Головой тоже надо. Роль мозга в идеальном сексе. Как психика, установки и эмоции влияют на близость

Твой главный сексуальный орган

Ты всю жизнь искал удовольствие не там. Ты лапал, тер, впивался в плоть, ждал, что тело выдаст тебе пропуск в нирвану. А когда не выдавало, ты винил его: слишком вялый, слишком сухой, слишком быстрый, слишком тихий. Ты думал, проблема в технике, в длине, в смазке, в часе приема волшебной таблетки. Ты был слепцом, который тыкал палкой в экран, пытаясь понять, почему же телевизор не работает. Все твои поиски были тщетны, потому что ты смотрел не на тот орган. Твой настоящий сексуальный аппарат весит примерно полтора килограмма, похож на сморщенный грецкий орех и находится в полной темноте за толстой костью. Все, что ты переживаешь как страсть, огонь, томление, дрожь или ледяное безразличие, рождается именно там. В мозге. Не между ног. Между ушей.

Между ногами – просто периферийные устройства, филиалы. Исполнительные механизмы, которые лишь послушно, с задержкой, отрабатывают команды штаба. А штаб – это лабиринт из нейронов, залитый химическим коктейлем из гормонов и нейромедиаторов. Этот штаб ведет свою сложную, подковерную игру. Он сводит баланс твоих страхов и твоей смелости. Он роется в архивах детских впечатлений, вытаскивает оттуда случайные картинки, обрывки фраз, прикосновения, которые когда-то тебя поразили или напугали. Он сверяет текущую ситуацию с этой древней, смутной базой данных. И только если в штабе дают добро, только если все системы защиты дали отбой, только если сигнал тревоги не разрывает тишину, – только тогда по длинным проводам нейронов идет приказ: расслабиться, наполниться кровью, выделить смазку, приготовиться к получению сигналов.

Но что чаще всего происходит в этом штабе? Хаос. Паника. Вместо единого приказа – склоки и разногласия. Одна часть мозга, древняя, как мир, кричит о продолжении рода, о необходимости соединиться, о животном импульсе. Другая, более молодая и тревожная, тут же включает саботаж: «А что, если я не понравлюсь? А что, если не справлюсь? А помнит ли она тот дурацкий анекдот, который я рассказал за ужином? А достаточно ли я крут/стройна/опытен?» Третья часть, социальная, нашептывает о норме: «Так делают все нормальные люди? А это нормально, что мне хочется вот этого? А она подумает, что я извращенец?» И пока эти идиоты спорят, тело замирает в нерешительности. Неподвижное. Немое. Предательски пассивное. А ты лежишь и ненавидишь его за это предательство, даже не понимая, что ненавидишь не тело. Ты ненавидишь свой собственный разум, который устроил эту цирковую потасовку в самый неподходящий момент.

Мы выросли в культуре, которая продала нам грандиозную ложь. Ложь о том, что секс – это физиология. Что это спорт. Что это набор приемов, которые можно изучить по роликам, как собирать мебель. Мы свели величайший диалог сознаний, тончайший танец двух вселенных к трению эпидермиса. И теперь, когда магия не случается, мы виним в этом форму эпидермиса. Мы идем качать мышцы таза, мазаться кремами, глотать стимуляторы. Мы пытаемся чинить периферийное устройство, когда системный сбой – в центральном процессоре. В твоих убеждениях. В твоих самоограничениях. В твоем внутреннем монологе, который не умолкает ни на секунду.

Подумай: когда ты один, в темноте, со своими фантазиями, все работает идеально. Потому что в этот момент штаб свободен. Нет внешнего наблюдателя. Нет судьи. Нет риска. Ты отключаешь цензора, того самого тревожного идиота, который вечно оглядывается на мнение окружающих. И тело мгновенно, без малейшего усилия, откликается на мысленный приказ. Оно послушно. Оно активно. Оно отзывчиво. Это и есть доказательство. Доказательство того, что вся машина исправна. Проблема – не в железе. Проблема – в программном обеспечении, в котором сидят вирусы. Вирусы под названием «стыд», «вина», «неуверенность», «страх оценки», «тоска по идеалу».

