- -
- 100%
- +
Глава 1. Аномалия в данных.
Когда астрономы впервые заметили её, никто не поверил в цифры.
Это был обычный обзор данных с автоматического телескопа в Чили. До самого интересного – спектра странной вспышки на дальнем краю поля – ассистент Дэвид Коэн даже не добрался: он зевал в третий час ночной смены, пролистывал ряды цифр, строил рутинные кривые блеска. За окном обсерватории в Серро-Параналь шумел ветер Атакамы, гоня песчаную пыль по склонам древних вулканов. Внутри пахло кофе и озоном от перегретых серверов.
А потом кривая вдруг «вздрогнула».
– Не может быть… – выдохнул Коэн и машинально потер глаза.
На графике яркость далёкой звезды провалилась на десятые доли процента, потом вернулась. Ничего особенного, транзиты экзопланет он видел десятки раз. Но в параметрах объекта маячило нечто странное: расчетная скорость. Слишком большая. И траектория, построенная автоматическим модулем, тупо упиралась… в Солнечную систему.
– Программа опять с ума сошла, – пробормотал он и перегнал данные в сторонний модуль верификации.
Через минуту второе окно выдало почти то же самое. Через пять – начались несоответствия орбитальных параметров, которые он уже не понимал. Руки похолодели. Коэн набрал номер старшего смены, Роберта Чжана, потом передумал и просто побежал по коридору, почти опрокинув стул.
Чжан сидел в соседнем помещении, разбирая спектры переменных цефеид и слушая что-то джазовое в наушниках. Увидев бледное лицо Дэвида, он вытащил один вкладыш.
– Что случилось?
– Роберт… – Коэн показал на экран ноутбука, который притащил с собой. – Посмотри на это. Просто посмотри.
Чжан нахмурился, пробежал глазами по цифрам, потом откинулся на спинку кресла и присвистнул.
– Ты проверял?
– Дважды. Разными программами.
– Скорость какая-то идиотская. Откуда оно вообще взялось?
– Не знаю. Первый захват был три дня назад, автомат пометил как шум. Я случайно наткнулся, когда пересматривал архив.
Чжан быстро печатал что-то на своей клавиатуре, выводя данные на большой монитор. Джаз всё играл в наушниках на столе, тихий и насмешливый. За окном рассветало – полоса света легла на далёкие горы.
– Размер… – пробормотал Чжан. – Дэвид, если эти расчёты верны, то это не астероид. Это….
– Я знаю, – перебил Коэн. – Примерно как Луна. Может чуть меньше. И летит со скоростью в три раза выше любой кометы из облака Оорта.
Они молчали. Где-то внизу хлопнула дверь – приехала утренняя смена. Скоро придёт директор программы, доктор Элизабет Крамер, и начнётся обычная рутина: совещания, отчёты, споры о бюджете. Но сейчас, в этой тишине между ночью и днём, двое астрономов смотрели на экран и понимали, что рутина, возможно, кончилась навсегда.
– Траектория, – сказал наконец Чжан. – Покажи мне траекторию.
Коэн развернул окно с орбитальной моделью. Красная линия шла откуда-то из глубины межзвёздного пространства, врезалась в Солнечную систему под острым углом и….
– О господи, – выдохнул Чжан.
Линия пересекала орбиту Земли. Не рядом. Не близко. Именно пересекала, в точке, которую планета должна была достичь через… Коэн судорожно проверил расчёт времени.
– Восемнадцать месяцев, – сказал он. – Плюс-минус неделя, нужно уточнять. Но где-то так.
Чжан медленно снял наушники и положил их на стол. Музыка всё играла, тихая и далёкая, словно из другого мира.
– Это невозможно, – сказал он. – Мы бы заметили такой объект раньше. Инфракрасные обзоры, гравитационные возмущения… Откуда он взялся?
– Понятия не имею. Может, шёл по траектории, скрытой за Солнцем? Или отражающая способность близка к нулю?
– Луна размером, и мы её не видели? – Чжан покачал головой. – Нет. Тут что-то не так. Либо данные ошибочны, либо….
Он не закончил. Не нужно было. Они оба понимали: если данные верны, то физика объекта выходит за рамки всего известного. А это означало либо научный прорыв века, либо катастрофу. Или и то, и другое сразу.
– Мне нужно разбудить Крамер, – сказал Чжан, доставая телефон.
– Сейчас? Роберт, она тебя убьёт….
