Обреченная невеста

© Велес А., 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

Пролог

Утренний ритуал сборов на работу был похож на сомнамбулический транс. Она отрешенно выполняла все необходимые действия, не спеша, затягивая процесс. Долго пила кофе, бездумно глядя в темноту окна. Она боялась.

Почему-то именно в этот утренний зимний час, когда, казалось бы, мир оживает вопреки темноте, она начинала испытывать непонятное и гнетущее чувство паники. Без пятнадцати восемь – момент икс, когда она открывала дверь и делала первый шаг за порог, мир замирал. Время растворялось в небытие. Исчезали люди, исчезали привычные шорохи и шумы, и она выплывала в эту бездушную пустоту всемирного одиночества.

Двадцать ступеней вниз под светом желтой тусклой лампы, освещающей подъезд. Паника бежала за ней следом, догоняла, хватала за плечи, заставляя отзываться ознобом ужаса. Она тысячу раз убеждала себя, что тут нет и не может быть ничего страшного. Просто подъезд, просто предрассветная тьма, дымкой вьющаяся над городом. Но разум отступал каждый раз, когда она начинала спуск по лестнице. Однажды она призналась своей лучшей подруге, что если встретит однажды утром у себя в подъезде маньяка-убийцу, то с радостью кинется ему на шею. Только бы не проделывать этот каждодневный путь в одиночестве по зловещим ступеням под зловещим желтым светом. И… главное, не выходить на улицу.

Она не понимала, что ее так пугает в предрассветной темноте. Ведь в принципе, как не раз она себя убеждала, это время просто сказочно красиво. Бесконечно темное небо, насыщенного чернильного цвета, мириады звезд, которые даже и не замечаешь вечером, замкнувшись в усталости с чувством глубокого удовлетворения от очередного прожитого дня. Снег, покрытый лиловой дымкой, таинственно мерцает, отражая свет небес. Застывшие деревья, начинают просыпаться, будто распрямляются от тяжести отступающей ночи. И этот мир не надо ни с кем делить. Он твой и только твой. Ибо ты одна в его великолепии.

Нет, дело было не в одиночестве. Одиночество следствие, а не причина. Она безумно боялась не того, что остается одна в этот роковой час, а того, что… что нет никого рядом, чтобы помочь противостоять, чтобы защитить. Она боялась того неведомого, что просыпалось в тот момент, как она переступала порог своей уютной и мирной квартиры. Это был суеверный, зыбкий страх, рождающийся в подсознании. Страх перед тем невидимым наблюдателем, перед тем хищником, что следил за ней каждое зимнее утро. Она никогда не видела его, не осознавала, что он такое. Она просто знала, что он есть. Он наблюдает за ней, как за желанной добычей. Он здесь…

Невидимый враг следил за ней из-за перил лестницы, когда она спускалась вниз, он крался за ней в тишине улицы. Он преследовал ее, считая ее шаги, прислушиваясь к ее испуганному дыханию. Он наслаждался ее ужасом. Он пил этот ужас, как божественный нектар.

Сколько раз она старалась поймать его, засечь, встретиться с ним взглядом. Ведь только тогда отступает страх, когда ты можешь взглянуть ему в лицо. Иногда этот страх доводил ее до полного эмоционального истощения. Тогда она, как сегодня, решала противостоять, стараясь не задаваться вопросом: «А кому?»

Она шагнула за порог решительно, широко. Тут же быстрым взглядом окинула площадку. Никого? Ей показалось, что она краем глаза уловила еле заметное движение на лестнице. Присмотрелась – никого. Ага! Теперь она точно знала, что он здесь. Сердце ухнуло, но она улыбнулась. Ей удалось его засечь. Она закрыла дверь, убрала ключи в карман нарочито медленным движением, давая понять, что она все знает, что она и не думает убегать, бросая вызов, подстрекая.

Она была уверена, что сегодня он следит за ней пристально как никогда, ведь она заставила его затаиться. Двадцать ступеней вниз, чинно, церемонно медленно. Она на короткий миг задержалась у выхода из подъезда. Чуть заметный шорох. Она позволила себе улыбнуться еще раз. Противник выдавал себя. Она внимательно огляделась. Чужое присутствие было реально осязаемо. Она резко обернулась, надеясь все же взглянуть в глаза этому невидимке, пусть даже это будет последнее, что она увидит в своей жизни. Естественно, никого. Лишь легкий сквозняк вдруг прошелся по лицу. Вот как?

