- -
- 100%
- +
Машка шла под проливным дождём через заброшенный парк не глядя по сторонам. Она словно зомби медленно, механически, переставляла ноги по грязным лужам, многие из которых скрывали под собой глубокие рваные выбоины в когда-то, наверное в доисторические времена, проложенном здесь асфальте.
Промокшие до основания кроссовки уже даже не хлюпали при каждом шаге, а словно срыгивали из своего чрева порции грязной воды, боясь окончательно захлебнуться стылой осенней жижей из подтаявшего первого снега. Струи холодного дождя стекали по мокрым коротким волосам за ворот тонкой ветровки, выхолаживая голую шею девушки, покрытую мурашками от озноба, затем стекали дальше по озябшей спине вплоть до талии, медленно впитываясь в джинсы, которые, в свою очередь, напитались водой почти до колен.
Машка уже несколько раз подскальзывалась и проваливалась в предательские омуты многочисленных луж, при этом, каким-то образом, умудряясь не переломать ноги. Но она, казалось, не замечала ни промозглого дождя, ни того, что гипотетическая тропинка в никуда, подальше от боли, сжавшей раненое сердце, давно закончилась и кустарники лесопарка сменились все более густеющим перелеском. Она шла словно в тумане, в каком-то коконе, за границей которого реальный мир потерял свою четкость и материальность. В ее вселенной остались только струи холодного дождя вперемежку с солеными горячими слезами.
Машке хотелось просто упасть в мокрую высокую траву, откуда-то появившуюся под ногами вместо выщербленного асфальта, и просто тупо умереть. Но она все шла и шла вглубь леса, пытаясь оставить позади разбитую любовь и горечь предательства.
Уже давно исчезли за стеной деревьев парковые столбы с тусклыми фонарями, сплошной шум ливня сменился барабанной дробью капель дождя по листве высоких кряжистых дубов, все чаще попадавшихся навстречу плачущей девушке, бредущей неизвестно куда.
А все началось банально, как в плохом спектакле. Наверное Шекспир был тысячу раз прав, говоря, что "Жизнь это театр, а люди в нем актёры!"
В этот пятничный день Машка собиралась поехать в деревню к любимой бабушке, поздравить её с юбилеем и отвезти гостинцы.
Сразу после работы она забежала в торговый центр, где приобрела огромный оренбургский платок, который давно уже приглядела в подарок, а также, пакет сочных апельсинов и торт.
Баба Прасковья растила свою внучку Машку почти с пеленок. Когда девочка подросла, то бабушка рассказала ей о том, почему она растёт без папы и мамы. Дочь Прасковьи и зять погибли в автокатастрофе, когда их старенький жигуль был смят камазом, водитель которого был "в стельку" пьян.
От страшного удара маленькая шестимесячная Машка вылетела вместе с боковой дверью и плетеной корзиной, в которой она лежала на заднем сиденье машины, прямо в гущу придорожных кустов. Ребенок совершенно не пострадал. Кусты смягчили падение и не дали плетеной люльке-корзине упасть на землю. Родителям так не повезло – скончались на месте.
В одночасье маленькая Машка стала сиротой. Единственный родной человек, который остался у малышки, была бабушка Прасковья. Ещё крепкая женщина, враз потерявшая любимую дочь и доброго улыбчивого зятя, не сломилась, оформила опекунство и энергично взялась поднимать на ноги внучку, окружив сиротку заботой и любовью.
Машка росла крепкой здоровой девчушкой, такой же жизнерадостной и улыбчивой, как её погибший отец. Квартиру дочери и зятя бабушка продала, деньги положила в банк до совершеннолетия внучки. В соцобеспечении не были против, так как дом в деревне у Прасковьи, куда она прописала внучку, был большой и благоустроенный. Его строил своими руками покойный муж бабушки – Семен Логвинович, мастер на все руки. Так что Машка выросла в деревне у бабушки.
Деревня была большая, с парой магазинов, кинотеатром и трёхэтажной школой. Директор школы был не только хороший педагог, но и отличный хозяйственник: он привлекал учителей в деревню благоустроенным жильем и хорошими надбавками от колхоза к зарплате. Да и от села до города было всего двадцать километров, так что некоторым учителям не сложно было приезжать на работу из города.
