День читателя

Глава первая

Это случилось, когда они учились в шестом классе. На уроке литературы учительница процитировала Шекспира. Та самая знаменитая фраза: "Весь мир-театр, а в люди в нем актёры". Почему-то тогда Диана и её закадычный друг Дмитрий, кто упрямо всегда именовал себя только – Дим, прониклись этой простейшей истиной и стали воплощать идею гения в жизнь. В свою и своего окружения, к частому неудовольствию одноклассников и даже родственников. По мере взросления, их тяга к лицедейству немного поутихла, но привычка некоторой театрализованности в поведении осталась.

За свои неполные тридцать, Диана сыграла десятки ролей. Это всегда было забавно и даже азартно. Но вот её сегодняшнее амплуа девушке совсем не нравилось. Правильная, воспитанная доброжелательная. Господи, как это скучно! Вообще быть взрослой и серьёзной, однозначно не её стиль. Но успешные авторы детективных романов на встрече с читателями должны быть именно такими.

Встреча проходила в крупном торгово-развлекательном центре, в фойе, как раз напротив книжного магазина, за стеклом витрин которого сейчас пестрели обложками экземпляры ее последнего триллера. Ещё несколько стопок высились на столиках у стены, рядом с кофейным аппаратом. И на коленях гостей тоже лежали книги. Писательницу уже тихо подташнивало от ярких красок, а ведь раньше эти обложки так нравились!

Народу набилось, как сельдей в бочке. Диана ненавидела толпу. И конечно, вопросы! За прошедшие полчаса по-настоящему интересных было три или четыре. Остальные утомительно шаблонные. Диана понимала, что люди не виноваты. В конце концов, они видят писательницу первый раз в жизни, ничего о ней не знают, как они могут спросить что-то неординарное? Видно же, многие чувствуют себя скованно и смущённо. Потому Диана терпела, тайком поглядывая на часы. Ну, ещё полчаса максимум она обязана продержаться. Но как же хочется выкинуть какой-нибудь из своих обычных номеров! Необязательно что-то шокирующее, так, развлечься по мелочи. Хоть бы в этой толпе какой-нибудь псих сыскался, что ли, или воинственный недоброжелатель для разнообразия.

Будто отвечая на её мысли, откуда-то из средних рядов плавно поднялась молодая женщина. Высокая, стройная, в ярком бирюзовом платье, обтягивающем фигуру. На шее и в ушах этой дамы блестело что-то явно очень дорогое, но не тяжёлое и аляповатое, тонкое, стильное. Женщина была блондинкой, короткие волосы уложены в модную стрижку, причём создавалось впечатление, что красотка приехала на встречу прямо из салона. Хорошо отрепетированным жестом, нарочито медленно, она сняла солнцезащитные очки "Прада", до этого момента, красовавшиеся на лбу дамы, на манер ободка. Посмотрев на писательницу, женщина улыбнулась, лениво, насмешливо. Это был прямо-таки сигнал – шоу начинается!

Диана почувствовала, как у неё поднимается настроение. Дама откашлялась, вроде бы картинно, но при этом на ее лице промелькнуло некоторое выражение неудовольствия. Может быть, на самом деле, она прочистила горло, после долгого молчания, прежде чем заговорить, да еще и достаточно громко.

– А как вы относитесь к критикам? – с лёгким вызовом осведомилась читательница.

– Никак, – иронично отозвалась писательница, мгновенно забыв о наскучившей роли. – Я, знаете ли, к ним не отношусь, играю за другую сборную.

Она видела, как остальные пришедшие на мероприятие люди, начинают оборачиваться, засматриваются на эту красотку, почувствовала, как начинает распространяться напряжение, как перед бурей. Или перед скандальной склокой. Жизнь налаживалась.

– Хорошо, – ядовито сладко продолжила дама, – Вы правы, всегда так важно правильно подобрать слова. Как вы воспринимаете критику?

– Конструктивную и профессиональную, с уважением и благодарностью, – тут Диана была честна. – Наезды в комментариях, не воспринимаю. Пардон, за тавтологию, оставляю без комментариев.

– Профессиональная критика это у купленных блогеров? – уточнила ее собеседница.

– У не купленных, – поправила писательница. – Но с не меньшим интересом выслушала бы мнение внимательной читательницы.