Она решительно вышла из подъезда. Первые три шага. Все нормально. Кругом уже знакомая застывшая тишина. Она в миллионный раз спросила себя: «А где же люди?» Вопрос был вполне закономерный. Ведь в этот час многие спешат на работу, но почему она никого не видит? Она остановилась, достала пачку сигарет. Нарочито медленно поднесла зажигалку к сигарете. И в тот момент, когда щелкнул кремень, выпуская на волю хрупкий язычок огня, сзади что-то угрожающе зашелестело. Она резко развернулась, едва не выронив пачку. Невидимая сила, при полном отсутствии ветра, волокла по земле целлофановый пакет. Мило… Она заставила себя дышать ровно. Руки слегка дрожали. Все желание увидеть своего незримого противника тут же пропало, сменилось резкой, удушающей паникой. Она вглядывалась в тень, лениво ползущую по земле к ней. Тень не имела формы, не принадлежала ни одному из предметов, окружавших ее в этот дикий час.

Она развернулась и чуть ли не бегом направилась вдоль дома, спасаясь от тени. Она практически не разбирала дороги, не видела и не слышала ничего кругом, в руке осталась зажата так и не прикуренная сигарета. Ей даже не надо было поворачиваться, чтобы знать, что тень течет следом. Она добежала до проспекта, полного рекламных огней и шума машин. Тень чуть замедлила движение, сжалась, отступая перед первыми признаками жизни в этой призрачной стороне. Она тоже замедлила шаг, отдышалась, взглянула удивленно на так и не прикуренную сигарету. Она успела. Она спаслась. На сегодня… В ушах музыкой прозвучали шаги спешащего мимо прохожего.

Глава первая

В «Бюро магических услуг» вырубили свет. Причем не днем, когда вполне можно обходиться и без электричества – техники у них все равно немного, предпочитали работать по старинке, а именно в тот момент, когда начали сгущаться первые сумерки. Елена пребывала в состоянии тихой ярости. Ну, почему именно сейчас? Она с детства страдала бюрократическим идиотизмом. При виде любого документа, нуждавшегося в заполнении, забывала не только те сведения, которые в этот документ следовало вносить, но даже собственное имя.

А вот теперь… Впереди конец года. И время первого годового финансового отчета по работе «Бюро». И весь рабочий стол Елены был завален какими-то счетами, финансовыми сводками и прочим-прочим-прочим. И все это требовалось прочитать, максимально внимательно, сверить, подписать. Малейшая ошибка, не замеченная Еленой, могла обойтись очень дорого. Если уж не закрытием «Бюро», то головной болью точно.

Не менее противным было то, что в принципе всю эту работу можно спокойно отложить до января и сделать после праздников. Как поступает большая часть нормальных людей. Но Елена к таковым не относилась. Она всегда горела практически маниакальным желанием решать проблемы еще до их возникновения. К тому же ее ужасала мысль, что все эти бумаги придется читать после новогодних каникул, на которые Елена планировала очень душевно отдохнуть. Зная, что после более-менее продолжительного отдыха приниматься за работу еще труднее, она напрягалась сейчас, жутко нервируя окружающих. Верочка, их юрист и бухгалтер по совместительству, золотая фея «Бюро», свою начальницу уже просто боялась. Секретарь Лера каждый раз вздрагивала, когда звонил телефон, в ожидании еще каких-нибудь срочных заданий или указаний, которыми весь день снабжала ее Елена.

Женька, понимая, что «Бюро» просто скоро рухнет, если начальница не уймется, заставил ее отпустить всех по домам, дабы завтра еще хоть кто-то вышел на работу живым и психически здоровым. Елена нехотя согласилась. И как только «Бюро» практически полностью опустело, вырубили свет. В ярости Елена грохнула об стену свою любимую кружку. Женька с Алеком быстро убрали у нее из-под рук все тяжелые предметы. Сами они решили остаться в пределах Елениной досягаемости, на случай если она опять что-то начнет требовать, а заодно и с тем, чтобы усмирять вспышки ее гнева.

