Чужими глазами: Прикосновение к Вечности

Глава 1. Парижская жизнь.

Дождь барабанил по окнам моей квартиры в седьмом округе Парижа, создавая ритмичную мелодию, под которую я уже два года засыпала и просыпалась. Город Света встретил меня не солнечными лучами, пробивающимися сквозь ажурную сталь Эйфелевой башни, а серыми сумерками и влажным воздухом, который, казалось, пропитал все вокруг – от старых стен моего дома до страниц книг на полках.

Но я не жаловалась. После событий в Лионе серость показалась мне спасением.

Феликс лежал на подоконнике, наблюдая за каплями, стекающими по стеклу. За два года он почти не изменился – тот же рыжий аристократ с зелеными глазами, только теперь в них было что-то новое. Не та мистическая мудрость, что помогала мне видеть будущее, а иное понимание – словно кот научился читать историю предметов по их запаху.

Марго устроилась на коврике возле камина, изредка поскуливая во сне. Собачьи сны стали странными в последние месяцы – она часто вздрагивала и тявкала, словно переживала чужие воспоминания. А Селеста в своей клетке у окна иногда издавала трели, которые звучали как эхо давно забытых мелодий.

Мой дар изменился. Если раньше я могла видеть будущее через глаза животных, то теперь прошлое открывалось мне через прикосновения к предметам. Каждая старинная вещь хранила отпечатки эмоций, воспоминания, иногда целые сцены из жизни своих владельцев. И чем древнее был предмет, тем ярче и болезненнее становились видения.

Работа в аукционном доме "Друо" оказалась идеальным применением для этой способности. Месье Бернар, директор отдела экспертизы, считал меня гениальным оценщиком с феноменальной интуицией. Если бы он знал правду.

– Мадемуазель Дюмон, – раздался голос из прихожей, – можно войти?

Я обернулась. В дверях стояла мадам Селин, моя соседка по лестничной клетке – элегантная женщина за семьдесят с копной седых волос и живыми голубыми глазами.

– Конечно, мадам Селин. Проходите.

– Не хочу беспокоить, дорогая, но у меня к вам необычная просьба. – Она прошла в гостиную, держа в руках небольшой деревянный ящичек. – Это досталось мне от тетушки. Красивая вещь, но есть в ней что-то тревожное. Вы ведь разбираетесь в антиквариате?

Мадам Селин протянула мне ящичек, не подозревая, что просит меня сделать. Я осторожно взяла его в руки, и мир вокруг сразу изменился.

Видение хлынуло как волна.

Я находилась в комнате девятнадцатого века, освещенной свечами. За письменным столом сидела молодая женщина в черном платье, ее лицо было искажено горем. В руках она держала письмо, а перед ней лежал тот самый деревянный ящичек.

"Мой дорогой Шарль погиб на дуэли," – шептала она сквозь слезы. – "Все из-за этого проклятого медальона. Господи, почему я не выбросила его раньше?"

Женщина открыла ящичек, и я увидела лежащий внутри старинный серебряный медальон с выгравированным странным символом – переплетенными змеями, образующими бесконечность. При виде украшения женщина содрогнулась и быстро захлопнула крышку.

"Больше никто не должен пострадать," – пробормотала она и спрятала ящичек в тайник за книгами.

Видение оборвалось. Я моргнула, возвращаясь в свою парижскую гостиную. Мадам Селин смотрела на меня с беспокойством.

– Дорогая, вы так побледнели. Что-то не так?

– Все в порядке, – быстро сказала я, возвращая ей ящичек. – Просто красивая работа. Девятнадцатый век, судя по стилю резьбы. Довольно ценная вещь.

– А что внутри? Тетушка никогда не показывала.

Внутри был медальон, который принес смерть как минимум одному человеку. Но говорить об этом мадам Селин я не собиралась.

– Может быть, лучше не открывать? Иногда семейные тайны стоит оставить в прошлом.

Пожилая женщина внимательно посмотрела на меня.

– Знаете, у меня было такое же чувство. Словно этот ящичек лучше не трогать. – Она прижала его к груди. – Спасибо за совет, дорогая. Пойду спрячу его подальше.

После ее ухода я долго сидела в кресле, обдумывая увиденное. Медальон с переплетенными змеями символ показался знакомым, но я не могла вспомнить, где его видела.

