Мир оборотней

Глава 8. Канон не работает

Утром к ней пришёл не тот человек.

Алёна поняла это ещё до того, как дверь открылась.

По книге после ранения Эвелин должен был лечить доктор Хейл — пожилой оборотень с отвратительным характером и привычкой ругаться на пациентов.

Алёна даже ждала его.

Доктор Хейл был одним из любимых второстепенных персонажей читателей.

В дверь постучали.

Вошёл Гидеон Эшкрофт.

Алёна сразу забыла про доктора.

Отец Ролланда выглядел старше, чем на портрете из приложения, и моложе, чем Алёна ожидала по тексту.

Высокий. Седой. Без бороды. Тёмный костюм сидел идеально.

Он закрыл дверь.

— Мисс Харт.

— Лорд Эшкрофт.

Титул в книге использовался редко, но существовал.

Его взгляд чуть изменился.

— Мы знакомы?

— Нет.

— Тогда откуда вы знаете титул?

— Все знают.

— Нет.

Алёна мысленно выругалась.

С Ролландом было то же самое.

Книжное знание казалось общеизвестным, пока не приходилось применять его в мире, где у каждого факта был источник.

— Мне говорили.

— Кто?

— Не помню.

Гидеон подошёл ближе.

— Неубедительно.

— У вас семейная черта?

— Какая?

— Допрашивать больных женщин.

Он посмотрел на неё с неожиданным интересом.

— Ролланд сказал примерно то же самое, только другими словами.

— Наверное, всё-таки семейная.

Гидеон сел.

Не улыбнулся.

— Вы спасли моего сына.

— Да.

— Почему?

— Потому что не хотела, чтобы его застрелили.

— Вы знакомы два дня.

Алёна вздохнула.

— Вы тоже?

— Что?

— Ничего.

Гидеон посмотрел на перевязку.

— Серебряная пуля оставила ожог.

— Мне уже сообщили.

— Вы знали, что так будет?

— Нет.

— Кто ваш отец?

Вот вопрос, на который она знала ответ из книги.

Отец Эвелин умер, когда ей было четыре.

Ричард Харт.

Человек.

— Ричард Харт.

— Я знаю, как его звали.

— Тогда зачем спрашиваете?

— Я спросил, кто он.

Алёна смотрела.

— Человек.

— Возможно.

— Что значит «возможно»?

Гидеон не ответил.

Его взгляд скользнул к тумбе.

Там лежал медальон Эвелин.

Нора привезла вещи утром.

Серебряный овальный кулон.

Гидеон протянул руку.

Не коснулся.

— Откуда он у вас?

— От матери.

Так было в книге.

Гидеон долго смотрел на медальон.

— Кэтрин.

Алёна почувствовала, как внутри всё собирается в узел.

— Вы её знали.

Он поднял глаза.

Слишком поздно скрывать.

— Давно.

— Насколько?

— Это не разговор для больной комнаты.

— Зато допрос подходит прекрасно.

Гидеон встал.

— Когда поправитесь, поговорим.

— Нет.

Он остановился.

— Моя мать писала ваше имя.

Теперь повернулся полностью.

Алёна поняла, что попала.

Но отступать было поздно.

— Где?

— В письмах.

— Покажите.

— Сначала скажите, что вас связывало.

Гидеон смотрел на неё почти минуту.

— Вы действительно не знаете.

— Если бы знала, не спрашивала бы.

— Раньше знали?

Это был опасный вопрос.

Алёна сжала пальцы под одеялом.

— Не понимаю.

— Последний раз, когда я видел вас ребёнком, Кэтрин сказала, что однажды всё расскажет.

Алёна перестала дышать.

— Вы видели Эвелин?

Гидеон нахмурился.

— Что?

Ошибка.

Она поправилась слишком быстро:

— Меня. Вы видели меня.

— Вам было пять.

В книге этого не было.

Вообще.

Ни намёка.

Алёна почувствовала настоящий страх.

Не тот, с которым шла в клуб.

Другой.

Она больше не знала границ истории.

Гидеон шагнул к двери.

— Отдыхайте.

— Что вы знаете о часах без стрелок?

