Вторая половина Королевы

– Ага, – ухмыльнулась Маша. – С перерывами. Я так понимаю, не курить ты выбегала, ты ж некурящая. Значит, тебе наплевать на карьеру. С каких это пор?

– Да я всегда была довольно-таки равнодушна… – начала было я, но Машка так выразительно фыркнула, что я невольно заткнулась.

– Кому ты рассказываешь. К своим почти уже двадцати восьми годам ты ни о чем больше толком и не думала, как о своей карьере.

– Если я не встречалась с каждым попадающим в мой радиус мужиком, это вовсе не значит, что я занималась карьерой, – обиженно возразила я. – Карьера – это у Черной Королевы, когда тебе еще нет тридцати, а ты уже возглавляешь какой-нибудь дурацкий IT-отдел крупного холдинга. Карьера – это когда у человека есть деньги на ипотеку. Карьера – это когда у тебя в расписании нет свободного места, чтобы впихнуть визит к стоматологу, поэтому стоматолог едет к тебе и смотрит на твои прекрасные, вполне возможно, фарфоровые зубы прямо в твоем автомобиле с шофером. Карьера у Вити Постникова, и это понятно по его костюмам.

– Карьера у твоего Малдера, да? – хмыкнула Маша.

– Ну да, у него тоже. А у меня ничего.

– Слушай, а почему вообще для тебя так это важно – доказать мне, что ты не состоялась ни в чем. Можно подумать, я кровно обидела тебя, обвинив в том, что ты где-то хоть в чем-то добилась успеха?

– Не знаю, – удивленно пожала плечами я. – Правда, не знаю. Может быть, я боюсь падать?

– Знаешь, твой жизненный путь – это как нижняя полка плацкартного вагона. Если ты и упадешь, то ушибиться больно все равно не получится.

– Вот! – воскликнула я, вяло отмахиваясь от вишневого дыма. – Видишь, ты можешь найти хорошее сравнение, а я – нет. О чем это говорит?

– Да ни о чем это не говорит, кроме того, что ты как дура не спала всю ночь, гоняясь за призраками в компьютере своей Снежной Королевы.

– Не Снежной, а Черной, – поправила ее я. – Вот что я ей теперь скажу?

– А ничего не говори. Вообще чего плохого в том, что за ней кто-то подсматривает по ночам? Знаешь, как говорят – красивые женщины всегда несчастны. Может, это ее судьба – этот хакер твой. Хоть личную жизнь устроит. А то ведь как статуя в музее. – Машка театрально вздохнула. – Красивая, холодная и одинокая.

– Судьба? Быть зарезанной маньяком?

– Если бы меня кто-то так хотел, я бы этим человеком не разбрасывалась. Подглядывать по ночам, м-м-м, прямо эротично.

– Ты сбрендила! – рассмеялась я.

– Ага, – не стала спорить Машка. – А все почему? Раньше у меня хоть мечта была, я мечтала согревать очаг нашему Кренделю. А теперь ни мечты, ни Кренделя. И только Панночка в бухгалтерии все время сбрасывает чьи-то звонки и краснеет. Но мы все знаем, что звонит ей Витя Постников.

– Постников и Панночка! Это прямо как инцест, – передернуло от омерзения меня. Я с одинаковой брезгливостью не любила обоих.

– Ну вот да. И ведь Панночка – замужняя женщина, между прочим!

– Слушай, а ты не знаешь, кто у нас в руководстве Кирилл? – спросила я, неожиданно даже для самой себя. Машка некоторое время задумчиво переваривала мой вопрос.

– Нет, ну ты как спросишь! – возмутилась в конце концов она. – Кирилл? Просто Кирилл? В каком именно руководстве, у нас тут ведь руководства – как грязи. В руководстве всего холдинга или какого-то определенного отделения? В каком отделе? Хотя бы тут, в Москве, или в Нефтеюганске? В какой хотя бы сфере? И зачем тебе? Ага, это он, что ли, маньяк-то твой?

