Нереальные истории Реальных людей

«А что может быть страшнее того, чем стать вещью? — подумала она. — Оказаться во власти, в жизни, в судьбе того, кто ненавидит сам себя. Того, кто презирает, кто пытается отомстить всему миру за свою боль, воспользоваться, а потом выкинуть как никому никогда не нужную вещь», — пришел ответ раньше, чем он успел произнести следующую фразу.

— Меня использует как вещь та, кого я так сильно люблю. Выкидывает меня за ненадобностью, когда ей вздумается, ненавидит меня за ту боль, что ей причинили другие. Я реально чувствую себя вещью, — продолжил он. — Я ничего не могу с этим поделать.

И тогда ее озарило. Она только что стала свидетелем того, как люди сами себя делают вещью. В тот момент он обвинял другую в том, что не способен быть кем-то.

«Он чувствует себя использованным, но его никто не использовал, это был его осознанный выбор — обвинять ту, которую, как он считал, любит, в том, что у него что-то не получается».

— Она меня использовала, всегда! — продолжал он. — Я ради нее всегда последнее отдавал, сам не жил, а она!

И вот теперь она та самая сумка, которой некоторое время назад, как он считал, он мог купить расположение любимой, а теперь может и отомстить ей же, разорвав эту сумку на куски или подарив другой. Она читала его мысли, одну за другой, еле разбирая их, пока он снова не начал причитать вслух.

— Она как будто моя хозяйка, и я в ее власти, — жаловался он. — Она получает все, что хочет, когда ей вздумается. Для нее даже люди — как вещи в магазине, она берет все, что нравится, а платят другие. Она как будто не знает цены всего этого.

Клен следила за тем, что происходит с ним, не из интереса, а из страха. Ведь он мог сделать с ней все что угодно. Он был обижен.

«Я много что могу себе позволить, — подумала она, наблюдая за ним. — И такие люди, как он, мне особенно страшны. Ведь вместо того, чтобы развиваться и становиться лучше, они осознанно выбирают обижаться и злиться на тех, кто может себе позволить желать и иметь», — рассуждала Клен.

Вдруг она почувствовала, как он взял коробку и вышел с ней из машины.

«Не повез возвращать, хотя деньги эти у него последние», — она думала, а страх постепенно стал переходить в сопереживание той, кому он ее несет.

— Верни меня в магазин и забери свои деньги, пожалуйста, — просила она.

Но он шел, причем с каждым шагом становился все более уверенным в том, что решил сделать. Только это могла она понять, еле разбирая поток его мыслей.

Она боялась за них, за него. Она переживала за себя и почему-то за продавца, который явно расстроится, если ее все же вернут. Ведь он был так счастлив ее продать.

Ее мысли переключились на ту самую девушку, которой купили эту сумку.

«Я бы не хотела, чтобы мой любимый человек покупал вот так подарок. Типа: на, держи что тебе надо, и давай ты будешь помнить этот поступок вечно и будешь благодарна мне всегда».

А правда ли то, что он говорит? Ведь он так верит, что его используют, он чувствует себя вещью — но по вине ли девушки или он сам так решил? Потому что покупал он сумку явно не из любви, а из нужды, как будто это был единственный способ купить девушку, как вещь, подарив ей эту сумку, то есть ее.

«Так, я совсем запуталась. Он страдает, потому что чувствует себя вещью, которую используют, и вытряхивают из него последние деньги, чтобы реализовать свои желания? Или он покупает женщину, которая ему так нужна, внушая ей же чувство вины, отчего и она будет чувствовать себя вещью в отношениях с ним?

Знает ли она, что ее покупают, или просто хочет сумку, потому что эта вещь для нее лишь знак внимания?

Возможно, она не знает об этих жертвах и смотрит на сумку, проходя мимо витрины, потому что просто может себе ее позволить, и все?» — Клен перебирала эти вопросы, задавая их самой себе, пытаясь разобраться в происходящем.

— Привет, хорошо выглядишь, — сказал он.

— Привет, ты тоже, — ответила девушка.

«Какой приятный у нее голос, — подумала Клен, — сколько в нем энергии».

— Вот это тебе, я уже купил, — протянул он ей сумку.

— Спасибо, но мне не нужны твои жертвы, — сказала девушка, как будто тоже слышала, о чем он все это время думал. — Сдай, пожалуйста, ее и верни свои деньги, они тебе ведь нужны, особенно сейчас.

— Я не буду ничего возвращать, выкину ее, если не возьмешь, — пробурчал он.

— Хорошо, выкинь, — тут же ответила девушка, ожидая такой реакции.

Коробка полетела в сторону с такой невероятной скоростью, что если бы у сумки был дух, то его бы захватило.