Теперь Елена восседала за своим рабочим столом, уткнувшись в бумаги и подпирая голову рукой. С двух сторон от нее заботливыми помощниками были поставлены два семисвечника. Еще один стилизованный канделябр водрузили перед ней. Елена изредка отрывалась от бумаг, чтобы посмотреть, чем заняты Алек и Женька. Некоторое время она буравила их взглядом сквозь зыбкие огоньки пламени свечей, потом опять погружалась в работу. Демонолог Женька не упустил возможности схохмить, что у Елены на них взгляд отдыхает. Но маг Алек боялся, что не все так радостно. Когда уже совсем стемнело, он не выдержал и по собственной инициативе рванул за пивом до ближайшего ларька.

Женька первое время после его ухода курил молча, мечтательным взглядом всматриваясь в окно за спиной начальницы. Потом начал так же мечтательно рассматривать Елену. Наконец он не выдержал.

– Боги! Боги мои! Как грустна вечерняя земля, как таинственны туманы над болотами, – с чувством, с толком, с выражением начал он цитировать Булгакова. – Кто блуждал в этих туманах, кто много страдал перед смертью, кто летал над этой землей, неся на себе непосильный груз, тот знает. Это знает уставший…

Ручка, которой начальница что-то писала на полях документа, замерла. Елена неторопливо подняла глаза.

– Что это было? – настороженно, чуть с угрозой спросила она.

– Мастер и Маргарита, – легкомысленно улыбнулся Женька. – Забыла?

– Я не про это…

– Простая, но, заметь, элегантная попытка тебя отвлечь, – продолжал он. – Могу еще….Мело весь месяц в феврале, и то и дело свеча горела на столе, свеча горела.

– Милый, сейчас, по счастью, еще только декабрь, – иронично ответила Елена.

– Тогда так… – Улыбка Женьки стала зловредной. – На озаренный потолок ложились тени, скрещенья рук, скрещенья ног, судьбы скрещенья[1]…

Елена настороженно прищурилась, став похожей на рассерженную кошку.

– Легки твои прикосновенья, и так светлы глаза, скажи мне, милая фея, за кем ты теперь пришла?

– Ого! – Демонолог с наигранным испугом выставил руки вперед. – Только без угроз. А чье это, кстати?

– Мое, – Елена опять уставилась в бумаги.

– Неплохо, – оценил Женька. – Но меня не собьешь. Лен, ну, отвлекись ты от этой своей писанины! Вот смотри, за окном красота несравненная. В комнате таинственный полумрак, свечи… Романтика, одним словом, а ты…

– А я здесь при чем? – возмутилась она, забыв о документах. – Вот сиди и наслаждайся своей романтикой.

– А тебе не хочется? – провокационно улыбнулся Женька. – Романтики, любви…

Елена помолчала, явно раздумывая.

– И в чем подвох?

– Ну… – Демонолог пожал плечами. – Проще всего продолжить наш вечер поэзии. «И грустно я так засыпаю, и в грезах неведомых сплю… Люблю ли тебя – я не знаю, но кажется мне, что люблю»[2].

– Вот оно как? – Она сложила руки на груди наполеоновским жестом. – Любви и романтики ты, значит, от меня ждешь?

– А почему бы и нет? – Женька встал с дивана и перебрался на стул возле ее стола. – Полумрак, свечи, зимняя ночь. В комнате только мужчина и женщина… Любимая, я проведу тебя через вселенную, я подарю тебе эту звезду…

Елена саркастично усмехнулась.

– Я знаю этот мультик, – объявила она. – Там дядька кадрил тетку, потом привел домой, где она долго драила кастрюлю. Значит, все твои разговоры о романтике с целью затащить меня к себе домой, где гора немытой посуды в кухне?

– Когда я затащу тебя к себе домой, – с искренним возмущением ответил Женька, – ты просто не успеешь заглянуть на кухню, так как я потащу тебя в постель!

– Блажен, кто верует, – философски изрекла она. – Тепло ему на свете.

– Вот-вот, это про тебя, – усмехнулся Женька. – Над тобою мне тайная сила дана, и тебя мне увлечь суждено, и пускай ты горда, и пускай ты скрытна, эту силу я понял давно.

– Это ты пророчить уже начал? – поинтересовалась Елена с усмешкой.

– Не я, а Аполлон Григорьев, – возразил эрудированный демонолог. – Да брось ты, Лен. Подумай, как это будет классно. Ночь, темная комната, свет фонаря в окно…

– Ночь, улица, фонарь, аптека, – со смехом прервала Елена, тоже цитируя классика.

– Не занудствуй, – отмахнулся Женька. – Ты и я, белый шелк простыней, свечи, приятная тихая музыка… Ну, чего теперь смеешься?