– Если это реально, она меня потом поблагодарит. А если нет – ну, я уже был в её чёрных списках.
Он набрал номер. Коэн слышал долгие гудки, потом сонный раздражённый голос:
– Чжан, у тебя лучше умер кто-то важный, если ты звонишь в шесть утра….
– Доктор Крамер, нам нужна экстренная проверка данных. Мы обнаружили объект… – Чжан замолчал, подбирая слова. – Объект неизвестной природы на траектории к внутренней Солнечной системе.
Пауза. Потом голос Крамер, уже трезвый и острый:
– Размер?
– Предварительно – лунный.
Ещё одна пауза, длиннее.
– Я буду через двадцать минут. Никому ни слова, понятно? Даже утренней смене. Закройте двери и ждите.
Она отключилась. Чжан посмотрел на Коэна.
– Теперь начнётся, – сказал он тихо.
Крамер приехала через пятнадцать минут, ещё с мокрыми после душа волосами. Она была невысокой женщиной лет пятидесяти, с острым взглядом и привычкой сразу видеть суть проблемы. Сейчас она смотрела на экран, и лицо её каменело с каждой секундой.
– Запустите независимую проверку, – сказала она наконец. – Все три резервных модуля. И поднимите архив за последний месяц – если объект действительно такой большой, должны были быть предвестники.
Следующие два часа они работали молча. Коэн поднял данные со всех доступных телескопов – автоматических обзорщиков неба, спутниковых инфракрасных детекторов, даже старых оптических станций в Австралии и Южной Африке. Медленно, по крупицам, складывалась картина.
Объект появился словно из ниоткуда. Первые слабые следы – месяц назад, на границе чувствительности приборов. Потом ярче. Ещё ярче. Сейчас его можно было увидеть даже в любительский телескоп, если знать, куда смотреть. Просто никто не смотрел – он шёл из созвездия Кормы, где немного объектов для наблюдения, и траектория была слишком странной, чтобы автоматика её распознала.
– Скорость увеличивается, – сказал Чжан, глядя на новые расчёты. – Смотрите – ускорение. Постоянное ускорение.
Крамер подняла голову.
– Что значит «ускорение»?
– Именно это. Объект не летит по баллистической траектории. У него есть тяга.
Повисла тишина, тяжёлая как свинец. Коэн почувствовал, как по спине ползёт холод. Астероиды не ускоряются. Кометы могут, если дегазация несимметрична, но не с такой стабильностью. А что может?
– Вы понимаете, что вы говорите? – спросила Крамер тихо.
– Понимаю, – Чжан посмотрел на неё. – Это либо естественный объект с совершенно неизвестными свойствами, либо….
– Не надо, – резко оборвала его Крамер. – Не надо этого слова. Пока не будет железных доказательств. Сейчас мы делаем вот что: я связываюсь с коллегами в других обсерваториях. Конфиденциально, без деталей. Нам нужны независимые подтверждения и спектральный анализ. Дэвид, ты можешь поднять спектр?
Коэн кивнул и углубился в данные. Спектроскопия была не его специальностью, но основы он знал. Объект отражал солнечный свет странно – провалы в ультрафиолете, избыток в инфракрасном диапазоне. Линии поглощения не соответствовали ни одному известному минералу.
– Это не камень, – сказал он. – И не лёд. Поверхность… я даже не знаю. Как будто она поглощает почти всё излучение.
– Альбедо? – спросила Крамер.
– Около пяти процентов. Чернее угля.
Она покачала головой.
– Хорошо. Продолжайте. Я делаю звонки.
Она вышла в коридор. Коэн и Чжан остались вдвоём. За окном уже разгорелся день – яркий, безоблачный, обычный. Мир ещё не знал. Люди просыпались, шли на работу, думали о своих проблемах. А в небе, невидимое невооружённым глазом, что-то огромное и чёрное летело к ним с невозможной скоростью.
– Роберт, – сказал Коэн тихо. – А если траектория верна? Если оно действительно….
– Тогда у нас есть восемнадцать месяцев, – перебил Чжан. – Или чуть больше. Может, успеют что-то придумать.
– Что именно? Как остановить объект размером с Луну?
Чжан не ответил. Они оба знали: не остановить. Даже если собрать все ядерные заряды планеты, этого не хватит, чтобы сдвинуть такую массу. Можно лишь попытаться отклонить, изменить траекторию на доли градуса. И молиться, чтобы этого хватило.