– Не мой, королевский. Так, заканчивай вытягивать из меня сплетни. Я сама ничего не знаю точно. Черная Королева, она ведь ничего толком не рассказывает, одни полунамеки, – вздохнула я. Машка дососала свою электронную пыхтелку и принялась подкрашивать губы. После того как из нашего отдела уволили ее большую мечту всей жизни – нашего начальника Кренделева – Машка страдала и присматривалась, присматривалась и страдала. Но макияж делала каждый день, чтобы, как говорится, не упустить.

Я дотащилась до своего рабочего места, серого кубика, отгороженного по бокам перегородками, и выкинула из головы все мысли о маньяках. Как говорится, с глаз долой – из сердца вон. Я так решала большинство своих жизненных проблем путем запихивания головы в песок. И хотя от того песка уже давно скрежетало на зубах, а мысль о том, как беззащитны в этой позе другие части моего тельца, не давала покоя, я все равно упорно продолжала так делать. В теплом песке темно и спокойно. Словно ничего не происходит. Я воткнула наушники в телефон, включила музыку и погрузилась в исполнение моих прямых обязанностей – для разнообразия.

Они были всевозможными и хаотичными. Я тестировала программы на предмет конфликтов и ошибок, писала части других программ, решала уже выявленные проблемы, такие как повторяющаяся потеря куска базы данных отдела продаж в подразделении производственного сектора. Я играла в сапера – старого, доброго, надежного. Самое дело для человека, который едет по жизни на нижней полке плацкарта.

– Файка! Эй, очнись! – Лицо моего друга Сашки Гусева мимически отражало то, что он мне пытался прошипеть, но аудиоряд не мог пробиться сквозь ритмы Mando Diao. Я «подвисла», и тогда Сашка пнул меня под столом ногой по голени. Наши столы – смежные, два прямоугольника с одной общей стороной, поэтому технически такой номер вполне исполним. Фактически же – чистое свинство. Удар кроссовком по голени – пребольнейшая штука. Я ойкнула и стащила наушники с ушей. Заводная песня Mando Diao теперь пела у меня на шее.

– Сдурел? – прорычала я и только тут заметила ее – мой дамоклов меч сегодняшнего дня, Черную Королеву. Она стояла чуть поодаль и с интересом разглядывала меня. С увлечением, сути которого я не могла понять. Я – совершенно неинтересный человек, самый скучный, невозможный человек. Но Оксана Павловна смотрела на меня тем самым взглядом, словно пытаясь меня разгадать, просчитать, как судоку.

– Извините, – выдавила я, отбрасывая все еще поющие свою песню наушники. – Я не видела, как вы пришли.

– И не слышали, – хмыкнула Оксана Павловна. – Это я уже и сама поняла.

– Вы по поводу компьютера?

– Вы принесли его?

– Я принесла, да, но… я не уверена, что закончила.

– Вы не уверены? – изумилась она. – Как же так, вы либо закончили, либо НЕ закончили, третьего не дано, и уж кто-кто, а вы, математик, должны это понимать. Разве не так?

– Я не совсем математик, – начала было я, но Оксана Павловна посмотрела на меня таким испепеляющим взглядом, что я тут же заткнулась.

– Идемте со мной, – скомандовала она, и я тут же побежала за ней, как собачка на поводке. По пути я раздумывала над тем, как я бы хотела обладать такой вот царственной походкой и таким вот испепеляющим взглядом. Я бы время от времени смотрела им на Малдера моего Вячеславовича, и он бы не смеялся надо мной постоянно, словно я какой-то клоун.

– А где ноутбук? – удивленно оглядела меня Черная Королева, когда мы уже стояли в дверях ее кабинета.

– Ух, черт, – выпалила я и побежала обратно в зал. Да, определенно бессонницу я переношу все хуже и хуже. Раньше ночами напролет «кодила» и ничего, потом бежала и «кодила» дальше, уже днем. А сейчас все буквально выпадает из головы, стоит не поспать.