Эти вирусы были установлены в тебя без твоего согласия. Их загружали родители, вскрикивая «фу!» или «не трогай там!». Их встраивали сверстники похабными шутками и оценивающими взглядами. Их внедряли религия, морализаторство, глянцевые картинки, порно, где все кричат и закатывают глаза с первой секунды. Ты ходишь с этим зараженным софтом, а потом удивляешься, почему система дает сбой в самый ответственный момент. Требует пароль, которого у тебя нет. Выдает синий экран. Запускает программу аварийного отключения в виде внезапной дрожи, сухости, потери интереса.

Что же делать? Как перепрошить систему? Начать нужно с самого простого и самого сложного одновременно. С тишины. Твоя задача – выгнать из спальни всех лишних. Не людей. Ты и так, скорее всего, там один или с партнером. Тебе нужно выгнать тех, кто живет в твоей голове. Критика. Судью. Зрителя. Спортивного комментатора, который ведет репортаж: «О, а сейчас он перешел к ласкам, интересно, что будет дальше… ага, а вот и она, кажется, не слишком впечатлена… так, пауза затянулась, вероятно, он не знает, что делать…» Этот заезженный голос должен быть выключен. Насильно. На корню.

Вот тебе отправная точка. Завтра, не в момент близости, а просто так, сядь. На пять минут. Закрой глаза и слушай. Не дыхание, не сердцебиение. Слушай тот поток сознания, который течет у тебя внутри. Ту самую радиопередачу, которая не прекращается ни на секунду. Услышь его. Поймай его за нить. А потом, в самый обычный бытовой момент – когда моешь посуду, идешь по улице, – сделай то же самое. Поймай этот внутренний диалог. И задай ему один вопрос: «Ты сейчас мне помогаешь или мешаешь?» Ты поймешь, что 99% этого мысленного шума – это просто фон, мусор, статическое электричество твоей психики. Оно не имеет к реальности никакого отношения. Оно лишь отнимает энергию, которая могла бы пойти на ощущения. На контакт. На тот самый момент «здесь и сейчас». Твоя первая и единственная задача – научиться ставить этот шум на паузу. Хотя бы на тридцать секунд. Просто отключить звук. И в этой внезапной, оглушительной тишине ты, наконец, сможешь услышать самое главное – тихий, настоящий голос своего тела. Оно никогда не молчало. Ты его просто не слышал за криками своего же мозга.

Забудь про «нормально»

Итак, ты начал прислушиваться к тишине, отгоняя стаю крикливых мыслей. Ты сделал первый шаг. И что же ты услышал в этой хрупкой, новой тишине? Скорее всего, ты услышал эхо. Глухое, настойчивое эхо чужих голосов, которые так давно и так глубоко въелись в твое сознание, что ты уже принял их за свои собственные желания. Это эко шепчет тебе одно слово, которое убивает всякую радость, всякую спонтанность, всякую истину в твоей постели. Это слово – «нормально».

С этого момента забудь это слово. Вырви его из своего сексуального лексикона и сожги. Потому что «нормально» – это не ориентир, это тюрьма. Это серый, унылый стандарт, под который ты бессознательно подгоняешь каждое свое прикосновение, каждый стон, каждую фантазию. Ты даже не задаешься вопросом, откуда пришли эти «нормы». Ты просто, как послушный солдат, выполняешь их. Должен быть прелюдия. Должно длиться столько-то минут. Должен быть оргазм, обязательно совместный и желательно громкий. Она должна кричать вот так. Он должен быть твердым вот столько времени. Позы должны быть из определенного набора. Желания должны укладываться в опрятный список «приличных» точек. Все, что выходит за эти нарисованные кем-то рамки, ты тут же с испугом или стыдом заталкиваешь обратно в темный угол своей психики, наклеивая ярлык «неправильно», «странно», «извращенно».

Кто эти люди, которые установили для тебя норму? Где они сидят, этот комитет по сексуальной приемке? Ты их никогда не видел. Но ты позволил им арендовать твой мозг. Ты сверяешься с их воображаемым уставом в самые интимные моменты. «А так можно? А она подумает, что это ненормально? А нормальные люди так делают?» Пока ты задаешь эти вопросы, ты отсутствуешь. Твое тело здесь, но ты – нет. Ты на заседании того самого комитета, где голосуют призраки твоего прошлого, обрывки школьных разговоров, сцены из сериалов, мнение бывшего партнера, сказанное мимоходом. Ты ищешь подтверждения вовне, вместо того чтобы обнаружить единственный источник истины – внутри.

