Наследие для двоих

Глава 7

Кирилл Авдеев приехал в «Северный дом» на чёрном внедорожнике и с человеком, который держал рулетку так, будто она подтверждала его высокий статус.

Я увидел их из окна кабинета в десять утра. Вера как раз сообщала, что местные мастера готовы взять столярные работы, но не электрику и не вентиляцию. До фестиваля оставалось тридцать пять дней. От списка проблем легче не становилось.

Утром я объехал две мастерские. В первой обещали сделать окна, если мы сами найдём стекло. Во второй соглашались восстановить полы, но только по ночам: днём бригада ремонтировала школу. В обычной ситуации я бы отказался. Сейчас записал сроки, телефоны и спросил, кто умеет работать со старой проводкой.

Последние годы я выбирал подрядчиков по одному принципу: один договор, один ответственный, одна точка контроля. Арина за неделю заставила меня собирать ремонт из людей, которых Нина знала через двоюродную сестру, а Вера — через бывшего гостя. Удивительно, но они перезванивали.

— Позвать Арину? — спросила Вера.

— Нет.

— Почему?

— Сначала выясню, зачем он приехал.

Вера посмотрела поверх очков.

— Вы точно выясните, а не выставите его за ворота?

— Одно другому не мешает.

— Мешает, если у него есть подрядчик.

Человек с рулеткой оказался руководителем строительной фирмы, которую я безуспешно пытался получить два дня. Кирилл представил его с удовлетворением фокусника, вынувшего нужную карту из чужого кармана.

— Они могут начать завтра, — сказал он. — Полностью закрыть восточное крыло за три недели.

— После осмотра, — добавил подрядчик. — И при условии доступа ко всем старым документам.

— Документы получите в копиях, — сказал я.

— Нам понадобится подписать акт, что заказчик не имеет претензий к прежним работам до начала нового ремонта.

Вот ради чего он держал рулетку так уверенно. Не подрядчик. Посредник с заранее подготовленным отказом от вопросов.

— Восемь номеров и галерею, — уточнил я. — Остальное мы не открываем.

— Какая скромность. Ещё недавно вы планировали показать всё.

— Ещё недавно я не видел стену из дешёвого горючего материала.

На секунду его улыбка стала осторожнее.

— Старые здания полны сюрпризов.

— Особенно когда их ремонтирует фирма твоего отца.

Подрядчик кашлянул и сделал вид, что изучает потолок.

Кирилл снял перчатки.

— Я приехал помочь, Марк. Не устраивать семейный суд.

— Мы не семья.

— Ты живёшь с моей бывшей женой в одном отеле. В газетах быстро найдут подходящее слово.

— Арина живёт в служебном номере и владеет половиной здания.

— Рад, что ты успел выучить формулировку.

Стеклянная дверь открылась. Арина вошла в холл с Лизой, обе несли коробки с образцами ткани. На Арине был светлый свитер, волосы собраны кое-как, на щеке — тонкая полоска синей краски. Утром они проверяли, можно ли обновить старые портьеры вместо покупки новых.

Кирилл заметил краску и улыбнулся с той мягкостью, которую я уже научился считать предупреждением.

— Ты действительно решила делать ремонт сама?

Арина поставила коробку на стойку.

— Пока только выяснила, что кисть не делает меня художником.

— Я привёз людей, которые умеют лучше.

Она посмотрела на подрядчика, потом на меня.

— Тех самых, которые вчера были заняты до ноября?

— Расписание иногда меняется, — сказал Кирилл.

— Особенно после звонка владельца компании.

Он протянул ей папку.

— Здесь предложение. Подрядчик заканчивает крыло без предоплаты. После фестиваля ты подписываешь согласие на продажу своей доли моей компании. Если отель успешен, цена будет выше. Если нет, ты избавишься от проблемы.

— А Марк?

— Продажа возможна только вместе. Но он разумный человек. Когда увидит цифры, согласится.

— Вы плохо знакомы, — сказала она.

