- -
- 100%
- +
Вздохнула. Конечно, она была права. И я устала, так хотелось выдохнуть, и напиться в компании друзей. Но...
— Блин, Ань, я завтра работаю, — сказала виновато. — Рано утром, в десять. Если я сегодня напьюсь или не высплюсь — меня управляющий убьёт. Он и так уже замучил меня своими придирками, а если я ещё и вялая буду...
— Ой, ничего не знаю! — Анька упёрла руки в бока и посмотрела на меня с выражением, не терпящим возражений. — Мы молодые! Красивые! Студентки! Мы должны себя порадовать и отдохнуть. Юль, ты весь семестр пахала, ты даже ни разу не вышла с нами. Ни разу! Ты понимаешь? У меня уже подозрения, что ты либо робот, либо скрываешь мужика, от которого не отлипнуть.
Я фыркнула.
— Какой мужик? Ты сама знаешь, что у меня никого нет.
— Вот поэтому идём! — Анька схватила меня за плечи и встряхнула. — Надо исправлять ситуацию! Я нашла новый классный клуб, там клёвая музыка, танцы, молодые люди. Красивые! Нормальные адекватные парни.
Я закатила глаза, но улыбнулась. Она права, нужно отвлечься. Я столько просидела в кафе и в библиотеке, переживая сессию и пытаясь забыть то, что случилось. Забыть страшный сон, который оставил после себя странное послевкусие. Три месяца. Три месяца я не позволяла себе даже думать о том дне.
И может быть, сегодня — сегодня я позволю себе просто быть девушкой. Двадцатилетней. Живой. Той, у которой каникулы и море времени впереди.
— Ладно, — сдалась я. — Только я уйду рано! Обещай, что не будешь меня держать до утра.
— Посмотрим! — воскликнула Анька и рассмеялась. — Беги домой, переодевайся, наводи марафет. В восемь у меня на входе. Будь готова!
Она убежала, оставив меня сидеть на лавочке, обдуваемой тёплым ветром. Лето пахло пылью, раскалённым асфальтом и свободой.
Я достала телефон и нажала на контакт «Мама».
Гудки. Два, три. Я уже думала, что она не возьмёт — вечер у них уже. Но на четвёртом гудке трубку сняли.
— Юленька! — голос мамы был тёплым, чуть уставшим после рабочего дня, но таким родным, что у меня на секунду защипало в глазах. — Ну что? Как экзамен? Ты ведь сегодня сдавала последний?
Улыбнулась, садясь в подъехавший автобус. Свободных мест почти не было, я втиснулась у поручня и прижала телефон к уху, стараясь перекричать гул мотора.
— Мам, я сдала! Четвёрка! Сессия закрыта полностью! — сказала я гордо и радостно, даже несмотря на усталость.
— Ой, доченька, какая ты у меня умница! — мама прямо-таки засветилась голосом. Я слышала, как она улыбается, и от этого становилось тепло на душе. — Я так за тебя рада! Мы в тебе не сомневалиь даже! Папе пойду скажу. Мы так переживали, всё думали, не тяжело ли тебе одной в Москве...
— Всё нормально, мам, — сказала я мягко. — Справляюсь. И спасибо вам с папой большое, что помогаете мне. Я без вас бы пропала.
— Глупости, — фыркнула мама. — Ты наша дочь. Мы всегда поможем. Ты только, пожалуйста, не переутомляйся там, ешь нормально, не сиди на одних бутербродах.
— Ма-а-ам, — протянула я, закатывая глаза, но с улыбкой. — Я уже взрослая..
— Взрослая, — одобрительно сказала мама. — А как работа? Всё ещё в этом кафе?
— Ага, — вздохнула я. — В целом — ничего. Нормально.
— Ну ладно, — мама, кажется, почувствовала, что я не хочу продолжать эту тему. — Ты к нам приедешь на каникулы? Мы соскучились. Папа говорит, что вареники с вишней будет делать, как ты любишь.