Потому что никакой «нормы» не существует. Есть физиология – да, есть базовые принципы работы нервной системы. Но все, что выше этого, – сплошная субъективность. То, что для одного – скучная рутина, для другого – вершина страсти. То, что один считает обязательным, другой может вообще не признавать. Норма – это статистика, усреднение. А ты хочешь усредненного, посредственного, казенного секса? Ты действительно этого хочешь? Или ты просто боишься признаться в том, что твои желания – какие бы они ни были – уникальны? Что твое тело откликается на странные, с чьей-то точки зрения, вещи. Что тебя заводит не голая кожа, а шепот. Не грубая сила, а полная отдача. Не театральные стоны, а задержанное дыхание. Ты боишься этой правды, потому что она делает тебя уязвимым. Гораздо проще прятаться за «нормально», как за щитом. «Я как все». Но ты – не как все. Ты – это ты. И твой партнер – это не «все». Это конкретный человек со своей вселенной странностей, которые идеально могут совпасть с твоими вселенными странностей, создав новую галактику, которой больше нигде не существует.

Ты рушишь себе все, стремясь к этому мифическому «нормально». Ты выбираешь позу не потому, что она тебе нравится, а потому, что она «правильная». Ты целуешь не там, где хочешь, а там, где «положено». Ты заставляешь себя кончать, потому что «так надо», даже если тело уже устало и просит остановиться. Ты ловишь себя на том, что оцениваешь партнера по шкале «нормальности»: а достаточно ли она активна? А достаточно ли он нежен? И этот постоянный суд, эта бесконечная проверка на соответствие выдуманному стандарту – это и есть главный тормоз. Это та самая стена между тобой и настоящим переживанием. Пока ты оцениваешь, ты не чувствуешь. Пока ты сравниваешь, ты отсутствуешь.

Откуда растут ноги у этого чудовища? Из детства. Из общества. Из культуры потребления, которая продает тебе секс как продукт с инструкцией. «Сделай так – и получишь вот это». И ты, как хороший потребитель, следуешь инструкции. И недоумеваешь, почему «Земля обетованная» не наступает. Все сделал так, как на картинке, а кайфа нет. Потому что ты купил и собрал по шагам IKEA-кровать, а не создал пространство для любви. Ты стремишься к идеалу, а идеал – это труп. Он неподвижен, он не дышит, он не способен на сюрпризы. Живой секс – всегда отклонение от нормы. Это вспышка, озарение, непредсказуемая химическая реакция между двумя уникальными наборами ДНК, опыта и безумия.

Ты боишься быть странным. Боишься, что тебя не примут. Но подумай: что ты предлагаешь, скрывая свою странность? Полуфабрикат. Сборную модель. Того, кого и так уже видели в тысяче порнороликов и сериалов. Ты предлагаешь партнеру не себя, а коллективный образ. И он, в ответ, предлагает тебе то же самое. И вы, два призрака, две маски, совершаете набор механических действий, тихо скучая и ожидая, когда же это закончится, чтобы с облегчением вернуться к своим настоящим, но спрятанным «я». Вы боитесь друг друга. Боитесь показаться смешными, нелепыми, неопытными, слишком жадными, слишком пассивными. И эта взаимная боязнь создает ледяную стену, которую не пробьет ни одна, даже самая совершенная с технической точки зрения, ласка.

Так что же делать? Как взорвать эту тюрьму нормальности изнутри? Тебе нужен не новый навык, а новая оптика. Смести фокус. Перестань спрашивать: «Нормально ли это?» Начни спрашивать: «Откликаюсь ли я на это? Чувствую ли я что-то? Хочу ли я продолжать?» Перенеси точку сборки с внешнего одобрения на внутренний отклик. Это будет страшно. Потому что впервые ты останешься наедине со своей подлинностью, а она может быть пугающей, неудобной, некрасивой.

Начни с малого. Вне постели. Поймай себя на следующей мысли: «Я хочу надеть вот эту яркую/неудобную/странную вещь, но не буду, потому что это не нормально для моего офиса/компании/возраста». И надень. Просто так. Не для эпатажа, а для себя. Чтобы почувствовать, как это – принимать решение, исходя из «я хочу», а не из «так принято». Закажи в кафе блюдо, которое никогда не пробовал, а не то, что всегда берешь. Скажи неожиданную, искреннюю комплимент случайному человеку. Сломай мелкий, бытовой шаблон. Ты тренируешь мышцу аутентичности. Ту самую, которая полностью атрофировалась от постоянного следования нормам.

