Лицо Свободы

– Ой да ладно, Сью, не начинай, я же просто другу помогаю, чего ты, мы ж не собираемся его убивать.

Сью цокнула и посмотрела на меня, ожидая поддержки, из-за чего мне пришлось прервать свое молчание. Перед этим я размышлял о поведении Бена, после того случая с Билли. Сначала он постоянно не сводил с меня своих холодных глаз, а вскоре, через пару уроков, совершенно перестал смотреть в мою сторону. Я хотел узнать почему, и вот, ответ сам меня нашел. Теперь осталось прояснить другую вещь. Признаться, я давно ждал момента спросить об этом.

– Грифф, о каких корешах идет речь? – спросил я, склонив голову.

Он вздохнул и перевел взгляд в сторону, он не горел желанием отвечать.

– Да так, это просто друзья с района, мы частенько тусим вместе, гуляем там и все такое, – он пожал плечами.

– А они нормальные ребята вообще? Ну, то есть ничего такого?

– Это ты о чем?

– Ты понял, о чем я.

– Да, они нормальные парни! – Тон Гриффа с каждым моим словом повышался, казалось, сейчас он выйдет из себя, если я продолжу донимать его, что меня бы удивило, ведь такое поведение было также несвойственно для него, как и смех. – Если я им скажу вписаться за левого для них чувака, вроде тебя – они впишутся, и только потому что я им сказал, понял?

– Гриффи, надеюсь ты знаешь с кем ты и где ты, – сказала Сью – сделай так, чтобы я не волновалась за тебя.

– Да ладно тебе, Сью, – улыбнулся Грифф, забота Сью немного успокоило его заведенное сердце. – Я вообще не понимаю, чего вы так напряглись, ничего же не случилось. Этот толстяк теперь к нам точно лезть не будет, он же ведь неженка. Чувак только и делает, что деньгами родоков разбрасывается.

– Вот именно, он неженка, зачем вообще надо было все это ему говорить? – спросил я. – Думаешь я бы сам с ним не разобрался, если бы он начал меня бесить?

– Да, разобрался бы, но зачем тебе нужно это делать, если и я это могу сделать. Ты же ведь тоже мой кореш, я за тебя любому лицо сломаю… За вас двоих, точнее, – ответил он, на что Сью ответила беспокойной улыбкой.

– Спасибо, чувак, – я протянул ему ладонь, и он хлопнул по ней своей – Ладно тогда, пошли уже отсюда, мне надоело здесь находиться, не хочу и думать об этом месте больше.

Я сменил тему, чтобы понапрасну не тревожить ни Гриффа своими расспросами, ни Сью его ответами. Им могло показаться, что я просто решил не обращать на друзей Гриффа никакого внимания, но это было не так.

Да, я умудрялся не замечать их в последнее время из-за разных проблем, включающих также и красноглазого, однако сейчас я был очень даже встревожен этим.

Грифф был из небогатой семьи, очень небогатой: его отец работал грузчиком в местном супермаркете, а мать подрабатывала в две смены в прачечной с тупым названием «Clear». Жизнь у них была сложная, не каждый человек с такой жизнью мог бы прожить ее точно следуя всем установленным законам, однако я все равно надеялся, что Грифф не будет совершать ошибок. Не будет повторять судьбу, бедных чернокожих из наших типичных фильмов, которые из-за бедности преступают закон и начинают жить по своим правилам. Преступным правилам.

Но судя по всему Грифф был на пути к этому. Странные друзья, странные угрозы, странная вспыльчивость. Мы с ним дружили с раннего детства, и я знал кто есть Гриффин Уилсон. Он всегда был спокойным парнем, который редко шутил и только пытался быть крутым гангстером, облачаясь в непонятные для меня стили. При всем этом он постоянно проводил время сначала со мной, а потом со мной и Сью. Сейчас же, он большую часть времени уделял своим «корешами», забывая о нас, иногда на недели.

«Надеюсь он будет думать прежде, чем что-то делать. Не хотелось бы посещать его в тюрьме», – думал я. – «Тяжело же быть хорошим другом для своего хорошего друга».

Глава 11

«Он наблюдал за мной, я это чувствовал» – задумался я.

Еще один скучный и обычный школьный день подходил к концу. Грифф сел на пассажирское сидение отцовской машины. Перед тем как закрыть дверь, он глубоко вздохнул.