Я улыбнулась, и глаза снова защипало. Как же я по ним скучала. По домашнему уюту, по маминым пирогам, по тому, как папа шутит за ужином.
— Конечно, приеду, — сказала я. — Через пару-тройку недель, как улажу все дела. Сегодня еду с Анькой на вечеринку. Мы закрыли сессию и решили отметить. Я, наверное, поздно вернусь.
— Вечеринка? — мама засмеялась. — Это хорошо! Молодость надо проживать, Юль. Не сиди в четырёх стенах. Только не пей много, и смотри, чтобы кто-то проводил тебя до дома.
— Мама, я не маленькая, — засмеялась я.
— Я знаю, знаю, — вздохнула она. — Просто я всегда буду переживать. Ты же моя доченька. Малышка.
— Мам, я люблю тебя, — сказала я тихо. — И папу. Передайте ему привет.
— Обязательно, — голос мамы стал мягче. — И ты береги себя. Слышишь? Если что-то случится, звони сразу. В любое время.
— Хорошо, мам. Слышу.
— Удачи тебе, дочка. И пусть вечер будет хорошим.
— Спасибо, мамочка. Пока.
Я сбросила вызов и убрала телефон в сумку. Автобус качнуло на повороте, и я взялась за поручень крепче. За окном мелькал город, люди куда-то спешили, жизнь кипела.
Странное чувство — смесь уюта от маминого голоса и предвкушения от предстоящего вечера — разливалось в груди. Я улыбнулась своим мыслям.
«Молодость надо проживать», — сказала она.
Я смотрела в окно, на проплывающие мимо дома, и впервые за три месяца позволила себе ни о чём не думать. Просто ехать навстречу чему-то новому.
Три месяца. Как странно. Всё уже не так ярко. Тот вечер казался сном — размытым, нереальным, каким-то чужим. Иногда я просыпалась и пыталась вспомнить цвет его глаз. Серый. Нет, серебристый. С синевой? Или с зеленью? Я уже не помнила точно.
Может быть, это правда был сон. Может быть, у меня просто сдали нервы. Может быть, сегодня произойдёт что-то хорошее. Может быть, я встречу кого-то. Может быть, я наконец забуду тот странный сон, который снится мне уже три месяца.
Или не забуду. Поживём — увидим.
Автобус остановился на нужной остановке, и я вышла, вдохнула полной грудью тёплый летний воздух и направилась к дому.
Открыла дверь своей квартиры и вошла. За три месяца я всё привела в порядок, купила новый замок, даже переставила мебель. Теперь ничего не напоминало о том вечере. Ничего.
Я подошла к шкафу и задумалась. Что надеть на вечеринку?
Анька сказала, что надо выглядеть красивой.
Вытащила платье, которое давно не носила — лёгкое, летнее, цвета мятной свежести. И почему-то, глядя на себя в зеркало, я подумала:
«А ничего так...»
Я взяла сумку, ключи и вышла из дома, захлопнув за собой дверь.
Глава 5
Музыка гремела так, что вибрация проходила через пол и поднималась по ногам к самому сердцу. Бас бил по барабанным перепонкам, разноцветные лучи света резали полумрак клуба, и в этом хаосе звука и движения было что-то освобождающее. Я пробиралась сквозь танцующую толпу, держась за руку Аньки, которая тащила меня вперёд с упорством маленького бульдозера.
— Сюда! Сюда! Наш столик вон там! — кричала она, перекрикивая музыку, и махала рукой в сторону уютного полукруглого дивана в углу.
Я чуть не споткнулась о чью-то ногу, но удержалась и наконец добралась до компании. Весь наш курс, точнее, вся наша маленькая, но очень дружная группа, была в сборе. Человек двенадцать. Все свои. Тёплые, родные, пусть и немного разные.
— Юлька! Привет! — Ленка, наша отличница, которая сегодня пила вино впервые, наверное, помахала мне рукой. Её глаза уже блестели, а на щеках горел румянец.
— Приветик! — я села на диван и улыбнулась.