Феликс спрыгнул с подоконника и подошел ко мне. Кот обнюхал воздух там, где стояла мадам Селин, и тихо мурлыкнул – звук, который я научилась интерпретировать как предупреждение.

– Ты тоже это почувствовал, мальчик?

Зеленые глаза кота смотрели на меня с пониманием. За два года мы научились общаться без слов. Феликс чувствовал эмоциональные отпечатки на предметах так же, как я видела воспоминания через прикосновения.

Марго подняла голову и заскулила – тихо, но тревожно. А Селеста защебетала в клетке серией коротких трелей, которые звучали как предупреждение об опасности.

Все трое чувствовали что-то, связанное с тем ящичком.

Я встала и прошлась по комнате. С момента переезда в Париж моя жизнь была спокойной, размеренной. Работа в аукционном доме, редкие встречи с Жан-Пьером, который преподавал в Сорбонне, обычные радости обычной женщины. Мне нравилось такое существование после месяцев погонь и опасностей в Лионе.

Но покой, похоже, подходил к концу.

На следующее утро я приехала в аукционный дом раньше обычного. Отель Друо на рю Россини выглядел особенно величественно в утреннем свете – старинное здание, где каждый день торговали историей, разложенной по лотам.

– Рано сегодня, мадемуазель Дюмон, – поприветствовал меня Анри, охранник.

– Хочу подготовиться к оценке новых поступлений.

В отделе экспертизы меня ждал сюрприз. На моем столе лежала стопка документов и деревянный ящичек. Точно такой же, как у мадам Селин.

– Месье Бернар попросил вас оценить это в первую очередь, – сказала Франсуаза, секретарь отдела. – Частная коллекция, очень деликатное дело.

Я взяла сопроводительные документы. Лот поступил от маркиза де Монтегрен, владельца одной из крупнейших частных коллекций антиквариата в Европе. В описании значилось: "Ящичек для украшений, XIX век, неизвестный мастер, содержимое не проверялось".

Руки дрожали, когда я осторожно прикоснулась к крышке ящичка. Видение было мгновенным и пугающим.

Я видела темную комнату, освещенную свечами, стоящими в форме пентаграммы. Группа людей в черных балахонах стояла вокруг алтаря, на котором лежал открытый ящичек. Из него исходило слабое красноватое свечение.

"Семь душ за семь лет жизни," – произносил человек в центре круга. – "Медальон принял жертвы. Ритуал завершен."

Он поднял из ящичка серебряный медальон – тот самый, с переплетенными змеями, – и надел на шею. На мгновение его лицо стало видно в свете свечей. Мужчина средних лет с аристократическими чертами и холодными серыми глазами.

"Маркиз де Монтегрен будет жить еще семь лет," – продолжал он. – "А когда срок истечет, найдем новых жертв."

Видение закончилось так же внезапно, как началось. Я отдернула руку от ящичка, как от раскаленного железа.

Маркиз де Монтегрен. Тот самый человек, который сдал этот лот на аукцион. Человек, который в моем видении проводил ритуал с использованием медальона-убийцы.

– Мадемуазель Дюмон, все в порядке? – Франсуаза смотрела на меня с беспокойством.

– Да, просто сложная оценка. Мне понадобится больше времени.

Я закрыла ящичек и спрятала его в сейф. Нужно было подумать, что делать дальше. В Лионе я столкнулась с заговором антикваров, жаждущих власти и денег. Но то, что я увидела сейчас, было гораздо страшнее.

Ритуальное убийство. Продление жизни за счет чужих смертей. И человек, который занимался этим на протяжении неизвестно какого времени.

Я достала телефон и набрала номер Жан-Пьера.

– Клэр? – его голос звучал удивленно. – Рано звонишь.

– Мне нужна твоя помощь. Срочно. Можешь встретиться со мной сегодня вечером?

– Конечно. Что случилось?

– Расскажу при встрече. И Жан-Пьер будь осторожен. Возможно, нам снова предстоит столкнуться с чем-то опасным.

После разговора я села за стол и начала делать записи. Если маркиз де Монтегрен действительно занимается тем, что я видела в видениях, то рано или поздно наши пути пересекутся. А значит, мне нужно быть готовой.

За окном моего кабинета шумел Париж – город, который помнил Революцию, войны, интриги веков. Но даже в его древних стенах скрывались тайны, которые лучше было бы оставить погребенными.