– Ох уж этот запах дорогой машины, – он закрыл глаза, будто засыпая. – Каждый раз ловлю кайф от этого запаха.

Мне разрешалось ехать домой только с сестрой, так как у нас было правило, которое уравнивало наши права на машину. То есть, если мы вместе едем на ней в школу, значит и возвращаемся на ней тоже вместе. Это правило было создано из-за различий в количестве уроков, которые были в расписании у каждого из нас. Раньше возникали случаи, когда кто-то освобождался ранее и уезжал домой, сидя в уюте и блаженстве, из-за чего второму необходимо было ехать домой на школьном автобусе в полной тесноте и не уюте, что придавало несправедливости сложившейся ситуации. Дескать, почему именно этот человек должен был на машине ехать домой, ведь она принадлежит не ему, а папе.

В этот день сестра должна была проучиться еще на час дольше моего, поэтому я предложил Сью и Гриффу подбросить их домой, раз уж занятий мне не находилось. Это являлось обычным делом по пятницам, потому что отец чаще всего отдыхал в этот день, если конечно ему не приходилось дорабатывать лишний день на своей работе.

Сью села сзади по середине и пододвинулась к нам, чтобы по ходу езды поддерживать разговор.

– Рик, спасибо, что снова подвозишь нас, – сказала она. Я не видел ее лица, но был уверен в том, что она покраснела.

– Да ладно, Сью, ты же знаешь, мне не сложно, – ответил я.

Надо сказать, я был очень даже рад подвезти их: чувство, предупреждающее о слежке, работало на полном ходу. Волнение, вызванное этой слежкой, отдавалось дискомфортом даже в моем животе, поэтому езда в сопровождении своих друзей вызывало некое спокойствие.

Я посмотрел на своих пассажиров и не заметил в их лицах ничего необычного. Присутствие четвертого явно не ощущалось ими. Мне даже начало казаться, что я медленно схожу с ума, и чтобы разубедиться в этом, я решился на смелый вопрос:

– Ребята, а вы ничего такого сегодня не чувствуете? – Я переглядывался с одного лица на другое, ожидая хоть малейшего знака, который может выдать их озабоченность происходящим. Но ничего такого я не заметил.

– Нет, а что? – ответил первым Грифф.

– А ты Сью? – спросил я.

– Нет. – Она нахмурила свои маленькие брови так, что они исчезли за оправой очков. – А ты что-то странное чувствуешь или что?

Тогда я понял, что это происходило только со мной, и по этой причине я решил их в это не впутывать. По крайней мере, пока я не смогу убедиться в том, что я не спятил.

– Да… Я чувствую себя таксистом, – отшутился я. – весь день кого-то подвожу, то в школу, то домой… в случае с Беном в задницу.

От последней фразы Сью засмеялась и нервно окинула взглядом Гриффа, я подметил это, посмотрев в зеркало.

– Рик, возможно, это все на что ты годишься, – буркнул Грифф. – Так что пользуйся моментом.

– Нет, Рик, просто ты хороший парень вот и все, – проговорила Сью.

– Да, только странный немного, – сказал Грифф. – Уверен, не витай ты в облаках, то сейчас уже…

– Благодарю, мистер Уилсон, но придержите свое мнение при себе, – перебил я его. В очередной раз слышать нотации о моей проблеме было не в моих интересах, когда я это обдумал, то понял, как Грифф чувствовал себя, когда мы обсуждали его проблемы. Попахивало небольшим лицемерием с моей стороны.

Некоторое время мы ехали молча, все, кроме меня, листали экраны своих телефонов. Я же сам нервно осматривал улицы, которые были знакомы мне с давних пор, однако после вчерашнего инцидента, я их почти не узнавал. Вчера весь город предстал передо мной в ином виде, и довольно таки неприятном. Теперь мне постоянно мерещились темные и безжизненные дороги, окруженные наводящими ужас стражами, то бишь зданиями.

Я вновь почувствовал страх, который вчера окутал меня с ног до головы, и до меня снизошло некое озарение – я понял, что не очень-то и стремился к приключениям.

– Рик, что будешь делать на выходных? – прервал тишину Грифф, убрав телефон.

– Не знаю, у меня есть дела, которые нужно решить, – ответил я.

– Да ну, надеюсь эссе по химии входит в эти дела?

«Вот черт, я и забыл об этом, – сказал я себе. – Мне сейчас явно не до химии»

– Н-нет, я, наверное, не успею, может… Не знаю короче, как пойдет – неуверенно ответил я. – Что-нибудь придумаю.

