Альбинос на горизонте

Пролог

То было время подъёма в реализации новаторских идей, использования передовых технологий на базе искусственного интеллекта, неожиданного выстрела робототехники, где в одночастье заваливающиеся алюминиевые собаки научились воевать практически самостоятельно, а слово «протез» встал наравне по ценностному значению со словом «мама». Производство новых наркотиков, оружия и, для сочной обёртки, выстрел по самым страшным болезням из ствола здравоохранения – земляне становились сильнее, увереннее в себе, оттесняя религию за спины своих названных могуществ. И то было время человеческого упадка на фоне колоссального перенаселения…

Спохватились не сразу. Ведущая корпорация «Прорыв» при поддержке государственных альянсов как могла устраивала конференции и пресс-интервью, обещая всей планете решения, от которых зависели миллиарды жизней. И пока обычный гражданин стоял на новых ногах, мог видеть и слышать новыми органами, а по вечерам забывать про алкоголь и надевать «кипяток», или как говорят в народе: «ободок счастья» – систему виртуальной реальности с фантастическими возможностями для полного погружения напрямую через нейронный коридор прямиком в мозг; человечество верило и ждало решения, прожигая голову.

Отсчёт пошёл после 2130 года, когда «Прорыв» стал монополистом и подогнул под себя последние крупные независимые заводы и лаборатории, расправив свои интернациональные крылья по всей планете, закрыв ими даже солнце – их будущий источник уникальный энергии. Со всемирным объединением НАСА, ЕКА, Роскосмос и другие крупные космические агентства перестали существовать по-отдельности. Мнимый союз.

За проектом «Радиошторм» следил весь мир. В нём научно-исследовательский корабль должен был дрейфовать на космических лучах, подгоняемый солнечными ветрами и покорять новые планеты. Земля нуждалась в ресурсах, что не подлежат искусственной генерации – пространстве, времени, людской выдержки… Преступность охватила континенты как протомунит – всё чаще возникающая болезнь, при которой организм не только отторгал протезы, но и неожиданно тратил почти все ресурсы иммунной системы на уничтожение родных органов, проявляя признаки аутоиммунитета. Лекарство – постоянная терапия, баснословно дорогая и не дающая никаких гарантий. Дети этих людей рождались инвалидами или имели отклонения. Клеймо изгоя неизбежно, если родился протовыродком.

Страны вкачивали в «Суперастру» неприличное множество денег, но делать новый выбор было поздно. Эта история не о фантастическом достижении, межпланетных приключениях и одарённых людях, что смогли покорить звёзды. Это урок, при котором нельзя забывать об ошибках, и как самые великие умы совершают непоправимое из личной прихоти.

Дредноут родился в 2155 году как боевой корабль и оставил после себя кратер на планете с размером Сахалина. Он возвысился тенью, что пророчила вовсе не спасение. Прихватив с собой сто тысяч человек, среди которых угодные «Прорыву» вершители судеб и одарённые труженики, а Международную Космическую Станцию потянули на зацепе, словно буксующую замершую пятёрку с опьянёнными водителями, «Суперастра» пролетела мимо Луны – рекламного объекта, где громадные голограммы и стенды уже ломились из всех нужных для обзора с Земли мест, что пришлось издавать всемирный закон о космической цензуре.

Оставив вскоре многочисленный техногенный мусор, что летал по орбите позади, дредноут покинул Землю и вот уже 95 лет бороздил по бескрайним просторам межзвёздного пространства, официально нарекая себя первой космической расой, астравиками.

Часть I

– Поднимайся, малёк! Твоя порция серотонина привалила. – счастлив тот человек, что слышит пение птиц по утрам, а не прокуренный голос старого вояки-надзирателя с импульсной дубиной на поясе, что, наверное, шарахала по косточкам как остервенелая. – И чтобы я всё видел.

