Крик в Мегаполисе

Февраль

Незабываемый ужин 15 февраля 2017г.

Лаиса всё ещё игнорировала Тайлера, купаясь в лучах славы. После своих выходок на короткое время Лаиса и Карл были в центре всеобщего внимания. На день всех влюбленных эту парочку пригласил один из самых известных и дорогих ресторанов Мегаполиса “La fierté”. Лаиса была очень взволнована, ведь это приглашение возводило её в статус звезды. Карл делал вид, что ему всё равно. Он был рад лишь тому, что ему не нужно стараться и придумывать что-либо ради неё. В тот день они с самого утра ходили по Электролэнду, отбиваясь от поклонников и выбирая самые безупречные и подходящие по статусу наряды. К Электролэнду им подали лимузин, который привёз их к небоскрёбам бизнес-центра. Лаиса в пёстром розовом платье на высоченных каблуках с ярчайшим макияжем под руку с Карлом, одетым в белый смокинг, поднялась на скоростном лифте на 81 этаж и торжественно вошла к мирно ужинающим людям, совершенно обыкновенно и не по-праздничному одетым в свои деловые офисные костюмы. Попав туда, они, казалось, привлекли внимание даже пролетающих мимо вертолётов. Их провели через основной зал за особый столик, находившийся поодаль, видимо подозревая о надвигающийся угрозе. Ресторан выглядел роскошно. Вид на весь город с приличной высоты, старинная люстра по центру зала, словно из императорского дворца, невероятная система искусственного света, которая создаёт особую интимную атмосферу. Как же этот интерьер контрастировал с дальнейшим их поведением, которое было сложно комментировать без неприятного ощущения стыда за всё происходившее. Нелепо пошутив и посмеявшись над всеми названиями в меню, спустя полчаса они всё же удосужились заказать чуть ли не все обсмеянные по-всякому блюда, ведь ужин был за счёт заведения, чем они охотно воспользовались. Когда услужливый официант, услышав их пожелания, предложил им маленькие порции каждой позиции в меню, они наотрез отказались, закричав, что на них пытаются сэкономить. Персоналу данного заведения пришлось пододвигать ни один стол, чтобы все блюда поместились. После окончания строительства монструозного трапезного сооружения, похожего на взлётную полосу и занявшего большую часть всего ресторана, Лаиса и Карл выглядели, как жених и невеста, на свадьбу которых никто не пришел, а те, кто случайно оказался там, старались спешно удалиться. В течении нескольких часов им носили всевозможные блюда, отбиваясь от громких ругательств в свою сторону. Лаиса была недовольна каждой тарелочкой, не постыдившись надкусить в каждой что-нибудь. Карл по уровню этикета не смог превзойти её, громко чавкая и смеясь над каждой произнесенной скабрезностью в адрес заведения, персонала или блюда. Распугав всех посетителей и отведав большую часть блюд, они оказались в положении, в котором их настоятельно просили покинуть “La fierté”. После всех уговоров и просьб не обошлось без охраны, применять силу которой до конца не хотели на камеру, но всё же пришлось.

Ещё один печальный день, негативно влияющий на репутацию «Ignes Fatui» и нынешней молодежи, нового поколения Мегаполиса. На следующий день разговоры были только об этом вечере. Как никак самая яркая молодая пара создала очередное зрелище на день всех влюбленных. Кстати говоря, это единственная молодая пара, которая на слуху. Может быть, мы что-то делаем не так?

Семьи 24 февраля 2017г.

Мы с Аннабель возвращались домой после бурных обсуждений дальнейшей общественной деятельности в Здании Собрания. Денёк выдался тяжелым, над нами нависало тёмно-синее небо, предвещавшее ночную бурю, посему настроение было таким же тяжёлым и разговаривать о фильме не хотелось. В русле вечерней беседы двух уставших подростков речь у нас зашла о семье. Сначала Аннабель рассказала мне про свою. Семья у неё небогатая, но и не бедная. В детстве ей не доставало красивых кукол и платьев, но кроме этого она всем была довольна. Родители у неё хоть и строгие, но справедливые. Они надеются на её успехи в учебе или хотя бы на то, что она найдет себе хорошего статусного мужа с ценными активами во владении. По их мнению это важнее, чем человеческие качества.

