Наследие для двоих

Глава 3

На третий день владения отелем я узнала, что у «Северного дома» есть сорок восемь номеров, один капризный бойлер, двадцать семь видов тарелок и коллектив, уверенный, что я приехала продать их вместе с мебелью.

Ночь перед этим прошла в служебном номере напротив Марка. Комната оказалась простой: кровать, шкаф, маленький стол, окно на озеро. Никаких балдахинов, фамильных портретов и намёков на то, что совладелица должна чувствовать себя принцессой. Зато в два часа ночи Барон лёг у моей двери и начал храпеть так, будто охранял государственную границу.

Утром я открыла дверь и увидела Марка с чашкой кофе.

— Он всегда спит в коридоре? — спросила я.

— Никогда.

— Значит, это знак.

— Чего?

— Что ваша половина отеля уже меня признала.

Барон открыл один глаз, убедился, что спор идёт по плану, и снова заснул.

Марк поставил на подоконник вторую чашку.

— Без сахара.

— Тогда это не кофе, а испытание.

Он молча достал из кармана три пакетика.

— Вы носите сахар с собой?

— С сегодняшнего утра.

Я взяла пакетики, стараясь не придавать значения тому, что он запомнил. Это была всего лишь внимательность. Профессиональная. Удобная. Совершенно не опасная.

Последнее выяснилось на утреннем собрании.

Вера представила меня коротко:

— Арина Соколова. Совладелица. До фестиваля отвечает за программу, продвижение и работу с гостями.

В столовой повисла тишина.

Горничная у двери перестала складывать полотенца. Мужчина в рабочей куртке сложил руки на груди. Молодой официант посмотрел на Марка, как будто ждал перевода с опасного языка собственников на человеческий.

Марк стоял у окна и не вмешивался.

Это раздражало. И одновременно было именно тем, чего я потребовала.

— Доброе утро, — сказала я. — Сразу отвечу на главный вопрос. Нет, я не собираюсь продавать отель за вашей спиной.

Рабочий в куртке кашлянул.

— А перед нашей спиной?

— Тоже нет. Если передумаю, предупрежу заранее, чтобы вы успели выбрать красивую позу для фотографии.

По комнате прошёл осторожный смешок.

— До фестиваля шесть недель, — продолжила я. — За это время нужно подготовить фестиваль, заполнить номера и получить контракт с туроператором. Я не обещаю, что будет легко. Обещаю не рассказывать вам сказки и не экономить на безопасности.

— А на чём будете? — спросила женщина с тележкой белья.

— На том, что гости не видят и без чего могут прожить. Например, на восьмом виде салфеток.

— Их двенадцать, — сообщила Вера.

Я повернулась к ней.

— Ещё лучше. Уже нашла резерв.

На этот раз смех был увереннее.

Нина, шеф-повар, сидела в первом ряду и смотрела на меня с суровой надеждой.

— На еде экономить не будете?

— Только если вы готовите все двадцать семь видов тарелок отдельно.

— Тарелки не готовят.

— Тогда договоримся.

Нина кивнула, словно временно допустила меня к жизни.

Лиза подняла руку.

— А что будет с соцсетями?

— Что с ними сейчас?

— Они есть.

Из-за моей спины донёсся сухой голос Марка:

— Я вчера уже слышал похожую оценку сайта.

— Видите, у нас появляются общие темы, — ответила я. — Лиза, после собрания покажете всё, что ведёте. Ничего не удалять, даже если вам стыдно.

— Мне не стыдно.

— Значит, мне будет интереснее.

Через двадцать минут люди разошлись. Не друзьями, но хотя бы без выражения обречённых заложников.

— Ты быстро, — заметил Марк.

— Они боятся не меня. Они боятся, что однажды утром двери закроются и им скажут, что так выгоднее.

— Я этого не допущу.

— Они пока не уверены.

— А тебе уже поверили?