Я стоял в нескольких шагах. Хотел забрать папку, вернуть её Кириллу и сообщить, что разговор окончен. Это было бы быстро. Привычно. И именно этого Арина не просила.

Кирилл открыл папку сам.

— Там ещё один документ. Твоя доля в агентстве. Двадцать процентов и должность креативного директора. Ты возвращаешься после фестиваля, а эту историю закрываем спокойно.

Лиза перестала разбирать ткани. Вера вышла из кабинета и остановилась у стойки. В холле стало слишком тихо.

Арина не взяла документы.

Она обошла подрядчика и открыла папку на стойке, не касаясь её руками.

— Сколько людей выйдут завтра?

— Двадцать четыре.

— Кто отвечает за электрику?

— Наш специалист.

— Имя?

Подрядчик назвал. Арина записала.

— Лицензия?

Он замялся всего на секунду.

— Документы будут в общем пакете.

— То есть вы предлагаете мне связать продажу доли с фирмой, людей которой я даже не могу проверить сегодня?

Кирилл улыбнулся.

— Ты всегда любила детали.

— Детали обычно горят первыми, если их не проверить.

Арина отодвинула папку.

— Ты говорил, что у меня никогда не было собственной доли.

— Я говорил, что юридически компания оформлена на меня.

— Разница прекрасная. Особенно после развода.

— Я был зол.

— И поэтому сообщил, что все мои клиенты, проекты и идеи принадлежат тебе.

— Я предлагаю исправить ошибку.

— Нет. Ты предлагаешь вернуть часть того, что назвал своим, если я отдам тебе новое.

Он понизил голос.

— Арина, здесь ты начинаешь с нуля. Со мной у тебя снова будет команда, бюджет, Москва.

— И необходимость спрашивать, моя ли очередная победа.

Кирилл посмотрел на меня.

— Нам лучше поговорить наедине.

Арина тоже повернулась ко мне.

— Марк, останьтесь, пожалуйста.

Одно слово решило всё.

— Конечно.

Кирилл едва заметно сжал губы.

— Ты уже просишь его о защите?

— Нет. О свидетеле. Чтобы через неделю ты не объяснил, что я была растеряна и неправильно поняла предложение.

Она подвинула папку обратно.

— Я не продаю долю. Не возвращаюсь в агентство. И не беру подрядчика, оплата которому — моё согласие на будущую сделку.

— Вы не успеете без него.

— Возможно.

— Тогда отель станет моим по договору займа.

— Возможно, — повторила Арина. — Но решение будет моим. Не твоим.

Кирилл смотрел на неё дольше, чем требовалось для делового ответа.

Я понял, что раньше он побеждал не потому, что говорил убедительно. Он просто не оставлял паузу, в которой другой человек мог услышать себя.

Сейчас Арина эту паузу выдержала.

Кирилл закрыл папку.

— Ты уверена, что это твой ответ, а не попытка доказать что-то ему?

Он кивнул в мою сторону.

Арина не обернулась.

— Это мой ответ, потому что я его произнесла. Попробуй привыкнуть.

— Через месяц ты будешь жалеть.

— Возможно. Но жалеть о собственном решении всё равно лучше, чем благодарить за чужое.

Кирилл впервые потерял улыбку. На секунду в нём появился не уверенный девелопер, а мужчина, который не понимал, почему привычный ключ больше не открывает дверь.

— Ты всегда любила сложные пути.

— Нет. Просто раньше ты выбирал их за меня и называл лёгкими.

Подрядчик первым направился к выходу. Кирилл задержался рядом со мной.

— Знаешь, почему Виктор действительно молчал после пожара?

— Потому что был трусом.

— Удобная версия. Спроси у Ирины, что Сергей собирался сделать за день до пожара. Возможно, твой отец защищал не друга, а отель от него.

— Если тебе есть что сказать, говори.

— Я и так сказал достаточно.

Он вышел.

Арина дождалась, пока машина скрылась за воротами, и только потом выдохнула.