Он остановился.

Только на секунду.

Но этого хватило.

— Ничего.

— Вы лжёте.

— Возможно.

Он открыл дверь.

— Кажется, эта привычка тоже семейная.

И ушёл.

* * *

После обеда пришла Мара.

С корзиной еды и выражением человека, который собирается нарушить все медицинские предписания.

— Ролланд сказал, тебе нужен покой.

— Поэтому ты здесь?

— Разумеется.

Она поставила корзину.

— Я принесла пирог.

— Это поможет пулевой ране?

— Нет. Но делает существование менее бессмысленным.

Алёна решила, что любит её.

Это было неприятно.

Потому что Мара должна умереть.

Через несколько дней.

— Что?

Алёна поняла, что слишком долго смотрит.

— Ничего.

— У тебя такое лицо, будто ты увидела мою смерть.

Слова ударили слишком точно.

Алёна отвернулась.

Мара перестала улыбаться.

— Эвелин.

— Не надо.

— Ты увидела?

— Нет.

— Тогда что?

Алёна не могла сказать.

По книге Мара погибнет через семь дней.

Взрыв кареты.

Переговоры с вампирами.

Ролланд найдёт обломок её кольца.

Эта смерть окончательно убедит его, что мир невозможен.

Алёна знала сцену наизусть.

И впервые чувствовала ненависть к собственному знанию.

Перед ней сидела не «смерть Мары в девятой главе».

Женщина ела холодный пирог руками и чуть кривила рот, потому что начинка была слишком кислая.

— Ты не поедешь на переговоры через неделю.

Мара медленно положила кусок.

— Какие переговоры?

Чёрт.

Они ещё не были назначены публично.

— Будут.

— Ты видела?

— Да.

Это была ложь.

— И что там произойдёт?

Алёна смотрела на неё.

— Ты умрёшь.

Мара не пошевелилась.

За дверью кто-то прошёл.

На улице проехала карета.

Обычный мир продолжал существовать.

— Как?

— Взрыв.

— Где?

— В карете.

— Когда?

— Через семь дней.

Мара выдохнула.

— Хорошо.

Алёна моргнула.

— Хорошо?

— Я не сказала, что рада. Я сказала: хорошо. Значит, теперь знаем.

— Ты не боишься?

Мара посмотрела на неё.

— Боюсь.

Ответ был настолько простым, что Алёна почувствовала стыд за вопрос.

— Но если твоё будущее меняется, — продолжила Мара, — это не приговор.

— Позавчера ночью я спасла курьера. Умер другой человек.

— Значит, будем умнее.

— А если смерть просто перейдёт на кого-то ещё?

— Тогда попробуем спасти и его.

Алёна засмеялась.

Нервно.

— Ты говоришь так легко.

— Нет.

Мара взяла следующий кусок пирога.

— Я просто не хочу провести семь дней, заранее лежа в могиле.

Это была очень живая фраза.

И Алёна решила, что Мара не умрёт.

Даже если для этого придётся сломать весь роман.

Глава 9. Мара должна умереть

Через два дня Алёна уже могла ходить без того, чтобы комната начинала плавать.

Доктор Хейл всё-таки появился.

Опоздал на свою каноничную сцену почти на двое суток и оказался ещё неприятнее, чем в книге.

— Если снова полезете под серебряную пулю, — сказал он, меняя повязку, — я лично верну её обратно.

— Вы врач.

— Именно. Мне надоело чинить то, что вы ломаете.

Алёна улыбнулась.

— Я рада, что вы существуете.

Хейл посмотрел поверх очков.

— Ударилась головой?

— Нет.

— Жаль. Было бы объяснение.

Когда он ушёл, Алёна открыла тетрадь.

На одной странице — события оригинала.

На другой — текущая реальность.

Различий становилось больше.

Виктор жив.

Генри Уорд мёртв.

Ролланд знаком с Эвелин раньше времени.

Мара знает о своей предполагаемой смерти.

Нападение на рынке произошло иначе.

Гидеон знаком с прошлым Эвелин.

Часовой знак появился раньше.

Она обвела последний пункт.

Потом взяла карандаш и написала внизу:

«Основной сюжет: остановить войну».