Преподавательский коллектив подобрался крепкий, дружный, компетентный. Машка училась легко и с удовольствием, школу закончила с золотой медалью. С первого раза поступила на бюджетное отделение в художественную академию. Рисовать её тянуло с самых ранних лет. Да и учитель рисования попался просто замечательный. Он сразу распознал талант у светловолосой синеглазой девчонки и всемерно помогал развивать его.
Машка с отличием закончила академию и ее "с руками" взяли работать художественным оформителем в престижную фирму, а на время отпусков она уезжала в деревню – на этюды.
В фирме девушку уважали и любили за солнечный нрав и работоспособность. Она никогда никому не отказывала в помощи, чем некоторые сослуживцы нередко злоупотребляли. Там же она познакомилась с Валерой, харизматичным парнем, который сразу стал "окучивать" симпатичную перспективную сотрудницу, фонтанировавшую идеями и была на хорошем счету у руководства.
Валера стал приглашать девушку в рестораны, на концерты, дарить небольшие презенты. Неизбалованная вниманием парней, так как времени на знакомства и развлечения постоянно не хватало, Машка сразу же влюбилась в сослуживца и, буквально через пару месяцев, съехала из своей съёмной квартиры к парню в двушку, тоже съёмную.
Валера о свадьбе пока не заговаривал, но это Машку не настораживало. Она успокаивала себя тем, что слишком быстро у них все закрутилось и такая Великая Любовь просто обязана быть вечной и прекрасной, с хорошим концом. Когда "жили они долго и счастливо и умерли в один день"! А фата и кольцо никуда не денутся, так как у них с Валерой Любовь!
Машка много рисовала. Её картины с деревенскими пейзажами уже дважды выставлялись в небольшой городской галерее. И даже некоторые работы были куплены городской администрацией для украшения кабинетов.
Пейзажи с картин Машки завораживали своей пронзительной чистотой и какой-то сказочностью. Вроде все то же самое, как в натуре, но кисть девушки словно акцентировала волшебность бытия, не замеченную в гонке будней. Посетители галереи надолго зависали у ее картин, нехотя выходили из состояния завороженности, на какое-то время погрузившись в беззаботность ушедшего детства, расцвеченного радужными красками, ощущения присутствия волшебства во всем.
Ну если точнее высказаться, то жизненная позиция Машки была такая: "взгляд пчелы, а не мухи"!
Влюбленная в жизнь и Валеру, Машка не замечала, что все её деньги уходят на счета за жильё, на дорогую одежду для Валеры, на подарки Валере, на лучшие вкусности, опять же для Валеры. Покупалось именно то, что нравилось Валере. Себя и свои потребности девушка как-то незаметно задвинула.
Очень быстро со стороны парня прекратились презенты и приглашения в театры и рестораны. Все чаще вечера Машка коротала за проектами Валеры, который постоянно не успевал с их оформлением, часто задерживался, а приходя к полуночи домой, жаловался на загруженность и необъективность начальства, которое слишком его нагружает работой, но при этом, не ценит в должной мере его таланты.
Машка с радостью бралась ему помогать, не замечая, что практически всю работу выполняла за своего, так горячо любимого, сама.
В этот день она предупредила парня, что уезжает в деревню поздравить бабушку с днём рождения. Валера ехать с ней отказался, сославшись на незаконченный проект. Он умело увиливал от предложений Машки наконец -то познакомиться с бабушкой Прасковьей, каждый раз находя очень веские причины. Ну очень занят! Следующий раз!
Машка сразу же, после посещения торгового центра, отправилась на автобусную станцию. Но застряв перед витринами в ювелирном отделе – выбирала серьги бабуле и,чего греха таить, любуясь на обручальные кольца, немного не рассчитала время и опоздала на последний рейс автобуса, следующего до деревни.
Слегка расстроившись, Машка безуспешно покрутилась по территории станции – попутчиков до деревни не было. Тогда решила вернуться домой, а уже утренним рейсом поехать к бабушке.
" Тем более что день рождения у бабы Прасковьи был на следующий день, в субботу. -успокоила себя девушка.Да и весь вечер впереди! Она ещё успеет помочь любимому доделать очередной проект!"
Звуки громкой музыки в квартире, чужие высокие сапоги на шпильке и ярко красное дамское пальто на вешалке, не сразу согнали улыбку предвкушения от факта своего появления перед очами благоверного. Машка прошла в комнату.