— Нет. Но я первая сказала вслух, чего они боятся.

Он задумался, потом коротко кивнул.

Это было почти признание моей правоты. Я решила не портить редкий момент торжеством.

— Теперь мои условия, — сказала я.

— Мы вчера договорились.

— В общих чертах. Сегодня будут подробности.

— Почему я не удивлён?

Мы вышли в холл. Барон ждал у лестницы и сразу пошёл за мной. Марк заметил это.

— Он обычно не меняет привычки так быстро.

— У него хороший вкус.

— Или он понял, кто чаще ест печенье.

Я остановилась.

— Вы умеете шутить второй день подряд. Это не опасно для репутации?

— Никому не рассказывай.

— Цена молчания обсуждается отдельно.

В кабинете Марка на столе уже лежали сметы, план отеля и список бронирований. Моё место обозначал новый блокнот и ручка. Не букет, не приветственная папка, не нелепый подарок. Рабочие вещи.

Это мне понравилось сильнее, чем следовало.

— Первое: отдельный номер, — сказала я. — Не гостевой, который вы можете продать на фестиваль, а служебный. Я не хочу каждую неделю переезжать.

— Номер напротив моего свободен.

— Есть другие этажи?

— Есть. Но там живёт ночной администратор, и в двух комнатах ремонт.

— Прекрасно. Значит, напротив вашего.

— Это проблема?

— Пока нет.

Он слегка поднял бровь, но промолчал.

— Второе: у меня своя зона решений. Программа, гостевой маршрут, реклама, оформление, партнёры фестиваля.

— Если не выходишь за бюджет.

— Если вы не сокращаете бюджет без разговора.

— Согласен.

— Третье: никакой слежки.

Марк откинулся в кресле.

— Объясни.

— Не нужно проверять мои звонки, переписку, встречи. Не ставить за мной охрану. Не просить сотрудников докладывать, с кем я разговариваю.

— Я не собирался.

— Кирилл тоже никогда не собирался. Просто однажды я обнаружила, что его помощник знает моё расписание лучше меня.

На лице Марка исчезла ирония.

— Я проверял тебя до похорон.

Я замолчала.

— Что именно?

— Открытую информацию. Проекты, отзывы клиентов, упоминания в прессе. Отец попросил понять, сможешь ли ты работать с отелем, если согласишься приехать.

— Досье собирали?

— Нет. Никаких личных переписок, адресов, счетов. Только профессиональная репутация.

— И что нашли?

— Ты хорошо проводишь мероприятия. Уход из компании Авдеева был быстрым. Большинство старых клиентов осталось у него. Последние месяцы ты работала одна и бралась за слишком разные проекты.

Это было неприятно точным.

— Вывод?

— Ты умеешь работать. Но у тебя мало денег и слишком много желания доказать, что помощь не нужна.

— А у вас слишком много желания объяснить людям, что с ними не так.

— Возможно.

Он не стал защищаться. От этого злиться оказалось сложнее.

— Почему сказали сейчас?

— Потому что ты потребовала никаких тайн. Лучше неприятная правда сегодня, чем удобное молчание до следующей недели.

Слова были правильными. Я всё равно не собиралась вручать ему медаль за базовую честность.

— Больше проверок не будет.

— Без моего согласия — нет.

— И никаких договоров с Кириллом.

— С моей стороны их не было и не будет.

— Если он позвонит?

— Скажу тебе.

— Если предложит выгодную сделку?

— Скажу тебе.

— Если сделка будет настолько выгодной, что вы решите, будто мне лучше не знать?

Марк задержал на мне взгляд.

— Тогда особенно скажу.

Я протянула руку через стол.

— Теперь договорились.

Он пожал её без комментариев.

На этот раз я первой убрала ладонь.

Следующие четыре часа прошли в отеле.

Лиза показала мне соцсети. Там были фотографии пустых коридоров, блюд под слишком жёлтым светом и подписи вроде «Проведите незабываемый уикенд в атмосфере истории».

