- -
- 100%
- +
Глава 1. Метка.
Лиара Макгрегор проснулась от того, что левая рука горела.
Не болела – горела. Изнутри. Будто под кожу запястья кто-то вложил тлеющий уголёк и забыл вытащить. Она вскинула руку к лицу, ещё не до конца проснувшись, и увидела *это*.
Серебристые линии проступали на внутренней стороне запястья, складываясь в узор, которого вчера точно не было. Тонкие, словно нарисованные иглой, они переплетались в сложный кельтский символ – что-то среднее между трикветрой и лабиринтом. Не татуировка. Не шрам. Скорее – свечение изнутри, как будто под эпидермисом проложили светодиодную нить.
Лиара потёрла глаза свободной рукой, надеясь, что это остаток сна. Бессонница последние недели измучила её – может, мозг решил развлечься галлюцинациями?
Но когда она снова посмотрела на запястье, узор не исчез. Более того – он слабо пульсировал в такт сердцебиению.
– Что за чёрт.
Она провела пальцами правой руки по странной метке. Кожа под узором была тёплой, почти горячей, но боли не чувствовалось. Только это странное ощущение жара, пульсации, *присутствия* чего-то чужеродного.
За окном моросил типичный для Голуэя ноябрьский дождь. Серое небо висело низко, почти касаясь крыш старых домов. Часы на тумбочке показывали семь утра, но за окном стояла такая темень, будто до рассвета ещё часа три.
Лиара поднялась с постели, подошла к окну, прижала запястье к холодному стеклу. Узор продолжал светиться. В полутьме комнаты это выглядело почти красиво – серебристое кружево на бледной коже.
*Думай логически*, – приказала она себе. – *Ты вчера работала допоздна в библиотеке. Разбирала средневековые манускрипты. Возможно, какая-то химическая реакция? Краска с древних страниц?*.
Но в глубине души Лиара знала – это объяснение не годится. Она работала реставратором уже пять лет, всегда соблюдала технику безопасности, носила перчатки. И уж точно никогда не видела краски, которая светилась бы вот так, изнутри кожи.
Она пошла в ванную, включила воду погорячее, намылила запястье до белой пены. Тёрла щёткой, потом жёсткой мочалкой. Узор не исчезал. Даже не тускнел.
– Прекрасно, – пробормотала Лиара своему отражению в зеркале. – Просто прекрасно. Теперь ещё и это.
Отражение смотрело на неё усталыми зелёными глазами. Рыжие волосы растрепались за ночь, рассыпались по плечам огненным облаком. Двадцать восемь лет, а выглядит на все тридцать пять – вот что делает хроническое недосыпание.
Последний месяц был каким-то сумасшедшим. Провалы в памяти, потерянные часы, странные ощущения дежавю. Лиара списывала всё на стресс и переработки, но теперь, глядя на светящийся узор на руке, начинала думать, что дело в чём-то другом.
Она вернулась в спальню, накинула длинный свитер, спрятав метку под рукавом. Может быть, к вечеру это пройдёт само. Может быть, ей всё же нужно показаться врачу. Или психиатру.
Спустя час Лиара уже шла по набережной Солтхилла к университету. Дождь усилился, превратившись в настоящий ливень. Атлантический ветер бил в лицо, сбивал с ног, трепал полы плаща. Обычно Лиара любила эту дорогу – мимо Спанишской арки, вдоль старых доков, где когда-то швартовались торговые корабли. Но сегодня пейзаж казался каким-то неправильным.
Она не могла объяснить это чувство. Просто всё выглядело чуть-чуть не так. Цвета были более блёклыми. Или, наоборот, более яркими? Контуры зданий словно плыли, когда Лиара переводила на них взгляд. А в воздухе висело странное ощущение – будто она идёт не по реальному городу, а по его фотографии.
*Ты просто не выспалась*, – убеждала себя Лиара. – *И эта чёртова метка на руке тебя нервирует.*.
Университетская библиотека встретила её привычным запахом старой бумаги, кожи и пыли. Лиара работала в отделе редких рукописей, в подвальном помещении, куда почти никто не спускался. Ей это нравилось – тишина, покой, только она и манускрипты возрастом в сотни лет.
– Доброе утро, мисс Макгрегор, – поздоровался охранник у входа, старый Патрик. – Рано сегодня.
