пусть теперь они с Юркой были просто друзьями, все же приезжать к нам на дачу с этой смазливой Катюшей, девятнадцатилетней к тому же, – это уже перебор.

Но, как говорится, что выросло, то выросло. Главное, чтобы эта чертова Катюша могла отличить стрит от флеш-рояля.

Часам к пяти подтянулось еще несколько знакомых по даче, пришедших к нам в дом чисто ради того, чтобы поиграть в покер. К примеру, любитель помидоров пенсионер Семен Евгеньевич – близкий мамин друг, подавленный новостью про мамино замужество. Он не подходил нашей компании ни по возрасту, ни по философским взглядам, ибо был коммунистом еще со времен СССР. Но мы не смогли ему отказать, когда он напросился на покер. В этой игре не важно, какие у тебя убеждения, во что ты веришь и как сильно вытянуты коленки твоих треников. В покере все равны, и все, что нужно, – это обладать суммой, необходимой для начального взноса. А что еще необходимо от хорошего человека? Кирилл с Томой – это уже мои друзья – в покер играть не умели, но давно жаждали научиться, и деньги у них были. Им я бы ни за что не отказала, слишком мы соскучились за зиму, которую не виделись. Еще собирался приехать мой муж Сережа.

Не то что бы кто-то его приглашал к нам на дачу…

Никто его не звал, но это ничуть не остановило Сережу. Когда сегодня утром я собиралась на дачу, он появился на моем пороге с двумя сумками продуктов, завалил меня вопросами, пожеланиями и новыми несмешными анекдотами и, пока я не пришла в себя, пожелал мне хорошего отдыха, пообещал приехать к нам попозже и убежал в магазин – за чесноком, который он якобы забыл. Я только и хлопала глазами. Сережа словно говорил со мной на неведомом языке. В последнее время между нами наметилось страннейшее, нелепейшее непонимание. В том, что я не понимала Сережу, не было ничего удивительного, это как бы нормально. Однако с некоторых пор сам Сережа категорически перестал понимать меня в целом и русский язык в частности. Это была проблема. И что делать с этим, я не знала. Я ведь как бы ушла от мужа. Думала, что ушла. Я вообще ждала Германа. Я хотела, чтобы Герман Капелин, человек, о котором я думала не переставая последний месяц, приехал ко мне на дачу, и посмотрел на меня с высоты своего двухметрового роста, и улыбнулся своей все понимающей улыбкой взрослого мужчины, в жизни которого уже все было. И запустил бы ладони в свои непослушные кудрявые темные волосы, такие редкие для мужчин. Посмотрел на меня своими темными, внимательными глазами – земное воплощение Джона Сноу[1]. Ну или чтобы хотя бы позвонил. Но Герман не объявлялся, зато Сережа напоминал мне о себе чуть ли не каждый час.

– Лизавета, привет! – сказал он самым бытовым тоном со щепоткой доброжелательности. – А у нас есть приправа для плова? Я чего-то ее не найду.

– Я не знаю, – растерянно ответила я, отвернувшись от всевидящего ока моей сестры. Майя же только улыбнулась.

– Ладно, я сам посмотрю. Ты там отдыхай. Как дети? – спросил Сережа.

Это было так странно, что я даже поставила телефон на громкую связь, чтобы сестра могла слышать наш разговор. Я ответила, что дети хорошо. Бегают и сбивают с кустов снег. Мы закончили разговор, Фая неодобрительно покачала головой, но ничего не сказала. Потом прошел час, и Сережа позвонил снова.

– Слушай, я тут чего-то закрутился, не знаю, смогу ли до вас добраться, – сказал он.

– Ну так не приезжай, – осторожно предложила я. – Мы же, собственно, тебя и не… – попыталась добавить я, но Сережа меня прервал:

– Я посмотрю, как чего. Может, успею. Постараюсь. Ты, главное, отдыхай, – снова добавил он. – Пообещай мне, что не станешь там все мыть и драить, Лиза. Пообещай мне. В конце концов, мама ваша уехала, никто вас пилить не будет, если вы не вытрясете половики. Погода хорошая, нечего пахать. Отдыхай!

– Я буду отдыхать, да. Обещаю, – растерянно согласилась я, и Сережа отключился. Мы помолчали, а потом Файка с нескрываемым разочарованием бросила:

– Заботливый какой!

