Вторая половина Королевы

Да, да, да, главное – чтобы не моего Апреля.

– Вирус мог быть установлен при физическом контакте, если была такая возможность, – продолжила я. – Однако я не нашла прямых следов такого взлома. На практике скрыть такое довольно сложно, и к тому же нет никаких гарантий, что вы оставите компьютер включенным и что-то интересное будет видно. В конце концов, вы же не ходите, я извиняюсь, в душ с вашим ноутбуком.

– Ладно, ладно, идею я поняла. Только вот я думаю… – Черная Королева тянула, говорила с нерешительностью человека, не знающего, насколько он может открыться. Я подумала – замолчи, пожалуйста. Не нужно мне ничего открывать, я не хочу твоих секретов. Не умею их хранить. Обязательно все разболтаю. – Я уверена, что этому человеку все равно, на что смотреть. Ему нужно знать, где я в какой-то конкретный момент времени. Ему необходимо за мной следить. Он хотел бы, наверное, вставить мне в голову какой-нибудь датчик, чтобы видеть мир моими глазами. Впрочем, ладно. Вам это не нужно, Ромашина. Я просто… ладно, а как убрать этот вирус? Как вообще с гарантией избавиться от того, что мы не можем найти?

– Я нашла следы какого-то системного сбоя. Пока что это все. Я скажу больше, когда еще поработаю.

– Вот интересно, стоит мне встретиться с вами, Ромашина, как я остаюсь без ноутбука, – заметила Оксана Павловна с интересом, но еще раньше, чем я перешла в оборону, она рассмеялась. Я выдохнула. По крайней мере Черная Королева не стала раскрывать мне всех карт, и я не должна знать имен, погружаться в хитросплетения придворных игр.

Я могу пойти домой.

Я вылезла из своего кресла – спина болела, тянуло где-то в шее, все затекло. Черт, ведь клялась же себе, что буду вставать и раз в час делать какую-никакую зарядку. Но вот сижу, пью кофе, когда уже нужно идти спать, занимаюсь вопросами, от которых мне лично никакой пользы, в то время как вся основная моя работа стоит. И какое-то неприятное чувство, которое вот уже несколько часов я пытаюсь игнорировать.

На пути к себе всегда есть риск встретиться с самой собой.

Только уже стоя в лифте, я вдруг подумала: «Гхм, Ромашка, да ведь ты до чертиков боишься его потерять. Остаться без своего Апреля».

Это было важно, это было – как открыть Америку, случайно проплывая мимо. Доходит с опозданием. Когда имеешь дело с самой собой, гораздо сложнее отличить правду от лжи. Великая сила самообмана позволяет представлять любую ерунду. Мы все делаем так, но я – просто профи, когда речь идет о собственном заблуждении. Я могу любить кого-то и не знать об этом. Я могу ненавидеть и быть не в курсе. Я даже могу заболеть гриппом и как-то пропустить этот досадный факт за делами и делишками. Поэтому, когда мне удавалось столкнуться с самой собой на узком перекрестке, я старалась не упустить момент, вглядывалась в свои смазанные, расплывчатые черты, пытаясь запомнить и понять.

Я боюсь потерять моего Апреля.

Улица была наполнена звуками и запахами, в ней странным образом перемешались ароматы свежескошенной травы с газонов и неприятная вонь от горячих автомобилей. Эти запахи были такими несовместимыми, из разных вселенных, и, ощущая оба одновременно, я буквально чувствовала, как где-то в отдаленных уголках бесконечного космоса пересекаются две параллельные прямые. Игорь уже стоял около своего вишневого «Опеля», ждал меня. Я замедлилась, скрываясь в тени деревьев, хотела просто на него посмотреть. Апрель был задумчив, он смотрел куда-то вдаль, но на самом деле был глубоко внутри собственных мыслей. Руки его были в карманах, он опирался спиной на вишневый кузов машины. Устал? Злится на меня? Думает о клиентах? Как бы там ни было, Апрель был непростительно хорош летом. Загар делал его моложе, немного похожим на светского денди, болтающегося на пляже Санта-Моники «просто так, от нечего делать». В чуть примятых светло-бежевых брюках и песочного цвета летней рубашке с коротким рукавом он напоминал принца дома Ланнистеров. Даже его ореховые волосы летом стали светлее, превратились в почти пепельные, и они так чудесно оттеняют его кошачьи зеленые глаза. Я представила на секунду, что потеряю его, и мне стало трудно дышать.