Старость – не радость.

– Итак? – грозно вопрошала Оксана Павловна, когда я зашла в ее кабинет, полный чистоты и стекла. Да, вот он – успех. Вот она – карьера. В темно-синем шелковом комбинезоне с белоснежной оторочкой, в туфлях, на которых я бы точно не устояла, упала бы и разбилась – с такой-то высоты, с изящным ожерельем из каких-то черных каменьев, а к ним – перстень и браслет. А у меня даже маникюр не сделан. Да и не люблю я маникюр, ногти цокают по клавиатуре, мешают печатать, «кодить».

– Я хотела попросить вашего разрешения и все-таки показать машинку кому-то еще. Мне не хватает квалификации, а случай сложный. Я ведь не эксперт по хакерским взломам, может быть, я чего-то не знаю. Или появились какие-то новые вирусы или даже типы файлов, которые я просто не умею искать. Хоть я и перетряхнула там каждый байт…

– И ничего не нашли? Разве это плохо? Мне казалось, что отрицательный результат – тоже результат.

– Да, конечно. – Я прикусила губу. – Только вот он не совсем отрицательный. Дело в том, что ночью я фактически наблюдала то, о чем вы говорили.

– Он включился? – Черная Королева сидела спокойно и говорила ровно, не меняя тона, но я заметила, как выпрямилась ее спина – словно она проглотила стальную палку. И глаза. Ее темные глаза расширились от ярости. Я вдруг поняла, что ей не просто интересно, она, естественно, хочет вернуть своему ноутбуку какие-то рабочие характеристики, но… Она в бешенстве. Черная Королева старается скрыть это, но она напугана.

– Да, к сожалению.

– Во сколько? В половине первого ночи? – спросила она, и я поняла, что такие включения происходили не несколько раз, они случались постоянно. Я кивнула, и некоторое время мы сидели молча, переваривая эту короткую, но такую информативную новость. В половине первого ночи какой-то неизвестный подключается к компьютеру моей начальницы, роскошной, красивой, одинокой женщины, а я так и не смогла понять, как именно это происходит.

– Мы можем полностью снести систему и переустановить ее заново. Что бы там ни было, в этом случае оно исчезнет.

– В компьютере – да, – холодно согласилась Черная Королева. С этим я даже поспорить не могла. – Поправьте меня, если я ошибаюсь. Вот как я понимаю ситуацию. Если мы снесем систему, так и не узнав, что происходит, то мы отдадим инициативу в руки хакера. Что мы выиграем в результате? Ничего. Если и есть шанс понять, кто решил нервировать меня таким образом, то только если вы продолжите работать, искать вирус.

– Возможно, – кивнула я. – Если вы разрешите мне привлечь третьих лиц…

– Нет. Никаких третьих лиц.

– Никаких… – эхом повторила я.

– Ищите сами. Пусть будет дольше. Вы меня поняли?

– Да, конечно, – ответила я, хотя совершенно не была в этом уверена. Ничего я не понимала.

– Вы хотите пообедать? – неожиданно спросила Оксана Павловна, и вопрос этот поставил меня в полный тупик.

– Нет-нет, я не голодна.

– Я имею в виду, вы не хотите пойти пообедать. Сейчас? – переспросила Королева, заставив меня серьезно усомниться в моей способности правильно понимать ее вопросы. Чего она хочет узнать?

– Конечно, я могу пообедать, – кивнула я, пытаясь справиться с ощущением, что я захожу на опасную территорию, что я иду по тонкому подтаявшему льду. – Не то чтобы хочу, нет. Я могу еще долго работать и не есть, я в этом смысле довольно-таки хороша. Однажды я работала два дня и две ночи подряд и не ела ничего, кроме сухарей и печенья. Мы писали программу для одной банковской конторы. Аутсорсинг. Но вы не подумайте, я этим занималась еще до того, как устроилась работать сюда, в «Муравейник».