Дверь открылась. Вошла Крамер, бледная.
– Подтверждение из Гавайев, – сказала она. – Кек-телескоп видит объект. Траектория совпадает с нашими расчётами. Они уже поднимают данные с космического телескопа Хаббл – архивные снимки за три недели. – Она села, тяжело. – Господи. Это реально. Это действительно летит к нам.
Коэн посмотрел на экран, где красная линия траектории пересекала синюю орбиту Земли. Цифры не врали. Физика не врала. Через восемнадцать месяцев, плюс-минус несколько дней, их планета и этот чёрный объект окажутся в одной точке пространства.
Если, конечно, кто-то не сумеет это предотвратить.
– Что дальше? – спросил Чжан.
Крамер достала телефон.
– Дальше я звоню директору НАСА, – сказала она. – А он поднимает президента. И дай бог, чтобы там нашлись люди умнее нас.
Она вышла снова. Коэн откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Усталость навалилась разом – он не спал почти сутки. Но сон не шёл. Перед внутренним взором вертелись цифры, графики, траектории. И один вопрос, который не давал покоя.
Откуда оно взялось?
Объекты такого размера не появляются из ниоткуда. Они формируются миллиарды лет, вращаются в поясе Койпера или дрейфуют в облаке Оорта. Их орбиты предсказуемы, траектории известны. А это… это летело словно по расписанию, словно кто-то запустил его в нужное время и в нужном направлении.
«Не думай об этом», – приказал себе Коэн. Но мысль уже засела в голове, как заноза.
А что, если оно действительно запущено? Что, если где-то там, в темноте между звёздами, кто-то нацелил этот объект на Землю?
Он открыл глаза и посмотрел в окно, на далёкие горы, залитые утренним светом. Мир был прекрасен. И у него оставалось восемнадцать месяцев жизни.
Если повезёт.
Глава 2. Проверка и перепроверка.
Новость распространялась медленно, но неотвратимо, словно трещина по льду.
Первыми узнали в Европейской южной обсерватории. Директор программы Маркус Вебер принял зашифрованный звонок от Крамер в половине второго дня по местному времени, выслушал, не перебивая, и попросил прислать необработанные данные. Через сорок минут перезвонил сам – голос его звучал странно, словно человек говорил из-под воды.
– Элизабет, мы подтверждаем. Объект на визирах трёх телескопов. Траектория совпадает с вашими расчётами с точностью до погрешности измерений.
Потом позвонили из Мауна-Кеа на Гавайях. Из обсерватории Кека. Из японского «Субару». К вечеру чилийского времени данные собрали с восьми крупнейших телескопов мира, и все они говорили одно: объект существует. Он летит. И он направляется к внутренней части Солнечной системы с пугающей точностью.
В маленькой комнате совещаний обсерватории Параналь собрались семнадцать человек – астрономы, физики, двое представителей чилийского правительства, которые прилетели вертолётом из Сантьяго. На большом экране светилась схема траектории, усеянная цветными точками расчётов.
Роберт Чжан стоял у экрана с указкой в руке, хотя никто уже не смотрел на указку – все смотрели на красную линию, которая пронзала Солнечную систему, как игла.
– Уточнённые параметры, – говорил он монотонно, механически. – Скорость на данный момент – семьдесят три километра в секунду. Для сравнения: средняя скорость долгопериодических комет – около сорока. Ускорение постоянное, вектор стабилен. Размер объекта – по предварительным оценкам от двух тысяч восьмисот до трёх тысяч двухсот километров в диаметре.
– Луна три с половиной тысячи, – пробормотал кто-то.
– Почти. Масса пока неизвестна – для точного расчёта нужны гравиметрические измерения, которые мы начали только час назад.
Один из чиновников, полный мужчина в мятом костюме, поднял руку.
– Простите, сеньор Чжан, но… откуда эта штука взялась? Почему мы заметили её только сейчас?
Чжан посмотрел на Коэна. Тот встал, подошёл к экрану.
– Объект имеет крайне низкое альбедо, – сказал он. – То есть отражает меньше пяти процентов падающего света. Это делает его практически невидимым для обычных обзоров. Кроме того, он шёл из области неба с малым количеством ярких объектов. Автоматические системы не распознали его как приоритетную цель.
– Но сейчас вы его видите?
– Сейчас он ближе. И мы знаем, где искать.
Крамер прочистила горло.