– Нужно закончить каталогизацию новой партии, – ответила Лиара, стараясь говорить обычным тоном. Левую руку она держала в кармане плаща. Последнее, что ей было нужно – объяснять, откуда взялся светящийся узор.
Она спустилась по витой лестнице в подвал, включила свет в своей маленькой мастерской, повесила плащ. И замерла.
На её рабочем столе лежал манускрипт, который она *не* доставала вчера. Она точно помнила – закончила работу над иллюминированным псалтырем тринадцатого века, убрала его в сейф, закрыла мастерскую и ушла.
Но на столе лежал другой манускрипт. Тот самый, который привезли позавчера с островов Аран. Старый, потрёпанный, с кожаной обложкой, покрытой странными символами.
Лиара медленно подошла к столу. Манускрипт был раскрыт на средней странице. Текст шёл на средневековой латыни, но посреди страницы красовался рисунок.
Её сердце пропустило удар.
На иллюстрации была изображена человеческая рука с точно таким же узором, как на её запястье. Тот же переплетающийся лабиринт серебристых линий. Под рисунком шла надпись готическим шрифтом: Sigillum Peregrinorum. Qui inter mundos ambulant.
Лиара не была специалистом по латыни, но даже она смогла перевести: Печать Странников. Тех, кто ходит между мирами".*.
Она почувствовала, как кровь отливает от лица. Пальцы задрожали. Это невозможно. Манускрипту больше пятисот лет. Как в нём может быть изображение метки, которая появилась у неё только сегодня ночью?
Лиара потянулась к книге, хотела перевернуть страницу, прочитать дальше. Но в тот момент, когда её пальцы коснулись древнего пергамента, метка на запястье вспыхнула ярким серебристым светом.
И мир вокруг дрогнул.
Это длилось секунду, может, меньше. Но Лиара успела увидеть – нет, *почувствовать* – как реальность вокруг неё расслоилась. Будто кто-то взял фотографию и раздвоил её, показав два слегка несовпадающих изображения одновременно. Два варианта одной и той же комнаты. В одной на стене висели часы, показывающие восемь утра. В другой – их не было вообще.
Потом всё встало на места. Часы висели на стене, стрелки показывали восемь ноль три. Манускрипт лежал раскрытым. Метка продолжала тускло светиться под рукавом свитера.
– Что происходит? – прошептала Лиара в пустую комнату.
Ответа не последовало. Но когда она снова посмотрела на страницу манускрипта, под латинской надписью обнаружилась ещё одна строчка, написанная более мелким шрифтом. Её там точно не было секунду назад.
Cum sigillum apparet, tempus eligendi venit. Cave ne in tenebris perdaris.
Когда появляется печать, приходит время выбора. Берегись, чтобы не затеряться во тьме".*.
Лиара отшатнулась от стола. Сердце колотилось так громко, что она слышала его стук в ушах. Руки тряслись. В горле пересохло.
Это невозможно. Текст в пятисотлетней книге не может меняться прямо на глазах. Реальность не может расслаиваться. А у людей не появляются светящиеся метки из средневековых манускриптов.
Но всё это происходило. Прямо сейчас. С ней.
Лиара схватила телефон дрожащими пальцами, хотела позвонить кому? В скорую? Полицию? Своему врачу? Что она скажет? "Здравствуйте, у меня на руке появилась магическая татуировка, и реальность начала глючить"?
Телефон выскользнул из пальцев, упал на стол. Экран мигнул и погас.
А за дверью мастерской раздались шаги. Тяжёлые. Уверенные. Кто-то спускался по лестнице в подвал.
Но библиотека только открылась. Кроме охранника, в здании никого быть не должно. А Патрик никогда не спускался в хранилище редких рукописей.
Лиара затаила дыхание. Шаги приближались. Остановились прямо за дверью.
Долгая пауза.
Потом дверная ручка медленно повернулась.
Глава 2. Незнакомец.
Дверь открылась медленно, словно тот, кто стоял за ней, не был уверен – стоит ли входить.
Лиара отступила на шаг, инстинктивно сжимая в правой руке тяжёлую бронзовую лампу со стола. Не самое грозное оружие, но лучше, чем ничего. Левая рука – та, с меткой – пульсировала теперь сильнее, почти болезненно.
В дверном проёме появился мужчина.
Высокий, под метр девяносто. Тёмные волосы, слегка вьющиеся, мокрые от дождя. Кожаная куртка. Джинсы. Ботинки, с которых стекала вода, оставляя грязные следы на чистом полу мастерской. Возраст – лет тридцать пять, может, чуть меньше. Лицо усталое, со следами бессонницы под серыми глазами.