– Я не понимаю, – развела руками я. – Я же ведь… кажется, бросила его. Разве нет? Ведь не померещилось же мне, а?

– Ты уверена? – скривилась Фаина. – Может быть, тебе только показалось, что ты его бросила? В конце концов, ты могла бросить его во сне. Это тоже возможно. У меня бывали сны, когда я даже не была уверена, сплю я или бодрствую. Ты сама говорила, что это осознанные сны.

– Ну, спасибо, – фыркнула я, глядя на свой мобильник, как на ядовитую змею.

– А что, это было бы вполне в твоем стиле, – философски заметила Майя. – Ты бросила своего мужа, но сказать ему об этом забыла. Психологический парадокс.

– Хотя погоди, – задумчиво посмотрела в небо Фаина. – Это я однажды реальность спутала со сном, тогда, в лесу. Можете себе представить, что я почувствовала, когда открыла глаза, а вокруг лес. И трава высокая. И я посреди травы – материализовалась, как будто меня с неба сбросили.

– Так тебя и действительно с неба сбросили, с вертолета, – напомнила ей я.

– Но я-то этого не помнила! Это было очень странное чувство, когда ты думаешь, что спишь, но на самом деле тебя просто чуть не убили. Такой сюрреализм в условиях лесов Смоленщины. Впрочем, не важно. Значит, говоришь, бросила ты мужа? Отчего-то у меня какое-то дежавю. С чего бы это, а?

– Отвали, – хмуро буркнула я. – Могу пересказать дословно. Я сказала: «Сережа, я не люблю тебя и хочу, чтобы ты ушел». Разве можно это трактовать как-то иначе?

– Сережа все может. Сережа твой – это не просто человек, это иная форма бытия, симбиоз homo sapienc и какого-нибудь паразитирующего червя, – невозмутимо произнесла сестрица. – Чтобы избавиться от Сережи, недостаточно просто сказать ему, чтобы он ушел. Его надо выводить как чесотку. Нужно несколько недель мазать кожу какой-то жуткой ядреной штукой. И все равно может быть рецидив.

– Откуда это ты так хорошо знаешь, как выводить чесотку? – возмутилась я. – Может быть, сейчас уже придумали какую-нибудь таблетку. Выпил – и все прошло.

– Только не в случае Сережи. Нет такого лекарства.

В этот момент телефон снова зазвонил, и оказалось, что это опять Сережа. Он только хотел сказать, что починил кран на кухне. Я захотела разбить телефон – желательно, о его голову.

– Тебе нужно поменять замок, – ответила Фая. – Тебе давно нужно было поменять замок, а то, что ты этого до сих пор не сделала, говорит только о том, что ничего еще не ясно и что Сережа может вернуться.

– Нет! – выкрикнула я, не столько протестуя, сколько испугавшись этого мощного черного магического проклятия.

Словно желая добить меня, Майя вытаращилась на меня и проговорила замогильным голосом, как из фильма ужасов:

– Сережа всегда возвращается. Иначе бы он уже давно ушел.

– Инопланетный вирус в виде человека, – кивнула Фая.

– Ты всегда ненавидела Сережу, Фая, ты всегда…

– Была права? – подсказала мне она. Я стояла насупившись.

– Разве это так приятно, что ты была права? Неужели тебе не надоело быть во всем правой?

– Почему ты не поменяла замок? – переспросила она невозмутимо и откусила от большого круглого бублика с маком.

Я раскрыла рот, но не нашла, что ответить. Несколько минут я подбирала слова.

– Я сказала ему о том, что мы должны разойтись. Я думала, что этого достаточно.

– Это когда было? Примерно месяц назад, да? Замки, сестра!

– Но ведь ему некуда было идти. Я подумала…

– Ты его ПОЖАЛЕЛА! – Тут Фая театрально развела руками. – Ты, наверное, сначала молчала, потому что не хотела делать Сереже больнее, чем уже есть.

– Я думала, что ему просто нужно некоторое время, чтобы пережить эту новость, чтобы придумать, как поступить.

– Денег ему одолжить… – хихикнула Фая.

– Ну тебя. Иди в баню, – не выдержала я.

Фая и Майка невольно переглянулись и посмотрели на меня.

– Он что, реально у тебя денег одолжил? – сощурилась сестра.

Я замолчала, кусая губу. Пауза затянулась.

– Господи, Лиза! – воскликнула сестра, уперев руки в бока, а Майка, отвернувшись, принялась яростно начищать картошку. Она давилась смехом.