– Ох какой занятой, – покачала головой Сью. – Ладно, я за тебя сделаю.

– Нет, Сью, ты же знаешь, я такое не люблю, – резко ответил я.

– Я все равно сделаю, и тебе придется ее принять, – заулыбалась она. – У тебя же все равно своей не будет.

– Сью, нет, хватит. Мне неудобно.

– А мне неудобно, что ты нас постоянно подвозишь, и еще часто на нас тратишься, – она указала на меня. – Так что даже не думай отказываться, мне все равно не сложно.

Я взглянул на Гриффа, он сверкал своими белоснежными зубами, окидывая нас быстрыми взглядами. Как же глупо я тогда выглядел, наверное, Грифф-то сам бы за себя все сделал, ведь он был очень даже способным парнем, лишь немного отставал от Сью, и чаще всего из-за той же лени. Даже его «кореша» не сильно мешали ему хорошо учиться.

А я? Я раньше много времени уделял учебе, а сейчас интерес к нему почти отпал. Мне оставалось надеяться, что мои фантазии, которые довели меня до такого, в будущем как-то оправдают это дело.

Первым я высадил Гриффа, мы обменялись рукопожатиями, он обнял Сью и пошел к своему подъезду.

Район, который носил название «Олд Таун», именно здесь был основан Лос-Парадиз в те стародавние времена. Центром города этот район не являлся, так как расширяться Лос-Парадиз начал не по всей области, а только на северо-запад, оставив «Олд Таун» на окраине.

Неплохой район, однако серости ему было не занимать. Цвет зданий поблек с течением долгих лет, а сами они так и сыпались у людей на глазах. В этом месте казалось, что даже погода становилась пасмурной, вне зависимости от погоды в остальной части города. Люди здесь почти все ходили уставшие от работы или жизни, или, может, от всего сразу. Только дети весело резвились на местной детской площадке, полностью изрисованной некультурными граффити.

Мне очень часто бывало стыдно за то, что я жил припеваючи, пока мой близкий друг каждый день возвращался сюда. Кроме того, вскоре моя жизнь могла стать еще лучше, как я говорил, скоро мы всей семьей должны были переехать. В пригороде Лос-Парадиза, в районе, построенном специально для богатых людей, гордо именовавшимся – «Кингз Вэй», родители почти достроили наш новый дом, поэтому переезд оставался лишь вопросом времени. Скорее всего это случилось бы после окончания учебного года. Отец даже обещал мне собственную машину, чтобы мне не пришлось покидать эту школу и при этом не ехать до нее на метро.

Я долго смотрел вслед Гриффу, который быстро испарился за дверью свои подъезда, и даже забыл о том, что Сью еще была в машине.

– Тоже чувствуешь жалость? – внезапно спросила она, отчего у меня даже рука на руле дрогнула, другой я крепче ухватил коробку передач.

– Да, немного, – ответил я.

– Рик, тебе надо присматривать за ним.

Я вопросительно уставился на нее.

– Да, ты же ведь его лучший друг. – Она положила свою руку на мою, ту, что опиралась на коробку передач. – Ты же ведь не хочешь, чтобы он наделал глупостей.

Я думал о ее прикосновении: рука была такой теплой и мягкой, никогда в жизни мне еще не было так приятно от простого прикосновения. Наличие друзей, которые ради меня на готовы на все, придавало мне больше уверенности и счастья. Я даже почувствовал, как мои глаза начинают щипать слезы.

– Я постараюсь, Сью, – проговорил почти шепотом я. – Но ты не забывай, что он не ребенок, он сам отвечает за свои действия.

Мне казалось, что я произнес эти слова как можно мягче, однако она плавно отдернула свою руку, отчего грусть захлестнула меня; я даже почувствовал холодок, пробежавший по моему телу. Глубоко вздохнув, я взял себя в руки, и наша машина тронулась дальше.

По дороге мы с ней немного обсудили мои дела на выходные, я как мог, пытался придумать занятия, которые оправдали бы мое долгое отсутствие за столом, где я обычно делаю свое домашнее задание.

Сказал, что в субботу помогаю отцу с нашим новым домом, а в воскресенье я должен сопровождать мать и сестру в молл, чтобы помочь донести сумки с новой одеждой и продуктами, если понадобится.

– Учитывая, какой гардероб у Кристи, я тебе сочувствую, – поддержала она меня.