К сожалению, мой дар не давал мне такой возможности. Прошлое требовало ответов. А настоящее – справедливости.

Глава 2. Проклятый манускрипт.

Встреча с Жан-Пьером состоялась в небольшом кафе на Иль-Сен-Луи, где мы часто проводили вечера в первые месяцы после переезда в Париж. Он выглядел усталым – лекции в Сорбонне, работа над новой книгой о средневековых манускриптах, бесконечные научные конференции. Но глаза его загорелись прежним интересом, когда я рассказала о странном ящичке и видениях.

– Переплетенные змеи, образующие символ бесконечности – Жан-Пьер задумчиво потер подбородок. – Это древний символ. Встречается в алхимических трактатах, оккультных текстах. А ты говоришь, что видела ритуал с участием маркиза де Монтегрен?

– Не просто ритуал, – поправила я. – Убийство. Семь человек за семь лет жизни. Это не алхимия, Жан-Пьер. Это что-то гораздо более темное.

Он откинулся на спинку стула, изучая мое лицо.

– Клэр, а что если что если твои видения показывают не прошлое, а будущее? Как раньше?

– Нет. – Я покачала головой. – Дар изменился. Я чувствую это каждый раз. Это именно воспоминания предметов, отпечатки прошлого. А маркиз в том видении выглядел моложе, чем должен сейчас.

– Тогда это еще хуже, – мрачно сказал Жан-Пьер. – Если он действительно занимается подобными вещами уже долгое время.

Наш разговор прервал звонок телефона. Месье Бернар из аукционного дома.

– Мадемуазель Дюмон, извините, что беспокою вечером. Но у нас чрезвычайная ситуация. К нам обратился частный коллекционер с просьбой срочно оценить средневековый манускрипт. Очень деликатное дело, большие деньги. Можете завтра прийти пораньше?

– Конечно, месье Бернар.

– Отлично. И еще – коллекционер лично будет присутствовать при оценке. Маркиз де Монтегрен.

Кровь застыла в жилах. Тот самый человек из моих видений хотел встретиться со мной лично.

– Мадемуазель Дюмон? Вы слышите?

– Да, простите. Во сколько встреча?

– В девять утра. И будьте особенно тщательны – маркиз очень влиятельный клиент.

После окончания разговора я рассказала Жан-Пьеру о звонке. Его лицо потемнело.

– Это не совпадение, – сказал он. – Сначала он сдает на аукцион ящичек с проклятым медальоном, а теперь просит оценить манускрипт. Он что-то планирует.

– Или проверяет меня. – Я допила кофе, чувствуя, как в желудке все сжимается от тревоги. – Возможно, догадывается о моих способностях.

– Тогда встреча может быть ловушкой.

– Может быть. Но это единственный способ узнать, что он задумал. И кроме того, я не беззащитна.

На следующее утро я пришла в аукционный дом за полчаса до встречи, чтобы подготовиться. В кабинете меня ждала большая кожаная папка с документами и он сам.

Маркиз де Монтегрен стоял у окна, рассматривая утренний Париж. Высокий, элегантно одетый мужчина лет пятидесяти с серебристо-седыми волосами и проницательными серыми глазами. Именно такие глаза я видела в ночном видении, только тогда лицо было моложе.

– Мадемуазель Дюмон, – он повернулся ко мне с учтивой улыбкой. – Наконец-то мы встречаемся. Я много слышал о ваших уникальных способностях в оценке антиквариата.

В его голосе была еле уловимая ирония, словно он знал больше, чем говорил.

– Месье маркиз, – ответила я как можно вежливее. – Готова приступить к работе.

– Прекрасно. – Он жестом указал на стол, где лежала древняя книга в потертом кожаном переплете. – Манускрипт четырнадцатого века. Приобретен в частном порядке, происхождение скажем так, сложное. Мне нужна ваша экспертная оценка подлинности.

Я подошла к столу и внимательно рассмотрела книгу, не прикасаясь к ней. Пергаментные страницы пожелтели от времени, на обложке были выдавлены странные символы, которые показались мне знакомыми.

– Можно взглянуть на содержание?

– Конечно. Только будьте осторожны – пергамент очень хрупкий.