– Господа, мы не собрались здесь, чтобы обсуждать упущенные возможности. Вопрос в другом: что будет дальше? – Она кивнула Чжану. – Роберт, траектория. Худший сценарий.
Чжан нажал клавишу, и на экране появилась анимация. Красная точка двигалась к Солнцу, пересекала орбиту Марса, потом… остановилась прямо на голубой линии орбиты Земли.
– Точка максимального сближения, – сказал он тихо. – Пятнадцатое июля следующего года. Плюс-минус четыре дня, зависит от уточнения параметров.
– Расстояние? – спросил второй чиновник, молодой человек с планшетом.
Чжан помолчал.
– В худшем случае – нулевое.
Повисла тишина. Кто-то сглотнул. Кто-то тихо выругался по-испански.
– Вы хотите сказать, что эта штука может врезаться в Землю? – медленно произнёс полный чиновник.
– Вероятность прямого столкновения, по текущим расчётам, около сорока процентов, – Чжан не отводил взгляда от экрана. – Но даже если объект пройдёт мимо, расстояние будет критически малым. От тридцати до ста тысяч километров. Гравитационные эффекты будут… значительными.
– Насколько значительными?
– Приливные силы, сейсмическая активность, возможны цунами. Магнитное поле Земли испытает возмущения. В зависимости от точной траектории, последствия могут варьироваться от локальных катастроф до… – он запнулся. – До события планетарного масштаба.
Молодой чиновник быстро печатал что-то на планшете. Полный вытер лоб платком.
– Вы понимаете, что я должен буду доложить об этом президенту?
– Понимаю, – Крамер смотрела на него твёрдо. – Именно поэтому вы здесь. Нам нужно официальное подтверждение и санкция на передачу данных в НАСА и другие космические агентства.
– А почему не ООН?
– Потому что ООН – это месяцы бюрократии. А у нас нет месяцев на раздумья.
Чиновник кивнул и поднялся.
– Я сделаю звонок. Но вы понимаете, что начнётся после?
– Понимаю, – повторила Крамер.
После полуночи Коэн сидел один в комнате наблюдений. Коллеги разошлись – кто спать, кто в столовую, кто просто подышать воздухом. Совещание закончилось ничем: решили ждать официального ответа из Сантьяго и Вашингтона. Но Коэн не мог уснуть.
Он смотрел на экран, где светилась фотография объекта – серое пятно на чёрном фоне, неправильной формы, с размытыми краями. Увеличение было недостаточным, чтобы разглядеть детали, но даже так чувствовалось что-то… неправильное. Словно это не камень, не лёд, не что-то естественное.
– Не спится?
Он обернулся. В дверях стоял Чжан с двумя стаканами кофе.
– Не особо, – признался Коэн.
Чжан протянул ему стакан и сел рядом.
– Знаешь, что меня пугает больше всего? – сказал он, глядя на экран. – Не размер. Не скорость. А точность.
– Что ты имеешь в виду?
– Посмотри на траекторию. Она идеальна. Слишком идеальна для случайного объекта. Комета из облака Оорта летит хаотично, под влиянием гравитации звёзд и планет. Астероид тоже. А это… это летит так, словно кто-то рассчитал курс с точностью до метра.
Коэн отпил кофе. Он был горячий и горький.
– Ты думаешь то же, что и я?
– Что оно искусственное? – Чжан усмехнулся. – Дэвид, я астроном. Двадцать лет смотрю в небо. И знаешь, чему меня научил опыт? Вселенная полна странностей. Пульсары, чёрные дыры, тёмная материя – всё это казалось невозможным, пока мы не нашли доказательства. Может, это просто ещё одна странность. Природный феномен, который мы не понимаем.
– Но ты в это не веришь.
Чжан помолчал.
– Нет, – сказал он тихо. – Не верю. Ускорение слишком постоянное. Траектория слишком точная. А спектр… ты видел спектр. Материал поверхности не соответствует ничему известному. Это либо вещество, которого мы никогда не встречали, либо….
– Либо покрытие. Обшивка.
– Да.
Они сидели молча, слушая гул серверов и далёкий вой ветра за окном. Где-то в коридоре хлопнула дверь. Мир продолжал существовать, вращаться, жить. А в небе летело что-то огромное и чужое.
– Роберт, – сказал Коэн. – А если это действительно… послание? Или зонд? Или….