– А ты… ты вообще почему ничего не делаешь-то, а? – попыталась я перевести тему.

Файка расхохоталась:

– А чего мне делать?

– Иди Майке помоги. А то всегда филонишь, только и умеешь, что по клавишам бить и засохшие бутерброды в холодильниках забывать. У тебя там не только мышь повесится.

– У нее Игорь есть, он ее прокормит, если что, – захохотала Майя.

Я не сдержалась и тоже улыбнулась. В конце концов, чего я хочу? Они обе были правы, и как бы я ни ненавидела этот факт, я была вынуждена это признать. Я всегда была идиоткой – по крайней мере, во всем, что касалось Сережи. Я в полной мере испытала на себе эффект «розовых очков», год за годом гоняясь за мужчиной, как Скарлетт О’Хара за чертовым Эшли, а на кой ляд он ей такой – она не знала. И я не знала. Теперь, после стольких лет и с двумя детьми на руках, я могу уже признаться хотя бы самой себе – я понятия не имею, зачем и почему я так вцепилась в свое время в Сергея Тушакова. Я только помню, что чувствовала себя тогда, будто меня затягивало в черную дыру и не хватало воздуха дышать, а рядом с ним я могла об этом не думать и вообще не думать, и это было намного лучше и легче – не думать ни о чем.

Тогда умер наш отец.

Нет, только этого мне не хватало, начать копаться в самой себе. Я не стану об этом думать. И так уже хватает – мое подсознание как поле, которое все изрыто и перекопано в поисках хоть какого-то смысла. А смысл был только в том, что с кустов смородины, искрясь и поблескивая, капала вода, в том, что снег таял, а жизнь продолжалась, и Василисе было пора поменять памперс. К нам в кухню заглянул Игорь Апрель.

– Девочки, у вас все в порядке?

– У нас все просто идеально! – воскликнула я. – Мы занимаемся нашим любимым делом!

– Чистите картошку? – усмехнулся Игорь. – Только Фаине не давайте, а то она без рук останется, а мы без картошки.

– Ты просто полыхаешь верой в меня! – возмутилась Фая.

– Что ты, любовь моя, это просто здравый смысл. Магазины тут далеко, а больницы еще дальше.

– Не волнуйся, Игорь, Фая твоя ничего путного не делает. Мы чихвостим меня, разбираем на части – меня, мою жизнь и мои решения. Присоединяйся, если хочешь. Что ты думаешь о моем муже?

– Ага, ага, – побледнел Игорь. – Ничего я не думаю. Ну, не буду вам мешать. – И поспешно убрался восвояси.

Мудро. Да, Файкин гражданский муж был человеком мудрым, профессиональным и к тому же штатным психологом в большой корпорации. Он вел семинары, тренинги для успешных бизнесменов и менеджеров высшего звена, имел право прописывать сильнодействующие препараты и отлично знал, когда нужно было сбежать от греха подальше. Я же могла бы сделать целый семинар для своих клиентов. «Как привести свою жизнь в полный раздрай, а затем продолжать жить как ни в чем не бывало». Такой вот психологический трюк от профессионального психолога. Это ведь только считается, что человек разумный. Человек – существо непредсказуемое и нелогичное, действующее бог весть из каких соображений и зачастую себе во вред. И я – тому лучшее доказательство.

– Он – отец моих детей. Я не могу просто так взять и выкинуть его на улицу, – выпалила я Игорю вдогонку.

– Что и требовалось доказать! – Фаина хлопнула в ладоши. – Сережа еще всех нас тут переживет.

– Смейтесь, смейтесь, – передразнила ее я. – И вообще, вот вы тут смеетесь, а Сережа сейчас сядет на электричку и приедет к нам. Будете знать.

– Ну и ладно, лишь бы у него было триста рублей. Чем больше игроков, тем лучше, – заметила Майка, бросая в кастрюлю последнюю картофелину.

– Эй, ты говоришь о Сереже, – хмыкнула моя сестра. – У него никогда нет трехсот рублей. Если бы он приехал к моей сестре с деньгами, это вызвало бы в нашем мире настоящий квантовый парадокс. – И сестра показала мне язык и состроила рожу.