– «Муравейник»?

– В смысле, в наш холдинг. А потом – ни-ни, никаких сторонних проектов.

– Так что насчет обеда? – повторила вопрос она. Я поймала себя на мысли, что не могу найти правильных аналогов смысла ее вопроса. Что именно она хочет узнать? Сколько я ем или как долго могу не есть? Или сколько времени я трачу на обед? Или сколько времени в среднем тратит рядовой персонал на еду? Но я – плохой пример, ничего и никогда не делаю так, как нормальные люди. Могу заглотнуть еду за один миг, даже не отрывая глаз от телефона, а могу сидеть и полчаса возить ложкой по какой-нибудь пшенной каше, пытаясь уговорить себя и заговорить самой себе зубы пользой и здоровьем от этого омерзительного месива. Что именно она у меня спрашивает и с какой целью? Сказать, что с такой работой я на обед не заработала?

– Я… м-м-м… не… или да… или…

– Господи, что с вами не так? – Этот вопрос был мне куда более понятен. Черная Королева смотрела на меня с привычным удивлением посетителя зоопарка.

– Я могу не обедать, – выдала я ответ.

– Да? Это хорошо, конечно, а обедать вы можете? Пойти и пообедать. Кофе выпить. Поговорить. Но если вы «против»… – пожала плечами Оксана Павловна, пока я стояла и смотрела на нее – чистый соляной столп. Никогда – НИКОГДА – в истории предприятия руководитель нашего отдела не звал меня обедать. Да она никогда не подходила даже близко к нашей столовой. Особенно в свете того случая отравления, из-за которого я чуть не угодила на скамью подсудимых. Да что там она – никто из нашего высшего руководства никогда не питался в столовой. Ни Крендель, ни тот пожилой ветеран, что был до него, ни кто-либо другой с «Олимпа». Сашка Гусев не в счет, он – свой парень и к тому же не руководитель, а заместитель – пожизненная карма. Пообедать с Черной Королевой? Даже не знаю. У меня ведь даже бального платья нет. Я не при параде. У меня шлепанцы не начищены. Если б я знала, отбелила бы зубы или там прическу сделала. Эпиляцию. Но Черная Королева смотрела на меня выжидающе. Держи друзей близко, а врагов еще ближе. А начальников – как можно дальше от себя.

И что мне делать? Преломить с ней хлеба? Я кивнула и сглотнула слюну. Во рту было сухо, как в пустыне. Почему она меня позвала? Зачем ей со мной обедать? Чего она хочет? Копает под меня? Да чего под меня копать, если достаточно дунуть – и я опаду, как кленовый лист. Но факт оставался фактом, и Черная Королева рассеянно складывала какие-то мелочи в свою сумочку, убирала бумаги в сейф и созванивалась с кем-то, сообщая, что в ближайший час ее не будет в офисе и чтобы все вопросы переадресовывали ее секретарю. Она планировала со мной обедать. Никакого подвоха. Я ждала его по дороге к лифтам, чувствовала его во взглядах моих коллег, в удивленно приподнятых очках Вани Шарикова, в кривом изгибе одной брови Жорика, в прикрытом ладонью рте Сашки Гусева. Мы шли с Оксаной Павловной, как две почти подруги – рядом, рука об руку. Высокая черноволосая женщина в шикарном темно-синем комбинезоне морской тематики, роскошная, как житель небес, и я – нелепое блондинисто-лохматое чудище лесное, в шлепках и с сухими губами.

У входа в нашу заполненную людьми «кормильню» Оксана Павловна остановилась, словно запаниковав от обилия простых смертных, а затем она спросила меня, нет ли в нашем здании какого-то другого кафе.

– Только вот оно чего, Оксана Павловна, – пробормотала я. – Если уж быть до конца честной, наша столовая вряд ли может претендовать на уютное название «кафе». Кафе и рестораны – по ту сторону забора. Хотите – можем перелезть.