Но Альби не знал вкус и текстуру этой дубинки. Он был послушным парнем и делал всё, как прикажут. Если его лишат робокроу, то открывать глаза по утрам станет сложнее. Да и первые удары его организм мог не выдержать, слишком уж был физически слаб.

– Да, знаю я! Можно сегодня на пару минут подольше? У ребят была юбилейная встреча…

Надзиратель с большими щенячьими глазами, как с тех винтажных открыток, томно вздохнул и закурил едкую электронную трубку, поморщившись и мечтая ощутить иной вкус, что ему рассказывали предки.

– Ладно, только сменщику ни слова. Удивительно! Разгар боевых действий только недавно закончился, повезло, у вас там мирная жизнь. А наши до сих пор друг другу раны зализывают. Тьфу, астравики…

Однако в его голосе не было злости, только неопознанная детская обида за его товарищей, с которыми он делил дырявую крышу над головой, пытаясь выжить.

С помощью отпечатка пальца и сканера, распознающего ДНК, пленник активировал личный робокроу – летающий бокс с встроенной камерой и возможностью общаться с другими пользователями по отдельной сети визуально и письменно. Двенадцать дюймов настоящей отдушины в тёмной сырой комнате, где из развлечений были только узкие щели для скупых переговоров с другими сокамерниками. Каждое его слово строго контролируется, а если смотритель подозревает зашифрованное послание – коммуникация немедля прекращается. Но Альби не нужно было тайно шифроваться: в заточении он уже пребывал пару месяцев, а из семьи все умерли. Проще говоря… долой родительский контроль. Даже бывшая девушка каждый раз удивлялась, как болезненный вундеркинд умудрялся выходить на связь. А войну он не поддерживал, также как и некоторые законы дредноута.

Устройство зажужжало и приветственно махнуло боковыми крыльями-светокопиями. Робот проецировал счастье для повышения уровня удовлетворения своего хозяина, как и подсказывали алгоритмы.

– Вуди, режим «камера» в общий чат. И давай в этот раз без прерываний и искажённых лиц. Я и так не красавчик, а твои сбои завалят меня комплексами.

Робот завибрировал и посмеялся на распознанную шутку. Подключение произошло и началась видео-встреча с единственными в мире друзьями: на панели появилось бледное лицо с неестественно белёсыми волосами, они растрепались и напоминали хаотичность во всём её проявлении.

«Желаете активировать фильтры? Сейчас в моде цветные линзы и яркие румяна», – Вуди всегда напоминал о последних трендах.

– Воздержусь. Подключай всех из списка и поставь музычку на фоне, да повеселее! Это я в тюрьме, а не они. И сегодня сгенерируй фон, якобы я в инопланетной столовой.

Постепенно из динамиков стали слышаться голоса, сначала молодые, а затем и постарше. Оживлённая беседа длилась недолго, около 10 минут. Но за этот короткий миг Альби был по-настоящему рад: сообщники из «Белого Ворона» поддерживали его и желали скорейшего возвращения домой, ведь не так давно появился шанс на мирное решение конфликта. В груди парня приятно застрекотало, и даже робот Вуди просканировал артериальное давление и пульс, убедившись, что общение позитивно влияет на его хозяина.

За торопливыми шагами резко открылась камерная дверь, и дурно пахнущий надзиратель выпрямился с такой скоростью, что ему позавидовали бы высокоскоростные джеты для починки дредноута.

– Тише, не нервничай. Иди перекури, дружище, я пообщаюсь с заключённым.

Форма этого иноземца отличалась: литой комбинезон, куртка с множеством карманов с меховым воротником, а самое удивительное – знакомые шарниры на устройстве, что крепилось к бритой голове и трубками уходило в нос мужчины.

Альби расправил плечи и положил руки на колени, демонстрируя открытую позу и покорность.

– Когда я зашёл, то подумал, что тут сидит один из нас. У тебя очень светлая кожа. Меня зовут Сандр Бун, я лидер проекта «Завеса» и заведую этой территорией.