Вид голой парочки на разложенном диване ввел девушку в ступор: её Валера самозабвенно охаживал пышногрудую лаборантку Светочку, находящуюся в коленно локтевой позиции. Намотав пышную рыжую гриву девицы на кулак, Валера с гиканьем, под "Арлекино" Пугачевой, изображал лихого наездника – жеребца.
Разгоряченные любовники не сразу заметили окаменевшую Машку. Громкий шум выпавшего из рук девушки на пол пакета с апельсинами и тортом заставил голую парочку отвлечься от сексуально-ролевой игры.
Последовала немая сцена: "К нам приехал ревизор!"
Встретившись взглядом с обалдевшим, от неожиданного развития событий, Валерой, Машка отмерла. Она несколько мгновений растерянно переводила взгляд от глупо таращившейся Светочки на перекатывающиеся по комнате апельсины, на отвисшую челюсть Валеры, затем медленно нагнулась, вытащила из упавшего пакета коробку с тортом. Потом, неторопливо вскрыв коробку, подошла к дивану и со всего размаха впечатала трехкилограмовый кулинарный шедевр в физиономию своего, уже бывшего, любимого! Затем развернулась и вышла из квартиры.
К вечеру погода совершенно испортилась: проливной дождь враз превратил дороги улиц в стремительные водные русла, а кое-где и в бурлящие водовороты у забитых мусором сливных канализационных люков.
Машка шла не выбирая дороги: ей было все равно куда идти, лишь бы подальше от человека, предавшего ее. Правду говорят, что больнее всего может пнуть тот, перед кем ты раскрыл своё сердце!
Получасовой бег от самой себя привёл девушку в такую лесную глушь, что даже невозможно было представить о наличии таковой у окраины большого города.
Машка совершенно озябла. Мокрая и несчастная, она споткнулась ногой о небольшую корягу, незаметную среди густой влажной травы, и с размаху впечаталась лбом в ствол огромного дерева. Резкая боль отрезвила девушку, вывела из морозного ступора. Потирая ушибленный лоб, Машка стала шарить растерянным взором по сторонам.
В поздних вечерних сумерках глухой лес выглядел пугающе! Ливень давно уже перетек в затяжной накрапывающий дождь, почти не проникающий сквозь густую листву раскидистых крон деревьев. Накатившее отчаяние дало понять, что она совершенно заблудилась и жутко замерзла, что не помнила с какой стороны ноги её принесли в это место.
Страх накрыл её с головой. Обхватив озябшие плечи посиневшими от холода руками, в надежде как-то согреться, Машка подошла к ближайшему огромному дереву и прислонилась к нему спиной. Небольшой рюкзак на спине уткнулся в шершавый ствол и послышался треск отслоившейся коры. Машка, потеряв равновесие, ввалилась внутрь ствола дерева, сердцевина которого когда-то, давным давно, была выжжена молнией. Отбив себе пятую точку, девушка кое-как поднялась на ноги и стала ощупывать неожиданный приют от непогоды. Внутри пахло застарелой гарью и прелыми листьями. Но было, как ни странно, тепло!
Поняв, что выбраться в потемках из лесу в таком состоянии ей не под силу, Машка решила заночевать в этом неожиданном приюте. Она сняла кожаный рюкзак со спины, присела на кучу сухой листвы под ногами, когда-то нанесенной ветром через расселину в стволе, и стала шарить по карманам, в надежде найти миниатюрный фонарик – подвеску на ключах. Включив фонарик, девушка стала осматриваться.
Выжженное нутро столетнего дуба было в диаметре метра два. Обугленная сердцевина ствола давным давно осыпалась, обнажив подточенные многочисленные ходы жуков-древоточцев. Посмотрев вверх, Машка увидела пару каких-то чёрных глянцевых коконов, свисающих с корявых сучков.
Тот, что находился слева, вдруг закачался в лучах яркого света и, развернувшись, подобно салфетке в руках ловкого фокусника, превратился в небольшую летучую мышь, недовольно прикрывающую мордочку кожистыми крылом. Почему-то Машке стало намного уютней от присутствия маленьких живых комочков рядом. Страх ушёл, боль от предательства тоже словно отступила куда-то в дальние схроны души.