Он замер на пороге, глядя на Лиару. И в его взгляде было что-то странное. Узнавание. Облегчение. И боль. Столько боли, что Лиара непроизвольно разжала пальцы, опуская импровизированное оружие.
– Лиара, – произнёс он тихо. Голос низкий, хрипловатый. – Слава Богу. Ты здесь.
Она нахмурилась. Этот человек говорил так, будто знал её. Будто искал. Но Лиара была абсолютно уверена – она видела его впервые в жизни.
– Простите, но я вас не знаю, – сказала она, стараясь говорить твёрдо, хотя сердце всё ещё колотилось как бешеное. – Как вы вообще попали сюда? Это закрытая зона.
Мужчина вздохнул, провёл рукой по мокрым волосам. На его запястье блеснуло что-то серебристое.
Лиара ахнула.
На обеих руках незнакомца были точно такие же метки, как у неё. Сложные переплетающиеся узоры, светящиеся изнутри кожи тем же серебристым светом. Только его метки были ярче. Старше. Будто прожили на его руках не одну ночь, а долгие годы.
– Ты меня действительно не помнишь, – констатировал он, и в голосе прозвучало нечто похожее на отчаяние. – Значит, они правы. Память стёрта полностью.
– Какую память? – Лиара сделала ещё шаг назад, ощущая, как стена упирается ей в спину. – Кто вы? Что происходит?
Незнакомец поднял руки, показывая, что безоружен.
– Меня зовут Коннор О'Махони. Я профессор истории из Тринити-колледжа, Дублин. И мы с тобой – он запнулся, подыскивая слова, —..работали вместе. Месяц назад. До того, как всё пошло не так.
– Работали? Над чем?
Коннор кивнул на раскрытый манускрипт на столе.
– Над этим. Манускрипт Фианны. Мы нашли его вместе на островах Аран, в старом монастыре Святого Колумбана. Ты меня не помнишь, но – он осёкся, увидев её лицо. – Господи. Ты даже не помнишь, что была там.
Лиара покачала головой. Острова Аран. Монастырь Святого Колумбана. Никаких воспоминаний. Пустота. Будто кто-то взял ластик и стёр целый кусок её жизни.
– Я никогда не была на Аранских островах, – сказала она, хотя уверенность в голосе дрогнула. – Этот манускрипт привезли позавчера. Я его ещё толком не изучала.
– Нет, – мягко возразил Коннор. – Мы изучали его три недели. Здесь, в этой мастерской. Ты расшифровала большую часть текста. Мы поняли, что манускрипт – не просто средневековая хроника. Это руководство. Инструкция для тех, кого называют Странниками.
Он поднял руку, показывая свою метку.
– Людей, способных видеть границы между параллельными реальностями. Переходить через них. Таких, как мы с тобой.
Слова звучали абсурдно. Параллельные реальности. Странники. Это было похоже на бред из дешёвого фантастического романа. Но метка на запястье Лиары продолжала пульсировать, будто подтверждая каждое его слово.
– Это невозможно, – пробормотала она.
– Ещё месяц назад я думал так же, – Коннор шагнул ближе, и Лиара увидела глубокие тени под его глазами, складки усталости у рта. – Пока метка не появилась у меня. Пока я не начал видеть расслоения. Трещины в реальности. Другие версии мира, накладывающиеся на наш.
Лиара вспомнила тот странный момент, когда коснулась манускрипта. Как мир дрогнул. Раздвоился. Две версии комнаты, существующие одновременно.
– Это происходило сегодня утром, – прошептала она. – Когда я прикоснулась к книге.
Коннор резко выпрямился.
– Ты уже видела расслоение? Так быстро? – он покачал головой. – Твоя способность возвращается быстрее, чем я думал.
– Какая способность? – голос Лиары сорвался на крик. – Я ничего не понимаю! Вы врываетесь сюда, говорите, что мы знакомы, что у меня есть какие-то сверхспособности Это безумие!
– Я знаю, – Коннор говорил теперь очень осторожно, будто обращаясь к испуганному животному. – Знаю, как это звучит. Но, Лиара, пожалуйста, попытайся вспомнить. Хоть что-нибудь. Острова Аран. Монастырь. Мы нашли тайную комнату под алтарём. Там были символы, такие же, как метки на наших руках.