— Спасибо, что не вмешались.

— Это стоило мне значительных усилий.

— Я знаю. Но если бы вы начали говорить за меня, Кирилл решил бы, что просто передал управление другому мужчине.

— А ты?

— Я бы решила то же самое.

Её ответ задел сильнее, чем должен был. Не потому, что был несправедлив. Наоборот. Я уже несколько раз выбирал за неё лучший вариант и только потом сообщал. Отличие от Кирилла состояло в намерениях. Для человека, которого лишают выбора, намерения имеют ограниченную ценность.

— Учту, — сказал я.

— Сегодня вы уже учли. Поэтому и спасибо.

— Я заметила. У вас даже левый глаз дёрнулся.

— Не дёрнулся.

— Хорошо. Просто выражал мнение.

Лиза засмеялась и быстро сделала вид, что кашляет.

— Теперь у нас нет подрядчика, — сказал я.

Арина провела пальцем по краю стойки, где осталась папка с образцами ткани. Только сейчас я заметил, что рука у неё слегка дрожит. Отказ дался ей не так легко, как выглядел.

— Хочешь пять минут? — спросил я.

— Нет. Если остановлюсь, начну думать, сколько денег только что отвергла.

— Это были не деньги. Это был повод снова получить право решать за тебя.

Она посмотрела на меня.

— Вы учитесь быстрее, чем я ожидала.

— Не привыкай.

— У нас и до этого его не было. Был человек с условием капитуляции.

Вера открыла блокнот.

— Зато есть две бригады из соседнего посёлка. Столяры готовы начать утром. Электрика нашла Нина — муж её двоюродной сестры работает с гостиницами. Вентиляцию обещали посмотреть послезавтра.

— У Нины есть родственники на все случаи? — спросила Арина.

— Кроме диетолога, — сказала Вера. — Его она принципиально не признаёт.

Через час приехали местные мастера. Не двадцать четыре человека — пятеро. Старший сразу попросил показать крыло, постучал по рамам, залез под подоконник и сообщил, что половину окон можно спасти. Второй сказал, что старый пол лучше нового, если его не пытаться выровнять «до состояния торгового центра».

Арина ходила за ними с блокнотом. Не обещала лишнего, не торговалась ради удовольствия, спрашивала, сколько людей реально выйдут и где они спят после ночных смен. Я слушал и всё яснее понимал, почему Кирилл хотел вернуть её в компанию. Она делала работу видимой. После её вопросов красивое обещание либо становилось планом, либо рассыпалось.

План пришлось собирать прямо в холле. Один мастер брал окна, другой полы. Электрик соглашался работать вечерами. Мы отказывались от части отделки и сохраняли восемь номеров. Арина распределяла задачи на большом листе, Лиза фотографировала образцы, Вера звонила людям.

К обеду хаос стал похож на работу. Один из мастеров пообещал привезти образцы дерева, второй нашёл старые петли на складе, электрик прислал список того, что нужно купить до его приезда. Никаких гарантий, красивых папок и фразы «под ключ». Зато каждый отвечал за конкретный участок.

Арина записала возле каждого имени не только задачу, но и время, когда человек реально может работать.

— Почему это важно? — спросил я.

— Потому что если мастер обещает приехать после основной смены, нельзя планировать ему десять часов. Он устанет, ошибётся и возненавидит нас.

— Это увеличивает срок.

— Зато срок становится настоящим.

Я поймал себя на том, что не отдал ни одного приказа, который кто-то уже выполнял без меня.

Арина прикрепила последний лист к доске.

— У нас есть план на четыре дня. Дальше будем обновлять.

— Это не план. Это список надежд с телефонами.

— Все хорошие мероприятия начинаются именно так.

— Отели — нет.

— Поэтому вы едва не продали свой.

Она сказала это без злости. Я тоже не разозлился. Видимо, устал.

Вечером я нашёл Ирину в зимнем саду. Она перебирала старые письма Виктора, которые не позволяла трогать никому.