— Здарова! — Коля, высокий парень с вечно взъерошенными волосами, который мечтал стать хирургом, пододвинул мне бокал с пивом. — За нас! Сегодня мы всё! Мы закрыли этот чёртов семестр!
— Ура! — закричали все хором, и я засмеялась, чувствуя, как напряжение последних месяцев отпускает.
На столике уже стояли бутылки с пивом, вином, соком и водой. Кто-то заказал нарезку с сыром, фрукты. Всё было по-простому, по-студенчески, но от этого — ещё теплее.
— Юля, ты всего один бокал? — спросила Анька, с подозрением глядя на мой бокал. — Мы же празднуем!
— Ань, я завтра в десять на работу, — вздохнула я. — Если я сейчас выпью, меня управляющий со свету сживёт. Я же говорила. Он и так замучил меня уже.
— Ой, твоя работа! — фыркнула Ленка. — Скажи им, что ты занята. Что у тебя красивый и таинственный парень. Что ты влюблена до беспамятства и тебе не до работы.
— В кого? — усмехнулась я, отпивая сок. — В учебник по фармакологии?
— Ну, кстати, он толстый и надёжный, — заржал Коля. — В отличие от некоторых.
Все рассмеялись. Я вдохнула полной грудью и почувствовала, что мне действительно хорошо. Просто. Беззаботно. Как в детстве, когда ты не думаешь о завтрашнем дне.
Ребята начали потихоньку расходиться: кто-то уходил на танцпол, кто-то шёл за очередной порцией напитков, кто-то просто болтал у стойки бара. Я сидела, смотрела на всех и улыбалась. Как же я соскучилась по этому. По людям, по смеху, по обычной жизни без забот.
— Юль, пошли танцевать! — Анька схватила меня за руку. — Живо! Я не принимаю отказов!
— Ань, ну...
— Я сказала — живо! — она рывком подняла меня с места, и я, смеясь, пошла за ней.
Мы танцевали долго, почти час. Я выплеснула всю усталость, всю тревогу от сессии. Пот лился градом, музыка вплеталась в кровь, и я чувствовала себя живой. Настоящей. Мне было так весело...
Когда я вернулась за столик, чтобы выпить воды, я заметила, что Саша странно себя ведёт.
Саша — наш местный «тихоня», умный, спокойный, всегда с книжкой в рюкзаке, никогда не пьёт много, всегда приходит вовремя и уходит вовремя. Он сидел на краю дивана и нервно крутил в руках телефон. Его глаза бегали, он то и дело оглядывался по сторонам, как будто кого-то искал или боялся, что его увидят.
— Саш, ты в порядке? — спросила я, подходя ближе.
— А? — он вздрогнул так, будто я его ударила. — Да, нормально. Всё нормально. Я просто... выйду на улицу, воздухом подышу.
Он резко встал и почти выбежал из клуба.
Я нахмурилась. Странно. Саша никогда себя так не вёл. Может, перебрал? Но он выпил всего бокал пива, я видела.
Через десять минут он вернулся. Бледный, потный, руки дрожали. Он сел на диван и уставился в стол, не говоря ни слова.
— Саш, что с тобой? — Коля тоже заметил. — Ты зелёный какой-то.
— Ничего, — выдавил Саша. — Всё хорошо.
Но это было не хорошо. За следующий час он выходил ещё два раза. Каждый раз возвращаясь всё более напряжённым и испуганным. Я следила за ним краем глаза, но не решалась подойти — он явно не хотел говорить.
Время близилось к часу ночи. Музыка всё так же гремела, но я чувствовала, что пора. Завтра на работу, а если я не высплюсь, меня точно не пощадят.
— Ребята, я, наверное, пойду, — сказала я, поднимаясь. — Завтра рано вставать.
— Да ладно, Юль! — заныла Анька. — Ещё рано!
— Ань, я уже взрослая девочка, — улыбнулась. — И ответственная. Завтра работа.
Она театрально вздохнула, но обняла меня:
— Ладно. Давай, до завтра. Пиши, как доберёшься.