Он протянул руку, и Лиара увидела – его метка начала светиться ярче, пульсируя в такт с её собственной. Будто два маяка, посылающие друг другу сигналы через тьму.
– Мы коснулись символов одновременно, – продолжал Коннор, его голос стал тише, интимнее. – И тогда произошло что-то. Вспышка. Я очнулся один, ты исчезла. Искал тебя неделю. Когда нашёл – ты меня не узнала. Твоя память была стёрта.
Лиара закрыла глаза, пытаясь нащупать хоть крупицу воспоминания. Но там была только пустота. Чёрная дыра на месте последнего месяца.
– Почему я должна вам верить? – спросила она, открывая глаза. – Вы можете быть кем угодно. Сумасшедшим. Мошенником. Как мне знать, что всё это правда?
Коннор достал из внутреннего кармана куртки телефон, пролистал галерею, протянул ей экран.
На фотографии они были вместе. Лиара и этот Коннор, на фоне древних каменных стен, покрытых мхом. Она улыбалась, и в её глазах читалось что-то тёплое. Доверие. Может быть, даже больше, чем доверие.
Следующая фотография – они оба склонились над раскрытым манускриптом. Тем самым, что сейчас лежал на столе.
Ещё одна – Лиара стоит у входа в какую-то каменную комнату, освещённую факелами. На стенах вырезаны символы, похожие на метки.
Лиара сглотнула. Это была она. Без сомнения. Та же одежда, что висит сейчас в её шкафу. То же выражение лица. Но воспоминаний об этих моментах не было.
– Кто-то стёр вашу память, – сказал Коннор, убирая телефон. – Не знаю, кто и как. Но это связано с манускриптом. С тем, что мы узнали в той комнате под монастырём.
– Что мы узнали?
Коннор помедлил, выбирая слова.
– Что параллельные реальности существуют. Их множество. И между ними есть проходы. Разломы. Большую часть времени они стабильны, невидимы. Но иногда начинают расширяться. Миры начинают смешиваться. Накладываться друг на друга.
Он подошёл к окну, посмотрел на серое небо за стеклом.
– Это происходит прямо сейчас. В Голуэе. По всей Ирландии. Разломы расширяются. Скоро границы между мирами станут такими тонкими, что обычные люди начнут это замечать. А потом – хаос.
– И что, я должна это остановить? – в голосе Лиары прозвучал сарказм. – Супергероиня в библиотечном кардигане?
Коннор обернулся, и впервые с момента появления слабо улыбнулся.
– Не одна. Есть другие Странники. Совет Хранителей. Они следят за разломами, стабилизируют их. Месяц назад мы с тобой хотели к ним обратиться, показать находки из монастыря. Но не успели. Ты исчезла, а когда я нашёл тебя ты меня не помнила.
Лиара опустилась на стул. Голова кружилась от потока информации. Всё это было слишком. Слишком странно. Слишком нереально.
Но метка на запястье продолжала светиться. И глубоко внутри, в каком-то тайном уголке сознания, слова Коннора отзывались правдой.
– Хорошо, – медленно произнесла она. – Допустим, я вам верю. Допустим, всё это правда. Что дальше?
Коннор присел на край стола напротив неё.
– Дальше нам нужно выяснить, кто стёр твою память и почему. Нужно понять, что именно мы узнали в той комнате, что кто-то решил это скрыть. И нужно остановить расширение разломов, пока город не превратился в хаос.
– Звучит как план на целую жизнь.
– На пару недель, если повезёт, – сухо ответил Коннор. Потом его лицо смягчилось. – Я знаю, это тяжело. Проснуться и узнать, что целый кусок жизни исчез. Но, Лиара я помогу тебе вспомнить. Обещаю.
В его голосе прозвучало что-то личное. Интимное. Лиара посмотрела на него внимательнее – на усталое лицо, тёмные круги под глазами, упрямую складку у рта. Этот человек явно не спал несколько ночей. Искал её. Беспокоился.
*Мы были близки*, – внезапно поняла она. – *Не просто коллеги. Что-то большее.*.
Будто в подтверждение её мыслей, метка вспыхнула ярче, и на мгновение Лиара *почувствовала* – не увидела, не вспомнила, именно *почувствовала* – тепло чужой руки в своей, запах кожаной куртки, низкий голос, говорящий на ухо что-то важное.
Видение исчезло так же быстро, как пришло.