— Кирилл сказал, что Сергей собирался что-то сделать перед пожаром.

Мать замерла.

— Кирилл многое говорит.

— Он знает причину, по которой отец молчал?

— Его отец знал.

— Это не ответ.

Ирина сложила письмо пополам.

— Сергей собирался остановить открытие отеля и вызвать проверку. Виктор считал, что скандал уничтожит всё. Они поссорились.

— А потом случился пожар.

— Да.

— Сергей был прав насчёт материалов?

Она посмотрела на меня. Впервые за эти дни в её лице не было ни холода, ни раздражения. Только усталость человека, слишком долго охранявшего чужой стыд.

— Я не знаю, Марк. Но Виктор знал больше, чем рассказал.

За дверью послышались шаги Арины. Я мог позвать её. Передать разговор сразу, как мы договорились.

Но мать тихо добавила:

— Если найдёте правду, она не оставит никого из нас прежними.

Арина вошла с папкой смет.

— Я вам помешала?

Я посмотрел на мать, потом на неё.

— Нет. Мы как раз говорили о том, что Сергей хотел остановить открытие до пожара.

Ирина закрыла глаза.

Я выбрал сказать сразу.

Кирилл выбрал бросить нам намёк и уехать.

Арина положила сметы на стол рядом с письмами.

— Завтра начнём со стены, — сказала она. — Если Сергей хотел остановить открытие из-за материалов, след должен остаться не только в воспоминаниях.

— Начнём вместе.

Ирина ничего не ответила, но впервые не попросила нас закрыть архив.

Теперь нужно было выяснить, кто из них боялся полной версии больше.

Глава 8

К двенадцатому дню «Северный дом» звучал как строительный магазин, который поселили внутри музыкальной шкатулки.

В восточном крыле стучали молотки. На кухне Нина проверяла новое меню и звонила в колокольчик всякий раз, когда кто-то пытался вынести пирожок до дегустации. В холле Лиза снимала ролик о ремонте, стараясь не показать ведро под протекающим окном. По лестнице ходили гости, рабочие и Барон, который считал каску личным оскорблением.

Я стояла у входа в крыло с планом расходов и понимала, что красивой осени у нас не будет.

На бумаге фестиваль всё ещё выглядел прекрасно: арки из веток, новая сцена, тканевые навесы, сотни фонарей, фотозона у причала. В реальности смета на проводку выросла после первого осмотра, два окна пришлось менять полностью, а проверка вентиляции стоила как половина музыкантов.

Лиза держала рядом папку с моими первоначальными эскизами и выглядела так, будто хоронила близкого человека.

— Может, оставим хотя бы арку? — спросила она.

— Одну. У входа. Из того, что сделают местные мастера.

— А фотозона?

— Весь отель — фотозона. Просто не везде удачная.

Она вздохнула и зачеркнула ещё одну строку.

Будет безопасная. Если хватит денег.

— Ещё раз, — сказала я мастеру. — Галерея, восемь номеров, коридор до лестницы. Всё остальное закрываем.

Он кивнул на декоративные панели, выбранные мной три дня назад.

— Панели придётся убрать из сметы. И светильники в галерее тоже. Существующие почистим.

— Они выглядят так, будто освещали переговоры декабристов.

— Значит, есть история.

Марк вошёл следом. В руках у него была связка ключей и лист с результатами проверки материала.

— Есть новости? — спросила я.

— Есть подтверждение. Обшивка горючая. Её нельзя было устанавливать в гостинице даже двадцать лет назад.

— Производитель?

— Складской штамп фирмы Авдеева.

Марк показал распечатку лабораторного заключения. Я ничего не понимала в показателях горючести, зато красная строка «не допускается для путей эвакуации и жилых помещений» была вполне ясной.

— Кто заказал проверку?

— Я.

— Из какого бюджета?

— Из своего.

— Марк.

— Не начинай. Результат нужен был до общего решения, а отель не должен платить за ошибку, которую допустила моя семья.