Амброзиус: Довольно консервативный взгляд на будущее своего ребёнка…

Она кивнула с явной ужимкой. Эти слова как-то её задели, но чем именно я не понял и не стал уточнять.

Живут они около Проспекта Гуляний. Поддерживают Талеров, хоть и довольны далеко не всем и видят большинство городских проблем, ежедневно сталкиваясь с ними. Они принимают их, как данность, как что-то вечное, как солнце и луну. Предпочитают не говорить об этих проблемах, а если разговора не избежать, несут такую околесицу, чтобы было понятно, что говорить они об этом не хотят и не умеют. Вот такая форма любви к своему городу, которая преобладает во многих семьях в Мегаполисе. Я ответил Аннабель, что мне это всё ужасно знакомо, ведь у меня точно также. О большем я не считал нужным рассказывать, хоть и чувствовал неловкость в том, что она мне открылась, а я не ответил взаимностью. После продолжительного молчания я почувствовал, что сейчас наш разговор и дальнейшие отношения могут зайти в тупик, и мне пришлось начать что-то говорить. Я сразу ей признался, что у меня недавно умер отец, ожидая, что после этого не придётся рассказывать дальше. Я объяснил, что прошло уже несколько лет, и я уже научился с этим жить, что было неправдой, но хорошо успокаивало людей. Она, не зная, как дальше продолжить разговор, шла молча, пока мы не разошлись. Я тихо попрощался с ней, не получив ответа или хоть какой-то реакции. Она уходила так, словно я ничего и не сказал. После этого дня мы с ней не разговаривали на тему семьи. Но вчера неожиданно она сказала, что завидует моему уровню свободы и отсутствию какого-либо контроля. Я пытался её разубедить, что завидовать тут вовсе нечему, но наткнулся на непонимание. Пришлось слушать о переживаниях её родителей из-за того, что мы можем оказаться плохой компанией, дурно влияющей на нее. Она долго объясняла, почему они так волнуются. Потом о семейных традициях, сплоченности, взаимовыручке и домашнем уюте. Аннабель предложила как-нибудь нам всем прийти к ней в гости, чтобы развеять все эти сомнения. Я же ответил, что гостеприимство будет накладным в случае, если мы все заявимся к ней домой, и предложил доказать делом свою добросовестность, как организации, проявив свои лучшие личные качества в борьбе за общее благо. Она согласилась, хоть и довольно неохотно. Её лицо выражало разочарование и непонимание. Я видел, как она расстроилась, когда я отверг её приглашение. Все мысли в моей голове роились вокруг сомнений о моём положении в организации и о моём фильме, застрявшем на самой первой стадии производства. Я не хотел подставляться под оценивающие взгляды незнакомых мне взрослых без каких-либо достижений за плечами, и я знал, что сейчас этот визит будет крайне мне неприятен в связи с этим. Но скоро всё изменится. Нужно только снять фильм. Чтобы развеять её меланхоличное настроение после моего отказа, я рассказал ей всё о своей “свободе”. В моем случае, никто ни за что не переживает, кроме моей успеваемости. Приноси себе образцовый табель, и делай, что хочешь. Если так посмотреть, то у меня дома не сильно то и много разговоров, ведь это пустая трата времени. Можно провести это время гораздо полезнее, чем болтать о том, как у меня прошел день или чем я занимаюсь. Ну, это если я не один дома, что бывает довольно редко. После смерти отца мама только и делает, что работает, дома бывает редко, а когда бывает предпочитает покой и тишину. Рассказывать это на камеру сейчас гораздо легче, чем ей тогда, ведь есть лёгкое ощущение, что я разговариваю сам с собой, и это никто не увидит. Моё второе откровение, казалось, только усилило грусть в её глазах, и мы негласно снова решили не обсуждать мою семью больше.

Март

Пре-продакшн 9 марта 2017г.