— Что именно гости должны запомнить? — спросила я.

— Атмосферу.

— Какую?

Лиза задумалась.

— Историческую.

— На фотографиях только стулья.

— Они старинные.

— Они коричневые.

Через час у нас появился план: показать людей, кухню, озеро, Барона, ремонт, подготовку фестиваля и маленькие истории гостей. Не изображать идеальный дворец. Продавать живой дом, который старается.

Лиза сразу сняла первое короткое видео: Нина вытаскивает из печи яблочный пирог, Барон сидит рядом и делает вид, что никогда в жизни не ел, а за окном идёт дождь. Подпись я предложила простую: «В “Северном доме” осень начинается с корицы».

— Слишком мало слов, — засомневалась Лиза.

— Поэтому их прочитают.

Мы опубликовали. Через десять минут пришли первые комментарии от прежних гостей. Кто-то спросил рецепт. Кто-то написал, что помнит этот пирог с детства. Один мужчина сообщил, что Барон был толстым уже пять лет назад.

— Он не толстый, — возмутилась Лиза. — Он крупный.

— Вот и ответьте. Людям нужен разговор, а не рекламная листовка.

Лиза быстро напечатала ответ: «Барон просил передать, что это зимний объём шерсти». Через минуту комментарий собрал больше реакций, чем три последние публикации отеля вместе.

— Получилось, — удивилась она.

— Потому что вы ответили как человек, а не как отдел продаж.

— А если Марк Викторович не одобрит?

— Спросим. Если не одобрит, оставим всё равно и объясним, почему он неправ. Это важная часть здорового коллектива.

Из дверей донеслось:

— Я всё слышу.

Марк вошёл с папкой смет.

— И? — спросила я.

Он посмотрел на экран.

— Барон действительно толстый. Но ответ оставьте.

Лиза села ровнее. В её взгляде появилось то выражение, которое я любила видеть у людей в начале хорошего проекта: задача перестала быть чужой.

— Можно снять вас с Марком Викторовичем? — спросила она.

— Нет.

— Почему?

— Потому что мы пока выглядим как два человека, которых посадили за один стол на допросе.

— Это может набрать просмотры.

— Позже.

На кухне Нина заставила меня попробовать четыре варианта яблочного пирога.

— Сергей любил с корицей, — сказала она, ставя передо мной очередную тарелку.

Я подняла голову.

— Вы знали моего отца?

— Немного. Я тогда была помощницей на кухне. Он постоянно совал нос куда не надо и требовал, чтобы гости ели не «дорого», а вкусно.

— Почему никто не говорил, что он работал здесь?

Нина поджала губы.

— После пожара имя старались не произносить. Так было проще.

— Кому?

— Всем, кто остался.

Ответ не понравился. Зато был честным.

После обеда мы с Верой пошли в восточное крыло. Марк присоединился у входа и выдал мне каску.

— Она обязательна?

— Да.

— Даже если портит причёску?

— Особенно тогда.

— Начинаю понимать, почему вы не женаты.

— Я не женат по другим причинам.

— Не сомневаюсь, что у вас есть список.

Внутри пахло пылью, древесиной и холодным металлом. Часть коридора уже была выровнена, в восьми комнатах стояли новые окна. Галерея выходила на озеро. Если её закончить и зажечь вечером, место могло стать главным образом фестиваля.

— Безопасную часть реально открыть, — сказала я. — Но не надо делать вид, что восстановлено всё крыло. Покажем восемь номеров и галерею. Остальное закроем красивой перегородкой и честно скажем, что работа продолжается.

— Наконец-то решение, с которым я согласен без спора.

— Запишите дату.

Мы дошли до стены, закрытой декоративными панелями. Одна из них была вздута от сырости.

— Это старое? — спросила я.