Дама удовлетворенно кивнула, будто ждала этого завуалированного разрешения высказаться, снова чуть глухо кашлянула, еще одним красивым жестом, провела по своему декольте, будто проверяла на месте ли украшения.

– Я всегда очень внимательна, – сообщила она.

Диана кивнула, всем своим видом подтверждая, что знает это. Улыбка дамы стала чуть шире и еще более злорадной.

– Как раз об этом, – продолжила она все так же ядовито-сладко. – Ваш предыдущий роман. «Дом весенних печалей». Загадочные смерти в элитном пансионате, который, по сути, является домом престарелых. Странно, но точно такой же сюжет я видела в одном старом фильме, который смотрела где-то так классе в пятом. Никак не могла оставить сходство без внимания!

И она сделала приглашающий жест, мол, что скажешь. И новое движение, теперь рука с идеальным маникюром под цвет платья, прошлась по животу, как если бы разглаживала несуществующие складки. Но Диане не понравилось, что между бровями дамы собралась хмурая складочка. Это немного выпадало из образа.

– Классный был фильм, – все же с энтузиазмом поддержала Диана, и на ее лице расцвела точно такая же улыбка, как у ее оппонентки. – Очень мне нравился. И да, отличный сюжет, который никак нельзя было не использовать. Но если чуть изменить характеры и мотивацию героев, чуть сместить акценты, то в результате, преступником окажется совсем иной персонаж, более того, цепочка убийств станет длиннее, да и критерий выбора жертв тоже изменится.

– То есть, это не плагиат? – картинно удивленно уточнила дама.

– Это можно назвать фанфиком, – уверенно заявила Диана. – Хотя предпочитаю использовать термин «отсылка». У меня, как и у вас, отличная память, название пансионата в фильме было «Дом осенних радостей», отсюда перефразом появилось название и для моей книги.

Участники мероприятия восприняли новость чуть ли не с восторгом, вообще народ немного оживился, следил за словесной дуэлью внимательно.

– Продолжим? – предложила Диана.

– Обязательно! – азартно согласилась ее соперница, при этом почему-то чуть ли не болезненно поморщившись. – И снова о внимательности. В паре ваших произведений происходят совершенно странные вещи! Так второстепенные персонажи по ходу дела меняют имена, иногда внешность. Один раз полицейский был в начале майором, потом вы его понизили до капитана, но к концу истории снова вернули первичное звание.

– Да! – с воодушевлением закивала Диана с видом легкомысленной идиотки. – Есть грех. Знаете, это профессиональная болезнь. Например, у Роджера Желязны в серии романов об Амбере, Корвин всегда забывает, где был в прошлом. То очнулся в ночь прихода чумы в Париже, то потом решил, что это Лондон. Ой, у него там вроде бы была амнезия… Но еще и Глен Кук! У него в каждой книге «Черного отряда» разные сроки указаны, когда какие события случались.

Люди в зале заулыбались.

– Это может быть ошибка переводчиков, – осторожно заметила активная читательница.

– Они тоже люди! – с тем же молодецким задором отбила подачу писательница. – Учусь у лучших! Пока по мелочи, правда. Вот как-то времена года путала. За пару дней в тексте у меня поздняя осень сменилась на начало лета.

– Но это же понятно, – немного робко отозвалась на ее слова одна из женщин с первого ряда. – Все же трудно держать в голове столько деталей, такие объемы информации.

– Звания вообще никого не волнуют, – весело поддержал мужчина откуда-то справой части зала. – А внешность персонажи вообще могут менять, как захотят, в жизни же тоже легко пойти волосы покрасить. Да что там! Сейчас пластику сделать не проблема!

– Разные сезоны, – подхватила сотрудница магазина, которая должна была выступать модератором встречи. – У вас часто именно поздняя весна или ранняя осень. Это ваши любимые месяцы?

– Особенно начало осени, – все с тем же энтузиазмом подтвердила Диана. – У меня, прямо, обострение! Вот в марте спокойнее как-то…

– Пардон, – вернула себе слово дама в бирюзовом. – Но кто-то тут уверял, что у нее отличная память.

– Конечно! – писательница развлекалась вовсю. – Просто она выборочная. Отлично сочетается с обострениями!