Она летела и перед тем, как врезаться в проезжающую мимо машину, подумала:

«Я бы тоже так сказала».

Она летела в никуда, отравленная чужой злостью и обидой. Летела, чтобы исчезнуть из мира, в котором растворилась, в котором постоянно испытывала вину за то, что желает того, чего он не в силах ей дать.

Клен представила, что зажмурилась, а когда открыла глаза, то поняла, что стала той девушкой, которая стояла напротив того самого мужчины. Ей предстоял честный разговор, который она откладывала столько раз. Она видела его таким, каков он есть, а он видел наконец-то ее.

— Ты мне был важен, это правда, — начала говорить она. — Но в какой-то момент наша с тобой счастливая жизнь прекратилась по причинам, которые от меня не зависели. И той, кем я стала в наших отношениях и в расставаниях, я стала только благодаря себе и своим усилиям.

Я долго пыталась тебя спасти в благодарность за то, что мы встретились в такой ресурсный для тебя момент, и ты мне показал, как можно жить для себя, своим примером. Ты многим со мной поделился в тот момент, когда у тебя все это было. Ты открыл для меня новый мир, где можно доверять себе, где мне безопасно, пока я выбираю себя.

Я ценю время, проведенное вместе, не потому что наши отношения были идеальны, а потому что так, как с тобой, я до этого никогда не жила. Спасибо, это был невероятный и интересный опыт. Я многому рядом с тобой научилась, ты расширил границы возможного для меня, и я сделала все, чтобы стать лучше, богаче, счастливее. — Она взглянула в его небесно-голубые и в этот момент дикие глаза, наполненные адреналином. — Я научилась не пользоваться вещами, а получать от них удовольствие.

Она не могла поверить, что сейчас скажет то, что проговорила внутри уже так много раз, но не решалась произнести вслух.

— Я не люблю тебя больше, мне не нужны твои жертвы и никогда не были нужны, не нужно меня покупать. Я полюбила тебя свободным человеком, который искал качество жизни, но этого человека, к сожалению, больше нет.

Я долго верила в то, что ты справишься и снова сможешь стать тем самым, который за деньги покупал время и вещи, а не вещи покупали его, — она продолжала. — Но вместо того, чтобы учиться заново жить, когда все потерял, ты стал пытаться купить все вокруг и меня в том числе, при этом обвиняя в том, что делаешь сам, и я тебе чуть не поверила.

Мне это не подходит, я это не выбираю. Наступило время, когда для меня все возможно. Я не хочу той жизни, которую живешь ты, но рядом с тобой это неизбежно. Я не виновата в твоих проблемах и решать их не хочу. Не хочу с тобой быть из чувства вины, которое ты мне внушаешь такими жертвами.

Клен подошла к дороге и подняла коробку, абсолютно целую. Протянула ему и сказала:

— Верни ее. Не нужно ничего доказывать. Сам не превращай чувства и эмоции в вещи.

Все это время он молчал. Нечего ему было сказать в ответ.

Она ушла. Было ли ей это легко? Нет. Она взяла свою часть ответственности и оставила ему его часть, впервые в жизни не спасая, не заполняя пустоту.

Он знал, что делать. Как никогда четко понимал, что дальше. Он сдал эту сумку, забрал деньги.

Каким-то странным образом эти деньги испарились через несколько дней, а он так и не решил тот самый вопрос, на который они ему были так нужны. Новый образ жизни, который соответствовал его положению, постепенно стал основой. Не нужно было быть кем-то, кем он не являлся, не нужно было никого винить в том, что его используют как вещь. Он перестал это замечать. Все для него наладилось, и люди находились под стать.

Клен выдохнула. Она почувствовала облегчение. «Здесь все прожито и закрыто», — подумала она, и на этих словах вновь оказалась в кабинете у Велен.

— Я не сумка, и к другим так не отношусь, — с улыбкой произнесла она. — Совершенно точно.

— Ты нашла свою выгоду во всем этом? — спросила Велен. — Сделала выводы?

— Нет выгоды, — спокойно ответила Клен. — И не было никогда. Я пыталась помочь вырасти тому, кому нужно было сделать это самостоятельно. — Она немного подумала. — Но это не мой путь, и я могу просто идти дальше своей дорогой, не испытывая чувства вины за то, что кто-то не может. Все это навязанные мне чужие проблемы, которые я не должна решать, только потому что «так надо», — она посмотрела на Велен. — Теперь я точно знаю, что могу быть кем угодно, могу чувствовать то, что сама выберу, и осознавать себя во всем вокруг. Ведь это мой мир.

Есть ли счастливый конец у этой истории? Что было дальше с сумкой?

Сумку купила Клен, как только вновь оказалась в этом магазине. Она и правда ей очень нравилась, очень давно. Заплатив за нее деньгами, а не чувством долга, она ощутила себя легко и свободно. С продавцом они подружились и стали часто общаться.