Рядом:

«Личная цель: вернуться домой».

Ниже:

«До возвращения выяснить, где настоящая Эвелин».

Она смотрела на эту строку дольше.

Потом приписала:

«Мара — не дать умереть».

* * *

Переговоры действительно назначили.

Только не через неделю.

Через пять дней.

Изменение было небольшим, но Алёна уже перестала считать небольшие изменения безопасными.

Мара собиралась ехать на встречу с человеческими посредниками, которые обещали передать условия Ночному Двору.

В оригинале карета взрывалась на Лаймхаус-роуд.

Алёна разложила карту.

— Поедем другой дорогой.

Ролланд стоял у камина.

— Какой?

— Через Уайтчепел.

— Дольше.

— Зато не взорвёмся.

Мара, сидевшая у стола, подняла руку.

— Я за аргумент «не взорвёмся».

Ролланд посмотрел на сестру.

— Ты не едешь.

— Еду.

— Нет.

— Ролланд.

— Мы можем отправить другого дипломата.

— Тогда взорвут другого дипломата.

Алёна кивнула.

— Она права.

— Я не спрашивал.

— Очень жаль.

Ролланд повернулся к ней.

— Ты ранена.

— Я не собираюсь ехать в карете.

— Куда ты собираешься?

— Впереди. Проверю место заранее.

— Одна?

— Нет. С кем-нибудь, кому ты доверяешь.

— Тогда со мной.

Алёна открыла рот.

— У тебя лицо, будто это худший вариант.

— Ты привлекаешь неприятности.

— Последние несколько неприятностей появились до моего прихода.

— Значит, у меня достаточно опыта, чтобы не оставлять тебя разбираться со следующей одной.

Мара переводила взгляд между ними.

— Вы когда-нибудь разговариваете спокойно?

— Да, — сказала Алёна.

— Когда?

Она задумалась.

— Во сне.

Ролланд вздохнул.

* * *

День переговоров был холодным и ясным.

Никакого дождя.

Это тревожило Алёну почти суеверно.

По книге шёл дождь.

Карета Мары должна была выехать в два.

Они изменили маршрут.

Ролланд отправил людей проверять мосты, дома, перекрёстки.

Алёна использовала дар один раз утром.

Ничего.

За пятнадцать минут до выезда — снова.

Увидела карету, поворот, торговца углём, ребёнка у стены.

Никакого взрыва.

— Чисто, — сказала она.

— Уверена? — спросил Ролланд.

— Нет.

Он посмотрел.

— Ты хотела правду.

— Да.

— Вот правда.

Мара вышла из дома.

Сегодня на ней был строгий синий костюм для поездок.

— Я чувствую себя человеком, на похороны которого пришли заранее.

— Не смешно, — сказал Ролланд.

— Мне смешно.

Она обняла брата.

Он сначала застыл, потом обнял в ответ.

Алёна отвернулась.

В книге последнее объятие происходило иначе.

Там Ролланд был зол.

Мара уехала после ссоры.

Потом он всю жизнь помнил, что не попрощался нормально.

Сейчас всё уже изменилось.

Мара подошла к Алёне.

— Если всё-таки взорвусь…

— Не начинай.

— Я хочу сказать.

— Не хочу слушать.

— Тогда передай Адриану Вэйлу, что он мне должен три фунта.

Алёна уставилась.

— Что?

— Долгая история.

— В книге этого не было.

Мара нахмурилась.

— Где?

Алёна застыла.

Ролланд резко повернул голову.

— Опять.

— Я сказала «в книге»?

— Да.

— Чёрт.

Мара посмотрела на брата.

— Она часто так?

— Достаточно.

— Интересно.

— Нет, — сказала Алёна. — Неинтересно. Езжай.

Карета тронулась.

Алёна и Ролланд поехали впереди в другом экипаже.

Первые двадцать минут всё было спокойно.

Маршрут отличался полностью.

Лаймхаус-роуд осталась далеко южнее.

Алёна постепенно начала дышать свободнее.

— Получилось, — сказала она.

Ролланд не ответил.

— Можешь хотя бы сделать вид, что рад.