— Конечно, — кивнула я и стала прощаться с остальными.
Когда я вышла на улицу, прохладный ночной воздух ударил в разгорячённое лицо. Я зажмурилась на секунду, наслаждаясь тишиной после клубного шума. Фонари тускло освещали пустую улицу, где-то вдалеке сигналила машина, но здесь было спокойно.
Я достала телефон, чтобы вызвать такси, и вдруг заметила фигуру у тёмного переулка в паре метров от входа.
Саша.
Он стоял, ссутулившись, и что-то говорил какому-то мужчине. Вернее, мужчина орал на него. Он был высоким, крупным, в кожаной куртке, с лицом, которое явно не предвещало ничего хорошего. Он размахивал руками и орал так, что я слышала слова даже с того места, где стояла.
— Ты что, блядь, думал?! Ты мне должен! Ты понял? Думал, что я тебя не найду, урод! Где деньги?!
Саша пятился назад, прижимая руки к груди, будто пытаясь защититься.
— Я отдам, я отдам, мне просто нужно время...
— Время?! — мужик схватил его за грудки и притянул к себе. — Ты уже год мне должен, щенок! Год!
Я застыла. Сердце бешено заколотилось. Надо что-то делать. Надо подойти, спросить, всё ли нормально. Может быть, вызвать полицию. Но ноги будто приросли к асфальту.
«Саш?» — хотела крикнуть, но голос застрял в горле.
Я сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Мужчина всё продолжал орать на Сашку, и тот уже чуть не плакал.
— Саш? — наконец выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Саш, у тебя всё в порядке?
Они оба обернулись на меня. Мужик нахмурился, Саша побледнел ещё больше.
— Это кто ещё? — прорычал мужик, отпуская Сашку, но не сводя с меня глаз.
— Это... это моя однокурсница, — заикаясь, сказал Саша. — Юль, уходи. Пожалуйста, уходи.
— Я не уйду, пока не пойму, что ты в порядке, — сказала я твёрдо, хотя внутри всё дрожало.
В этот момент с улицы, с громким скрежетом шин, затормозил большой чёрный автомобиль. Внедорожник? Нет, скорее фургон. Затонированный, зловещий, как из плохого боевика.
У меня похолодело внутри.
Дверцы распахнулись, и из машины выскочили пять человек. В чёрной форме. С автоматами. В балаклавах.
Я замерла. Воздух вышибло из лёгких.
«Нет. Только не снова. Пожалуйста, только не снова».
Они двигались быстро, чётко. Никаких криков, только короткие команды. Двое налетели на мужика, повалили его на асфальт, выкрутили руки, защёлкнули наручники. Он что-то заорал, но его тут же заткнули. Ещё двое схватили Сашку, тот даже не пикнул.
— Что вы делаете?! — выкрикнула я, не думая. — Отпустите его! Он ничего не сделал! Саша!
Один из них обернулся. Чёрная балаклава, прорези для глаз. И через секунду он уже был рядом со мной. Большая рука схватила меня за плечо так сильно, что я вскрикнула, и развернула, прижимая к машине.
— А ты кто такая? — прорычал он. Голос был чужим, незнакомым. Не тем. Не его.
— Я... я его подруга! Мы просто... он мой однокурсник! — закричала я, вырываясь. — Отпустите его! Отпустите!
— Подруга? — он оглянулся на остальных. — У неё документы есть?
— С ней позже разберёмся, — бросил кто-то. — Бери всех троих. Живо!
Меня грубо схватили, заломили руки за спину, сунули в открытую дверь машины. Я ударилась коленями о жёсткий пол, вскрикнула. Рядом со мной запихали Сашку, который уже не сопротивлялся, а просто смотрел в одну точку, и того мужика, который вдруг стал тихим и послушным.
Дверь захлопнулась. Мотор заревел. Машина рванула с места так, что меня бросило на бок.
Я лежала на грязном полу в фургоне, руки болели от грубых захватов, в голове была пустота и паника. Рядом — Саша и мужик. Оба молчали.