– Да так, извини, – она старалась не хихикать. – Просто фантазия разыгралась. Ты продолжай.

– Нет уж, – заупрямился он. – Что тебя так смешит?

– Ты и я, – начала повторять Елена. – Белый шелк простыней, свечи, тихая приятная музыка, мы неторопливо вплываем в спальню, чуть пританцовывая, обнимаясь, а за нами… гремя бутылками с пивом, идет Алек.

Женька рассмеялся, позабыв про всю свою романтику.

– Ты самая жестокая женщина на свете! – заявил он, успокоившись. – И не только по отношению ко мне. Но и к Алеку тоже.

– Да брось, – не согласилась она. – Я его люблю.

– А я люблю пиво, за которым он пошел час назад, – демонолог, нахмурившись, посмотрел на часы.

– К жене пришел молодой любовник, – пропела Елена некогда популярную песенку.

– Когда муж пошел за пивом, – подхватил Женька. – За пивом, за пивом, за пивом. Ца-ца! Так где Алек с пивом?

– Вот тебе и романтика, – нараспев начала Елена. – Страшная сказка, когда однажды, в темный холодный декабрьский вечер, в одном маленьком тихом городе вдруг кончилось все пиво.

– Эй! – возмутился Женька. – Это уже фильм ужасов какой-то! Такого не бывает! Пиво, оно как манна небесная, бесконечно!

– Тогда где Алек? – Елена уже начала тревожиться. – Жень, шутки шутками, но почему его так долго нет?

– Не нервничай, Лен, – демонолог тут же стал серьезным. – Я ему сейчас на сотовый звякну. Вообще это ненормально… Черт! Абонент временно недоступен.

– Не может быть, – Елена энергично замотала головой. – Он только сегодня утром на счет деньги положил. И телефон заряжал недавно. Должен быть на связи. Чего тогда молчит?

Женька был последовательным. Если не отвечает сотовый, можно кое-что проверить по городскому.

Алек был его лучшим другом. Когда-то давно Женька слегка ревновал к нему Елену, что вело к напряженности отношений и мелким стычкам. Но теперь время это давно прошло, они часто в шутку закатывали сцены в стиле любовного треугольника, но на самом деле просто были тремя хорошими друзьями. И вот такие дела, что творились сейчас, Женьку беспокоили.

– Алло! – хорошо поставленным начальственным тоном рявкнул демонолог в трубку. – Толик? Слушай, Алек отбыл час назад за пивом и пропал… Вернулся? Давно? И что за клиент? А! Ну, ладно. Пока.

– Сдается мне, метнулся за пивом он на удивление быстро, – высказывала Елена версию произошедшего. – Но в дверях родной конторы столкнулся с клиентом.

– Именно! – Раздосадованный Женька достал пачку сигарет. – И вот теперь он с клиентом заседает. А пиво нагревается!

– Знаешь, сейчас состояние пива меня не очень беспокоит, – проговорила она. – Но Алек вернется, и я сверну ему шею за то, что мы тут за него нервничали.

– Да! – поддержал Женька. – И что за клиент такой? Они с Алеком там уже с час заседают.

– Может, что серьезное? – встревожилась Елена.

– Совсем плохо, – демонолог окончательно расстроился. – Романтики нет, любви нет, пива нет. Зато наклевывается очередное серьезное дело!

– Черт-те что! – поддакнула хозяйка «Бюро» и, вздохнув, отодвинула документы. – Дай зажигалку.

Она обошла свой стол, уселась на диван, довольно вытянув ноги и скрестив их в лодыжках. Женька плюхнулся рядом.

– Может, пока его нет, все же согласишься на интим? – провокационно поинтересовался он у подруги.

Елена усмехнулась. Из коридора доносился ненавязчивый звон бутылок. Женька, не выдержав, захохотал в голос.

– Я за пивом сбегай, я клиента выслушай, – начал с порога ворчать Алек. – А вы тут чем занимаетесь?

– Чем и всегда, – иронично ответила Елена.

– Опять! – наигранно грозно спросил Алек у демонолога.

Игра продолжалась. Каждый из них знал свою роль наизусть. Женька соблазняет Елену, она не поддается, Алек устраивает сцены ревности. Некая театрализованность была свойственна всем отношениям в «Бюро».

– Пиво отдай! – скомандовал Женька, вскакивая с дивана. Алек тут же плюхнулся на его место.