Я надела перчатки и осторожно открыла манускрипт. Первая страница была покрыта текстом на средневековой латыни, украшенным искусными миниатюрами. Но едва мои пальцы коснулись пергамента через тонкую ткань перчаток, мир вокруг растворился.

Видение было ярче и ужаснее всех предыдущих.

Я находилась в каменной келье монастыря. За столом сидел монах в коричневой рясе и что-то быстро писал при свете свечи. Его лицо было искажено ужасом.

"Господи, прости меня за то, что записываю эти богомерзкие вещи," – шептал он, макая перо в чернила. – "Но мир должен знать правду о том, что творит Орден Вечного Пламени."

На страницах, которые он писал, были описания ритуалов, схемы пентаграмм, списки жертв. И рисунки – ужасающие изображения того, что делали члены ордена с людьми.

"Они убивают не просто ради смерти," – продолжал монах. – "Они крадут годы жизни, забирают саму душу. Их лидер, тот, кого называют Вечным, живет уже три века, питаясь чужой жизненной силой."

Дверь кельи с грохотом распахнулась. Вошли трое мужчин в черных плащах с капюшонами. Монах вскочил, пытаясь спрятать манускрипт, но было поздно.

"Брат Доминик," – сказал один из пришедших холодным голосом. – "Вы записываете то, что не должно быть записано."

"Люди имеют право знать" – начал монах.

"Люди имеют право жить в неведении и умирать в свое время. А вы нарушили древние законы."

Последнее, что я увидела, – как один из людей в черном достал длинный нож с волнистым лезвием.

Видение оборвалось. Я стояла в современном кабинете аукционного дома, держа в руках манускрипт четырнадцатого века. Маркиз де Монтегрен внимательно наблюдал за мной.

– Интересное чтение, не правда ли? – сказал он тихо.

– Это это подлинник, – с трудом выговорила я. – Четырнадцатый век, монастырское письмо. Очень ценный экземпляр.

– А содержание? Вы поняли, о чем в нем говорится?

Я осторожно перелистнула несколько страниц. Текст был на латыни, но рисунки говорили сами за себя – схемы ритуалов, изображения жертвоприношений, символы, среди которых я узнала переплетенных змей с ящичка.

– Религиозный трактат, – солгала я. – Описание монастырских обрядов.

Маркиз усмехнулся.

– Мадемуазель Дюмон, не стоит меня обманывать. Этот манускрипт написал монах по имени Доминик в 1347 году. Он описывает деятельность тайного общества, которое существует и поныне. Вы ведь видели это в своих видениях?

Мое сердце колотилось как бешеное, но я постаралась сохранить спокойствие.

– О чем вы говорите?

– О вашем даре, разумеется. Способности видеть прошлое через прикосновения к предметам. Очень редкий и ценный талант.

Он знал. Каким-то образом маркиз знал о моих способностях.

– Допустим, – сказала я осторожно. – И что дальше?

– Дальше? – Маркиз подошел ближе. – Дальше я предлагаю вам сотрудничество. Видите ли, у меня есть коллекция очень специфических артефактов, которые требуют особого подхода к оценке. А у вас есть уникальные способности.

– А если я откажусь?

– Тогда будет очень жаль. – В его глазах мелькнуло что-то холодное и опасное. – Люди с такими дарами встречаются редко. Было бы печально, если бы этот дар пропал.

Угроза была завуалированной, но понятной. Я кивнула, делая вид, что соглашаюсь.

– Мне нужно время подумать.

– Конечно. Но не слишком много времени. – Маркиз взял манускрипт и аккуратно сложил в папку. – Завтра вечером жду вас в моем особняке. Адрес на визитке. Там вы увидите остальную часть коллекции.

После его ухода я еще долго сидела в кабинете, пытаясь осмыслить происшедшее. Орден Вечного Пламени существовал с четырнадцатого века. Маркиз де Монтегрен был его членом, а возможно, и лидером. И теперь он хотел использовать мой дар для каких-то своих целей.

Вечером дома я рассказала обо всем животным. Да, это звучало странно, но Феликс, Марго и Селеста были единственными существами, которые по-настоящему понимали природу моего дара.

Феликс подошел ко мне и потерся о руку. В его зеленых глазах я прочитала предупреждение и поддержку одновременно. Марго тихо заскулила, словно чувствуя надвигающуюся опасность. А Селеста защебетала тревожную трель.