— После пожара часть отделки не меняли, — ответил Марк. — Отец хотел сохранить всё, что уцелело.

Барон, которого никто не приглашал в строительную зону, протиснулся в щель у двери и радостно потрусил к нам.

— Кто его пустил? — спросил Марк.

— Видимо, ваша система безопасности.

Пёс остановился у стены и чихнул. Панель дрогнула.

— Барон, назад, — сказал Марк.

Он успел отвести собаку. Я сделала шаг в сторону. В следующую секунду панель с сухим треском осыпалась на пол.

Под ней открылся серый слой старой обшивки.

Марк присел, провёл пальцами по краю материала и нахмурился.

— Что? — спросила я.

— Этого здесь быть не должно.

— Почему?

Он поднялся и посмотрел на Веру.

— В ведомости после пожара указана огнестойкая обшивка. Другая. Дорогая.

Вера побледнела.

Я посмотрела на серые пластины под декоративным слоем.

— То есть в документах было одно, а в стене — другое?

— Похоже на то.

Марк достал телефон и сделал несколько снимков.

— Никому пока не говорить, — сказал он.

Я повернулась к нему.

— Мы только утром договорились без тайн.

— Не от тебя. От всех остальных, пока не поймём, что это.

— Тогда формулируйте точнее.

Он встретил мой взгляд.

— Хорошо. Мы вместе выясним, откуда взялся этот материал. И до проверки никому не дадим его убрать.

— Уже лучше.

Барон сел рядом с обломками и выглядел довольным собой.

— Похоже, первый полезный сотрудник найден, — сказала я.

Марк посмотрел на пса.

— Не повышай ему самооценку. Он и так считает себя владельцем.

Я снова взглянула на открытую стену. Серый слой выглядел скучно и безобидно. Именно такими часто бывают самые дорогие чужие ошибки.

Три дня назад у меня не было отеля, команды и общей тайны с Марком Грачёвым.

Теперь всё это появилось сразу.

И, судя по серой дешёвой обшивке, прошлое отца начинало проступать сквозь стены буквально.

Глава 4

В четыре утра меня разбудил гром.

В четыре ноль пять — стук в дверь.

В четыре ноль семь я стояла в коридоре в пижамных брюках, свитере поверх майки и пыталась понять, почему Лиза плачет, Вера держит ведро, а Барон носится между ними с полотенцем в зубах.

— У нас течёт крыша, — сообщила Вера.

— Какая именно?

— Над малым залом.

— Насколько течёт?

Лиза всхлипнула.

— Невеста уже приехала.

Я окончательно проснулась.

Маленькая свадьба постоянных гостей должна была пройти в полдень. Двадцать шесть человек, камерная церемония, ужин и две ночи в отеле. Отменить её означало вернуть деньги, получить плохой отзыв и начать моё управление с публичного провала.

— Почему невеста приехала в четыре утра?

— Боится пробок, — сказала Вера.

— Разумная женщина. Где она?

— В номере. Пока не знает.

— Марк?

— Уже на крыше.

Разумеется.

В малом зале вода капала в три ведра и одно ведёрко для льда. На потолке расползалось пятно. Мужчина из технической службы стоял на лестнице и выглядел так, будто лично предал жениха и невесту.

— К полудню высохнет? — спросила я.

Он посмотрел на меня с жалостью.

— Нет.

— До вечера?

— Если перестанет дождь.

За окнами лило так, будто погода тоже работала на Кирилла.

Я прошлась по залу, оценивая мебель, выходы и пространство. Потом вспомнила библиотеку. Камин, высокие окна, длинные шторы, старый рояль. Вчера вечером там было слишком серьёзно. Сегодня можно было сделать иначе.

— Переносим церемонию в библиотеку.

Вера моргнула.

— Там книжные шкафы, тяжёлые кресла и Викторова коллекция фарфоровых собак.

— Собак уберём. Кресла передвинем. Столы поставим вдоль окон. Церемонию проведём у камина.