– Оружие, – закончил Чжан. – Ты хочешь спросить, может ли это быть оружием.
Коэн кивнул.
Чжан встал, подошёл к окну. За стеклом простиралась пустыня, чёрная и бескрайняя, усыпанная звёздами. Где-то там, за горизонтом, над Тихим океаном, всходило солнце. Новый день. Может быть, один из последних спокойных дней в истории человечества.
– Не знаю, – сказал он наконец. – Если это оружие, то кто его запустил? И зачем? Мы не ведём межзвёздных войн. Мы даже радиосигналы в космос толком не отправляем. Кому мы могли угрожать?
– Может, не угрожали. Может, просто… были.
Чжан обернулся.
– Что ты хочешь сказать?
– Ферми парадокс, – Коэн пожал плечами. – Где все? Почему мы одни? Может, ответ прост: мы не одни. Просто тех, кто был до нас, стёрли с лица вселенной. И теперь наша очередь.
– Это параноидальная чушь.
– Возможно. Но это объясняет точность траектории.
Чжан хотел возразить, но в этот момент в комнату вбежала молодая ассистентка, Изабелла Рохас, с планшетом в руках.
– Доктор Чжан! Новые данные с Хаббла! Вам нужно это увидеть!
Они бросились к экрану. Изабелла вывела на большой монитор серию снимков – чёрно-белые кадры с временными метками. На каждом был виден объект, маленькая тёмная точка на фоне звёзд. Но самое интересное было в деталях.
– Смотрите, – она увеличила один из снимков. – Здесь видна структура поверхности. Это не монолит.
Коэн присмотрелся. Изабелла была права: на поверхности объекта виднелись узоры, регулярные линии, словно….
– Господи, – выдохнул Чжан. – Это секции. Модули.
– Именно, – Изабелла кивнула. – И вот ещё. – Она показала другой снимок. – Спектральный анализ показывает тепловое излучение. Объект теплее окружающего пространства на три градуса.
– Он излучает тепло?
– Да. Совсем немного, но стабильно. Как будто внутри….
– Работает реактор, – закончил Коэн.
Повисла тишина. Они смотрели на экран, на это тёмное пятно, летящее к ним со скоростью артиллерийского снаряда. И теперь было очевидно: это не астероид. Это не комета. Это что-то сделанное. Построенное. Запущенное.
– Нам нужно имя, – сказал вдруг Чжан. – Официальное обозначение. Объект-2026-A звучит слишком скучно для конца света.
Коэн усмехнулся, хотя смеяться совсем не хотелось.
– Какие предложения?
– В древнегреческой мифологии Немезида – богиня возмездия, – сказала Изабелла тихо. – Та, что карает за гордыню.
Чжан кивнул.
– Немезида. Подходит. – Он повернулся к Коэну. – Что скажешь?
– Скажу, что мы, кажется, только что открыли доказательство внеземного разума, – Коэн смотрел на экран, не моргая. – И это доказательство летит к нам, чтобы нас убить.
– Ещё не факт, что убить, – возразил Чжан. – Может, это просто… транспорт. Или научная миссия.
– Транспорт размером с Луну? К планете, где есть жизнь? Роберт, не смеши.
– Тогда что мы делаем?
Коэн встал.
– Делаем то, что умеем. Собираем данные. Строим модели. Вычисляем точную траекторию. А потом передаём это тем, кто принимает решения. – Он посмотрел на Чжана. – И молимся, чтобы они приняли правильное.
Чжан кивнул. Изабелла выглядела бледной.
– Доктор Чжан, а что если они не смогут? Что если ничего нельзя сделать?
Чжан положил руку ей на плечо.
– Тогда, Изабелла, у нас будет восемнадцать месяцев, чтобы попрощаться с теми, кого любим. Но пока этого не случилось – работаем. Хорошо?
Она кивнула, моргая слезами.
Утром пришёл ответ из Вашингтона. Директор НАСА лично подтвердил получение данных и объявил о созыве международной комиссии. Информацию пока держали в секрете, но Коэн понимал: долго не продержат. Слишком много людей уже знают. Слишком много телескопов направлены теперь на эту точку в небе.
Он стоял на крыше обсерватории, смотрел на рассвет над Андами. Горы были красными от восходящего солнца, небо – фиолетовым и золотым. Красиво. Спокойно.
А где-то там, за этой красотой, за атмосферой, за границей космоса, летела Немезида.