– Да, друзья мои, – сказала я им. – Кажется, нам предстоит новое испытание. Но на этот раз мы знаем, с чем имеем дело.

Я достала блокнот и начала записывать все, что узнала об Ордене Вечного Пламени. Если мне предстоит завтра идти в логово врага, то я должна быть готова ко всему.

За окном над Парижем сгущались сумерки. Где-то в этом городе древнее зло готовилось к новым жертвоприношениям. А я была единственной, кто мог это остановить.

Глава 3. Эмоциональные отпечатки.

Я проснулась от того, что Феликс настойчиво тыкался носом в мою руку. За окном еще была глубокая ночь, часы показывали половину четвертого. Кот смотрел на меня с выражением тревоги, которое было совершенно несвойственно его обычному аристократическому спокойствию.

– Что случилось, мальчик? – прошептала я, садясь в кровати.

Феликс спрыгнул на пол и направился к двери, оглядываясь, словно приглашая следовать за ним. В гостиной Марго стояла возле входной двери и тихо скулила, а Селеста в клетке издавала короткие, резкие трели – явно не от радости.

Все трое животных чувствовали что-то, чего не чувствовала я.

Я подошла к окну и осторожно выглянула на улицу. Седьмой округ спал мирным сном, но напротив, в тени старого каштана, различался силуэт человека. Он стоял неподвижно, и в тусклом свете уличного фонаря я могла различить только темное пальто и шляпу.

Наблюдение. Значит, маркиз не доверился одному лишь приглашению.

Я отошла от окна и села в кресло, обдумывая ситуацию. Феликс тут же запрыгнул ко мне на колени и устроился так, чтобы можно было смотреть мне в глаза. Марго подошла и положила голову на подлокотник кресла. Селеста замолчала, но я чувствовала ее внимание.

– Хорошо, – тихо сказала я, – попробуем разобраться, что происходит.

За два года я заметила, что способности моих животных эволюционировали вместе с моим даром. Если раньше они показывали мне видения будущего, то теперь теперь они, кажется, могли считывать эмоциональные отпечатки с предметов, дополняя мои визуальные видения.

Я встала и подошла к комоду, где лежала визитка маркиза. Взяла ее в руки – никаких видений, обычная дорогая бумага с тиснением. Но когда я протянула карточку Феликсу, кот понюхал ее и тут же отдернул морду с выражением отвращения.

– Плохие эмоции? – спросила я.

Феликс мяукнул – низко, предостерегающе.

Я попробовала показать визитку Марго. Собака обнюхала бумагу и заскулила, попятившись назад. В ее карих глазах читался страх – не за себя, за меня.

А когда я поднесла карточку к клетке Селесты, канарейка резко ударила крылом о прутья и издала трель, которая звучала как крик ужаса.

– Понятно, – прошептала я. – Все трое чувствуют опасность.

Но что именно они чувствовали? Я решила провести эксперимент.

Из шкатулки на туалетном столике я достала несколько украшений – современные, без всякой мистической истории. Обычные серьги, которые мне подарил Жан-Пьер, браслет от мамы на день рождения. Протянула их по очереди Феликсу.

Реакция была совершенно иной. Кот обнюхал серьги и мурлыкнул – звук удовольствия и тепла. Браслет вызвал у него более сдержанную, но положительную реакцию.

– Ты чувствуешь эмоции, которые люди испытывали, касаясь этих предметов, – поняла я. – Жан-Пьер был счастлив, выбирая мне подарок, а мама волновалась, подойдет ли мне браслет.

Следующий эксперимент я провела с Марго. Дала ей понюхать фотографию из семейного альбома – снимок, сделанный на прошлогоднем дне рождения Жан-Пьера. Собака виляла хвостом и тихо поскуливала от удовольствия.

А вот фотография из архива де Монморанси, которую я хранила среди документов, вызвала у Марго совсем другую реакцию. Она отвернула морду и забилась в угол – явная реакция на чужую боль и страдание.

С Селестой эксперимент получился самым показательным. Я включила музыку на телефоне – веселую джазовую мелодию. Канарейка сразу же начала подпевать, ее трели стали радостными и легкими. Но когда я включила печальную классическую пьесу, которую часто слушала в периоды грусти, Селеста замолчала и сжалась в комочек на дне клетки.