— Я рад, когда событие закончилось.

— Ты вообще умеешь радоваться заранее?

— Это полезно?

— Иногда.

Экипаж замедлился.

Впереди собралась толпа.

— Что там?

Ролланд открыл окно.

Дым.

Алёна сразу почувствовала.

Сердце провалилось.

— Нет.

Она выскочила раньше, чем экипаж остановился.

— Эвелин!

Ролланд догнал.

За углом горело здание.

Нейтральный госпиталь.

Люди выбегали на улицу.

Окна были выбиты.

Каменная стена обвалилась.

— Что случилось? — рявкнул Ролланд мужчине у входа.

— Взрыв!

Алёна остановилась.

Не карета — другое место, другие люди.

Мара подъехала через минуту.

Живая.

Целая.

Она вышла и посмотрела на госпиталь.

Лицо стало белым.

— Это из-за нас?

Никто не ответил.

Внутри кричал человек.

Ролланд бросился к двери.

Мара следом.

Алёна осталась на улице на секунду дольше.

В книге взрыв убивал одну женщину и кучера.

Теперь горел госпиталь.

Она спасла Мару.

Но цена снова нашлась.

* * *

К вечеру насчитали одиннадцать погибших.

Трое людей.

Четыре оборотня.

Четыре вампира.

Нейтральный госпиталь принимал всех.

Именно поэтому взрыв оказался идеальным.

Каждая сторона могла обвинить другую.

Каждая потеряла своих.

Алёна сидела на ступенях соседнего дома, руки пахли дымом.

Мара опустилась рядом.

Обе молчали.

— Я должна была умереть, — наконец сказала Мара.

— Да.

— Теперь умерли они.

— Не знаю, связано ли.

— Я тоже.

— В книге…

Она остановилась.

Мара повернулась.

— Договори.

Алёна смотрела на улицу.

— Не могу.

— Потому что Ролланд злится?

— Потому что ты решишь, что я сумасшедшая.

— Возможно.

— Очень поддерживает.

— Зато честно.

Они замолчали.

Ролланд вышел из госпиталя.

На рукаве кровь.

Не его.

Он увидел их, подошёл.

— Переговоры отменены.

Мара поднялась.

— Кем?

— Обеими сторонами.

— Тогда они получили, что хотели.

— Кто?

Алёна достала из кармана найденный среди обломков металлический фрагмент.

Циферблат без стрелок.

Положила Ролланду на ладонь.

— Вот это я собираюсь выяснить.

Он посмотрел на знак.

Потом на неё.

— Вместе.

Это не было просьбой.

Но впервые Алёна не стала спорить.

Потому что вокруг госпиталя собирались люди.

И в их лицах уже было видно, как легко один взрыв снова превращается в сто лет войны.

Глава 10. Вампир, который не должен помогать

Адриана Вэйла Алёна искала два дня.

Это было унизительно.

В книге он появлялся всегда вовремя, будто автор держала его за кулисами и выпускала, когда требовалась красивая угроза. В жизни наследник Ночного Двора не обязан был удобно стоять под фонарём в заранее известном переулке.

Первый адрес оказался пуст.

На втором ей объяснили, что лорд Вэйл не принимает людей.

На третьем охранник спросил, кто её пригласил.

— Он сам, — соврала Алёна.

— Когда?

— Недавно.

— В каком виде?

Она не поняла.

— Что?

— Письмом, запиской, через секретаря?

— Устно.

— Где вы встречались?

Алёна устало посмотрела на него.

— Вы правда хотите, чтобы я это придумала прямо при вас?

Охранник оказался невосприимчив к обаянию.

Пришлось уйти.

К вечеру Алёна вернулась домой и нашла Нору на кухне.

Нора чистила картошку.

— Вы ели?

— Это допрос?

— Вопрос.

— Тогда нет.

— Садитесь.

Алёна села.

Последние дни сделали кухню самым нормальным местом в Лондоне. Здесь ничего не взрывалось. Никто не требовал доказать происхождение. Картофель не обладал политическими убеждениями.

Нора поставила перед ней хлеб и сыр.

— Спасибо.

— Вам письмо.

— От кого?