Это был первый раз, когда он потратил личные деньги и не попытался превратить поступок в аргумент. Я хотела возразить из принципа, но принцип не предлагал лучшего варианта. Проверка касалась старой ошибки его отца, и спорить с этим было трудно.

Я посмотрела на серые пластины в открытой стене. Материал стоял в отеле два десятилетия, скрытый под деревом и краской. Сотни гостей спали в соседних комнатах, не зная, что кому-то однажды захотелось сэкономить.

— Нина говорила, что перед пожаром отец спорил из-за поставки, — сказала я.

— Она была здесь?

— Работала помощницей на кухне. Ей было двадцать два.

Мы нашли Нину у плиты. Она проверяла яблочный соус и руководила двумя поварами, не повышая голоса. Для этого у неё существовал взгляд, после которого люди сами вспоминали, что должны делать.

— Нина, вы помните материалы для восточного крыла перед пожаром?

Она выключила конфорку.

— Помню грузовики. Серые плиты, от которых Сергей Сергеевич пришёл в ярость.

— Почему?

— Говорил, что заказывал другие. Кричал на прораба во дворе. На следующий день Виктор Петрович собрал всех и сказал, что открытие переносить нельзя.

— А пожар?

— Через два дня.

Марк стоял рядом, не двигаясь.

— Вы рассказывали это следствию?

— Меня никто не спрашивал. Спрашивали руководителей и строителей. А потом сказали, что Сергей подделал бумаги и исчез с деньгами.

— Он не исчез, — сказала я. — Он вернулся домой.

Нина положила ложку на блюдце.

— Я знаю. Вера нашла ваш адрес и однажды ездила. Сергей Сергеевич её не принял.

Эта деталь оказалась болезненнее, чем я ожидала.

— Почему вы раньше не рассказали?

— Кому? Виктору? Он знал про ссору. Полиции? Доказательств не было. Вам? Вы приехали двенадцать дней назад и смотрели на всех нас так, будто мы лично украли у вашего отца жизнь.

Она говорила без злости. От этого слова попадали точнее.

— Справедливо, — признала я.

— Я не сказала, что вы были неправы.

— А что Сергей делал после ссоры?

Нина задумалась.

— Ходил по комнатам с папкой. Проверял маркировку на плитах. Потом позвонил кому-то из инспекции. Я слышала только, что он требовал приехать утром. Виктор Петрович забрал у него ключи от крыла.

Марк резко поднял голову.

— Отец забрал ключи?

— Да. Сказал, что Сергей больше не отвечает за стройку.

Я посмотрела на ключи в руке Марка. Через двадцать лет один Грачёв снова мог решить, кто имеет право войти в это крыло. Разница была в том, что нынешний только что отдал ключ мне.

Вера появилась в дверях кухни.

— Подрядчик Авдеева готов выйти на объект только после подписанного соглашения. И требует, чтобы мы не распространяли информацию о старых материалах до конца ремонта.

— Как предусмотрительно, — сказала я.

Марк забрал у неё телефон.

— Я отвечу.

Мы вернулись в крыло. Он включил громкую связь. Представитель фирмы говорил уверенно и долго: старые документы нельзя трактовать без экспертизы, репутационные заявления повредят всем, бесплатная замена возможна только при конфиденциальности.

— Нет, — сказал Марк.

— Марк Викторович, вы рискуете сроками.

— Знаю.

— Другую бригаду такого уровня за месяц вы не найдёте.

— Уже нашли несколько местных.

— Они не закончат.

— Тогда откроем меньше. Но люди, связанные с компанией Авдеевых, больше не трогают эти стены.

Он завершил звонок.

— Вы только что потеряли единственного подрядчика, который обещал срок, — сказала я.

— Мы потеряли человека, который хотел сначала спрятать причину ремонта.

— Это решение по вашей части работы.

— Нет. По нашей. Если хочешь оставить их, перезвони.

Телефон всё ещё был у него в руке.