На миг в зале повисла тишина. Большая часть гостей все еще улыбались, тоже получая удовольствие от спектакля, но парочка физиономий, недоуменно-испуганных, обрадовали Диану больше. Даму ответ устроил, она удовлетворенно кивнула, собиралась что-то еще сказать, но снова закашлялась. Теперь уже сильно, будто внезапно подавилась.

– Воды? – Диана тоже начала хмуриться. Что-то было не так.

– Кофе, – сдавленно отозвалась ее оппонентка, демонстрируя стаканчик. И даже сделала глоток, чуть успокоилась. – Итак, а теперь вернемся к вашему раннему творчеству. Еще одно произведение. Кажется, вы лет пять назад его написали.

– Вы реально прочли все мои книги? – полюбопытствовала Диана.

– Всегда серьезно готовлюсь, – кивнула женщина.

– И всегда делаете домашние задания, – усмехнулась писательница.

Еще один кивок, довольная улыбка, и новый приступ кашля. Дама чуть нагнулась вперед, одной рукой прикрывала рот, другой почему-то нажимала на живот, будто там скрывался источник боли.

Диана всерьез забеспокоилась.

– Аня? – позвала она женщину. – Что с тобой? Ань!

Ее приятельница тяжело опиралась на спинку стула, стоящего перед ней, с трудом пыталась восстановить дыхание.

– Не порти игру, – буркнула она, попыталась улыбнуться, поднесла стакан к губам, но будто не хватило сил, картонный сосуд полетел на пол, на бирюзовом шелке растеклось темное пятно от выплеснувшегося кофе.

Писательнице уже было совсем не до игр, она сорвалась со своего места, к первому ряду, пыталась протиснуться между сидящими ближе к Анне. Приятельница уже оседала на пол, продолжая задыхаться и хрипеть.

– Врача! – крикнула писательница.

Люди всполошились. Расступались в испуге, стремились оказаться как можно дальше от упавшей женщины. Воронкой растекались в стороны, начали шуметь, кто-то уже запричитал. И это только мешало Диане пробраться вперед, она, не заботясь о такте, расталкивала собравшихся, пинала забытые стулья. Наконец, оказалась рядом, тут же хлопнулась на пол, с трудом перетащила голову приятельницы себе на колени. Женщина была в обмороке, обмякла, руки, раньше прижатые к животу, безвольно упали в стороны.

– Да кто-нибудь, вызовите скорую! – требовала Диана. – Врача, идиоты! Неужели во всем зале ни одного медика! Анька! Да приди же в себя…

Она трясла приятельницу за плечи, надеясь привести ее в чувство. Наконец, рядом опустился на корточки какой-то мужчина, стал профессионально нащупывать у женщины пульс, проверять какие-то еще ему одному понятные признаки.

– Спасибо, – выдохнула Диана.

– Я вообще-то патологоанатом, – сообщил мужчина, продолжая манипуляции.

– Не важно, главное, сделайте хоть что-нибудь.

Но он, наоборот, убрал руки от Анны, поднял на писательницу взгляд.

– К сожалению, – произнес мужчина грустно. – Поздно. Тут можно делать уже только вскрытие.

Он кинул взгляд на свои часы на запястье.

– Время смерти тринадцать сорок семь, – констатировал патологоанатом, как положено.

Диана разозлилась. Не на него. На себя, всех и сразу, на мир вообще, на несправедливость происходящего.

– Как? – потребовала она ответа.

Медик еще раз осмотрел тело Анны, провел по ее лицу, потом по коже на предплечье, нахмурился.

– Вызывайте полицию, – это прозвучало, как приказ.

Следственная группа и скорая помощь прибыли минут через двадцать. Чтобы не мешать, Диана вернулась на свое место на импровизированной сцене, теперь сидела там, просто, молча, наблюдала за происходящим. Полицейских было двое. Один постарше, мужчина за сорок, в меру симпатичный, в меру усталый. Он двигался уверенно, но при этом спокойно.

Диана отметила сожаление в его взгляде, когда представитель закона смотрел на труп Анны. Еще он внимательно и с явным уважением выслушал патологоанатома, того единственного человека, кто пытался хоть как-то помочь, когда все случилось. Потом полицейский переговорил с их экспертом, сверил показания. Говорил немного, но деловито.