– Перелезть? – усмехнулась Оксана Павловна. Потом она перестала улыбаться и посмотрела на меня с беспокойством. – Вы серьезно?

– Ну, обычно нас выпускают отсюда через двери, но ведь мы не ищем легких путей! – Меня несло, а Оксана Павловна смотрела на меня с той смесью непонимания и удивления, с какой смотрят на дикаря племени мумба-юмба, который все выплясывает странный народный танец на глазах у конкистадоров. Я замолчала, потом извинилась. Потом зачем-то добавила, что со мной это часто бывает.

– Что именно бывает? – невозмутимо поинтересовалась Оксана Павловна. – Когда вы ведете себя так, словно сами напрашиваетесь на неприятности? И на то, чтобы вас снова направили на консультацию к штатному психологу?

– Поразительно! – воскликнула я с невольным восхищением. – Точнее и не скажешь. Неприятности – мое второе имя.

– И я так понимаю, по доброй воле вы не остановитесь, – не столько спросила, сколько просто подвела итог Черная Королева.

– Простите, – снова извинилась я. – Я шучу, пока меня не расстреляют. Но мы пришли. Вот наша трапезная. Жизнь такая, какая она есть.

– Интересное место, – пробормотала Оксана Павловна, переводя взгляд – и тему – на нашу столовую, в которой, откровенно говоря, не было ничего интересного. Желтые стены цвета взбесившегося лимона, стальные трубки длинной витрины, в глубине которой дымились незамысловатые блюда – шницель с квашеной капустой, рагу из говядины, отбивная с яйцом, окрошка, чтобы никто не забывал, что у нас лето. Ни одно из этих блюд не сочеталось с темно-синим шелком, обнимавшим тело Черной Королевы, с ее грациозной, уверенной поступью. Такими пальцами не едят шницель, с таким маникюром не пьют компот. И все же – вот она, не миф, не мираж, стоит рядом со мной и осматривается, как разведчик на вражеской территории. Интересно, что и остальные посетители «кормильни» смотрят на нас удивленно, недружелюбно и с подозрением, словно пытаясь понять, что это мы тут делаем. С проверкой пришли? Ловим тех, кто проводит тут больше времени, чем положено в соответствии с трудовым расписанием?

– Думаете, это можно есть? – Оксана Павловна ткнула пальцем в рагу. Я покачала головой и посоветовала ей шницель. Беспроигрышный вариант, не так-то легко испортить простой кусок грудки, обжаренный в кляре. Королева кивнула и предоставила остальное мне. Я заказала еду, набрала нам ложек-вилок на подносы, раздобыла два кофе – черный эспрессо для нее и капучино для меня. Люди косились и на меня тоже, пытаясь понять, что именно объединяет нас с Королевой здесь и сейчас. Эх, други, если бы я сама понимала!

– Сядем здесь? – спросила я, указывая на свободный столик у окна. Оксана Павловна равнодушно скользнула взглядом по столовому помещению и кивнула. Она была задумчива и печальна. Это все было ей к лицу, печаль шла ей еще больше, чем суровый имидж командира войска. Я никогда не испытывала особенных комплексов относительно собственной внешности, но иногда мне все же хотелось почувствовать – хотя бы ненадолго, – что это значит, каково это – быть по-настоящему роскошной женщиной, такой, в присутствии которой мужчины вдруг встают, сами не зная зачем. Просто не могут в ее присутствии сидеть. Краем глаза я заметила, что в столовую вошла Машка Горобец. Она посмотрела на меня, заулыбалась и пошла было ко мне, но кто-то дернул ее за руку, что-то сказал ей на ухо, и она остановилась, посмотрела на меня еще раз. Да-да, я не одна. Машка вытаращилась и принялась строить мне рожи и делать жесты, как персонаж из немого кино. Я таращилась в ответ, когда Оксана Павловна не видела. Уходи, Машка, уходи от греха подальше. Оксана Павловна ковырялась в шницеле, но так и не решилась его попробовать. У меня тоже что-то как-то пропал аппетит. Наконец она посмотрела на меня, и ее глаза были больными и безумно усталыми.