– Приятно познакомиться, я Альби из семьи №272 на дредноуте «Суперастра», двадцать лет. Мой цвет кожи неестественен для нашей расы, так как у меня, в жизни не догадаетесь, – едкая усмешка для подначивания фантазии своего отца, что выбрал ему имя, – альбинизм. Думаю, что это отличает меня с вами, так как ваша кожа практически чисто белая потому, что вы инопланетная раса. Ваша экзопланета числится нами как Росс 128b в системе звезды Росс 128, находящейся в созвездии Девы.

Предводительвэйлов, так на «Суперастре» идентифицировали инопланетян, задумчиво почесал подбородок и присел напротив, всматриваясь потускневшими глазами прямиком в яркие огни необычного пленника, словно парад карликовых, мальчика, что каждый день менял ужин на разговор с близкими и, как ему кажется, был совсем не прочь здесь находиться.

– Ты настроен дружелюбно. Почему? – спросил Сандр.

– Моё поведение логично. Вы стабильно кормите всех пленных, не мучаете и не допрашиваете, лишь ограничиваете свободу для безопасности всех. За нами присматривают другие вэйлы… Кстати, а как вы называете свою расу? Ладно, не важно. Итог такой: у меня нет причин с вами враждовать.

Командующий нахмурился, но кивнул. Из всех пленников этот субъект был самым интересным.

– Что за устройство у тебя? Расскажешь?

На миг Альби растерялся: не рассчитывал, что будет презентовать своё детище вражескому командиру, да ещё при таких каверзных обстоятельствах.

«Ты уже смертник, чего тебе терять?».

– Это моё личное изобретение. Портативный робокроу. Служит для коммуникации между… Особенными людьми.

– Особенными? Подробнее.

Молчание. Говорить напрямую о своём естестве считалось дурным тоном.

– Протовыродками. Мы дети семей, что приютили в себе протомунит, пытаясь жить дольше отведённого. Протезы…

Отмахнувшись, как от неинтересной мошки, Сандр призвал к молчанию.

– Вещица занятная. Мы обнаружили, что передача происходит через отдельную защищённую сеть прямиком на корабль. Ваша… Как её там? ИНГА, да? Пропускает передачу без проблем. Наши блокирует. Мы не можем транслировать, а ты спокойно каждый вечер общаешься с астравиками.

– Всё просто: моя сеть зарегистрирована. ИНГА, наш ИИ1, не будет признавать её чужеродной. Я хорошо поработал. Скажу наперёд: нет, взломать ИНГА и помочь вам пропагандировать на дредноут какую-то квазарную чепуху я не буду, да и не умею. Отныне я держу нейтралитет. Но за попытку сблизиться благодарю. Вы и ваши люди хорошо выучили наш язык.

В лице командира что-то поменялось: он смотрел с жалостью. Альби ненавидел это чувство. Его жалели с самого рождения, выписывая новую таблетку или направляя в «кабину» для терапии. Диагноз прост: врождённая непереносимость солнечного света 1 категории, приправленная альбинизмом. И в любых других условиях проблем возникло бы меньше. Однако сердцебиение «Суперастры» зависит от солнечной энергии, примесей первичного космического облучения на магнитных основах, и вся эта синтезированная энергия бьёт плёткой по двигателям. Заполняет собой генераторы и позволяет дредноуту совершать невообразимые скачки, путешествуя по звездным пустыням и продолжая растить в себе жизни десятков тысяч душ – прекрасный сад в бесконечной холодной тьме. Альби не мог игнорировать урон от своей жизни, позволительной роскоши.

– Ты умён, быстро соображаешь. Почему же молодого изобретателя послали вниз? Остальным в камерах гораздо больше лет, чем тебе. Объясни старику. Я уже забыл, какого это – удивляться.