А потом принеси эту тренировку в спальню. Да, это будет похоже на прыжок с парашютом. Но начать можно с одного вопроса, который ты задашь себе в следующий раз, еще до того, как все начнется. Не партнеру – себе. «Чего я хочу прямо сейчас, в эту секунду, если отбросить все, что я „должен“ хотеть?» Не глобально, не «хочу страстную ночь», а конкретно. «Я хочу, чтобы меня обняли и ничего не делали». «Я хочу просто целоваться десять минут». «Я хочу выключить свет». «Я хочу, чтобы на мне сосредоточились». «Я хочу контролировать все». «Я хочу полностью отдаться». Что бы это ни было – признай это. Просто признай про себя. Не пытайся это сразу озвучить или реализовать. Просто осознай, как будто обнаружил в кармане странный, но твой собственный ключ. Позволь этому желанию быть. Не дави его, не называй глупым. Понаблюдай, как оно живет в твоем теле. Где оно локализуется? В тепле в груди? В напряжении в пальцах? Это и есть твоя истина. Маленькая, хрупкая, не похожая ни на чью другую. И каждая такая признанная правда – это взрывчатка, заложенная под фундамент тюрьмы «нормально». Однажды их накопится достаточно, и стены рухнут. И в проеме ты увидишь не образцовую картинку из каталога, а дикий, живой, настоящий пейзаж твоего собственного желания. И это будет страшно. И невероятно красиво. И это будет только твое.

Страх – главный убийца эрекции и влажности

И вот ты уже почти смел, ты сделал шаг к своей странности, признав в себе какое-то маленькое, не укладывающееся в норму желание. Ты стоишь на пороге своей подлинности, и тут же, из самой глубины, поднимается твой старый, верный охранник. Он не шепчет, он не спорит – он парализует. Его имя – Страх. И пока ты думаешь, что проблема в недостатке возбуждения, он уже сделал свое дело. Он выключил систему жизнеобеспечения твоего удовольствия на корню. Он и есть тот самый главный убийца, который душит эрекцию и высушивает влажность, прежде чем ты успел понять, что началась охота.

Ты не просто боишься. Ты боишься на клеточном уровне. Твое тело, этот древний, мудрый механизм, не видит разницы между страхом провалиться в постели и страхом быть растерзанным саблезубым тигром. Для него это одна и та же сигнализация – угроза выживанию. А в состоянии угрозы какое главное правило? Сохранить энергию для борьбы или бегства. И твой мозг, получив сигнал тревоги, делает единственно разумную, с его точки зрения, вещь: он отключает все нежизненно важные системы. Пищеварение замедляется. Кровь отливает от кожи и периферии, устремляясь к крупным мышцам и сердцу. И, разумеется, он отключает репродуктивную функцию. Зачем наполнять кровью половой член или производить смазку, когда тебе, возможно, придется драться за свою жизнь или удирать со всех ног? В этот момент твое тело – не инструмент для наслаждения. Это крепость, готовящаяся к осаде. И в крепости не до удовольствий.

Тебе кажется, что страх – это что-то громкое, паническое, осознанное. «Я боюсь, что у меня не встанет». Но это лишь вершина айсберга, рациональное описание для первобытной бури, которая уже бушует в твоем теле. Настоящий страх – тихий и всепроникающий. Это страх быть отвергнутым. Не просто в этот вечер, а глобально, как личность. Страх оказаться недостаточно хорошим, недостаточно мужественным или женственным, недостаточно опытным, недостаточно красивым, недостаточно страстным. Страх разочаровать. Страх увидеть в глазах партнера скуку, раздражение или, что самое ужасное, жалость. Страх потерять контроль над ситуацией и над собой. Страх своей же уязвимости, которую ты только-только начал в себе признавать. Этот страх не кричит, он морозит. Он встраивается в каждый нервный импульс, который должен нести возбуждение, и подменяет его сигналом опасности.