– Значит, мне не привиделось? – спросила она наконец. – И это не обычный вирус, который хочет украсть мою кредитку? Какая жалость.

– А о чем вы хотели со мной поговорить? – поинтересовалась я, сама не зная зачем. Оксана Павловна отодвинула шницель и наклонилась ко мне. Она постукивала ноготками по столешнице и смотрела на солонку как на артефакт с ключами ко всем вопросам. Ее лицо было сосредоточенным.

– Да ни о чем, если честно. Разве что об очевидном. Как же я от всего этого устала, господи. Думаете, вы сможете найти этого идиота? Не важно, на самом деле это совершенно не важно. Найдем и обезвредим этого, найдется кто-то другой. У меня всегда так – кто-нибудь что-нибудь устроит, и я буду разбираться с последствиями. Знали бы вы, Фаина, как я иногда ненавижу свою жизнь, – сказала она. А я, признаться, меньше всего была готова услышать такой ответ.

Это было так, будто нас обеих, и меня, и Черную Королеву, вдруг перенесли внутрь одной из картин Сальвадора Дали. Время «потекло» по стенам вниз, бабочки в парусах быстрокрылой каравеллы уносили меня все дальше в пропасть, и над всем этим кружил неугомонный летающий слон. Оксана Павловна смотрела на солонку и говорила мне о том, как она хочет, чтобы все в ее жизни было проще и понятнее, что она хочет быть такой, как я. А я только и могла, что думать – это до какой же степени в самом деле нужно ненавидеть свою жизнь, чтобы хотеть быть мной. Или она издевается? Она себя в зеркало видела? А меня она успела разглядеть? Я-то уже как-то смирилась с тем, что мне приходится смотреть на свое лицо в зеркале каждый день. Что поделаешь, генетический Санта-Клаус далеко не всем приносит набор дезоксирибонуклеиновых кислот, закодированных на идеальную форму носа или чарующие, полные интриги темные глаза в бархатных ресницах. Мой папа любил шутить, что в моем случае матушка-природа вложилась в конструкцию мозга, и это лучшее, что она могла сделать. Кому нужны ноги, когда можно думать головой?

Когда я была подростком, то была с ним совершенно не согласна. Теперь? Да и теперь. Ноги еще никому не мешали.

– Ладно, извините, Фаина, – продолжала говорить Оксана Павловна, – я не хотела грузить вас своими проблемами, это вообще-то не в моих правилах. Не важно, давайте поедим. Впрочем, я не голодна.

– Это ничего, – пробормотала я, не зная, как реагировать на это все. Как я тут оказалась? Почему мы вообще разговариваем так, словно бесконечная стеклянная стена между нами вдруг на секунду исчезла? Голос Оксаны Павловны был ровным, спокойным, даже бытовым, и это входило в такой контраст с тем, что именно она говорила, что у меня мурашки бежали по спине. Я собралась с мыслями, а затем ответила ей.

– Нет-нет, это все – мелочь, минутная слабость. В самом деле нужно просто просчитать ситуацию и сделать все необходимое для предотвращения последствий. Нужно все перепроверить. Обычный рабочий момент, да? – сказала Черная Королева.

– Нужно быть осторожнее с выводами. Если какому-то отдельному индивидууму пришло в голову устроить такое, это еще не значит, что все вокруг такие. Людей слишком много на планете Земля, чтобы все они обладали какими-то едиными психоповеденческими характеристиками, это даже статистически невозможно. Даже если отсортировать одних только мужчин, все равно выйдет большая вариативность, – пробормотала я. Черная Королева выслушала меня с выражением неземной задумчивости на лице, а затем она покачала головой.

– Порой мне кажется, что вы говорите не совсем на русском, – пробормотала она. – Значит, большая вариативность? Все люди разные? Вы это хотели сказать?