Его напарница была значительно моложе. Казалась резкой и излишне решительной, или суетной, перемещалась быстро, разговаривая с людьми, вертелась, будто ей трудно устоять на месте, не смотрела в лицо. Похоже, на самом деле, этой даме просто не было до свидетелей дела. Часто она металась к своему напарнику. Диана отметила, что при ее приближении у старшего полицейского появлялся такой вид, будто он сжевал лимон или мучается от зубной боли.

Диане расклад был понятен. Так же она прекрасно видела, как теперь ведет себя вся эта толпа читателей. Не все, конечно, так и плохи. Та же представительница издательства вела себя спокойно, с достоинством, посмотрев на Диану, даже улыбнулась, чуть кивнула, будто в знак поддержки. Так же вел себя и тот патологоанатом. Еще несколько человек выглядели адекватными. Но многие боялись встречаться с Дианой взглядом, нервничали, будто даже опасались ее. В целом, даже не слыша их показаний, все можно понять.

Наконец, оба полицейских, посоветовавшись, все же отправились в сторону писательницы.

– Здравствуйте, – первым поздоровался мужчина. Он назвал себя, даже показал «корочки».

Диана ничего не запомнила, но важно кивнула. Женщина почему-то сочла нужным сказать лишь свое звание.

– Как нам сообщили, – продолжила разговор она. – Именно вы заметили ухудшение самочувствия потерпевшей и настаивали на вызове скорой помощи.

– Да, – легко подтвердила Диана. – И даже пыталась оказать первую помощь.

– А что послужило причиной для вашего беспокойства? – задала полицейская следующий вопрос.

Писательница про себя вспомнила старый добрый совет: что очевидно для тебя не очевидно для других.

– Она начала нехорошо кашлять, потирала грудь, – стала перечислять Диана. – Еще побледнела. Как-то такие вещи легко отметить.

– Но остальные же не сразу обратили на это внимания, – чуть ли не с упреком заметила представительница закона.

– Она стояла в центре зала, – писательница упорно сдерживала раздражение. – Кто-то видел только ее спину, другие сами сидели к ней спиной. Я же смотрела на ее лицо. Мы общались.

Это реально было очевидно!

– Как раз о вашем общении! – последнее слово прозвучало чуть ли не с насмешкой. – По словам свидетелей, вы ссорились с пострадавшей.

– Не ссора, – твердо возразила девушка. – Это была дискуссия.

– Однако многие утверждают, что погибшая явно намеревалась обвинить вас в плагиате, или намекала на это, – заспорила представительница закона.

Диана не удержалась. Она устала, перенервничала, она еще не смогла полностью осознать, что Аня мертва, всего слишком много! Потому писательница перешла на свою привычную театрализованную манеру. Сделала «большие» глаза.

– Вы серьезно? – с деланным простодушием поинтересовалась она. – Типа это был шантаж, да?

Полицейский-мужчина с трудом скрыл улыбку.

– Скорее, – вмешался он в разговор. – Свидетели считают, что погибшая готовила для вас некое разоблачение.

– Надеюсь, даже не одно, – согласилась Диана. – Так и что?

– Все указывает на то, что у вас был конфликт с погибшей, – сухо заявила представительница закона.

– Я это отрицаю, но вряд ли мое мнение что-то для вас значит, – откровенно высказалась писательница.

– Может быть, вы так же отрицаете и свое знакомство с погибшей? – спросила полицейская.

– Конечно, нет, – Диана уже все прекрасно поняла, потому решила просто дать волю своему раздражению. Ругаться или спорить смысла она не видела, потому привычно развлекалась. – Мы заклятые подружки. Еще со школы.

– То есть вы признаете, что считали ее своим врагом, – на вопрос это было мало похоже.

– Не признаю, – тут же заявила писательница. – Можно подумать, девушка…

Женщина-полицейский как-то резко дернулась, на ее лице появилось гневное выражение.

– Я не девушка! – заявила она. – Я офицер полиции.

– Не стоит отрицать свою гендерную принадлежность, – отмела Диана ее аргумент с надменной улыбкой. – Подавление в себе женского начала большая ошибка. Но так вот, девушка, наверняка вы учились в школе. И вряд ли там у вас был такой идеальный класс, где все белые и пушистые. В школе часто возникает момент соперничества. Но назвать это враждой было бы слишком сильно.

Полицейский-мужчина уже практически не скрывал, что получает от их диалога массу удовольствия.