— Невеста хотела светлый зал.

— У нас будет свет из окон, свечи и гирлянды. Лиза, найдёте в кладовой всё тёплое освещение, которое не выглядит новогодней распродажей. Нина пусть подумает, как подать ужин в другом помещении. Вера, предупредите команду.

— А невеста? — спросила Лиза.

— Невесте скажу я.

— Вы уверены?

— Нет. Но если ждать уверенности, свадьба пройдёт между вёдрами.

Я успела дойти до лестницы, когда снаружи хлопнула дверь. Марк вошёл мокрый до нитки, с волос стекала вода, в руке он держал кусок оторванной кровельной ленты.

— Временная заплата продержится, — сказал он. — Но зал сегодня закрыт.

— Уже перенесли.

— Куда?

— В библиотеку.

Он посмотрел на меня так, будто я предложила венчать гостей в котельной.

— Там нельзя разместить двадцать шесть человек с ужином.

— Можно, если убрать половину мебели.

— Мебель тяжёлая.

— Вы сильный.

— Это не аргумент.

— Пока единственный доступный ресурс.

Вера прикрыла рот ладонью.

Марк перевёл взгляд на малый зал, затем на часы.

— Сколько времени?

— Семь часов.

— План?

Я перечислила. Он задал три вопроса: куда перенести книги с нижних полок, как обеспечить проход официантам и что делать с роялем.

— Рояль оставим, — сказала я. — У гостей есть музыкант?

Лиза быстро проверила список.

— Скрипач.

— Отлично. Скрипка у камина. Рояль для вида.

— Отвратительное обращение с инструментом, — заметил Марк.

— После свадьбы сыграете ему извинения.

— Я не играю.

— Тогда будете двигать мебель.

Он снял мокрую куртку, закатал рукава и сказал:

— Вера, будите команду.

Невеста оказалась невысокой девушкой с идеально собранными волосами и лицом человека, который последние полгода контролировал каждую ленточку и теперь готов был убить погоду за нарушение договора.

Она выслушала меня молча.

— Я хотела церемонию в светлом зале, — сказала она.

— Понимаю.

— На фотографиях он был красивый.

— Он и сейчас красивый. Просто временно напоминает аквариум.

Жених, сидевший рядом, фыркнул.

Невеста бросила на него взгляд.

— Мы можем отменить, — продолжила я. — Вернём оплату. Но есть другой вариант. Библиотека, камин, свечи, старые окна, скрипка. Получится не то, что вы планировали. Возможно, лучше.

— А если не получится?

— Тогда ответственность моя.

— Вы кто вообще?

Хороший вопрос.

— Половина владельца, — ответила я. — Но сегодня — организатор вашей свадьбы.

Марк стоял у двери, не вмешиваясь. Я чувствовала его взгляд, но говорила только с невестой.

— Мне нужно увидеть, — сказала она.

Через десять минут мы вошли в библиотеку. Камин уже разгорелся. Марк и двое сотрудников отодвигали тяжёлый диван. Лиза разматывала гирлянды. Вера снимала с полки фарфоровых собак, и Барон наблюдал за этим с явным личным интересом.

Невеста медленно прошла к окну.

— Здесь темнее.

— Да.

— Но уютнее.

— Тоже да.

Она повернулась к жениху.

— Мне нравится.

Он улыбнулся.

— Мне нравишься ты. Остальное переживу.

Невеста заплакала. Лиза тоже. Я почувствовала, что утро становится опасно эмоциональным.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда до полудня у нас свадьба.

К одиннадцати библиотека изменилась до неузнаваемости. Столы поставили буквой «П», окна украсили ветками рябины и яблоками из сада, у камина появилась простая арка из зелени. Нина принесла маленькие пироги и объявила, что ужин будет «домашним, но не бедным».