– Что там за клиент? – как бы невзначай поинтересовалась Елена.

– Ты будешь в ужасе, – деловито предупредил ее лучший друг. – Начну с самого плохого. Я уже взял с него аванс.

– Это ультиматум, – оценила хозяйка «Бюро». – Что еще плохого?

– Вот диктофон, – Алек передал ей аппарат. – Там все записано. Слушай.

– А ты смотаться собрался? – возмутилась она.

– Нет. Я собираюсь пить пиво, – он неторопливо открыл бутылку.

– Вообще, – скучающе начал Женька, глядя в окно, – я как-то не уверен, что ты ведешь себя честно. Мы тебя ждали, волновались, что ты куда-то пропал, не случилось ли чего. А ты приходишь и хамишь.

– Я не хамлю, – возразил Алек, наслаждаясь пивом. – Я просто предлагаю вам послушать все самим. А я буду комментировать.

– Да тут сорок минут записи, – Елена с ужасом и отвращением таращилась на диктофон. – Будь человеком, расскажи сам.

– Ладно, – смилостивился Алек. – Пришел дядька, такой, довольно серьезный человек. У него проблемы с дочерью. У девушки куча странностей.

– А к психиатру он ее водить не пробовал? – тут же недружелюбно поинтересовалась Елена.

– Водил, – спокойно ответил Алек. – В детстве. Потом стало понятно, что это не имеет особого смысла.

– И что это за странности? – не выдержал Женька. – И вообще! Из тебя все клещами надо вытаскивать?

– На данный момент странность одна, но основная, – Алек изо всех сил пытался сохранить серьезное выражение лица, наблюдая за их нетерпением. – Девушка наша где-то с год назад крупно влюбилась. Но вот два месяца назад она кидает своего любимого и собирается замуж за его брата-близнеца.

– Я тут ничего особо странного не вижу, – заметила Елена. – Ну, ошиблась малость, не того выбрала, внешняя похожесть и прочее-прочее.

– Все так, – Алек не выдержал и усмехнулся: вид у его дорогой подруги и у его верного друга был ну просто по-детски обиженный. – Вот только любит она по-прежнему первого своего избранника. А причину скоропалительной женитьбы с другим объясняет тем, что им троим так суждено. И еще утверждает, что в день свадьбы жених убьет и ее саму, и своего невезучего брата. Ибо такое уже было, и не раз. В прошлых их жизнях.

В кабинете повисло напряженное молчание. Алек наблюдал, как коллеги переваривают услышанное. Наконец Елена взорвалась:

– Мой дорогой, горячо любимый друг, – по опыту Алек знал, что такое обращение выражает самую крайнюю ее степень недовольства. – Ты, видимо, хочешь мне сказать, что у нас на руках дело, в котором висят два возможных трупа? И ты за это дело взял аванс?

– Именно так, – он на всякий случай отодвинулся подальше от начальницы. Все же Елена уже разбила сегодня в гневе одну чашку. Хорошо хоть об стену, а не об его голову.

– И ты вот так спокойно мне об этом сообщаешь? – все тем же обманчиво сдержанным тоном продолжала она.

– Да, – покорно подтвердил Алек.

– Да ты вообще нормальный? – воскликнула она. – Почему он не пошел в полицию, в сумасшедший дом, да куда угодно, но не к нам? Почему ты его не послал?

– Потому что наша контора как раз и есть что-то среднее между полицией и сумасшедшим домом, – наставительно изрек Женька. Алек заговорщически ему подмигнул.

– Ребята, это не смешно, – устало предупредила Елена. – И вообще все это звучит как полный бред. Может, у девочки перед свадьбой просто нервы разыгрались?

– Боюсь, что нет, – с легким сожалением отозвался Алек. – По-моему, там все серьезно. В общем, так. Еще в детстве наша девушка начала пророчествовать по мелочам. Это были такие мелкие предупреждения… Ну, типа, она всегда знала, где лежит потерянная вещь, что произойдет в следующую минуту, через час, завтра…

– Понятно, – уже более спокойно сказала Елена. – Мне ты можешь это не рассказывать. У меня дочь такая же.

Друзья понимающе кивнули. Еленина дочь Иришка и впрямь была ходячей справочной службой. У девочки рано проявились способности, которые обещали быть еще более сильными, чем способности ее матери.

– Ну, вот, – обрадовался Алек. – После семи лет, как и положено, ситуация стала упрощаться.