– Ответ был ранее. Наша культура, безусловно, велика. Но в ней есть недочёты, к сожалению. Мы восхваляем человека, но стремимся к идеальности – термину, что сами и придумали, а не открыли, как нечто существующее и возможное. Общество не принимает нас за равных, мы носители целых списков болезней, наследники по несправедливости. То, что люди перешагнули и смогли подавить… Прорастает из нас гнойными прыщами и сильно раздражает капитанский состав и граждан, наших великих правителей. С нами не хотят строить семьи, заводить долгие рабочие отношения или хотя бы не посылать при первой возможности на передовую, делая еле видимую пометку в анкете: «подходит для расхода». Им нужен был технический специалист без проблем с родственниками, только тогда они вспомнили о моих мозгах. Отец научил меня компьютерно-инженерному делу, а матушка сутками впахивала на техстоянке джетов. И даже после их смерти никакой благодарности. Я никогда не забуду, что после объявления о несчастном случае люди так спокойно выдохнули, узнав, что погибли «расходники».

Его трясло. Откровенно рассказать о своём печальном прошлом и не менее колючем будущем оказалось непросто, пусть мама и воспитывала в нём выдержку, силу морального духа. Или пленник переживал, что больше никто и не спросит?

«Крепись, мой милый пульсар. Когда-то они вспомнят, что мы такие не по своей прихоти, а по их желанию и возможности. В нашем мире, где мы почти что достигли идеально-выработанной иммунной системы, создателям очень тяжело видеть пятна на их репутации, пусть такие светлые и чудесные», – мозолистыми ладонями она гладила его светлые щёчки и рассказывала, что иногда, раз в несколько недель, её подпускали к иллюминаторам, откуда можно было увидеть звёзды – редкая возможность. Матушка уверяла, что они светят так ярко, как и её любимый сын.

Под тихий кроткий всхлип носом, командующий Бун встал и с шумом втянул в себя остатки воздуха, поражаясь поведению мальчишки перед собой. Альби не уронил голову, не боялся показаться слабым. Живой, но сам себя схоронивший.

– Столько лет… – горестно усмехнулся Сандр, – нет. Сегодня я не испытаю позабытого чувства. То, что ты сделал для отвергнутых вами же людей очень похвально. Я предлагаю тебе сделать гораздо больше. Пойдём.

Его привели в комнату с грязными и поцарапанными столами, за которыми из мисок ели другие вэйлы, часто переговариваясь и шутя. Их окружала грязь, кучи пыли и ветхие объекты, похожие на мебель. Эти обшарпанные серые стены сильно разнились с представлениями Альби о инопланетной столовой. Где же невообразимые спиральные растения и яркие бутоны, размерами с пять голов? А диковинные зверюшки? Почему еда сама не выпрыгивает из тарелок, протягивая свои щупальца? Из необычного: только корявый рисунок с инопланетным монстром, где из его страшной головы торчал длинный отросток. Слишком уныло… Белые головёшки походили на ожившую яйцекладку.

– Ребята, внимание. Ребята! Маканчин, потом продемонстрируешь свои навыки поимки каши с чужой тарелки! Познакомьтесь. Это Альби… – рукой Бун указал на сжавшегося хилого парнишку, что дрожал без ветра и очень стеснялся непривычного внимания к себе: несколько десятков глаз уставились и внимательно изучали. Инопланетяне, казалось, были удивлены не меньше. Сандр приметил покрасневший нос рядом и твёрдо продолжил, – … нос. Альбинос. Наш новый пилот на дружеских гонках с асом «Суперастры».

Под взбудораженный гул вэйлов, их свисты и непонятные слуху выкрикивания, Альби раскрыл рот и попытался найти ответы на довольном лице командующего.