– Так, значит, соперницы, – принял он уточнение Дианы. – А до нынешней встречи, давно с погибшей общались?

– Недели две назад на сборе выпускников, – четко и спокойно ответила ему Диана и даже чуть улыбнулась, почти благодарно.

– Вы тогда с ней договаривались об этой встрече? – снова перехватила инициативу женщина. – Она предупреждала вас о разоблачениях, которые приготовила?

– Нет, – честно призналась Диана. – Это испортило бы игру.

– До начала сегодняшней встречи вы общались? – кажется, до полицейской дошло, что не стоит обращать внимание на явные вызовы этой писательницы.

– Я ее увидела только в середине встречи, когда Аня поднялась с места.

– То есть вы не угощали ее кофе?

У Дианы создалось впечатление, что эта дама просто подгоняет ответы под уже сложившуюся у нее версию.

– Нет, – устало сказала она.

– Вы знаете, где она его взяла? – спросил мужчина.

– К сожалению, снова нет, – охотнее ответила Диана. – Сама бы от такого не отказалась.

Он заметно удивился, посмотрел в сторону уголка, где стоял кофейный аппарат.

– Если бы! – усмехнулась писательница. – Аня, как и я, такой бы пить не стала. Она любит хороший. Принесла с собой. По стаканчику видно, что другой кофе.

– Так, значит, вы знаете, что у нее был другой напиток, – тут же заметила полицейская.

– Я уже сказала, это очевидно, – снова завелась Диана. – Это называется наблюдательностью. Это важный навык в работе. Как в вашей, так и в моей.

– Вам-то зачем? – несколько презрительно бросила женщина.

– Ой, да прямо не знаю, – не осталась в долгу писательница. – Писать романы, оно же дело такое, чисто палочкой взмахнул волшебной и все само собой сложилось.

По лицу было видно, полицейская ее не поняла. Или не захотела понять.

– Итак, – заявила она. – Вы единственная здесь, кто был знаком с погибшей, вы находились с ней не в теплых отношениях, в вашем общении при свидетелях четко виден конфликт. Именно во время разговора с вами она умерла.

– Вы принципиально ее по имени не называете? Аню?– осведомилась недовольно Диана. – Это защитная реакция? Или просто не сочли нужным даже запомнить ее?

– Вы не в том положении, чтобы задавать вопросы! – не выдержала женщина. – Я вынуждена вас задержать!

– Топорный линейный сюжет, – выдала Диана и поднялась со стула. – Ожидаемо.

Полицейский-мужчина выглядел немного виноватым. Похоже, он не считал необходимым тащить в отдел писательницу, но спорить с напарницей не стал.

– Ваши комментарии не имеют смысла, – представительница закона не скрывала своих эмоций.

– Имеют. Просто он вам не понятен, – возразила с достоинством Диана. – Но вообще, согласно официальной статистике, около восьмидесяти процентов случаев попыток якобы раскрыть дело по горячим следам, приводят к ошибкам следствия.

Мужчина снова удивился, но как-то весело. Его напарница немного сбилась.

– Откуда вы такое знаете?

– Я пишу детективы, – устало напомнила Диана. – Логику улавливаете?

– А должна?

– Боже упаси, – саркастично усмехнулась девушка. – Не напрягайтесь. Наручники тоже будете надевать?

– Нет! – поспешил сказать мужчина.

Полицейская досадливо поджала губы. Теперь уже она не стала с ним спорить, хотя было очевидно, она бы такой аксессуар Диане примерить дала бы.

– Тем лучше, – серьезно сказала писательница. – Устрой вы тут такой цирк, вам бы потом пришлось еще дольше передо мной извиняться. Кстати, думаю, у вас будет несколько часов, чтобы все же заготовить для меня такую речь.

И обернувшись к мужчине, почти дружески спросила:

– Пойдем?

Глава вторая

Камера предварительного заключения. Диана легко отправляла туда персонажей на страницах своих романов. Но она как-то на самом деле не задумывалась, насколько это место может быть неуютным. Выкрашенные грязно-серым стены, две койки, небольшое окно в самом верху под потолком, зарешеченное, как и дверь за ее спиной. Какого-либо уюта здесь не предусматривалось. Даже таких простых вещей, как постельное белье.