– Могу поспорить, что в целом ее дар не пропал, – с видом знатока вмешался Женька. – Просто сосредоточился на чем-то одном. Скорее всего, на ней же самой.

– Ты гений, – Алек улыбнулся. – И она никогда не ошибалась. Далее, прибавьте к пророчествам еще некоторые странные сны, видения, и… страхи. В общем, стопроцентная Кассандра.

– И если она говорит, что собирается пасть смертью храбрых от руки своего жениха в день свадьбы, да еще прихватить на тот свет своего возлюбленного, значит, есть все основания этому верить? – подытожила Елена.

– Все точно, – Алек активно закивал.

– Не верю! – громко и четко заявила хозяйка «Бюро». – Это все равно бред. Пусть она точно уверена в своей скорой гибели, но при чем здесь весь этот лепет про судьбу?

– Потому что она сказала, что так было в их прошлых жизнях, – напомнил Алек. – Я уже говорил это.

– Я помню, – она устало потерла виски. – Жень, ты веришь в реинкарнацию?

– Да, – серьезно ответил демонолог. – А ты?

– Представь, я тоже верю, – спокойно отозвалась она. – Но я не знаю, кем я была в прошлой жизни. А ты знаешь?

– Нет, но я выдумываю, – признался Женька уже с улыбкой.

– Блин, – досадливо поморщилась она. – Вот мы все втроем умные, образованные, серьезные люди. Мы все верим в реинкарнацию. Но никто из нас не может со стопроцентной уверенностью сказать, что мы и правда живем на земле не одну жизнь.

– Хорошо, Лена, – вид у Алека почему-то стал очень хитрый. – А как ты отнесешься к предположению, что эта девушка видит не прошлые жизни, а свои собственные воспоминания о путешествиях по другим мирам и свои там злоключения?

Вот тут Елена сдалась, но на короткое время. В принципе такой вариант был более чем возможен. Любой маг «Бюро» мог спокойно путешествовать по иным реальностям, естественно, не физически. В путешествия обычно отправлялось астральное тело. Каждый маг «Бюро» также знал, что существует теория, по которой в каждом ином пространстве есть его физическое тело, в которое и вселяется душа путешественника. Такие «тела» назывались астральными двойниками.

Елена задумалась. В этой теории были свои минусы, точнее, некоторые нюансы, опровергающие теорию. Например, самое простое: если основную часть своей жизни мы проводим только в одном мире, лишь ненадолго отлучаясь в иные пространства, то что делают физические тела, пока в них нет души? Получалось, что версия о воспоминаниях неизвестной невесты так же спорна, как и версия о реинкарнации.

Но даже если предположить, что это все-таки не прошлые жизни, а действия двойников из других реальностей? Елена прекрасно знала, что встреченного в путешествии другого мага так же легко найти и в действительности. Вот, например, Алек. Она с ним познакомилась совсем не в этой реальности. Уже через много лет после той памятной первой встречи они столкнулись здесь. В путешествиях ей пару раз встречалась Наталья. Однажды попался Женька. Так что можно предположить, что эти братья-близнецы встречались девушке в других реальностях. Но…

Если их двойники погибали там такой же смертью, как предположительно они погибнут здесь… Елена помнила, что если душа умирает, находясь в астральном теле, то маг погибает и в реальности. Это подтверждал и тот факт, что, возвращаясь из путешествий, где магу были нанесены раны, он тут же начинал истекать кровью и в этом наилучшем из миров. Последний пример: только месяца два назад Елена сама вытаскивала нового сотрудника «Бюро» Володьку из лабиринта, который также является иным измерением. Рана на ноге ее коллеги зажила лишь совсем недавно. И зашивала эту рану их медик Юля в конференц-зале «Бюро».

– Алек, воспоминание о иной реальности – это еще менее реально, чем реинкарнация, – сообщила она свои выводы лучшему другу.

– Возможно, – серьезно согласился маг. – Но тогда, что все это значит?

– Не знаю, – Елена разозлилась оттого, что поймала себя на желании разгадать эту загадку в обязательном порядке. – Где твой диктофон?

– У тебя на коленях лежит, – Алек поднялся с дивана. – Лен, ты тут еще надолго решила зависнуть?

– Вообще часа на два, – прикинула она. – Час работы с документами и еще столько же на прослушивание клиента. А что?

– Ну… – Алек начал краснеть, да так, что это было заметно даже при свете свечей.