"Я об этом подумаю завтра", -она процитировала слова Скарлет О'Хара.
Отдача от всплеска негативных эмоций трансформировалась в сонное, какое-то ирреальное, состояние. Машка свернулась калачиком, прикрылась бабушкиным подарком на день рождения – оренбургским платком, выуженым из рюкзачка, и погрузилась в сон.
––
– Ой! Какая хрупкая и несчастная! Кто же ее довел до такого состояния?
– Думаю, несчастная любовь!
– Как это часто у людей бывает…не ценят они такой великий Дар Богини Процветания, как Любовь!
– А это та самая девушка, которая так прекрасно рисует! Помнишь, Зарянка, как мы любовались ее картиной? В деревне, на берегу речки? Как прекрасно она передала весеннее пробуждение природы! Очень талантливая девушка!
– Я чувствую в ней божественную искру, способную пробуждать Животворящую силу Матери Природы. Откуда в человеческой девушке эта сила? Как ты думаешь, Мерцана?
– Она словно не из этого мира.
– Такое жизнерадостное существо обидели!
– Давай ее перенесем в магический мир Родии? Может там она забудет свои печали-невзгоды. А этот жестокий мир еще будет жалеть, что не бережет таких светлых созданий!
– Да, неспроста все волшебные существа, когда-то населявшие этот мир, покинули его.
– Давай дадим ей шанс на счастье!?
– А память? Она забудет все?
– Вспомнит, если будет стоять перед выбором.
– А как поступим с ее обидчиком? Его надо наказать!
– Не надо! Он сам себя наказал. Ему был дан шанс прожить в любви рядом с такой светлой, щедрой душой, а он не понял, профукал. Когда поймет, тогда и почувствует всю меру потери!
__________________________________________________________
Солнечный луч, невероятным образом прорвавшийся сквозь изумрудную лиственную завесу, скользнул по шершавой коре дуба, проник в его выгоревшее нутро, и мягко коснулся щеки спящей девушки. Машка открыла глаза и с изумлением оглядела свой ночной приют.
Некоторое время было потрачено на то, чтобы понять :"Кто я? Где я?"
Пуховый платок соскользнул с плеча девушки на пожухлую листву, послужившую ложем на эту ночь. Машка задрала голову вверх: летучих мышей не было.
"Наверное приснилось,"– подумала Машка вставая на ноги и со скрипом потягиваясь. Тело от непривычного ложа прямо-таки закостенело.
Выбравшись из убежища-ствола дуба, девушка попыталась сообразить, как она оказалась в этом густом лесу, почему ночевала в стволе дуба, пораженного молнией. И вообще: где находится такой необычный лес со столетними великанами-дубами.
Как ни напрягалась Машка, ей не удалось вспомнить причину, по которой она оказалась в этом незнакомом и странном месте.
А вокруг звенела проснувшаяся природа: высоко в кронах деревьев перекликались какие-то звонкоголосые пичуги, в воздухе носились яркие незнакомые насекомые, приятно щекотали лицо тёплые лучи солнца, проглядывающие сквозь резную зелень могучих дубов.
Утренняя бриллиантовая роса нежной вуалью покрывала густую траву и пышные соцветия незнакомых ярких цветов.
"И это конец октября!? – удивлённо прошептала Машка, озираясь вокруг. – Эх! Где мои карандаши, краски!"
Руки просто зачесались: хотелось ухватить кисть и запечатлеть это яркое, невообразимо прекрасное, буйство природы на холсте.
Машка вспомнила, что у неё в рюкзаке лежит набор красок и кистей, купленных в художественном отделе торгового центра перед отъездом в деревню к бабушке.
"Бабушка! – молнией сверкнула в голове у девушки мысль. – Она же собиралась поехать на день рождения к любимой бабушке! Но почему же рассвет встречает в незнакомом лесу?"
Машка вновь попыталась проследить цепочку событий, приведших её в это место. Факты не высвечивались в сознании, лишь эхом отдавалось в душе какое-то горькое разочарование, постигшее ее накануне. Девушка с досадой тряхнула головой, расплескав волнистое золото кудрей по плечам, и подумала, что будет решать проблемы по мере их поступления. А пока нужно было приводить себя в порядок и искать выход из лесу.