Я собрал всех в своем любимом кафе в Торговом Квартале, чтобы объявить, что теперь это наше место, в котором мы будем обсуждать предстоящие съёмки. Это был классический дайнер с интерьером, оформленным в красных цветах: мягкие алые диванчики, на фоне которых была багровая плитка и над которыми висели чёрные лампы освещавшие столы. Напротив столов располагался вечно горящий электрический камин, из которого раздавался непрекращающийся треск. Нам необходимо было своё уютное укромное местечко, и это заведение подходило идеально. Мы с Аннабель всё ещё были обязаны помогать по вторникам и четвергам с просьбами граждан. Это кафе было недалеко от Здания Собрания, так что в случае чего мы всегда были готовы заскочить туда. Я начал презентовать своей съёмочной группе идеи для фильма, которые предназначались Тайлеру, и в процессе понимал, что все они подразумевают его обязательное участие. Давид и Аннабель слушая мою последнюю по счёту идею нуар-фильма с Тайлером в качестве главного героя, противостоящего прогнившему насквозь городу, предложили оставить пока это до лучших времен. Я понимал, что это полный провал. Аксель, решивший прервать тишину, попросил каждого из нас подумать над новой идеей и через какое-то время снова собраться. После этой фразы, я клянусь, что чуть не заплакал от отчаяния. После тщательной подготовки и стольких дней ожидания я опять оказался в изначальной точке. Аннабель, увидев моё состояние, сказала, что можно начать снимать что-то не относящееся к сюжету, но необходимое фильму – общие планы, процесс работы нашей организации в лучших традициях Жан-Люка Годара, у которого тоже не было готового сценария. Я посмотрел на неё с такой благодарностью, которую, казалось, никогда ещё ни к кому не испытывал. Она, заметив это, смутилась, и я поспешил одобрить эту идею. Продолжаем думать над сюжетом на ходу, снимая необходимые кадры для любого из возможных вариантов. Мы заказали большую пиццу и принялись отмечать наш первый день в качестве съемочной группы. Весь тот вечер мы провели там, обсуждая всё на свете от искусства до трудностей в учебе, и, что особенно было мне приятно, ни единого слова не было произнесено про Лаису и Тайлера. Разошлись мы в хорошем настроении в предвкушении предстоящей работы.

Вернувшись домой, меня не покидало беспокойство по поводу идеи и сюжета, ведь оно со мной уже почти полгода, и чувствую, избавиться от него будет труднее, чем я думал изначально. Но сейчас я всё равно чувствую себя счастливым.

Фотография и Видео 15 марта 2017г.

У нас разгорелся спор с Аннабель на одну очень интересную тему. Я не понимаю прелесть фотографии. Для меня это один запечатлённый статичный момент. Мне это кажется недостаточным, обманчивым и ограниченным. Куда лучше снять короткое видео, где будет живо показана вся прелесть снимаемого объекта. За пять-десять секунд видео можно охватить гораздо больше эстетики, чем у самого красивого фотоснимка. Но люди почему-то держаться за этот несовершенный устаревший формат и не хотят оживлять эту статичность. А представьте живые видеообложки фильмов, игр, музыкальных альбомов или полностью подвижные изображения для документов. Представьте, что вся статичность уходит, и на смену ей приходят короткие видео, будто во вселенной Гарри Поттера. Как же потрясающе там это смотрелось! А Аннабель в свою очередь считает величайшим даром уловить и запечатлеть этот один единственный уникальный момент во времени. Для неё это занятие подобно ловле бабочек сочком. Эстетическое времяпрепровождение. Я и не против любителей ограничений в наслаждении красотой, но она не считает, что это ограничение. Для неё создание фотографии более сложное искусство, которое требует большего таланта и набора навыков. На что я попросил её сравнить влияние великих режиссёров и фотографов на визуальное искусство. Она замялась, и мы сменили тему. Но может в чём-то она и права.

Шествие 21 марта 2017г

Лаиса действительно сдержала своё слово, и по пятницам они ходили с Тайлером проверяя работу полицейских, дорожной и социальной службы, а также инспектировали каждую стройку в городе. Городская служба по вывозу мусора тоже не осталась в стороне и подверглась особой критике. Они собрали жильцов со спального района около Проспекта Гуляний, в котором после выходных действительно были проблемы с мусором, и устроили целое шествие длинной в пол города до офиса Талеров на технологической стороне. К ним начали присоединяться любопытные зеваки и маленькое шествие разрослось до приличной толпы, масштабы которой можно было наблюдать только на выходных. Надо отметить, что по Проспекту Гуляний шествовать было привычным делом, но давненько никто не делал это организованно.