— Что происходит? — прошептала я, чувствуя, как слёзы снова подступают к горлу. — Саша, что происходит?!
Он не ответил. Только смотрел вперёд пустыми глазами.
Машина мчалась в ночь, увозя меня неизвестно куда.
Глава 6
Машина тряслась на ухабах, и каждый толчок отдавался болью в моих связанных руках. Я сидела на полу фургона, прижавшись спиной к холодной металлической стенке, и пыталась дышать ровно. Не получалось. Дыхание сбивалось, в груди разрасталась паника, а слёзы всё текли и текли по щекам, хотя я не хотела плакать. Я не хотела показывать им свой страх. Но я не могла его сдержать.
— Саша, — прошептала я в темноте. — Саша, ты здесь?
Тишина.
— Саш, пожалуйста, ответь мне! — голос сорвался на всхлип.
— Я здесь, — донеслось откуда-то из угла. Голос был чужим. Не Сашиным. Того мужика, который орал на него. — Твой дружок сыкло, вот и молчит, — усмехнулся тот.
— Заткнись! — крикнула я, и сама удивилась своей злости. — Это ты во всём виноват! Нас везут неизвестно куда!
— Ой, девочка, — усмехнулся мужик. — Ты вообще не понимаешь, во что влезла. Твой дружок должен мне девятьсот штук. А он, видите ли, решил, что может не платить. Ну и похоже решил устроить мне облаву, пидор...
— Замолчи! — заорала я. — Я не хочу знать! Я просто оказалась не в то время и не в том месте! Меня не должны были брать!
В этот момент машина резко затормозила, и я ударилась головой о стенку. В глазах потемнело на секунду.
Дверь фургона распахнулась, и в лицо ударил свежий ночной воздух. Руки, сильные и грубые, схватили меня и вытащили наружу. Я пошатнулась, но меня удержали.
— Саша! — крикнула я. — Саша, где ты?!
— Молчи, — рявкнул кто-то.
Я услышала, как рядом с кем-то возятся. Шуршание ткани, приглушённые голоса.
— Этому на голову надень, — сказал кто-то. — А этой... — голос замялся. — Давайте просто завяжем глаза. Ей не обязательно мешок. Она девчонка совсем.
— Извиняй, девочка, — прошептал кто-то рядом, и я почувствовала, как на глаза натягивают плотную тряпку. — Так надо. Не дёргайся.
Я замерла. Тряпка сдавила глаза, мир погрузился в темноту, и стало ещё страшнее. Я чувствовала, как меня ведут вперёд, как ноги ступают по твёрдому асфальту, потом по бетону, потом где-то захлопнулась дверь.
Запах изменился. Сырость, бетон, металл. Какое-то помещение. Может быть, склад?
— Поднимайся, — скомандовали мне, и я почувствовала, как меня заставляют подниматься по ступенькам. Я спотыкалась, но руки держали меня крепко, почти жёстко.
Потом снова двери. Шаги. Где-то гулко отдаётся эхо. Меня завели в комнату, посадили на что-то твёрдое. Деревянное. Стул. Или скамья. Руки так и оставили застегнутыми за спиной — наручниками.
— Сиди и не рыпайся, — сказал кто-то и вышел. Дверь за ним с грохотом захлопнулась.
Тишина.
Я сидела, дрожа как осиновый лист. Дрожь пробирала до костей, хотя в помещении было не холодно. Страх был животным, первобытным — он сжимал горло, перекрывал дыхание, заставлял сердце биться где-то в горле. Я пыталась дышать глубоко, но каждый вздох давался с трудом.
«Почему я? — думала я. — Почему опять я? За что? Я ничего не сделала! Я просто хотела помочь Сашке! Я просто вышла на улицу!»
Слёзы текли по щекам, пропитывая повязку на глазах. Я не могла их остановить. Я чувствовала себя маленькой, беспомощной и такой же беззащитной, как в тот вечер, когда ко мне ворвались в квартиру.