— Не подписано.

Конверт лежал на подоконнике.

Белый.

Без печати.

Внутри — адрес и время.

«Одиннадцать. Сент-Джеймс. Приходите без оборотня».

Ни имени.

Не требовалось.

— Как он узнал?

— Кто?

Алёна спрятала записку.

— Никто.

Нора вздохнула.

— Вы стали намного хуже лгать.

— Раньше было лучше?

— Вы раньше почти не пытались.

Это была ещё одна маленькая деталь Эвелин, о которой книга не рассказывала.

Алёна ела сыр и думала, что однажды придётся сесть с Норой и расспросить обо всём.

Если будет однажды.

* * *

В одиннадцать вечера Сент-Джеймс выглядел почти прилично.

Широкие улицы.

Чистые фасады.

Фонари через равные промежутки.

Вампиры, подумала Алёна, очень любят районы, где грязь убирают до того, как она успеет стать заметной.

Адрес привёл к частному клубу.

На этот раз пароль не понадобился.

Её ждали.

Мужчина у двери проводил в маленькую библиотеку.

Адриан Вэйл стоял у камина.

Алёна узнала его сразу и одновременно не узнала.

В книге Адриан описывался эффектнее Ролланда. Чёрные волосы. Чёрные глаза. Безупречные костюмы. «Лицо человека, который уже простил вам вашу смерть».

Алёна всегда считала последнюю фразу ужасно претенциозной.

Теперь смотрела на живого вампира и думала, что автор просто не смогла нормально его описать.

Адриан был худощавее, чем на иллюстрациях. Кожа — темнее, волосы — короче. Глаза не чёрные, а карие.

И выражение лица человека, которому надоело ждать.

— Мисс Харт.

— Лорд Вэйл.

— Вы искали меня.

— Долго.

— Я знаю.

— И могли позвать раньше.

— Мог.

— Уже не нравитесь.

— Какое облегчение.

Алёна села без приглашения.

Адриан посмотрел на кресло, потом на неё.

— Вы ведёте себя иначе, чем мне рассказывали.

— Кто?

— Люди, которые вас знают.

Это насторожило.

— Какие люди?

— В Лондоне мало секретов.

— Очень содержательно.

Адриан налил в бокал что-то тёмное.

— Кровь?

— Вино.

— Жаль.

Он приподнял бровь.

— Вы разочарованы?

— Немного. Вампир, камин, ночь. Я ожидала больше театра.

Адриан сел напротив.

— Вы видели много вампиров?

— Достаточно в плохих книгах.

Фраза вырвалась.

Алёна закрыла рот.

Адриан чуть улыбнулся.

— Интересная привычка.

— Какая?

— Вы постоянно говорите о книгах так, будто они имеют отношение к нашей беседе.

— Ролланд пожаловался?

— Ролланд со мной не разговаривает, если может этого избежать.

— Пока.

— Что?

— Ничего.

Она достала металлический фрагмент из госпиталя.

Положила на стол.

Адриан сразу перестал улыбаться.

— Где нашли?

— На месте взрыва.

— У кого?

— Среди обломков.

Он не коснулся металла.

— Наши нашли такой же знак три недели назад.

Алёна наклонилась вперёд.

— Где?

— На теле женщины, которую Серая Стая обвинила в убийстве двух оборотней.

— Она была вампиром?

— Человеком.

— Под чарами?

— Да.

Вот оно.

Совпадение стало системой.

— И вы никому не сказали?

— Кому? Эшкрофтам?

— Например.

Адриан отпил вина.

— Они нашли бы способ доказать, что знак наш.

— Очень конструктивно.

— Война редко бывает конструктивной.

Алёна помолчала.

— Через пять дней на вас нападут.

Адриан поставил бокал.

— Уже интереснее.

— В оригинале это происходит позже.

Он не пропустил.

— В оригинале чего?

Алёна мысленно ударила себя по лбу.

— В моём… видении.

— Вы видите пять дней вперёд?

— Нет.

— Тогда откуда знаете?

— Не могу сказать.

— Какая неудобная способность.

— Я пытаюсь сохранить вам жизнь.

— И что хотите взамен?