Все остальное время Сью делилась своими планами на будущее. Ей не терпелось поскорее отучиться, поступить в хороший вуз и закончить его с отличием, чтобы найти себе хорошую работу, и купить для своей матери, в будущем, новый дом.

По словам Сью, ее мать хотела, чтоб ее дочь была самым счастливейшим человеком на свете, а она же хочет, чтоб ее мать была самым счастливейшим человеком на свете. Такие миловидные мечты вызвали у меня желание сделать так, чтобы они обе стали самыми счастливейшими людьми на свете. Во мне затеплилась надежда на то, что все наши желания в будущем исполнятся. Мои, Сью, Гриффа. Очень хотелось в конце красиво уйти в закат всем вместе.

Когда мы подъехали к ее дому, который выглядел куда лучше, чем дом Гриффа, хотя бы тем, что здания красились в яркий оранжевый цвет и буквально недавно облагораживались местными властями, Сью спросила:

– На днях новый фильм с ДиКаприо выходит, сходим вместе?

– Да, конечно. – ответил я. – Странно, что Грифф не предложил, учитывая то, как он любит Лео.

– А, мы его тоже возьмем? – спросила Сью с долькой печали в голосе.

– Не знаю, а он пойдет?

– Не думаю, он говорил, что занят будет в ближайшие дни, ну кроме субботы, – быстро ответила она. – Если захочет, вдвоем потом сходите, вам не помешает наедине пообщаться.

– Мне второй раз на него пойти? – удивился я.

– Ну если надо будет, – кивнула она. – Ой да ладно, с вас не убудет, милорд.

– Как скажете, миледи, – согласился я.

Она заулыбалась, обняла меня, с трудом, учитывая то, что мы были в машине, и даже в щеку быстренько поцеловала, чего я совсем не ожидал, однако сказать я ничего по этому поводу не успел: она быстро попрощалась и выскочила из машины.

Посидев немного, я вновь переключил передачу и поехал за сестрой в школу. Красноглазое существо всю дорогу не посещало мои мысли, потому что я думал о моих друзьях.

Глава 12

Приехав за сестрой, я обнаружил, что совсем не уследил за временем; ее урок закончился еще пятнадцать минут назад, что не сулило ничего хорошего. Я остановился у дорожки, которая вела прямо к главному входу школы, в ожидании худшего, однако все оказалось не так плохо.

Кристи радостно помахала мне, подошла к машине и уселась на пассажирское сидение, полностью расслабившись. У нее было очень хорошее настроение, отчего ее лицо даже залилось краской, что было не типичным делом для нее. Ее темные локоны все растрепались, а на лбу проглядывались капельки пота, ко всему прочему, она очень странно дергала пальцами. Я сделал рациональный вывод, что это и есть последствия истинной любви – волнение, приподнятое настроение и потеря здравого рассудка. Осознав это, я почувствовал некую отраду за нее, за ее, по-видимому, сложившиеся отношения. Она также умудрилась передать свой эмоциональный настрой мне, потому что я тоже начал, как дурак, улыбаться.

Ничего не сказав друг другу мы направились прямиком домой. Ехали мы так же молча, она с кем-то переписывалась в телефоне со своей улыбкой, растянутой до ушей, а я следил за дорогой, наблюдал за людьми представляя разные ситуации у себя в голове, где каждому из них отводилась определенная роль. Начиная от ребенка, весело уплетающим мороженое, заканчивая пожилым афроамериканцем в сером костюме, сонно почитывающим газету на скамейке.

Так, по большей части, и проходила наша поездка. Изредка я спрашивал у Кристи что-то про учебу и дела в школе, но она отвечала мне коротко, явно показывая, что ей сейчас явно не до меня, да и не до всего остального мира в целом. Ведь там, у нее в телефоне, был ее любимый Джонни.

Мы подъехали к дому в пол пятого, на улице начало смеркаться, что напомнило мне о вчерашней ночи, и об обещании, которое я дал себе.

Выйдя из машины и оглядев улицы, по которым я вчера носился, сломя голову, я на секунду задумался о реализации своего плана. Однако тихий ветерок, который начал развевать мои волосы и касаться моего лица, напомнил мне о страхе, который я вчера испытал. В тот вечер ветер точно также прорезал мое лицо, когда я убегал от того человека.