– Как дела? – спросил он меня, заметив, что я стою неподалеку. – Забыла, кто я такой? Хочешь, могу паспорт показать. Или пропуск.

– Я не узнаю вас в гриме, – отшутилась я, делая шаг вперед. Мое лицо выдавало волнение, я тяжело дышала, пытаясь скрыть сердцебиение. Лицо моего Апреля было усталым, но спокойным, а в его глазах плясали смешинки. – Вот почему ты такой вечно уравновешенный? – спросила я «с наездом».

– Ну, прости, дорогая. Я нечаянно, – развел руками он. И затем поцеловал меня. Дышать стало легче.

Ты не потеряешь его прямо сегодня вечером.

– Как прошел твой день? – спросил Игорь, открывая мне дверцу машины. Все эти стандартные мужские «галантности» – пододвинуть стул в ресторане, накинуть пиджак поверх моих плеч, усадить меня в машину – выходили у Игоря так легко, без раздумий и неуклюжестей. Я же принимала их с ровно противоположной реакцией. Я плюхалась на стул, не дождавшись его помощи, проскакивала в двери, открывая их ногами, если в руках были сумки-пакеты. Я не привыкла к такому обращению, хоть и не страдала от недостатка мужского внимания. Забавно, что большую часть жизни я как раз провела среди мужчин. Технический институт был ядовитой средой для девушек, и выживали там только сильнейшие. В конечном итоге к нам начинали относиться как к братьям или, правильнее, сестрам по разуму. Нам не открывали двери, у нас одалживали денег до стипендии. Мы были – свои в доску, и мне всегда нравилось такое положение вещей. С Игорем Вячеславовичем Апрелем я невольно была вынуждена ощущать себя куда более женщиной, чем привыкла. Усаживаясь в машину, я подумала, насколько гармоничнее на моем месте смотрелась бы начальница.

Ненавижу.

– Ты решила со мной не разговаривать сегодня? – спросил Игорь, разглядывая меня с водительского места своим фирменным «Малдеровским» взглядом с прищуром. – Причина или следствие? Как там наш кот, жив или мертв?

– Котик жив, нагадил в эту твою коробку Шрёдингера, – это было нашим с ним паролем, кодом, расшифровать который могли только те, у кого были ключи. Еще когда мы только познакомились с моим Апрелем, я от скуки и от усталости принялась рассказывать ему о мысленном эксперименте с котом в коробке и о том, как практически все в нашем мире может быть «прочитано» так же, как и пресловутый Шрёдингеровский кот. Мы стали использовать этого кота как символ задолго до того, как он стал интернет-мэмом. Кот, который одновременно и жив и мертв, а также жив-мертв или мертв-жив. Квантовые запутанности в рамках отдельно взятых отношений.

– Нагадил? – расхохотался Игорь. Я пожала плечами.

– Как думаешь, может, мне стоит начать носить шпильки? – спросила я. Игорь некоторое время молча разглядывал меня, словно пытаясь разгадать, как судоку. Затем кивнул.

– Ну, конечно, стоит.

– Да? – нахмурилась я. – Думаешь, без каблуков никак? Конечно, походка была бы куда лучше.

– Еще бы, ведь походка – это именно то, что делает женщину женщиной, верно? – хихикнул он. Я разозлилась.

– Если так, я завтра же куплю шпильки на десять сантиметров.

– Купи, купи. Здоровая спина – это же никому не нужно в наши дни. Купи сразу двадцатисантиметровые. Нет, лучше ходули. Купи ходули. Так, если что, ты сможешь подрабатывать клоуном. Ударим ходулями по безденежью.

– Я просто думаю, может быть, нужно уже начать одеваться модно?

– Если тебя накрыл приступ неуверенности в себе, никакие шпильки не помогут. Что случилось? – спросил он тоном, призывающим к примирению. Эх, наивный чтец человеческих душ, все-то ты видишь, но того, что я оговорила тебя, чтобы не рисковать, не узнаешь. Красивая женщина – это оружие, против которого я могу разве что выйти с рогаткой. Да и то буду стрелять мимо.

– Ничего не случилось.

– Просто это бросается в глаза. Еще один «очень хороший» день.

– Хочешь об этом поговорить? – поддела его я. Игорь расхохотался, а я фыркнула и наклонилась вперед, принимаясь за кнопки радиоприемника. Я перестраивала и перестраивала радиостанцию в поисках приличной песни, но все было какое-то не такое. То что-то ужасное, то незнакомое, то вообще реклама.