— Информацию.

— Какую?

— Всё, что знаете об этом знаке.

Адриан откинулся.

— Сначала покушение.

Алёна рассказала.

Место.

Время.

Человек с серебряной тростью.

Яд, предназначенный для вампира.

Некоторые детали уже могли измениться.

Она предупредила.

Адриан слушал без вопросов.

— Если этого не произойдёт? — спросил он.

— Буду рада.

— А если произойдёт иначе?

— Тоже возможно.

— Вы плохой пророк.

— Я вообще не пророк.

— Тогда кто?

Алёна посмотрела на него.

— Человек, который знает слишком много и всё меньше понимает, что с этим делать.

Вампир некоторое время молчал.

Потом поднялся.

Из шкафа достал маленькую коробку.

Внутри лежала такая же шестерёнка.

— Нашли три недели назад.

Алёна взяла.

На обороте была буква.

«C».

— У моей есть что-нибудь?

— Нет.

— У фрагмента из госпиталя?

— Тоже нет.

Адриан подошёл ближе.

— Я провёл расследование. Металл изготовлен в Лондоне, но мастерская закрылась пятьдесят два года назад.

— Название?

— «Крейн и сыновья».

Алёна застыла.

Крейн.

Имя ничего ей не говорило.

— Где была мастерская?

— Сити. Здание снесли.

— Полностью?

— Подвал остался.

Он положил на стол ключ.

— Ваш Ролланд уже нашёл вход.

— Ролланд?

— Именно.

Алёна посмотрела на него.

— Откуда вы…

— Я же сказал. В Лондоне мало секретов.

— А вы только что пригласили меня без него.

— Именно.

Адриан сел обратно.

— Вы действительно хотите остановить войну, мисс Харт?

— Да.

— Почему?

Она ожидала политического вопроса.

Ответ пришёл простой.

— Потому что я знаю, чем она заканчивается.

— Чем?

Алёна подумала о последней главе романа.

О мирном договоре.

О Ролланде, живом.

Адриане, уехавшем из Лондона.

Маре, которая до конца оставалась мёртвой.

О сотнях людей, погибших прежде, чем автор разрешила героям понять очевидное.

— Слишком поздно, — сказала она.

Адриан долго смотрел.

— Хороший ответ.

— Ненавижу, когда вы оба говорите одинаково.

— Кто?

— Вы и Ролланд.

— Возьмите свои слова обратно.

Алёна впервые за весь день рассмеялась.

* * *

У выхода Адриан остановил её.

— Ещё одно.

— Что?

— Если Эшкрофт узнает, что вы пришли ко мне одна, он решит, что я вас использовал.

— Я способна объяснить.

— Вы плохо объясняете.

— Уже заметили?

— Все заметили.

Алёна вздохнула.

— Я скажу ему.

Это была ложь.

Она поняла это ещё до того, как вышла на улицу.

Глава 11. Две лжи

Ролланд не спросил, где Алёна была прошлой ночью.

Именно поэтому она не сказала.

Так она объясняла это себе утром.

К обеду объяснение стало звучать хуже.

К вечеру — совсем плохо.

Но возможность признаться исчезла, когда Ролланд сам пришёл с новостью.

— Нашли мастерскую.

Алёна подняла взгляд от писем матери Эвелин.

— Какую?

— С часами.

— Уже?

— Уже.

Она быстро собрала бумаги.

— Где?

— В Сити.

— Я еду.

— Нет.

— Ролланд.

— Ты ещё не восстановилась.

— Я могу ходить.

— Это не критерий здоровья.

— Для меня сейчас да.

Он посмотрел на плечо.

Повязка теперь была меньше. Боль стала тупой и постоянной.

— Хейл разрешил?

— Хейл хочет привязать меня к кровати.

— Разумный человек.

— Я скажу ему, что ты похвалил.

Ролланд подошёл к столу.

Его взгляд остановился на письмах.

— Что это?

— Мамины.

— Нашла что-нибудь?

Алёна помедлила.

— Твоего отца.

— Что?

Она протянула письмо.

Он прочитал.

Лицо не изменилось, но второй раз он перечитал письмо медленнее.