Надвинулись со всех сторон страшные тучи; ударил гром, и дождь хлынул, как водопад. Вода падала не каплями, а целыми струями хлестала землю. Молния сверкала чуть ли не поминутно, и можно было сосчитать до пяти раз в продолжение каждого зарева. Но толпа не боялась погоды и выкрикивала лозунги, запевала народные песни, и в каждом её островке происходила своя жизнь. Глядя на это, я подумал, что самым важным в то мгновение было лишь их единение на фоне общей проблемы. Эта картина вдохновляла и заставляла верить в лучшее. До этого я видел подобное только на трибунах арен и стадионов. Но шествие излучало гораздо более сильную энергию.

Мы не могли упустить такую прекрасную возможность начать съемки и отправились с камерами снимать со всех лучших ракурсов это незаурядное для Мегаполиса событие.

Дорога к небоскребам начиналась от Проспекта Гуляний мимо Заброшенного Небоскреба с исторической стороны, проходило через Электролэнд и Торговый Квартал и заканчивалась прямо в бизнес-центре. Съёмки мы начали не сразу, поэтому шествие нам удалось поймать на камеру только у Заброшенного небоскрёба. Старый небоскреб не был стеклянным. Его построили около века назад, и он напоминал несколько друг на дружку поставленных зданий с циферблатом наверху, над которым возвышался шпиль. Сейчас он был заброшен, но раньше он служил центром всех дел и местом притяжения для наших дедов и прадедов. Так как он находился прямо напротив современного бизнес-центра, лучший вид на холодные огромные современные стекляшки открывался именно около него. К ним также от заброшенного небоскрёба вёл пешеходный мост, который представлял собой маленькую торговую улочку, крохотный с виду бизнес приносящий огромные деньги. Честно говоря, на технологической стороне, казалось, что только ходить и дышать было бесплатным развлечением. После пересечения этого моста шествие шло через торговый квартал и Электролэнд, но там мы планируем отдельные съёмки, поэтому расскажу я вам об этих районах позже.

Перейдём сразу к конечному пункту маршрута этого шествия — бизнес-центр и офис Талеров, находящийся на его территории. Видели бы вы лица офисных работников, когда наблюдали за бедным населением исторической стороны, шедшим организованно по их душу. Все курившие снаружи клерки попрятались внутрь бесчисленных небоскрёбов, имевших пункты охраны. Эти современные небоскрёбы всегда напоминали мне сталактиты, которые мы в детстве изучали в школе. Как те пещерные сосульки, так и эти стекляшки настолько сильно выбивались из той картины, где находились, настолько были неестественными, что каждый раз привлекали внимание, как упавшая ресничка или как громкий сумасшедший на улице. Понятно, что местные давно привыкли, но внимание жителей других районов и городов всегда было приковано к ним. Дополнительным источником раздражения была причудливая форма каждого из них. Одни были очень тонкими, и, казалось, они чудом держатся с учётом количества этажей, достигавших трёхзначных значений. Другие были закрученной формы и напоминали детские игрушки или кондитерские трубочки. Третьи были небрежной кучкой кубиков Рубика, поставленных друг на друга подобно самому первому небоскрёбу, но выполнено это было в гораздо более современной форме. Этот район непрерывно расширяли. Каких только небоскрёбов не придумывали с каждым годом: в виде пирамид, консервных банок, даже в форме ботинка есть один. Все вместе они подобны осколкам на полу от разбитой бутылки. Блестели также, причудливые формы были такими же. Единственное, что внутри бутылки иногда было содержимое, а внутри этих стекляшек была лишь пустота. Они лишь форма, красивой обёртка с отсутствием чего-либо содержательного внутри. В детстве мне казалось, будто я оказывался на Корусанте, и гулять под небоскрёбами было страшно из-за их масштабов и страха споткнуться, пока твоя голова задрана наверх. Сейчас же меня скорее бесит этот район из-за запутанных маршрутов и вечных строительных работ. Вблизи они уже не производили того впечатления, как раньше, и были неудобны мне, как пешеходу. Особенно забавляли мойщики стёкол, облепившие эти стекляшки, словно мошки над умершей тушей. Под ними, словно муравьи, собирались курящие офисные работники, вечно обсуждавшие сплетни и нежелавшие работать в полную силу. Они работали исключительно настолько, чтобы хватило их не уволить. В пролётах между этими громадинами иногда попадались старые пятиэтажные дома, забытые и случайно не уничтоженные в этом районе по причине несогласия переезжать старых жильцов.