– Что ты там ищешь? Звуки внеземных цивилизаций?

– Было бы неплохо. Куда лучше, чем вся эта бесконечная вереница новостроек. Вот скажи, почему вся наша реклама по радио – это реклама каких-то жилых комплексов? Куда столько жилья? У нас в стране кризис, разве нет? Что это – купите квартиру всего за четырнадцать миллионов? ВСЕГО! Все, я уже собираюсь и бегу. Если бы было пятнадцать миллионов, я бы, конечно, подумала, но от такого горячего предложения просто не могу отказаться.

– Теперь тебе реклама не нравится, – улыбнулся Апрель. – Какая муха тебя укусила? Может, ты голодная? Давай заедем куда-нибудь? Или, если хочешь, я могу что-нибудь приготовить. Можем вообще сделать стейки, я в настроении.

– Не хочу слушать про то, как хорошо у них там в их новых квартирах.

– Ты явно не в настроении, – процедил он себе под нос.

– Я просто ищу нормальную музыку! – возмутилась я. Почему бы мне не заткнуться? Почему я продолжаю говорить?

– А мне нравится реклама. По ней можно понять, что происходит в мире. И то, что меняется в нем. Я, между прочим, и сам нашел себе квартиру вот по такой же рекламе. А ты бы лучше рассказала мне, что произошло на работе, что ты такая взвинченная. Опять ваша Новая Метла?

– Нет! – воскликнула я куда быстрее, чем надо. – С чего ты взял? Я ничего не говорила тебе о ней. И потом… подожди, как это – ты нашел квартиру? Еще ни разу я не слышала рекламы по радио, чтобы говорили о квартирах в аренду.

– О чем ты? – фыркнул Апрель. – При чем тут аренда?

– О чем я? Нет, это о чем ты?!

– Я о квартире. Э-э-э, я разве не говорил тебе? – пробормотал он, задумчиво поморщив лоб. – Вроде же мы говорили.

– Ничего такого мы не обсуждали.

– Я вроде бы говорил тебе, что эта квартира в аренду – это временное решение. – Разве нет?

– Квартиры в аренду, Игорь Вячеславович, – это – на секундочку – всегда временное решение. Так ведь? Так о чем ты мне забыл сказать? Что ты решил прикупить себе квартирку по случаю? Раз уж они – только сегодня – всего за четырнадцать миллионов. – И я сухо рассмеялась, показывая, какая абсурдная сама эта идея.

– Нет, не собираюсь.

– Ну, конечно.

– Я уже купил, – добавил он, невозмутимо продолжая крутить руль, вписываясь в мягкий поворот дороги. Я сидела и хлопала глазами. И немного ртом. Выстрелил, убил наповал, стоит рядом и смотрит, как дымок вылетает из горячего ствола пистолета. Квартира? Купил? Что?

– Скажи что-нибудь, – попросил он, ибо молчала я довольно долго.

– Что-нибудь, – пробормотала я после долгой паузы. – Что-нибудь.

– Не знаю, как так вышло, что я тебе не сказал. Я собирался.

– Это хорошо, что собирался. Хотя, с другой стороны, ты и не обязан. Почему ты должен был мне сказать в самом деле? Это же твоя квартира!

– Ты считаешь, не обязан? Не думаешь, это было бы странно, когда в один прекрасный день я бы переехал? А ты бы пришла домой, а меня там нет. А мы как бы живем вместе, – продолжал вещать он.

– А мы как бы живем вместе, – эхом повторила за ним я. – Как бы живем.

– Послушай, не нужно делать из мухи слона. Ты же все равно узнала, разве не так?

– Мне просто интересно, неужели такие вещи не следует обсуждать? Это же не колбаса, купил – не понравилось, пошел, купил другую. Это же квартира! Разве не целесообразно уточнить мнение человека, с которым ты как бы живешь вместе? – Я поставила ударение на словах «как бы». – Может быть, я бы хотела выбрать жилой комплекс. Какие-нибудь «ручьи» или там «ключи». Или «родные просторы». Или «поселок олигархов». Или «лунную сонату».

Или…

– Я понял, понял. Если бы я был директором такой фирмы, я бы ни за что не доверил тебе выбирать название для комплекса.

– А почему? Вполне красиво, по-моему. «Млечный путь». Жилой комплекс «Цемент и бетон». «Голубая лагуна». «Седьмое небо». «Последний приют».