Поэтому Диана просто положила под голову сумку, укрылась курткой, отвернулась к стене, сложив руки под щекой. Чтобы никто не видел ее лица. Если вдруг она все-таки решит расплакаться. Сейчас она меньше всего волновалась о своем собственном положении. Она просто скорбела по Аньке. Яркая, умная. Анька была великолепна. И у кого могла рука на нее подняться? Хотя, да, при таком характере, наверное, у многих.

Когда Диана увидела приятельницу в зале, так обрадовалась! Аня точно спасла бы писательницу от скучных правильных вещей. А потом они бы наверняка отправились бы куда-нибудь вместе пообедать и поболтать. На встрече выпускников общения с Анькой Диане как раз и не хватило, ведь только успели парой слов, считай, перекинуться. Писательница вспомнила, что как раз там Анна и намекала, что может появиться на одной из этих нудных встреч с читателями.

Сейчас вообще вспоминать сбор выпускников было как-то радостно и тепло. И не надо возвращаться мыслями к тому, что случилось сегодня. Там, две недели назад, Аня была живой, как всегда, все такой же яркой, стервозной и великолепной.

Диана закрыла глаза и вернулась в тот безопасный момент. Они с Димом пришли туда пешком. У них был продуманный парный образ. Друг по случаю выудил из своего шкафа самую безобразную из всех существующих «гавайскую» рубашку и непонятно как вообще у него оказавшиеся странные широкие полосатые штаны. Совершив набег на шкатулку с бижутерией Дианы, Дим дополнил образ, теперь на его шее блестело и чуть звенело штук десять цепочек с разными висюльками. А еще друг зачесал назад свои непослушные светлые патлы и намазал их каким-то гелем. Выглядело впечатляюще отвратительно.

В противовес ему Диана выбрала «вечерний» наряд, позаимствовала у приятельницы нежно-розовое платье с пышными юбками, обшитое по лифу и подолу пайетками и блестящими бусинами. В гардеробе писательницы с роду такого не было, и быть не могло. Она предпочитала рок-стиль. Потому нацепила на шею колье-ошейник с шипами, пару широких кожаных напульсников с огромными клепками на запястья, в уши – серьги в виде черепов, сделала устрашающий готический макияж, чудом умудрилась вставить в свои непослушные слишком гладкие волосы ободок с двумя черными рогами.

В таком маскараде друзья протопали по всему центру города до одного из самых дорогих и пафосных ресторанов. От них шарахались прохожие, молодежь встречала веселым свистом, приветственно махала руками. Несколько раз их фотографировали. Диана и Дим вели себя, как завсегдатаи «красной дорожки», улыбались, махали в ответ. В общем, они произвели фурор и явились к месту встречи в отличном шкодном настроении.

Ресторан располагался на первом этаже крутого офисного центра. В холе стоял штендер с приглашением на сбор выпускников. Яркий и немного аляповатый. Под стиль парочке гостей. Рядом за столом, накрытым бордовой скатертью их встречала девушка-хостес. Если ее и шокировал вид друзей, она не подала вида, улыбалась мило и дружелюбно. Профессионально!

– О! – получив из рук хостес белый глянцевый листок с программой мероприятия, восхитился Дим. – Все по высшему разряду. Столики на двоих и даже расписаны, кто с кем сидит. Мы вместе, к счастью.

– Естественно, – усмехнулась Диана, изучая схему. – Нас рассаживают, как раньше в классе. А ты мне мешал за партой все десять лет!

– Я? – картинно удивился друг. – Чем?

– Ты бубнил постоянно, – стала жаловаться девушка. – И списывал. А еще буянил. Да и вообще…

– Ты у меня списывала тоже, – с детской обидой напомнил Дим. – Химию и физику. А без моих разумных комментариев к учителям, ты бы вообще ничего не запомнила!

– Проходите, пожалуйста, в зал, – поторопила их хостес.

Диана обернулась, за ними явно очередь не стояла.

– Мы никому не мешаем, – заметила она.

Девушка смутилась.

– Простите, – извинилась она. – Просто через пару минут уже начнется мероприятие. Анна Валерьевна хотела, чтобы все было точно. Там официальная часть короткая, всего на полчаса. А потом сразу обед и общение.

– Так это Анька все устроила? – оживился Дим. – Круто. Но это она умеет.