Это была его первая ночь под открытым небом. Сверху нет потолков или ограничивающих панелей, только развеянная чистым овалом туманность. Из этого природного зеркала можно было увидеть бескрайность… Где-то там, вдалеке, за световыми годами, был его настоящий дом и люди, что ждали возвращения дредноута – элизиума их душ и высшая точка достижения человека. Альби мечтал, что он или его дети встретятся с местом, что породило их могущественную расу. В образовательном блоке рассказывали о миллиардах людей, среди них обязательно найдутся те, кто примет жертв протомунита и вылечит их, не сберегая ресурсы для тех, кто поважнее. Нет, такого просто не может быть на покорённой просторной Земле!

А пока он сидел на полусгнившей бочке и пытался сосчитать количество огней в небе, знамён «Суперастры». Даже в темноте можно убедиться, как она огромна! Люди, что летали на джетах, могли видеть её внешние чертоги и поражаться каждый раз, какая зависть! Но таким как Альби можно было довольствоваться только схемами и картинками.

«Только теперь я вижу больше их! Даже дым не может скрыть её масштабов… Какая честь оказаться внутри и быть достойным отправиться в космическое путешествие. Если бы не болезнь, я точно уже был бы в составе младших помощников наших мастеров-экспертов! Определился бы в обслуживание ИИ или по стопам мамы…», – грезил юноша.

«Альби! Ты слушаешь?», – спрашивал робокроу. Точнее: на экране была молодая девушка с полным круглым лицом и немного притупленным взглядом. Она не специально: за её внешний вид чаще говорил синдром карликового роста, – «Расскажи про небо! Оно большое? Почему тебя отпускают гулять?».

– Небо бесконечное, Тиша! Второй твой вопрос оставлю без ответа, прости. Никаких подробностей п… Плена.

«Ну вот, ты ведёшь себя как обезьяна! Самое непредсказуемое животное на нашей планете!», – обиделась Тиша.

Зазвучал второй голос, мужской. Он был глубоким и чуть хриплым, тщетно пытаясь оттенять шепелявость:

«Отдам мешок драгоценностей за то, чтобы увидеть хоть раз в жизни живую обезьяну! Не серчай на нашего мотылька, малышка. Лучше расскажи, как обстоят дела с твоим костюмом? Управление сделает для тебя отдельный?».

«Думаю нет, Алман. Я не подхожу под стандартный экзоскелет. Меня переведут в другой блок…».

«Как же так? Ты так усердно училась на специализацию по внутреннему обслуживанию центрального генератора! А твоя выпускная работа о понижении порогов великолепна!».

Тиша ахнула.

«Ты читал её? Правда?».

Настала очередь Алмана засмущаться: двойная губа нервно задёргалась, а смуглое опухшее верхнее веко будто раздулось ещё сильнее, пряча истину в его глазах.

– Эх, Тиша, он в ступоре! Довела нашего бригадира… – рассмеялся Альби. – Почему вы двое всё никак не сходите на свидание?

«Потому что на встрече он меня не заметит и наступит. Опять глаза заплывут от счастья!».

Все трое захохотали. Шутки о собственном недуге стали давней традицией «Белого Ворона». Это был и остаётся их способ справляться с собственными гнусными мыслями. И лишь совсем недавно Альби ввёл пятничный вечер разговоров в планер робокроу, время, когда участники сообщества могли делиться друг с другом сокровенным, ища поддержки у таких же особенных людей. Ведь «нормальный» человек пока не мог принять их и сделать грёбанный уменьшенный экзоскелет для низкорослой девушки-механика, чтобы она продолжала чинить генератор для их собственной спокойной души, смирившись с нынешней иерархией. После случая с Бенджи, бывшего лучшего друга, Альби поклялся себе, что никогда не бросит этих ребят, ради которых придумал свой смысл жизни. Самоубийство Бенджи – его вечный двигатель и мотивация, никакой фантастики.

Групповой чат завершился. Им на смену пришёл личный звонок. Полосы Вуди окрасились лиловым цветом, вибрация стала сильнее, а по краям экрана запрыгали сердечки. Альби старался унять нервное дыхание. Говорить с ней совсем не хотелось, это было невыносимо каждый раз.