– Вот тут бы я точно поселился. Последний приют. Так, вылезай, приехали. – И мой Малдер резко затормозил. В первую минуту я подумала, что он просто решил меня высадить. Устал от моей истерики и решил, что все, с него хватит. Выметайся, Ромашка.

– Что это? Куда это ты меня привез? – Я хмуро рассматривала металлический забор и бетонные клетки растущего ввысь дома. Бетонный остов стоял, просвечивая невыстроенными стенами. Скелет будущего жилища. Желтые цапли-краны клевали носом их недостроенные верхушки. Где-то неподалеку что-то ощутимо грохотало. Стройка.

– Вопрос, поражающий своей оригинальностью. Гхм, где же это мы? Не театр, не цирк, не утренник у твоего племянника Вовки.

– И даже не твоя скучная, безликая арендованная квартира, которую ты все это время называл домом, – подстроилась под его интонацию я. Игорь ошарашенно замолчал.

– Моя квартира – скучная и безликая?

– Если хочешь знать, да. Это было первое, что я подумала, когда попала туда. Надо же, какая причесанная, отглаженная и застегнутая на все пуговицы квартира. В такой страшно чай пролить. Ничего живого, кроме твоего мертвого дерева жизни.

– Оно не мое, досталось от хозяев вместе с обстановкой. Значит, я причесанный, прилизанный и разглаженный. Так, по-твоему?

– Получается, да, – кивнула я, глядя на забор, около которого мы остановились. – А это, значит, квартира, которую ты купил, не посоветовавшись со мной. Мне кажется, или тут чего-то не хватает? Гхм, стен, например?

– Это, ваше высочество, квартира, которую я купил еще год назад, переехав в Москву из Владивостока. Хотя, конечно, если бы я знал, что встречу тебя, я бы ни в коем случае не стал этого делать.

– Переезжать? – испугалась я.

– Покупать квартиру! – успокоил он меня. И улыбнулся. – По крайней мере не до того, как получил бы ваше полное письменное одобрение, мэм. Думаете, вы бы одобрили эту квартиру без стен? К слову, стены обещают пристроить к концу года. Правда, зная статистику, уверен, что это событие задержат как минимум на год.

– Ничего себе. На год?

– Или на два. Но я не спешу. В смысле, мы не спешим, верно?

– Куда не спешим? – спросила я, глядя на этого красивого мужчину по-новому. Игорь замолчал, словно пытался решить, говорить мне что-то или нет, повременить еще. О чем он думает? Почему не рассказал мне о квартире – ни раньше, когда мы встречались, ни потом, когда я уже как бы переехала к нему и все мои вещи переехали со мной.

Воистину все мы – незнакомцы. Что я знаю о человеке, с которым живу и который снится мне по ночам? О человеке, которого я так боюсь потерять? Он красив. Приехал из Владивостока. Когда-то любил женщину по имени Анна, а она в один день взяла и бросила его, не объясняя причин. Он психолог. Хороший психолог. Иногда мне кажется, что он видит меня насквозь. Игорь зарабатывает, повышая личную мотивацию клиентов, он помогает людям двигаться к цели.

Но я ничего не знаю о его личных целях.

Он спокоен и невозмутим. Он жил со мной, встречал меня по вечерам с работы, смеялся и заказывал нам пиццу с доставкой на дом, но ни словом не обмолвился о том, что у него такие грандиозные планы. У него куплена квартира в новостройке в Черемушках, он, наверное, покупал ее, чтобы завести семью. А я была – как раз вроде как та самая будущая семья. Почему Апрель не сказал мне? Чего ждал? Нет, он мне не врал. Скрывать что-то или врать – это разные вещи или одно и то же? Что еще он утаивает от меня? К примеру, если бы я покупала квартиру в Черемушках, я бы вряд ли смогла так долго молчать.

Он тебя проверял.

– Мне не нравится выражение этого лица, – пробормотал Игорь, глядя на меня. Мысль была так горяча, что обожгла и немедленно оставила след от ожога. Я часто дышала и смотрела на него как баран на новые ворота. Он меня проверял. Решал, подхожу ему или нет?

– А само лицо? Как тебе само мое лицо? – спросила я, наконец обретая дар речи. Голос был тихим, от обычного его осталось процентов десять.