Как ни странно, одежда на ней была совершенно сухая и, относительно, чистая. Нашлась и расчёска в рюкзаке.
Машка с удовольствием собрала в ладони росу, щедро накопившуюся в соцветии огромного ярко оранжевого цветка, и ополоснула лицо; причесалась и решила устроить ревизию в своём рюкзаке.
Её конечно очень напрягала непонятная ситуация, в которой она оказалась, но на душе было предвкушение чего-то прекрасного. Этому способствовала необыкновенно красивая сочная природа вокруг. Машка выросла в деревне и её не пугали лесные чащи и буераки.
В рюкзаке были сложены подарки для любимой бабушки Прасковьи: коробочка с золотыми сережками с топазами, под цвет её глаз, набор батистовых платочков, отороченных кружевами, спицы и крючки (так как бабуля любила вязать), коробочка с разноцветными шелковыми нитками и иголками, флакон с любимыми духами "Ангел и Демон," прокладки женские, пудреница с зеркалом, помада, карандаш, тональный крем, записная книжка, пара шариковых ручек, зарядка, телефон (разряженый), пакет с лекарствами для соседской бабули Ирины Матвеевны, ну и шаль, которой она укрывалась ночью от холода.
Кроме этого, нашлась коробка с овсяным печеньем, пакет леденцов, бутылочка с водой и два пакетика сливок с трубочками. Машка не успела после работы поужинать и предполагала в автобусе, по дороге в деревню, "заморить" голод печеньем и любимыми сливками. Девушка сложила аккуратно все обратно в рюкзачок, закинула его на спину и, наконец, решилась выбираться из лесного приюта к людям.
В какую сторону идти у нее вопрос не стоял – в сторону, наименее заросшую подлеском, откуда пробивались солнечные лучи. Она оглянулась по сторонам, затем подошла к дубу, внутри которого спаслась от непогоды и нашла приют на ночь, приложила руки к шершавой коре и громко произнесла:
– Благодарю тебя, батюшка, хозяин дубовой рощи, за приют и ласку!
Затем положила на землю у корней дуба пару печенек и отвесила низкий поклон. Так в детстве её учила бабушка. Быть предельно вежливой в лесу, оставлять Лешему – лесному хозяину, угощение, птицам – крошки и семена, белкам – орехи.
"Лес живой! Ты к нему с уважением, так и он тебя отблагодарит грибами, ягодами", – часто повторяла бабушка Прасковья, когда они с внучкой ходили в лес за дарами природы.
Как-то машкины подружки стали свидетелями её такого поведения в лесу, когда гуляли в березняке, и подняли девчонку на смех. Но та не обиделась, а только задорно заявила:
"Вот давайте посмотрим, кто сколько грибов наберет в этом лесу! Я, или вы, которые пришли только брать, при этом даже не поблагодарив!"
Подруги рассыпались по березняку с корзинками, весело перекликаясь и отпуская не злобливые шуточки в сторону Машки. Результат всех привёл в ступор – два часа поисков не увенчались успехом ни у одной подружки. Зато Машка еле тащила корзинку, полную отборных подберезовиков!
Сказать что все были в шоке – это не сказать ничего!
После этого случая каждая из подружек Машки, отправляясь в лес по грибы-ягоды, предварительно оставляла на пеньке в лесу какое-нибудь угощение лешему, духам лесным. Ну и результат не замедлил последовать: всегда возвращались домой с полными корзинами лесных даров.
Какое-то время Машка пробиралась меж высоких раскидистых кустов, усыпанных крупными красными ягодами, которые попробовать не решилась, так как видела такие первый раз в жизни. Ягоды были размером с крупные грецкие орехи!
Спустя полчаса блужданий, деревья, наконец, расступились и девушка вышла на поляну. Внимательный взгляд остановился на основательно примятой траве – это была небольшая вытоптанная тропинка. Двигаясь по этой тропке она скоро оказалась у лесного родника.
Из- под невысокого холма пробивалась тонкая струйка воды, наполняя каменную чашу естественного природного образования. Обрадованная Машка с удовольствием ополоснула лицо и руки, наполнила полупустую пластиковую бутылочку сладкой родниковой водой.
А потом испугалась! Многочисленные звериные следы вокруг чаши говорили о том, что это – водопой!