Ты идешь на свидание, а твой мозг уже запустил черный сценарий. Он проигрывает его, как худший фильм, на внутреннем экране. Ты видишь, как ты не можешь, как ты теряешь интерес, как партнер смотрит на тебя с недоумением, как ты одеваешься и уходишь в позорной тишине. Ты еще не разделся, а твое тело уже пережило это фиаско. Оно уже получило дозу кортизола – гормона стресса. Оно уже напряглось. И когда дело доходит до дела, твой организм просто выполняет ту программу, которую ты сам в него и загрузил – программу отступления. Ты сам, своими мыслями, создаешь реальность, которой боишься. Ты становишься пророком собственного провала.

И самое извращенное, что ты пытаешься бороться со страхом усилием воли. «Не бойся, расслабься, все будет хорошо» – твердишь ты себе. Но для мозга это бессмысленный набор слов. Ты не можешь приказать страху уйти. Чем больше ты борешься, тем больше ты подтверждаешь его право на существование. Ты вступаешь в борьбу, а значит, признаешь противника. И противник, получив легитимность, только крепчает. Ты пытаешься обмануть тело алкоголем, таблетками – но это лишь временная блокада связи. Ты не устраняешь причину, ты глушишь сигнал. И когда действие суррогата кончается, страх возвращается удесятеренным, потому что теперь к нему прибавился стыд за свою «слабость» и необходимость в химическом костыле.

Мы культивируем этот страх с самого начала. Весь наш разговор о сексе построен на достижении, на результате, на производительности. «Получилось?», «Кончила?», «Довел?» Это язык инженера, тестирующего механизм. А там, где есть тест, есть критерий успешности. А где есть критерий успешности, есть риск провала. И вот ты уже не любовник, ты – студент на сложнейшем экзамене, от которого зависит вся твоя жизнь. Ты должен доказать свою состоятельность. И твое тело, зажатое тисками этого экзаменационного стресса, отказывается сотрудничать. Оно не хочет быть оцениваемым. Оно хочет играть, исследовать, получать удовольствие. Но игра и экзамен – несовместимы.

Ты боишься не только за себя. Ты берешь на себя титаническую, нелепую ответственность за удовольствие партнера. Ты думаешь, что это твоя работа – обеспечить ему или ей оргазм, кайф, транспорты блаженства. Как будто ты диджей на вечеринке и обязан подобрать трек, от которого все пустятся в пляс. А если не пляшут – ты плохой диджей. Эта ноша неподъемна. Она превращает тебя из участника в обслуживающий персонал. И обслуживающий персонал боится жалоб в книгу отзывов. Этот страх быть плохим обслуживающим персоналом и есть та самая гиря, которая тянет тебя на дно, не давая расслабиться ни на секунду. Ты так занят отслеживанием чужих реакций, что полностью теряешь связь с собственными ощущениями. Ты отдал свою власть страху.

Что же делать? Как разжать эти тиски, если борьба бесполезна? Ответ обескураживающе прост: нужно не бороться, а признать. Признать его присутствие. Легализовать его. Страх – это не враг, это часть тебя. Та самая древняя, животная часть, которая хочет тебя уберечь от боли и отвержения. Она делает свою работу, как умеет. Пусть и топорно, разрушая то, что, как ей кажется, ведет к опасности.

Следующий раз, когда почувствуешь, как по телу разливается холодная волна страха – а ты почувствуешь, если будешь внимателен, это сжатие в животе, зажим в горле, учащенный поверхностный пульс – остановись. Не физически, а внутренне. На миллисекунду. И вместо того чтобы закричать на себя «Прекрати!», сделай обратное. Шагни навстречу. Скажи про себя, обращаясь к этому ощущению: «А, вот и ты. Привет, страх. Я тебя вижу. Я чувствую, что ты здесь». Не оценивай его. Не пытайся его изменить. Просто отметь его, как метеоролог отмечает погоду: «Наблюдается повышение тревожности. Давление упало. Идет внутренний дождь». Это называется осознанием. Ты не сливаешься со страхом, ты наблюдаешь за ним со стороны. Ты отделяешь свое «Я» от эмоции, которую испытываешь.

Сделай это своим самым важным навыком. Сначала в быту. Ты стоишь в очереди и злишься – отметь: «Вот злость». Ты волнуешься перед звонком – отметь: «Вот тревога». Тренируй этот навык отстраненного наблюдения. А потом принеси его в постель. В тот самый момент, когда ты почувствуешь, как что-то сжимается внутри от мысли «а вдруг не получится», останови внутренний бег. Скажи: «Вот страх. Он боится провала». И все. Не надо его утешать, не надо с ним спорить. Просто признай его право на существование. Как шум за окном. Как скрип дерева.