Мы собрались тут, на маминой даче, чтобы поиграть в техасский холдем покер, и деньги в техасском холдем покере были совершенно необходимы. Без денег игра теряла элемент азарта, заставлявший людей напрягать извилины самым серьезным образом. Просто удивительно, на что люди способны, если поманить их пусть даже самой скромной по размеру морковкой. К примеру, мы играли в покер всего на триста рублей. Самое главное – чтоб людей было побольше. С каждого игрока базовая ставка по триста рублей за стандартный набор фишек. Деньги небольшие, потерять не страшно. Но с десяти человек уже собирался банк в три тысячи рублей, а это, как ни крути, уже что-то и каждому приятно выиграть. Победитель в холдеме останется один – с приятной суммой и с кучей позитивных эмоций. Отсюда мотивация. Отсюда интерес. Все остальные играют ради удовольствия приятно провести время и пообщаться с людьми – тоже неплохой расклад за триста-то рублей. Даже билет в кино сегодня стоит больше.

Мы с Файкой умели и играли в покер с детства. Это прозвучит странно, но научил нас и пристрастил к этой игре отец – ученый-физик Павел Владимирович Ромашин. Он любил покер за то, как легко ему удавалось втравить нас, его дочерей, в расчеты вероятностей. Покер – настоящая рекламная брошюра для теории вероятностей. И с самого детства мы играли в него на деньги, что было не слишком уж педагогичным и раздражало маму. Но таков уж был наш отец, как и все гении, он на все имел свое мнение. Уже к пятому классу мы с Файкой знали назубок победные комбинации по порядку, но Файка считала вероятности и видела всякие фулл-хаусы куда лучше меня. Технический разум, вся в отца.

Чемоданчик с картами, фишками, зеленым плотным сукном для стола и прочим реквизитом картежников и прожигателей жизни у нас на даче лежал еще отцовский. К вечеру толпа народу еле втискивалась в нашу избушку. Уютно гудела печка, за стеклянной дверцей плескались огненные волны, тихонько бормотал что-то старый телевизор у стены – его включила Майка, сказав, что в условиях отсутствия городского шума она теряет покой и у нее начинает болеть голова. И что ей нужен этот «ящик Пандоры» – слишком много свежего воздуха. Дети играли лишними, ненужными покерными фишками, строили из них на полу всякие домики и фигуры – из фишек выходил неплохой конструктор. Под ногами крутился кот Ланнистер. С кухни через открытую дверь в гостиную влетали запахи тушеного мяса и печенья. Как говорится, было душевно и мирно. И ничего не предвещало беды.

Глава 2. На реке[2] я наконец увидела труп врага

Я вовсе не ожидала победить, в техасский покер вообще играют не для того, чтобы победить. Скорее чтобы пощекотать нервы каждый раз, когда ситуация за столом становится острой и непредсказуемой. Но выиграть? В конце концов, за столом имелись куда более опытные игроки, взять хотя бы ту же Файку. Профессиональный программист, выпускница физтеха, папина радость, моя сестра не только видела свои комбинации, но и хорошо просчитывала, что может быть у кого на руках. Ее слабым местом была полная неспособность читать человеческие эмоции, иными словами, она не видела блеф. Ее Игорь, напротив, «читал лица» хорошо, но не видел комбинаций в картах, избавлялся от сочетаний, которые потом становились выигрышными. Катюша играла на удивление ровно, не рискуя без повода, но удача ее подводила, и количество фишек у нее уменьшалось, чего нельзя сказать про Молчанова – тот бросался в любую схватку, провоцировал людей, вел себя исключительно агрессивно и разорился, пойдя ва-банк с двумя парами на руках.

Ничего, Катюша, тебе явно повезло в любви.

Итак, к какому-то моменту расклад оказался таким: мы играли уже четвертый час, ставки выросли по сравнению с началом игры втрое, и счетчик тикал. За столом из девяти игроков осталось только четверо. Фаина – кто бы сомневался – сидела за столом с хорошим банком. Игорь, ее флегматичный муж, проигрался, хоть ему даже дали один раз «докупиться» – вложить еще одну ставку и получить новый стартовый набор фишек. Не помогло, и он потерял аж шестьсот рублей, Игорь спокойно и с достоинством раздавал нам карты, «работая» как бы постоянным дилером. В этом качестве он был идеален – с его серьезным лицом Малдера на задании. Оказалось, он умеет мастерски перемешивать карты – так, что это походило на прелюдию к красивому карточному фокусу.