По коже побежали мурашки, и глаза начали наполняться слезами. Я уже наблюдал за тем, как людей от страха пробивало на слезы, но со мной такого никогда не бывало. Я простоял так еще пару секунд, пока меня не окликнула Кристи, стоявшая рядом с нашим подъездом. Заслышав это, я сразу направился к ней, оскорбляя себя в своих же мыслях от того, что у меня не хватило смелости решиться на серьезный поступок, что я не смог следовать собственному же плану.

К себе в комнату я вошел полностью униженный самим собой. Я сел в свое кресло и задумался обо всем, что меня волновало. Никогда в жизни мне не приходилось так бояться, никогда, и вот, что я допустил – кто-то следит за мной, а я просто прячусь, вместо того, чтобы пойти ему навстречу и разобраться со всем этим непонятным бредом.

Я надеялся, что позитивные мысли о встрече смогут заставить меня следовать плану, убеждал себя в том, что это что-то интересное, и что это нельзя упускать. Вдруг такого ничего больше не будет, и я дальше буду просто ходить в школу, а потом в колледж, а потом на работу, и так до конца своих дней, сожалея о страхе, что возобладала надо мной в эту минуту.

Однако мысли о смерти, которая меня также может ожидать от всей этой истории, тоже не давали мне покоя, скребя мои мысли лезвиями сомнений.

Сестра с матерью что-то обсуждали на кухне, отец, как всегда, сидел за телевизором, наблюдая за очередным спортивным мероприятием. Я сидел в своей комнате, заполненной почти мертвой тишиной, которую прервала вибрация моего телефона.

Вынув его, я увидел в нем одно сообщение от неизвестного номера. Я еще не знал, что это, однако холод все равно пробрал мое тело, скрутив желудок. Я открыл это сообщение, и перед моими глазами предстала только одна фраза, скорее даже вопрос, чем фраза:

РИК, ПОЧЕМУ ТЫ НЕ СЛЕДУЕШЬ СВОЕМУ ПЛАНУ?

Что у меня творилось в голове на тот момент невозможно описать. Могу лишь сказать, что я сделал, увидев это сообщение.

Я со всей силой швырнул телефон об стену.

Глава 13

На одни только объяснения маме о причине полного уничтожения моего телефона я потратил минут десять, потом еще двадцать минут на то, чтобы убедить сестру в том, что причина не в новой дозе «травки». А в самом конце еще пять на то, чтобы убедить отца в том, что я разбил телефон точно не для покупки нового. Правду я никому, естественно, не открыл, выдумал какую-то ересь про плохое настроение и медленно функционирующий экран телефона, который вывел меня из себя. Отец сказал, что мое следующее устройство будет гораздо хуже старого, в надежде на то, что это как-то повлияет на мое поведение в будущем.

«Вашу мать, как будто мне не насрать на чертов телефон!» – кричал я себя в голове.

Чуть позже они удалились из моей комнаты с просьбой не ломать другие устройства хотя бы до завтра. Иногда мать все же заходила, чтобы проведать меня и убедиться в том, что со мной все в порядке, чего я бы про себя не сказал.

Все оставшееся время я обдумывал происходящее, искал разумные доводы, разъясняющие общее положение дел. Но что бы я не говорил себе, все разбивалось о тот факт, что кто-то явно прочитал мои мысли и отправил мне это сообщение. Чтобы что? Напугать, подтолкнуть к действию, просто посмеяться – я не знал.

Но одно я знал точно – я до этого момента воспринимал эту историю как какой-то квест, по которому надой пройти, чтобы получить в конце награду. Сейчас же мне казалось, что все это дело рук сраного клоуна Пеннивайза, который вздумал охотится за мной. Только этого мне и не хватало для полного счастья.

А, может, именно этого мне и не хватало? Учеба, колледж, работа – все это мне уже наскучило, разве нет?

Пусть моя жизнь могла показаться просто прекрасной для большинства людей, живущих на земле, но мне в ней чего-то не хватало. Я жаждал чего-то необычного, чего-то волшебного. Обычный мир наскучил мне еще в раннем детстве, когда я узнал, что никакой магии не существует, поэтому-то и возжелал жить в новом мире. В мире, где я особенный человек.

Как ни крути даже опасный клоун убийца, способный превращаться в огромное членистоногое создание, было чем-то необычным и удивительным. Я понимал, что могу в будущем пожалеть о своих действиях, направленных на изучение странного феномена, но жалость из-за бездействия, которое может обречь меня на скучную жизнь, мне нравилась еще меньше.