Этот простой акт признания разрывает порочный круг. Ты перестаешь быть жертвой страха, ты становишься наблюдателем. А наблюдатель не может быть парализован тем, что наблюдает. В этот момент происходит магия: страх, лишенный энергии борьбы, которую ты ему обычно отдаешь, теряет свою власть. Он не исчезает. Он остается где-то на фоне. Но он перестает быть дирижером твоего оркестра. Кровь перестает бешено устремляться только к сердцу. Дыхание выравнивается. И в эту микроскопическую щель, в это затишье, пробивается первый луч чего-то другого. Ощущения. Любопытства. Присутствия. Возможно, даже возбуждения. Ты не прогнал страх. Ты просто перестал ему подчиняться. И этого достаточно, чтобы твое тело, наконец, услышало другой сигнал – сигнал жизни, а не сигнал тревоги.

Внутренний диалог

Ты научился наблюдать за страхом, не сливаясь с ним. Ты сделал шаг назад и увидел, как эта холодная волна накатывает и отступает. И в моменты затишья, в эти редкие просветы, ты, возможно, услышал нечто новое. Не тишину. А другой шум. Беспрестанный, назойливый, как писк комара в ночной комнате. Это голос. Твой собственный внутренний диалог. И пока ты думал, что ведешь его сам, он давно уже ведет тебя. Прямо в тупик. В постели этот голос – не помощник. Он – худший любовник на свете. Ненасытный, критичный, требовательный и абсолютно бесполый. Он пришел туда, куда его не звали, и устроил совещание.

Представь: ты касаешься кожи партнера. В идеальном мире сигнал от кончиков пальцев должен без помех долететь до мозга и вызвать там взрыв чувственности, волну удовольствия. Но что происходит на самом деле? Сигнал перехватывается. Его встречает этот внутренний комментатор, этот вечный страж твоего эго. И вместо того чтобы пропустить ощущение внутрь, он начинает его описывать, оценивать, сравнивать. «Кожа мягкая. Но в прошлый раз была мягче. Интересно, ей нравится? Кажется, она вздохнула не так. Может, я делаю что-то не то? Надо усилить давление. А что, если она думает, что я неопытен? Боже, я уже три минуты делаю одно и то же, это скучно. Надо сменить технику. А что, если я скоро кончу? Надо отвлечься. Считать про себя. Раз-два-три…» И пока этот словесный водопад обрушивается на твое сознание, само ощущение – тепло, текстура, живой отклик – теряется. Оно тонет в болтовне. Ты не чувствуешь. Ты думаешь о чувствах. А это – небо и земля.

Этот внутренний голос высасывает всю жизнь из момента. Он крадет настоящее ради прошлого или будущего. Он не живет в «сейчас». Он либо сожалеет о вчерашней неудаче, либо тревожится о завтрашней потенциальной несостоятельности. Он разрывает тебя на части. Одна часть – тело, которое, возможно, готово откликнуться. Другая часть – этот умственный шум, который уже похоронил возможность отклика под горой анализа. Ты раздвоен. И в таком состоянии ни о каком единстве, ни о каком слиянии, ни о каком пиковом переживании не может быть и речи. Ты не с партнером. Ты – на своей внутренней конференции, где сам себе и докладчик, и строгий критик.

Откуда берется эта болтовня? Из идентификации. Ты настолько сросся с потоком своих мыслей, что принял их за себя. Ты веришь, что ты и есть этот голос. Твои мысли о сексе стали для тебя важнее самого секса. Ты заменил реальный, непредсказуемый, живой контакт с другим человеком – безопасным, контролируемым, но абсолютно мертвым контактом с самим собой. Своими идеями, фантазиями, страхами, оценками. Это высшая форма эгоизма в моменте, который по определению требует самоотдачи. Твой партнер стал фоном для твоего мысленного спектакля. И он или она чувствует это на уровне животного инстинкта. Чувствует, что тебя нет рядом. Что ты где-то далеко, в своей башне из слоновой кости, из которой ведешь репортаж. И в ответ тоже закрывается, уходит в свою крепость. Вы оба, в одной постели, ведете параллельные монологи, которые никогда не встретятся.