Но оставило после себя уверенность: Коннор говорит правду.
– Что нам нужно сделать в первую очередь? – спросила Лиара, принимая решение.
Коннор выдохнул с облегчением.
– Вернуться на острова Аран. В монастырь. Может быть, если ты снова окажешься там, память начнёт возвращаться. И нужно найти остальные страницы манускрипта.
– Остальные?
– То, что лежит здесь – только первая часть. Монах, который его писал, спрятал продолжение. Где-то в монастыре или рядом с ним. Мы искали, но не нашли. А потом ты исчезла.
Лиара посмотрела на раскрытую книгу. Рисунок с меткой смотрел на неё со страницы, и теперь она знала – это не совпадение. Это знак. Предупреждение.
Когда появляется печать, приходит время выбора, – вспомнила она надпись.
Выбор уже сделан.
– Когда отправляемся? – спросила Лиара.
Коннор посмотрел в окно, где ливень превратился в настоящий шторм.
– Паромы не ходят в такую погоду. Завтра утром, если ветер стихнет. А пока – он повернулся к ней, – расскажи мне всё, что помнишь за последний месяц. Любые детали. Даже те, что кажутся незначительными.
И Лиара начала рассказывать.
Глава 3. Тайны манускрипта.
Они просидели над манускриптом до полудня.
Коннор принёс кофе из автомата на втором этаже – горький, невкусный, но горячий. Лиара даже не заметила, как опустошила две чашки подряд, полностью погрузившись в изучение древних страниц.
Манускрипт Фианны оказался гораздо сложнее, чем она думала. Текст шёл на средневековой латыни, но местами переходил на древнеирландский, а иногда – на язык, которого Лиара не узнавала вообще. Странные руны, похожие одновременно на огам и на что-то ещё, более древнее.
– Здесь несколько слоёв шифрования, – пробормотала она, склонившись над страницей с лупой. – Видишь? Каждая третья буква выделена микроскопической точкой. Если их собрать вместе.
Коннор придвинул свой стул ближе, заглядывая через её плечо. От него пахло дождём, кожей и чем-то ещё – терпким, древесным. Лиара почувствовала странный укол в груди. Будто её тело помнило этот запах, даже если разум не помнил.
– Читай вслух, – попросил он.
Лиара послушно выписала буквы на лист бумаги, складывая их в слова.
– Mundus non unus est, sed infiniti. Inter eos ambulant Peregrini, custodes liminum, – она перевела на ходу. – "Мир не один, а бесконечен. Между ними ходят Странники, хранители порогов".
Коннор кивнул.
– Дальше. Что ещё?
Лиара перевернула страницу. Здесь текст становился более подробным, почти инструктивным.
– "Странники рождаются с даром видеть трещины между мирами. Но дар спит, пока не придёт время. Метка появляется, когда Странник впервые пересекает границу осознанно или когда миры начинают сближаться опасно близко"
Она запнулась, перечитывая фразу.
– Значит, метка – это не просто символ. Это предупреждение. Знак, что разломы расширяются.
– Именно, – Коннор откинулся на спинку стула, потирая переносицу. – Месяц назад, когда у меня появилась метка, я думал, схожу с ума. Начал видеть двоения. Люди проходили мимо, и я видел два варианта их самих одновременно. Слегка разные. В одной реальности человек шёл в красной куртке, в другой – в синей. В одной шёл один, в другой – с собакой.
Лиара посмотрела на него.
– И ты решил, что это галлюцинации?
– Что ещё я мог подумать? – он устало улыбнулся. – Записался к психиатру. Тот прописал антидепрессанты. Они не помогали. Видения становились ярче. Я начал слышать звуки из других миров. Голоса людей, которых рядом не было. Музыку из несуществующих радиоприёмников.
– Ужасно, – тихо сказала Лиара.
– Было, – согласился Коннор. – Пока я не наткнулся на упоминание о Странниках в одной старой ирландской легенде. Начал копать глубже. Нашёл намёки в средневековых хрониках, в кельтских мифах. Узнал про острова Аран, про монастырь, где якобы жили люди, способные "ходить между мирами". Поехал туда. И встретил тебя.
Лиара попыталась представить ту встречу, но память упорно молчала.
– Я тоже приехала искать информацию о Странниках?
– Нет, – Коннор покачал головой. – Ты приехала по работе. Университет получил разрешение на изучение архивов монастыря перед его реставрацией. Ты была там неделю, каталогизировала рукописи. Мы встретились случайно. Я бродил по развалинам, искал следы легенд, а ты работала в старой библиотеке.