– Все мужчины – разные, – уточнила я, краснея.

– Но все мужчины – мужчины, – возразила она, втыкая вилку в шницель. – Все они подчиняются одним и тем же законам природы, разве не так? Гормоны, инстинкты – это же для них всех общее.

– Гормоны – да, не отрицаю, – согласилась с ней я. – Но само наличие какого-нибудь тестостерона в крови вовсе не обязывает мужчину устанавливать вирус слежения в ноутбук. Скорее, наоборот.

– Что – наоборот? – переспросила она, улыбаясь даже не губами, а глазами. Большие, усталые, насмешливые глаза. – Тестостерон заставляет мужчин стирать вирус слежения из моего ноутбука?

– Я, конечно, не говорю, что все они – идеал, но встречаются и адекватные…

– Вот видите, до чего я дошла в своих подозрениях. Уже вы меня утешаете! Впрочем, ничего удивительного. Возможно, вы и сталкивались в жизни с чем-то другим. К примеру, я же вижу, как вы общаетесь с вашим этим… как же его… – Я замерла в ожидании упоминания «святого» имени Малдера, но Черная Королева щелкнула пальцем. – Этот ваш Гусев. Кажется, Александр, да?

– Да, он Александр. И да, мы общаемся. Но он просто мой друг, – пожала плечами я.

– Но он выглядит как нормальный, адекватный человек. Однако это не значит, что у него в шкафу нет скелетов. В определенных обстоятельствах и он может начать творить нечто совершенно дикое, странное. Я видела это много раз. Люди способны на самые неожиданные поступки. Как та сумасшедшая, из-за которой вас чуть не уволили.

– Чуть не посадили, вы хотите сказать, – горько усмехнулась я. – И все же было бы странно, если бы Сашка Гусев стал наблюдать за мной через видоискатель, – вслух подумала я. Забавно, что, обзаведясь молодым человеком, я чувствую прямую потребность встать на защиту всего рода мужского.

– Думаете, такое совершенно невозможно? – с сомнением спросила Королева. – Даже на десять процентов? Ну, ответьте.

– Десять процентов?

– Хотя бы пять? Что скажете? Может ли такое статься при определенных обстоятельствах, что даже ваш Саша Гусев подсунет вирус в ваш компьютер.

– Технически такое возможно. Но на практике, нет, не думаю. Только если бы мы, к примеру, поспорили, способен он или нет взломать мой компьютер, обойти все защиты и экраны. На спор он, возможно, и сделал бы такое. Чтобы доказать мне что-то… профессиональное. Но никак иначе!

– Ваша вера в человечество умиляет. Хотела бы, чтобы моя жизнь была такой же простой и прекрасной, как ваша, – хмыкнула Оксана Павловна. – Значит, только чтобы доказать что-то профессиональное, ваш Саша может вас подставить.

– Не подставить, а…

– Я поняла. Но вы полностью исключаете возможную агрессию с его стороны, даже для достижения профессиональных бонусов?

– Да какие от меня бонусы? – фыркнула я. Столовая гудела, люди перемещались от раздаточного стола к кассе, а потом к столам, которые освобождались и тут же снова занимались первыми подоспевшими счастливчиками. Час пик в столовой нарастал, но, словно сговорившись, толпа обтекала наш столик «на четверых» так, словно мы были невидимки, отгороженные защитным полем. Кто-то удивленно смотрел на нас, кто-то кивал и шептал что-то другому на ушко. Краем глаза я заметила, как мимо нас к кофейному аппарату прошел Витя Постников. Он в столовой вообще появлялся крайне редко, не по чину ему тут щи хлебать, как и моей Королеве, впрочем. Но сегодня дернул черт его припереться. Он с одобрением кивнул мне и ухмыльнулся, словно хотел сказать – «наконец-то ты, Фая Ромашина, начала выслуживаться перед начальством, давно пора». Я демонстративно отвернулась и принялась яростно дорезать остатки шницеля.