И следы были очень крупные! Машка с опаской оглянулась по сторонам, прислушалась. Вроде все спокойно. Облегченно выдохнув, девушка стала размышлять: "Что делать дальше?"
С противоположной стороны этой поляны деревья стояли уже намного реже, значит есть шанс, в скором времени, выбраться куда-нибудь к людскому жилью, или к дороге.
Закинув рюкзак на спину, она двинулась в сторону редколесья.
Яркое солнце, красивые голубые облака, пышное разнотравье, одуряюще насыщенные ароматы самых разных цветов – все это великолепие быстро подняло дух, отгоняя тревогу от неопределенности положения, в котором Машка оказалась непонятно почему.
Хорошо прогретый воздух заставил скинуть ветровку, закатать рукава рубашки: становилось жарко.
"Да куда же это я попала?"– удивлялась Машка, восхищенно оглядывая этот рай для художника.
Вдруг, на грани слуха, девушка уловила какой-то шум. Остановилась, напряглась. Тихий звук напоминал попискивание маленького щенка. Не раздумывая, шагнула к зарослям, откуда раздавался писк.
Раздвинув кусты, Машка испуганно вскрикнула. Её взору предстала жуткая картина: на земле лежала огромная чешуйчатая тварь. То ли рептилия, то ли животное! Мертвая.
То что существо мертвое, видно было сразу: из окровавленного бока торчал конец длинного копья. По всей видимости, тварь была мертва уже давно, так как кровь, покрывавшая траву и мелкие камни вокруг, уже свернулась.
Машка долго, издалека, завороженно рассматривала труп, пытаясь выудить из памяти хоть какие-то аналогии.
Тело существа было покрыто крупными тусклыми чешуями антрацитового цвета; присутствовал длинный хвост с ороговевшими наростами на конце. Более крупные роговые образования шли от продолговатой головы по хребту до самого хвоста; мощные подогнутые лапы были увенчаны длинными загнутыми когтями. По бокам спины проглядывались толстые наросты.
Гигантское существо напоминало что-то доисторическое, виденное в книгах по палеонтологии.
Отойдя от ступора, с огромной опаской, девушка медленно обошла мертвую тушу вокруг, попутно строя догадки – откуда этот доисторический монстр мог взяться? И ещё: смущал метод, которым была убита тварь. Вернее, чем – копьем!
Немного осмелев, подобралась поближе, чтобы рассмотреть клыкастую морду, досадуя на разрядившийся телефон. Ах, какие получились бы фотки! Ведь кому расскажи – не поверят!
Долго внимательно рассматривала мощные надбровные дуги и островерхие уши существа.
Вдруг, у окровавленного брюха монстра, что-то шевельнулось.
Машку словно ветром сдуло метров на пятьдесят! Попутно кусты, из которых она прорвалась с визгом, украсились вырванным "с мясом" рукавом рубашки и прядью волос! Сердце от страха бухало в груди словно молот. Минут двадцать Машка приходила в себя.
Вновь послышался писк. Он не давал ей плюнуть на все и "уйти от греха" куда подальше!
Наконец, набравшись храбрости, Машка вновь полезла через кусты.
У брюха поверженного монстра копошился маленький живой комочек-детеныш, микроскопическая его копия! Он жалостливо попискивал, тыкался мордочкой в живот мёртвой матери (а скорее всего монстр был его матерью), вяло перебирал лапками. Весь перемазанный кровью и грязью!
Его движения становились все медленнее, а писк все тише и тише. Сердце Машки сжалось от жалости. Она сделала несколько робких шагов и приблизившись к мелкому монстрику, наклонилась и осторожно взяла его на руки. Детеныш был не больше котёнка. Черненький, с ещё мягкими чешуйками, и огромными для его мордочки ярко-синими глазами. Малыш посмотрел на человека и жалобно запищал: он умирал от голода!
Уже не раздумывая, Машка понесла малыша к роднику. Осторожно вымыла это слабо сопротивляющееся чудо от крови и грязи, затем закутала в пушистый платок и, положив на колени, стала кормить его через трубочку сливками, что так кстати затерялись у неё в рюкзаке.
Малыш жадно припал к вкусному источнику еды. Он почти захлебывался, пытаясь лакать. С грехом пополам, ему удалось приноровиться и более спокойно насыщаться. Сразу было видно, что он голодал уже давно.