– Само лицо очень даже нравится. Но вот мысли, которые бродят сейчас в этой умной голове, нет. Я боюсь, ты снова будешь придавать вещам большее значение, чем они того стоят. Посмотри на меня, Фая. Ты сегодня сама не своя. Что-то произошло? – Его зеленые глаза искрились и излучали тепло. Когда Игорь был рядом, когда смотрел на меня так, я не хотела больше ничего, только бы все было как есть, и чтобы он был близко, еще ближе. Я знала все про то, что есть такие чувства. Игры природы, жесткая рука эволюции, бросающая нас друг к другу, привязывающая невидимыми канатами из гормонов, химии и магии. Это не имело никакого значения, потому что в данный момент это не было теорией или исследованием, это происходило со мной – здесь и сейчас. Знание – сила, но не в случае, когда «тебя проверяли». Чего еще можно ждать от человека, который владеет таким самообладанием? Характер нордический, холодный. Что я могу ему сказать?

– Все в порядке, – пробормотала я. – Отличный выбор.

– Ты о чем?

– Как о чем? О квартире, конечно. Наверное, очень дорого. В таком-то месте. С таким-то забором! – Что-то неуправляемое зарождалось во мне, какой-то неуловимый протест.

– У меня хороший кредит, это было одним из условий, на которых я пришел на работу в нашу контору.

– Поразительно, как по-разному зарабатывают психологи, – заметила я, отчего-то недовольным тоном, происхождения которого даже сама не могла понять. Разве только мне за сестру обидно? Моя беременная сестрица тоже консультировала людей, но доходов от этого ей едва хватало, чтобы сводить концы с концами. Все потому, что у нее нет всех этих крутых дипломов, медицинского образования, а главное, этой представительной внешности, которая сама по себе уже мотивирует на успех. Неудивительно, что крупные корпорации предпочитают…

– Знаешь, я не готов бесконечно извиняться за то, что купил квартиру, и за то, что зарабатываю хорошие деньги. Если ты считаешь, что это – повод для скандала, значит, тебе просто нужен скандал.

– Вовсе не нужен мне скандал, – возмутилась я. – С чего ты взял? Думаешь, видишь меня насквозь? Не следует всех людей стричь под одну гребенку. У меня нет никаких вопросов ни к тебе, ни к твоей зарплате, ни к этой чертовой квартире. – Последнее я сказала, одновременно пнув пустую пачку из-под сигарет, которую кто-то оставил на обочине.

– Ага. Никаких вопросов, значит, – сухо кивнул Игорь. – Тогда поехали домой. – И он развернулся от меня, быстро, по-деловому пошел к машине. Я стояла и смотрела на остов будущего дома, его уже почти полностью сформированный скелет. Мы будем здесь жить? Не знаю, не знаю. Мне бы до утра дотянуть.

Мы доехали до дома в молчании, и не в той комфортной тишине, которая бывает, когда два усталых человека просто едут вместе домой, а в напряжении, обиженные друг на друга. Я понимала, что веду себя нелепо, по-детски придираюсь ко всякой ерунде, но мне не хотелось быть разумной. Я не знала, что влюбилась в мужчину, который умеет молчать так естественно и комфортно, что бог его знает, что еще ему удается так же хорошо. Лгать? Манипулировать? Навязывать свое мнение? Я хмуро забилась в кресло около письменного стола у окна, достала королевский ноутбук. Нет лучшего способа отвлечься от непрошеных мыслей, чем погрузиться в работу. Стройные колонки данных загрузки действуют на меня, как сильнодействующее лекарство, и уже через десять минут я целиком в процессе. Сейчас моя задача – вручную перелопатить море реестровых файлов в самых разных местах и попытаться отловить нелогичные временные файлы, а также лишние файлы общих библиотек. Звучит, как простой геморрой, и на деле – жуть, тьма и кошмар. Работа как раз для девушек, пытающихся игнорировать своих мужчин за то, что те купили квартиры, а им не сказали.

– Ого! – услышала я из-за спины. – Ничего себе, теперь их двое?

– Что?

– Тебе, Ромашка, уже недостаточно одного ноутбука, ты работаешь сразу на двух? – Я рассеянно скользнула взглядом по столу. Да, картинка была забавной, не поспоришь. Два ноутбука стояли рядом, как два брата-близнеца. Та же расцветка, одинаковый размер, дизайн один в один, что неудивительно, так как второй ноутбук покупался в качестве замены первому, залитому мною кофе (предположительно потому что на самом деле его залила кофе вовсе не я). То, что обе машины сразу оказались на моем (вернее, апрелевском) письменном столе, было чистой случайностью.

– Настоящие профессионалы, они как Юлий Цезарь, им нужно решать несколько вопросов сразу. Мне бы еще дополнительную пару рук, – ответила я. – Я была бы как Будда Гаутама.