Но тогда было по-другому.
Я зажмурилась под повязкой и попыталась успокоиться.
Прошло несколько минут. Или вечность. Я не знала.
Вдруг дверь открылась. Шаги. Кто-то вошёл. Один человек. Я услышала, как дверь закрылась за ним, и он подошёл ко мне. Близко. Я чувствовала его присутствие — тепло, запах. Знакомый запах? Нет, не знакомый. Но какой-то... мужской. Резкий. Порох и металл.
Руки коснулись моих — и я вздрогнула. Но он не сделал больно. Он просто отстегнул наручники. Щёлкнул замок, и мои руки упали на колени, онемевшие, с затекшими пальцами.
— Можешь снять, — сказал он.
Голос.
Низкий. Глубокий. С хрипотцой. Я слышала его раньше. В своих кошмарах.
Я медленно подняла руки к лицу. Пальцы дрожали. Я ухватилась за край повязки и стянула её.
Свет ударил в глаза, и я зажмурилась. Моргнула раз, второй, пытаясь привыкнуть к тусклому освещению комнаты. Слёзы мешали видеть, но я проморгалась и начала оглядываться.
Я сидела на деревянном стуле. Рядом стоял простой металлический стол. Голая лампа под потолком, бетонные стены, ни одного окна. Допросная комната. Или что-то вроде того.
А напротив сидел он.
Здоровый шкаф. Не меньше метра девяносто, широкие плечи, мощная шея. Короткая стрижка почти под ноль, но волосы светлые — почти белые, выгоревшие на солнце. Лицо было серьёзным, жёстким, с острыми скулами и твёрдой линией челюсти. Строгим. Немилосердным.
Я смотрела в его глаза.
И мир остановился.
Серые. Серебристые. С прохладным блеском, как осколки льда. Те самые глаза, которые снились мне по ночам последние три месяца. Те самые, которые смотрели на меня тогда, когда я сидела на полу своей квартиры.
— Это... — прошептала я, и голос прозвучал хрипло, чуть слышно. — Это вы?
Он не ответил. Просто смотрел на меня своим прожигающим взглядом. Без тепла. Совсем не так, как тогда.
— Ты знаешь, зачем ты здесь? — спросил он ледяным тоном. Официальным. Профессиональным.
— Я... я не знаю, — прошептала я, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. — Я ни в чём не виновата. Я просто хотела помочь Сашке...
— Саше? — он перебил меня. — Кто он?
— Да! Мы одногруппники. Мы просто праздновали окончание сессии! — я заговорила быстрее, слова вылетали, как пули. — Я вышла на улицу, увидела, как на него орёт какой-то мужик... я испугалась за него! Я хотела ему помочь!
— Ты знаешь, кто этот мужик?
Я запнулась.
— Нет... он просто кричал на Сашку, говорил что-то про долги...
— Значит, ты ничего не знаешь, — сказал он, и в голосе появилась сталь. — Но полезла. Совала нос туда, где тебя не просили.
— Когда меня отпустят? — выдавила я, глядя на него снизу вверх.
Он усмехнулся. Коротко, жёстко.
— Точно не сегодня, принцесса.
— Как? Почему? — я почти выкрикнула, но он даже не шелохнулся. — Мне на работу нужно! У меня завтра смена! Я ничего не сделала!
— Будешь думать в следующий раз, прежде чем лезть в мужские разборки ночью, — отрезал он. — Нашла время и место для героизма.
— Да я просто испугалась за друга! — крикнула я, и слёзы снова потекли. — Что вообще происходит? Вы можете мне объяснить?!
— Не положено, — отрезал он и начал подниматься.
Я открыла рот, чтобы возразить, но он уже поднялся из-за стола. Он навис надо мной, загораживая свет, и я почувствовала себя еще более мелкой по сравнению с ним. Он был огромным. Пугающим. И в то же время от него исходило что-то, что притягивало. Что-то опасное и манящее одновременно. Я хотела убежать.