– Невероятно, – прошептала я. – Вы действительно читаете эмоциональные отпечатки. Феликс чувствует их через запах, Марго – через более сложные ощущения, а ты, Селеста, реагируешь на эмоциональную атмосферу в целом.

Это открытие меняло все. Если мои животные могли чувствовать эмоциональную историю предметов, а я – видеть визуальные воспоминания, то вместе мы составляли полную картину прошлого.

Утром, собираясь на работу, я была гораздо увереннее. Человек в темном пальто исчез с рассветом, но я знала, что наблюдение продолжается. Однако теперь у меня было преимущество – мои спутники могли предупредить об опасности заранее.

В аукционном доме меня ждал сюрприз. Месье Бернар вызвал меня к себе сразу по приходу.

– Клэр, – он выглядел взволнованным, – у нас проблема. Вчера после оценки манускрипта маркиза де Монтегрен к нам обращались представители полиции. Задавали вопросы о ваших методах экспертизы.

– Какие вопросы?

– Странные. Интересовались, не используете ли вы какие-то нетрадиционные методы. Не консультируетесь ли с экстрасенсами или подобными – он поморщился, – шарлатанами.

Маркиз проверял меня через официальные каналы. Умно.

– Что вы им ответили?

– Правду. Что вы блестящий специалист с феноменальной интуицией. Но они просили вашу личную информацию – адрес, данные о семье, место предыдущей работы.

– И?

– Я отказался предоставлять личные данные без санкции прокуратуры. Но боюсь, они могут получить ордер.

Ситуация усложнялась. Маркиз использовал связи в полиции, чтобы получить информацию обо мне.

– Месье Бернар, можно взять отгул на сегодня? Семейные обстоятельства.

– Конечно, конечно. Только будьте осторожны, Клэр. Что-то мне не нравится во всей этой истории.

Вместо дома я поехала в Сорбонну, к Жан-Пьеру. Его кабинет в историческом корпусе был завален книгами и рукописями – он готовился к лекции о средневековых манускриптах.

– Клэр! – он обрадовался моему приходу, но тут же нахмурился, увидев мое лицо. – Что случилось?

Я рассказала о ночном наблюдении и визите полиции в аукционный дом.

– Он изучает тебя, – мрачно сказал Жан-Пьер. – Проверяет связи, ищет слабые места. Классическая подготовка к вербовке или устранению.

– Именно поэтому мне нужна твоя помощь. Ты же изучаешь средневековые тексты?

– Да, а что?

– Мне нужна вся доступная информация об Ордене Вечного Пламени. Любые упоминания в хрониках, трактатах, церковных документах.

Жан-Пьер задумался.

– Орден Вечного Пламени Название знакомое, но где я его встречал – Он подошел к одному из шкафов и достал толстую папку. – Вот! У меня есть копии документов из Ватиканского архива. Там упоминается некое тайное общество, которое Церковь пыталась искоренить в четырнадцатом веке.

Он разложил на столе фотокопии старинных документов.

– Смотри. Булла папы Иннокентия VI от 1352 года. "еретическая секта, именующая себя Орден Вечного Пламени, предается богомерзким ритуалам, направленным на продление жизни за счет душ невинных"

– А это что? – Я указала на другой документ.

– Отчет инквизиции 1347 года. Процесс против монаха Доминика, который был обвинен в создании еретических текстов. – Жан-Пьер прочитал латинский текст. – "Подсудимый утверждает, что записывал лишь правдивые свидетельства о деятельности Ордена, но суд признал его виновным в богохульстве и приговорил к сожжению."

Тот самый монах из моего видения! Доминик, который писал манускрипт при свете свечи.

– Жан-Пьер, а есть что-то о том, чем закончилась борьба с Орденом?

– Вот в чем странность – документы обрываются. Последнее упоминание датируется 1353 годом, а потом тишина. Словно Орден исчез или Церковь перестала его преследовать.

– Или Орден оказался сильнее Церкви.

Мы просидели в библиотеке до вечера, изучая все доступные материалы. Картина складывалась пугающая. Орден Вечного Пламени существовал как минимум с тринадцатого века, его члены занимались ритуальными убийствами для продления собственной жизни, а во главе стоял некто, называемый Вечным.

– Клэр, – сказал Жан-Пьер, когда мы собирали документы, – что если маркиз де Монтегрен и есть тот самый Вечный? Что если он действительно живет уже несколько веков?