– Между прочим, к слову о нескольких задачах сразу. Ученые исследовали этот вопрос и выяснили, что на самом деле человек не решает несколько задач сразу. В лучшем случае его мозг очень быстро переключается между двумя вопросами, туда-обратно.

– А в худшем случае? – полюбопытствовала я.

– В худшем он переключается медленно и теряет по дороге данные. И хотя исследования показали, что способность к переключению можно улучшить тренировками, в целом multitasking – неэффективная практика, особенно когда речь идет о работе со сложными научными или творческими задачами. Последовательное выполнение куда более эффективно.

– Это ты мне сейчас кусок со своего тренинга провел? – хмыкнула я. – Имей в виду, «Муравейник» тебе это не оплатит. «Муравейник» не считает, что меня нужно дополнительно мотивировать. И стремление к успеху во мне развивать не нужно, а то, не дай бог, я пойму, какой изматывающей, скучной и однообразной работой занимаюсь.

– Так бросай, – легко предложил Игорь. Я вытаращилась на него в ужасе. Что ж такое? Сегодня он показал мне квартиру и предложил бросить работу, а завтра предложит рожать и сидеть дома? Я – жена? Я – мать? Я – паникую!

– Файка, бросай свои ноутбуки и иди ко мне! – расхохотался Игорь. – Я имел в виду только сегодняшний вечер, но всегда хорошо знать, что думает твоя любимая женщина о возможных перспективах.

– Любимая женщина? – переспросила я. Игорь горько кивнул и развел руками. Теплая волна счастья накатила, смывая раздражение, усталость и страх. Игорь подошел ко мне, взялся за спинку компьютерного кресла на колесиках и покатил меня по комнате. Молча, без разговоров и с серьезным лицом он доставил меня до кровати, где буквально вытряхнул из кресла на матрас. Я смеялась, визжала и выворачивалась, пытаясь (делая вид) вернуться в работу, но Игорь не дал мне выбраться из его рук. Что ж, не очень-то и хотелось. Он уснул поздно, усталый и продолжая меня обнимать. Я ничего не могла поделать, глупая улыбка, я никак не могла убрать ее с лица. Просто лежала, смотрела какой-то документальный фильм о генетических исследованиях и пыталась убедить себя больше никогда, никогда не думать об этой дурацкой квартире. Ну, купил. Молодец. Разве не глупо в самом деле спорить, когда мужчина покупает квартиру. Какие могут быть вопросы?

Вопросы у меня были, но я – умница дочка – смогла запихнуть их так далеко в своем подсознании, что снаружи их не было видно.

А потом, в двенадцать тридцать, экран ноутбука Черной Королевы неожиданно вспыхнул холодным светом. Я поднялась, хотела было подойти к нему, посмотреть, какой процесс, какая команда активировала компьютер, когда вдруг очень остро осознала, что стою посреди комнаты совершенно голая и кто-то, возможно, смотрит на меня прямо сейчас через видеокамеру на крышке машины. Смотрит и рыдает от того, насколько не Черная я Королева. Сплошное разочарование для усталого сталкера. Кто бы это мог быть, интересно. Какой-нибудь старый любовник? Или молодой коллега? Может быть, это был тот самый настойчивый, навязчивый Кирилл, что постоянно звонил Оксане Павловне. Кто бы там ни был по ту сторону экрана, я не желала, чтобы какой-нибудь извращенец видел меня голой. Еще не хватало!

Итак, все было очень плохо – на сей раз вполне официально. С компьютером моей начальницы определенно происходила какая-то неведомая муть, а я так и не смогла установить, что именно там творится, в дебрях мегабайтов. А ведь Черная Королева в меня верила, и теперь мне предстоит развести руками, предложить ей переустановить операционную систему полностью – в очередной раз – и надеяться, что тот, кто пролез в ее компьютер однажды, не сможет это повторить. Вряд ли все это пойдет на пользу моей карьере.

В таком случае как же хорошо, что мне на карьеру наплевать.

– Что ты имеешь в виду? – удивленно переспросила меня Машка, заполняя пространство вокруг меня ароматным паром. На сей раз вишня, аромат, крайне неидентичный натуральному. Брр, гадость.

– Я имею в виду, что я тупая, как… как человек, который не может толком придумать аналогию для слова «тупая». Я просидела за ноутбуком Королевы вчера весь день, сегодня всю ночь до утра. Ну, почти всю ночь, с некоторыми перерывами.