Я сказал себе пафосную фразу: «Лучше сдохнуть, чем не следовать за мечтой!», (даже если твоя мечта тоже может лишить тебя жизни), и с этими словами на устах, обдумал свой новый план действий. Если быть точным, это был старый план, только с измененным расписанием встречи со своим новым, страшным другом.

Завтра и мать, и отец должны были с раннего утра отправиться на работу, а вернуться не раньше четырех или пяти часов вечера, в зависимости от занятости. Это означало, что до четырех мне следовало покинуть дом, дождаться где-нибудь темноты, если конечно клоун не захочет поздороваться со мной раньше, а после прогуляться по тем же местам в поисках нового друга. Или врага.

Глупейший план – для нормального человека, я же нормальным точно не был. Хотя бы потому что я снова решил взять свой складной нож, для подстраховки.

«Может сам себе сердце проколю, если пойму, что это наилучший выход», – решил я.

Уверенности в том, что я без труда смогу пробить свою грудь и вместе с ним сердце, у меня было немного. Я даже сомневался в том, что знаю где именно находилось мое сердце. Мне говорили, что оно у меня смещено, это не было какой-то патологией, просто таким меня создал Господь.

Время подходило к десяти, обычно я так рано не ложился спать, однако я почувствовал резкую усталость во всем теле. Скорее всего, причиной тому послужили стресс и вчерашняя бессонная ночь, которую повлек на меня взор красноглазого ублюдка. Я быстро лег на кровать, предварительно выключив свет, и укутался в одеяло, стараясь уйти в забытие.

В окно я не смотрел, точнее пытался не смотреть, даже не поворачивался к нему, решил, что лучше отлежать всю правую сторону своего лица, но ни в коем случае не вглядываться в сторону окна, и краем глаза тоже.

На долю секунды я вновь почувствовал на затылке внимание чужих глаз, отчего сразу задрожал, и, вдобавок к этому, у меня перехватило дыхание, но я быстро успокоил себя тем, что он бы уже раньше причинил мне вред, если бы хотел.

Прошло еще пол часа, прежде чем я заснул. Снов я не видел, но красные глаза не покидали меня даже в мире грез.

Завтрашний день должен был многое решить в моей жизни, и мне следовало быть готовым к нему.

Глава 14

Завтрашний день ничего не решил, к сожалению: весь день я провел в страхе перед своим решением. В один момент казалось, что я уже собирался выйти из дома, когда время еще не пробило четырех вечера, но ужас сковал мои ноги, словно кандалы, прибитые к полу. Я стоял с вытянутой рукой, в попытке потянуть за ручку двери, мой взгляд застыл на замочной скважине, и чувство, будто даже из этой черной дыры красноглазый наблюдает за мной, втягивая в темную пустоту дверного механизма, завладело мной. Постояв так, вероятно минут десять, я опустил голову, полностью сраженный своим страхом, и направился в свою комнату, чувствуя обиду на все, что меня окружает. Там я и провел все оставшееся время; лишь раз покинув ее, чтобы поужинать. Ни о каком голоде, кончено, речи не было, просто я все еще не собирался открывать тайну своих переживаний семье.

Так и прошла та самая «роковая» суббота.

На следующий день уверенности во мне прибавилось, что являлось последствием хорошего сна. Это была первая ночь без тревог, с того самого дня, когда я бежал к своему дому, охваченный невероятным ужасом преследования.

Кроме того, я хорошо позавтракал, что придало мне еще больше сил. Трудно было такое заметить под моей мешковатой одежде, но за три прошедших дня я успел сбросить пару килограмм от стресса и волнения.

После завтрака пошли часы томительного ожидания: мои родители сегодня никуда не собирались, потому я ждал удобного момента, чтобы улизнуть без всяких вопросов с их стороны. Я бездумно сновал по комнате, наполненный решимостью. Мне нужно было встретиться лицом к лицу с кошмаром, что преследовал меня все эти дни. Если вчера я всем сердцем желал замедления времени, чтоб оттянуть момент встречи с новым приятелем, то сегодня мое желание исполнилось, потому что время текло слишком медленно. Пару раз я уже хотел было разбить свои часы: один только вид этого медленного электронного устройства будил во мне гнев, но я помнил, что семье не особо приглянулось мое желание избавляться от старых принадлежностей путем их полного уничтожения, поэтому я лишь отвернулся от них, пытаясь отвлечься чем-то другим.