Он замолчал, глядя куда-то в пространство.
– Я заметил метку на твоём запястье. Ты тогда носила её открыто, не пряталась. Подошёл, спросил, откуда татуировка. Ты посмотрела на меня так – он сглотнул, – будто увидела призрака. Сказала, что это не татуировка. Что она появилась три дня назад и ты не знаешь, что это значит.
Лиара слушала, зачарованно. В его голосе звучала такая боль, такая нежность, что у неё перехватило дыхание.
– Мы проговорили всю ночь, – продолжал Коннор. – Сидели в той старой библиотеке, среди пыльных книг, и делились историями. Ты рассказала, что последние недели видишь странные сны. Будто живёшь в нескольких жизнях одновременно. Просыпаешься и не помнишь, какая из них настоящая.
– Эти сны, – прервала его Лиара. – Они у меня до сих пор. Почти каждую ночь.
Коннор резко повернулся к ней.
– Правда? Расскажи.
Лиара сомневалась – говорить ли. Эти сны были личными, интимными. Но сейчас, глядя в серые глаза Коннора, полные надежды, она решилась.
– Я вижу себя в разных местах. Иногда в Голуэе, но город слегка другой. Улицы называются по-другому, здания стоят не там. Иногда я живу в Дублине, работаю не реставратором, а учителем, кажется. Есть сны, где я вообще не в Ирландии. Лондон. Эдинбург. Места, где я никогда не была.
– Это не сны, – тихо сказал Коннор. – Это память. Из параллельных жизней. Твоих версий в других мирах.
Лиара почувствовала, как мурашки побежали по коже.
– То есть там есть другие я? Живут другими жизнями?
– Да. И они все связаны. Каждое решение, которое ты принимаешь, создаёт развилку. Новую реальность, где ты выбрала иначе. Большинство людей никогда не узнают об этом. Но Странники мы чувствуем эту связь. Особенно когда разломы расширяются и границы истончаются.
Лиара вернулась к манускрипту, пытаясь отвлечься от пугающих мыслей о множественных версиях себя.
На следующей странице был рисунок. Карта. Очень подробная, с обозначениями на древнеирландском.
– Смотри, – она ткнула пальцем в центр карты. – Это острова Аран. Инишмор. А здесь – она проследила тонкие линии, расходящиеся от точки на острове, – похоже на схему. Линии разломов?
Коннор наклонился ближе.
– Господи. Это же сеть. Целая сеть разломов, с центром на островах. Видишь? Линии идут отсюда по всей Ирландии. Голуэй, Дублин, Корк, Белфаст.
– И дальше, – добавила Лиара, следя пальцем по странице. – Линии пересекают море. Уэльс. Шотландия. Даже до Исландии дотягиваются.
Под картой шла надпись на латыни. Лиара медленно перевела:
– "Сердце сети покоится под камнем святого. Там, где начало, там и конец. Хранители знают путь, но путь опасен для непосвящённых".
– Камень святого, – пробормотал Коннор. – В монастыре на Инишморе есть древний алтарный камень, вырезанный из цельного гранита. Местные верят, что его установил сам Святой Колумбан в шестом веке.
– И под ним.
– Под ним мы нашли тайную комнату, – закончил Коннор. – Месяц назад. Вместе.
Лиара перевернула ещё одну страницу, и её дыхание перехватило.
Здесь был не рисунок, а детальное описание. Целый раздел манускрипта, озаглавленный: De Custodibus et Officio Eorum – "О Хранителях и их долге".
Она начала читать вслух, и Коннор слушал, не перебивая.
– "Хранители избираются среди Странников. Не все, кто носит метку, становятся Хранителями – лишь те, кто докажет чистоту намерений и силу духа. Долг Хранителей – следить за разломами, закрывать те, что угрожают стабильности миров, направлять тех Странников, кто потерялся между реальностями"
Она перевела дыхание.
– "Хранители собираются в Совет. Их число не должно быть меньше семи и больше двенадцати. Совет хранит знание о Ритуалах – Соединения, Разделения и Гармонии. Ритуалы могут быть использованы, только когда все Хранители согласны, ибо цена ошибки – разрушение"
– Стоп, – Коннор поднял руку. – Ритуалы. Это новое. Месяц назад мы до этого места не дошли.