Цветы, заказанные для малого зала, потерялись вместе с курьером. Лиза звонила ему уже в шестой раз и получала один ответ: «Навигатор ведёт через лес».

— Он едет из соседнего города, — сказала она. — Там нет леса.

— Теперь есть, — ответила я. — Не ждём. Вера, где взять зелень?

Через пять минут мы стояли в саду под дождём и резали ветки рябины, дикий виноград и поздние георгины. Марк принёс секатор и молча раскрыл над нами большой зонт.

— Это безопасно? — спросил он, когда я потянулась к верхней ветке.

— Нет. Поэтому держите зонт крепче.

— У тебя странное представление о распределении обязанностей.

— Зато цветы бесплатные.

Вернувшись, мы обнаружили, что Барон украл одну гирлянду и протащил её через весь холл. Лиза сняла погоню на телефон. Я разрешила опубликовать после свадьбы — при условии, что в кадре не будет невесты в халате и Марка, произносящего слова, недостойные семейного отеля.

Жених пытался помогать, но каждые пять минут смотрел на телефон и бледнел.

— Она передумает, — сказал он мне, когда мы остались у входа.

— Кто?

— Невеста. Она всё планировала год. А теперь крыша, другой зал, мокрые чехлы.

— Она уже сказала, что библиотека ей нравится.

— Это она при людях.

Я посмотрела на него. Молодой, растерянный, в рубашке, которую ещё не успел застегнуть до конца.

— Вы хотите на ней жениться?

— Конечно.

— Тогда сегодня ваша главная задача — не угадать, передумает ли она. Спросите, что ей нужно. И сделайте.

— А если она скажет отменить?

— Отменим. Это её свадьба, а не наш отчёт о выполнении плана.

Он кивнул и ушёл к невесте. Через десять минут вернулся с коробкой свечей и уже нормальным цветом лица.

— Она попросила меня расставить их самому.

— Поздравляю. У вас появилась должность.

Марк носил мебель вместе с сотрудниками, проверял розетки, укреплял карниз и ни разу не попытался перехватить управление. Только однажды подошёл ко мне с планом помещения.

— Проход к выходу узкий.

— Если убрать этот стол?

— Тогда официанты будут идти через гостей.

— Перенесём подарки к лестнице.

— Подходит.

Он ушёл выполнять, не добавив «я же говорил» и не объяснив, как мне повезло с его участием.

Я отметила это и сразу решила, что отметки достаточно.

За полчаса до церемонии выяснилось, что заказанные светлые чехлы на стулья промокли в машине поставщика.

— Есть другие? — спросила я.

Вера покачала головой.

— Только тёмные деревянные стулья.

Я посмотрела на библиотеку. Тёмные полки, огонь, золотой свет ламп.

— Оставляем без чехлов.

— Невеста расстроится.

— Скажем, так было задумано.

— Это обман.

— Это концепция.

Марк, проходивший мимо с коробкой свечей, произнёс:

— Наконец-то профессиональный термин, который я понимаю.

Церемония началась вовремя.

За минуту до выхода невеста схватила меня за руку.

— У меня дрожат колени.

— Это нормально.

— Вдруг я упаду?

— Жених поймает. Он последние два часа тренировался выполнять просьбы.

Она нервно рассмеялась. Я поправила веточку рябины в её волосах и отошла.

Дождь шумел по окнам, огонь потрескивал, скрипач играл у камина. Невеста шла между рядами тёмных стульев, и никто не думал о чехлах. Жених смотрел на неё так, будто отель, дождь и весь мир существовали исключительно ради этой минуты.

Когда они обменялись кольцами, свет на секунду мигнул. Я увидела, как Марк у стены напрягся, готовый бежать к щитку. Но лампы снова загорелись, и он остался. Это было мелочью. Для человека, привыкшего чинить всё самому, возможно, даже подвигом.

Я стояла у двери рядом с Верой.

— Получилось, — шепнула она.