Через некоторое время она узнала, что он хозяин магазина и оказался в тот день в зале совершенно случайно, решив зайти и посмотреть, что есть на прилавках. А когда Клен приняла его за продавца, захотел подыграть ей, тем более что она ему очень понравилась.

Так у Клен появилась возможность иметь все сумки мира, которые не определяли ни его отношения к ней, ни ее к нему. Вещи стали поводом для их взаимодействия, а любовь случилась сама, и никто ее не покупал и не продавал.

Мы все проходим жизненный путь по-разному. Каждый из нас может оказаться в той или иной ситуации, и это нормально. Бывает, что пути расходятся. Кому-то нужно вернуться назад и исправить то, что натворили или не доделали. И это тоже нормально, это их рост.

Страшно только тогда, когда тот, кому нужно вернуться назад, тянет за собой человека, выросшего и полноценно дошедшего до того места, где они встретились.

Все мы друг для друга попутчики, и все, что у нас есть, — это наша жизнь. Деньги и вещи на нашем пути позволяют более качественно его проходить, и только. Человечность все же заключается в любви и чувственности, которую может себе позволить каждый, кому вполне достаточно того, что у него есть, и он не испытывает злости и раздражения по этому поводу.

И если бы вы беседовали в этот момент с Велен, она бы сказала:

— Нет смысла злиться из-за того, чего нет, если не ценить то, что есть.

Похороны мечты

— Другая реальность, она такая, ну, как объяснить… я там тоже другой. А такой, какой я есть, ну, в обычной жизни, когда я не играю, я себе не очень нравлюсь, — запутанно и витиевато, сам еле улавливая суть, говорил Брэд, сидящий напротив Велен. — Ну, то есть, я себе нравлюсь, я знаю, что я очень хорош. Но мне кажется, что если все узнают, какой я, то меня не поймут… Да мне и все равно.

Он зашел в кабинет спокойно и уверенно. Но вся его уверенность испарилась, как только он начал излагать свои мысли. Он пришел, потому что так было нужно, ему посоветовала сходить к Велен его мама, так как ей самой эти визиты очень помогли.

С его приходом не произошло ничего. Не открылось никакого невообразимого пространства, кабинет остался в прежнем состоянии, что даже немного удивило саму Велен. Но послушав его несколько минут, она поняла, в чем дело.

— Может, чашечку кофе? — перебила она его, как ему показалось, в самый неподходящий момент, что сильно его разозлило. — Ты любишь кофе?

— Я вроде как не кофе пришел пить, — постаравшись сдержать свое негодование, проговорил он сквозь зубы. — Кофе я и в кафе могу попить.

— А ты часто пьешь кофе в кафе? — не обращая внимание на растущую у него раздражительность и тяжело скрываемую злость, продолжила спокойно задавать вопросы Велен.

— Нет, да какая разница, причем тут кофе и кафе, в конце концов? — повысил он тон. — Мне сказали, что вы профессионал своего дела и поможете мне решить мои проблемы, я пришел за этим.

— Я не смогу тебе помочь, Брэд. — Она не торопясь сделала глоток кофе и поставила чашку перед собой на журнальный столик. — Поэтому можешь расслабиться и просто попить кофе.

— Что за наглость! — Он вскочил с кресла и стал метаться ко кабинету. — Да что вы себе позволяете! У меня и проблем-то таких нет, чтобы их нельзя было решить, я просто пришел, потому что мама сказала, что мне это поможет! — Он взглянул на Велен, которая продолжала спокойно пить кофе и наблюдать за ним, пока он не застыл. — А в чем мне нужна помощь, я, в общем-то, и сам не знаю.

— Все-таки кофе? — протянула она ему только что появившуюся у нее в руках чашку кофе и предложила вновь присесть.

— Да, пожалуй, уже не откажусь. — Как будто очнувшись от наваждения, он вдруг почувствовал аромат вкусного, только что сваренного кофе. — Очень вкусно пахнет, спасибо.

— Давно так? — задала вопрос Велен, вроде бы совершенно невпопад.

— Да, сколько себя помню, — не понимая, о чем говорит, произнес Брэд, чувствуя только, что это правда.

Вдруг пространство вокруг поменялось, перезагрузилось, как в игре, в которую он всю жизнь уходил с головой, пытаясь стать кем-то, кем и не собирался становиться в реальности.

— Где мы? — вцепившись в кресло и в панике озираясь вокруг, спросил он.

— Не мы, а ты, — послышался голос Велен откуда-то издалека. — Здесь ты будешь один, ты же все сам можешь, правда?

— Да, могу, — ответил Брэд и встал с кресла, которое тут же исчезло. — Так где я?