Майя, как ни странно, все еще была в игре, удержавшись против яростных атак Юрки Молчанова и мелких заварушек от наших дачных соседей. Больше того, она не просто удержалась. Майя играла, наверное, второй или третий раз в жизни и вполне подтверждала правило про то, что новичкам везет. Несмотря на то что перед нею постоянно включенным лежал телефон с фотографией покерных комбинаций – без этой картинки она бы не отличила фулл-хаус от сета – Майка завладела самым большим банком. Перед ней аккуратными столбиками стояли фишки самого разного номинала. Щеки ее раскраснелись, она улыбалась и постоянно поглядывала то на нас, то в телефон, то в свои карты. Семен Евгеньевич еще держался, но из последних сил, и сил этих у него оставалось буквально на пару блайндов – слепых обязательных ставок, с помощью которых игра двигается вперед. Чтобы было понятнее, покер играется в три раздачи – флоп, терн и ривер. Первая, флоп, – когда на стол выкладываются три карты. В сочетании с двумя картами на руках эти карты уже могут составить одну из выигрышных комбинаций в покере, если же нет, игрокам нужно решить, будут ли они играть дальше этот круг или выйдут, «спасуют», сбросив карты. В случае если все бы спасовали, игра бы встала на месте. Именно для того, чтобы поддерживать движение, и существуют блайнды, обязательные ставки, которые делают вслепую. Таким образом, даже в случае, если спасуют все, кроме победителя текущего круга, победитель не уйдет с пустыми руками.

Ах да, и по ходу игры ставки растут. Первые два часа игроки разминаются, и ставки блайндов остаются одинаковыми, но потом блайнды поднимают. Сейчас они росли по часам, каждые двадцать минут. С какого-то определенного момента ставки выросли так сильно, что любой проигранный блайнд приносил уже очень ощутимый ущерб. С этого-то момента обычно никто больше сильно не рискует, но мне, чтобы переломить ход игры, было необходимо что-то сделать. Все, чего я ждала, – это подходящего момент. Я бы, конечно, предпочла игру против Майки – хоть новичкам и везет, а все же играть против Фаины было куда сложнее. Но звезды сложились так, что пришлось идти против родной сестры.

В моем случае сыграть по-крупному было совершенно необходимо, так как хоть я и имела в запасе приличное количество фишек, их было недостаточно для выживания. По большей части мои фишки были отыграны еще в самом начале на одном хорошем раскладе – мне пришел тогда сет, три карты одного достоинства. Хорошо еще было то, что за всю игру я ни разу не блефовала, по крайней мере, так, чтобы быть пойманной за руку. А это значило, что если я вдруг резко подниму ставки, люди за столом, плюс-минус, поверят, что у меня на руках реальная мощная комбинация. Но это – только в теории. На практике – блеф всегда означает риск. В покере тоже есть, знаете ли, естественный отбор.

И вот случилось, Малдер выложил нам флоп: девятка, дама и туз. Такой флоп означает одно: тот, у кого туз на руках, имеет почти стопроцентные шансы на победу. Если, конечно, у кого-то на руках вообще окажется туз.

– Ничего себе! – хмыкнул Юрка Молчанов, хоть и вылетевший одним из первых, он продолжал наблюдать за игрой. Его склонность к неоправданному риску выкинула его из-за стола. Но следует признать, Юрка не был бы таким великолепным журналистом и таким невыносимым человеком без этого оголтелого куража.

– Кому-то повезет, – кивнула Катюша, откусывая яблоко. Наверняка то же, что кусала и Ева. Искусительница Катюша с поляроидом на шее.

– Ну что? – спросил Игорь у Семена Евгеньевича.

Тот с мукой неземной вертелся на стуле. В этом раунде он ничего не терял, блайндов не ставил, но если сейчас войти в игру, можно проиграть все за этот круг. А тузов с дамами, видимо, не пришло, вот и решил пересидеть еще один раунд со своей парой фишек.

– Пас! – недовольно покачал головой он и бросил свои карты Игорю. Такая манера игры – это как сидеть на шаткой доске на краю пропасти и болтать ногами. Падение Семена Евгеньевича было только вопросом времени, но в покере всегда остается надежда на следующий раунд. Что-то там принесет нам река.

– Майка?

– Пас, – покачала головой Майка. Бог его знает почему, так как ее половинный блайнд как раз стоял, да и деньги (то есть фишки) у нее были.