— Подождите, — проскулила я. — Стойте! Вы не можете просто так держать меня здесь! Я ничего не сделала!
Он остановился. Посмотрел на меня сверху вниз. Секунду, другую. Его глаза прошлись по моему лицу, остановились на мокрых щеках, на дрожащих губах.
Я видела, как что-то в нём меняется. Совсем чуть-чуть. Едва заметно. Жёсткая маска на мгновение изменилась.
— Юлия, — сказал он тише. — Ты влезла в дело, которое тебя не касается. Саша — наш информатор. Он должен был передать нам этого человека, но вместо этого решил сбежать и спрятаться. Мы взяли его и того мужика. А тебя... — он помедлил. — Тебя взяли как свидетеля. На всякий случай.
— Так я свидетель? — прошептала я. — Вы же меня отпустите, да?
Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.
— Командир! — раздалось из-за двери. — Срочный вызов. Пришёл приказ сверху.
Он не сводил с меня глаз.
— Придёт кто-то, — сказал он коротко. — Проводит тебя в комнату для задержанных. Там будешь ждать. Никуда не суйся, не высовывайся.
— Но...
Он развернулся и вышел, даже не обернувшись. Дверь за ним захлопнулась, оставив меня одну.
Я сидела посреди пустой комнаты, дрожа, плача и пытаясь осознать, что только что произошло.
Три месяца я пыталась забыть его. И теперь он снова появился в моей жизни.
Как же я влипла.
Глава 7
За мной пришёл какой-то мужчина в форме. Невысокий, коренастый, с невозмутимым лицом, которое не выражало ровным счётом ничего. Он молча кивнул мне, и я, как послушная овечка, поплелась за ним по длинному бетонному коридору.
В голове уже рисовались мрачные картинки: решётки, сырой каменный пол, запах плесени и мочи, крысы в углах. Я слышала, как стучат мои собственные зубы — то ли от холода, то ли от страха. Я представляла себе камеру, как в фильмах про полицейские участки: грязную, тесную, с ржавой койкой и унитазом без крышки.
Но мужчина остановился у самой обычной двери, достал ключ, повернул замок и открыл её.
Я заглянула внутрь и замерла.
Это была комната. Обычная комната. Маленькая, но чистая и аккуратная. У стены стоял деревянный стол, рядом с ним — стеллаж с книгами. По виду — старые томики, потёртые корешки, какие-то справочники. А в углу — маленький диванчик. Обитый тёмно-синей тканью, с парой подушек, вполне себе уютный. Никаких решёток. Даже пахло здесь чем-то нейтральным — может быть, старой бумагой и деревом.
— Располагайся, — буркнул мужчина и вышел, закрыв дверь. Я услышала, как повернулся ключ в замке. Заперли.
Я стояла посреди комнаты и оглядывалась. Всё казалось нереальным. Ещё час назад меня везли в фургоне со связанными руками, а теперь я в какой-то... комнате и непонятно где? Что это вообще такое?
Я подошла к дивану и села на край. Руки сами собой сжались между коленей. Я сидела и пыталась собрать мысли в кучу, но они разбегались, как тараканы на свету.
«Сашка. Где Сашка? — думала я. — Что с ним сделают? Он ведь не плохой парень. Просто попал в какую-то историю с долгами... Или не просто? Я ничего о нём не знаю. Мы же просто учились вместе...»
Я зажмурилась. Голова раскалывалась от напряжения.
«Работа. Завтра в десять... уже сегодня, наверное. Меня точно уволят, если я не выйду. А если я сильно опоздаю, но выйду и скажу, что меня задержали спецслужбы, подумают, что я свихнулась. Надо будет позвонить, предупредить. Если они меня отпустят... когда отпустят?»
Я снова открыла глаза и уставилась в стену.
А потом мысли вернулись к нему. К этому громиле Альфе. Я даже не знала, как его называть. Сероглазый шкаф с ледяным взглядом и голосом, который заставлял сердце биться быстрее. Я вспоминала, как он сидел напротив меня, как смотрел своими пронзительными глазами.