— Там, где ты можешь задавать свою жизнь сам, — голос Велен все удалялся, и слова были уже едва различимы. — Это твой мир...

— Так тут ничего нет, — пытаясь хоть что-то разглядеть вокруг, произнес он, снова начиная злиться. — Тут совершенно пусто! Вы здесь?

Не получив ответа, Брэд растерялся и повысил голос:

— Все, я все понял! Я ничего не создал, и в моем мире ничего нет, я понял, я не тупой, — он пытался докричаться до Велен, но у него ничего не получалось. — Заканчивайте этот спектакль, уже не смешно, я вообще-то деньги заплатил, так нельзя, я же клиент! Твою мать! — начал он ругаться, — Вот я попал, ну чего дома не сиделось, блин! Так и знал, что фигня какая-нибудь будет!

Если бы рядом было, что сломать в этот момент, он обязательно бы это сделал.

— Ладно, подожду, когда-нибудь же это закончится. Прием, по-моему, полтора часа длится, ну вот и посмотрим кто кого, — он сел на пол и стал ждать. — Посплю пока.

И он уснул. Это было несложно, ведь его здесь ничего не отвлекало, потому что в этом пространстве ничего и не было. Он был прав, этот мир являлся проекцией того, что он создал в своей жизни, то есть ничего. Светлое пространство, как чистый лист, ждало своего создателя, но он то спал, то летал где-то в других мирах, то ждал, пока ему предложат что-то готовое, из чего он сможет повыбирать.

Через какое-то время, он проснулся. Потянувшись и открыв глаза, Брэд вспомнил, где он.

— Странно, — подумал он и тут же взглянул на часы на руке. — Время два часа дня и пятнадцать минут. Кажется, именно на это время у меня была назначена сессия, — немного подумав, он начал осознавать, — значит время здесь переждать не получится, оно здесь не идет. Умно! Хорошо, ну и какие здесь еще уловки, какие правила? — задал он вопрос в пустоту, потому что ему никто так и не ответил.

Для него шло время, но только для него. Прошло столько времени, сколько ему понадобилось, чтобы довести себя сначала до паники, а потом до истерики и полного изнеможения.

— Пришел к психологу, а заработал паническую атаку. Все, хватит! Я на вас в суд подам, я буду жаловаться, выпустите меня!

Он злился, кричал, но ничего не менялось.

— Ладно, простите пожалуйста, я много тут наговорил, мы можем закончить сессию, я никому ничего не скажу, просто уйду в свою прекрасную жизнь и забуду все это, как страшный сон.

Ничего не происходило.

— Так, стоп, я понял, мне это просто снится, ведь такого просто быть не может, верно? — он вздохнул с облегчением, приняв это предположение как единственно верное. — Это просто осознанный сон, в котором я все чувствую, могу создавать и управлять реальностью во сне, как наяву. Я же смотрел об этом видео в интернете.

Он потер руки в предвкушении шоу, которое он сейчас сотворит.

— Ну что, тогда начнем! Так, я дома, — сказал он, но вместо того, чтобы увидеть свою комнату, он лишь вдалеке смог разглядеть, как ему показалось, свой силуэт. — Так это же я сижу за компьютерным столом и играю.

Через мгновение он уже находился в своей комнате, рядом с тем собой, который играл..

— Эй, ты меня слышишь? — обратился он сам к себе, но тот ему ничего не ответил. — Ну да, ты занят, вряд ли обратишь на меня внимание, я бы не обратил. Ладно, тогда я сейчас нахожусь дома со своей девушкой.

И вот он уже наблюдает со стороны за тем, как другой он обнимает и целует его девушку, и они прекрасно проводят время.

— Да, я помню этот момент, но это все прошлое, я хочу увидеть свое будущее и участвовать в нем, а не наблюдать… Так, снова пустота. Что это значит? — он задавал вопросы в надежде на то, что на них кто-нибудь все же ответит. — Будущее тут не показывают? Ладно, давай так, я в настоящем выбираюсь отсюда, как в сказке про джинна. — После этих слов он увидел себя в этой пустоте. — Эй, ты меня слышишь, видишь?

— Да, вижу, — ответил ему его образ, стоящий напротив. — И слышу.

— Ну и чего? — с подозрением Брэд смотрел на совершенно спокойного молодого человека, очень похожего на него. — Как выбираться-то отсюда будем?

— Ну, не знаю, мне и тут хорошо, — развел руками этот молодой человек. — Не надо ничего решать, нет никаких проблем, да и вообще делать ничего не надо.

— А зачем ты мне тогда? — разочарованно спросил Брэд.

— Поговорить, порассуждать о том о сем, наверно, — совершенно равнодушно ответил он. — Сам решай, ты ж меня придумал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.