Коэн достал телефон, набрал номер жены в Бостоне. Она ответила сразу – там была глубокая ночь.
– Дэвид? Что случилось?
– Ничего, – солгал он. – Просто хотел услышать твой голос.
– В четыре утра?
– Да. Прости. Я… скучаю.
Она помолчала.
– Ты же знаешь, что я чувствую, когда ты врёшь?
Он улыбнулся. Конечно, знает. Двадцать лет брака научили их читать друг друга по интонациям.
– Сара, – сказал он тихо. – Скоро всё узнаешь. Все узнают. Но я хочу, чтобы ты знала: что бы ни случилось, я люблю тебя. И Эмили. И Джейка. Больше всего на свете.
– Дэвид, ты меня пугаешь.
– Не бойся. Просто… помни. Хорошо?
Он отключился, не дожидаясь ответа. Слёзы застили глаза. Он смахнул их, зло, по-детски.
Глава 3. Закрытые двери.
Президент Соединённых Штатов узнал о Немезиде в четверг, за завтраком.
Джеймс Уиллоу не любил утренних совещаний, но главный научный советник Белого дома, Кэтрин Браунинг, настояла на личной встрече. Она вошла в Овальный кабинет с папкой под мышкой и лицом человека, который не спал двое суток.
– Мистер президент, нам нужно поговорить о приоритетной угрозе национальной безопасности, – сказала она без предисловий.
Уиллоу отложил газету. Ему было пятьдесят восемь, у него болела спина после вчерашнего приёма, и он рассчитывал на спокойное утро перед вечерним саммитом с канадским премьером.
– Какого рода угроза?
Браунинг открыла папку и положила перед ним распечатку. Он увидел схемы, графики, цифры. Много цифр.
– Астрономического, – сказала она.
Следующие двадцать минут Уиллоу слушал молча. Когда Браунинг закончила, он откинулся в кресле и долго смотрел в окно на южную лужайку, где садовники подстригали траву.
– Вы уверены в этих данных?
– Абсолютно. Подтверждение от восьми независимых обсерваторий. НАСА проверяло трижды.
– И у нас есть восемнадцать месяцев.
– Плюс-минус две недели.
Уиллоу потер переносицу.
– Кто ещё знает?
– Узкий круг. Астрономы, несколько человек в НАСА, директор ЦРУ. Пока информация не просочилась в СМИ.
– Пока, – повторил он. – Кэтрин, вы же понимаете, что произойдёт, когда люди узнают?
– Понимаю, сэр. Поэтому рекомендую действовать быстро. Нам нужна международная координация. Россия, Китай, Европа – у всех есть космические программы. Если мы хотим хоть что-то сделать, нужно объединить ресурсы.
– ООН?
– Слишком медленно. Я предлагаю закрытую комиссию. Научные представители от крупнейших держав плюс специалисты НАСА, Роскосмоса, ЕКА. Встреча на нейтральной территории, полная секретность.
Уиллоу кивнул.
– Организуйте. И найдите мне лучших людей. Не политиков – учёных. Тех, кто действительно понимает, с чем мы столкнулись.
Браунинг встала.
– Уже работаю над списком, сэр.
В Женеве было холодно для середины мая. Дождь барабанил по крыше закрытого конференц-центра на берегу озера, и Мария Альварес, кутаясь в пальто, смотрела в окно на серую воду и думала, как странно устроена судьба.
Две недели назад она была никому не известным физиком-теоретиком в Институте астрофизики Ла-Платы. Её работа над аномальными траекториями межзвёздных объектов интересовала разве что пару коллег и рецензентов в специализированных журналах. Она преподавала квантовую механику студентам, которые зевали на лекциях, и растила дочь-подростка, которая хотела быть художницей, а не учёным.
А потом позвонили из НАСА.
– Доктор Альварес? Меня зовут Кэтрин Браунинг. Я главный научный советник президента США. Нам нужна ваша экспертиза по вопросу экстремальной важности.
Сначала Мария решила, что это розыгрыш. Но голос в трубке звучал слишком серьёзно, а детали, которые Браунинг сообщила для проверки, оказались подлинными.
Через два дня она сидела в самолёте в Женеву с дипломатическим паспортом и грифом «совершенно секретно» на документах.
– Доктор Альварес?
Она обернулась. В дверях конференц-зала стоял высокий мужчина лет сорока с седеющими висками – Томас Риверс, ведущий инженер НАСА по программе планетарной защиты.