«Вуди вызывает своего хозяина Альби! Важный звонок, внимание, важный звонок! Мои сенсоры не выдерживают непонимания причин, почему вы не хотите ответить. Это же ваша…», – остервенело мигал робокроу, изображая удивление механическим голосом.

– Тихо, всё, всё, поднять трубку. Отлети от меня подальше, – Альби отвернулся от экрана, утопая в изучении каких-то бумажных чертежей, будто бы они были важнее звонка. Он честно старался себя в этом убедить. – Слушаю, Джи.

«Поганец, так не пойдёт!», – возмутился женский голос по ту сторону, —«Вуди, выводи меня голограммой. Живо!».

– Вуди, не смей…

Поздно. Робокроу послушно, словно верный хозяйке пёсик, облетел второго по значимости хозяина с другой стороны и выиграл у него небольшой бой на изворотливость, чтобы не быть пойманным. Прямо перед Альби втрое увеличился экран, изображение лучом упало наверх, и голограмма женской головы стала постепенно проявляться, пикселями ложась в тонкие черты лица.

«Не прячься от меня, пожалуйста! Обещаю, больше никаких расспросов. Где ты? За тобой больше не следят? Ой. Да и ладно! Ты затерялся даже среди инопланетян, ты правда такой необычный!».

– Твой писк слышен даже на Андромеде. Больше за мной не следят. Я теперь… Вроде как птица мира. Бред, да? Они хотят, чтобы я пилотировал их джет на гонках дружбы.

От ультразвука Вуди затрясся и шарахнулся сам от себя, немного понизив уровень динамиков.

«Святой квазар! Это просто замечательно, Альби! Ты же летал с мамой внутри, помнишь? Это такая честь!».

– Скорее подпись на смертный приговор. Капитанский Совет повесит меня на главном мостике. Кто поможет воронятам? Помнишь, как там в уставе? Астравик смел и отважен, жертва для него равна высшей цели, запрещено…

«Сдаваться живым в плен и бла-бла-бла. Твои пользователи уже взрослые и прекрасно справляются без тебя. Созданные тобой робоукроу работают великолепно. Тем более наша маленькая мастерская ещё работает, я иногда помогаю их чинить».

Личная мастерская – заветная мечта мальчишки-изгоя по изменению маленького мира, что летал в ещё более огромном. Каждый год Институт Развития слушал презентации молодых изобретателей и Альби рискнул, продемонстрировав проект «Робокроу» перед дюжиной закостенелых учёных и инженеров, что решали, какие новшества могут пригодиться «Суперастре», а чьи идеи стоило бы отложить на другой раз. Создание отдельного форума в компактной летающей упаковке с новым ИИ для протовыродков нельзя было назвать вопиющим нарушением, однако и спонсировать другую социальную сеть никто не горел желанием и энтузиазмом. «Вокслин» – официальное приложение для общения между всеми астравиками, но в последние года комментарии под записями и странички мнительных пользователей буквально сочились злом и претензиями к тем, кто хотя бы немного отличался, нарушая их внутренний перфекционизм. Некоторые заявления доводили до абсурда, например: «У моей тётушки подозрение на авитаминоз! Спасибо протодетишкам и их родителям за то, что страдают другие неповинные люди. Давно пора уже отселить их в отдельный жилой блок! Граждане, будьте бдительны и надевайте маски, если видите протопаразитов!». И это лишь малая часть…

На решающих слушаниях Альби познакомился с Джи, самой неусидчивой и безумно оптимистичной девушкой, что встречал в своей недолгой жизни. Поладить удалось не сразу: Джи была экспериментатором, авантюристкой с двумя пышными хвостами по бокам, а Альби предпочитал спокойство и размеренный темп в создании изобретений. Её проект одобрили, немудрено, отец Джи входил в состав Капитанского Совета и был очень уважаем на дредноуте. А вот Альби поблагодарили за вклад в развитие и обещали, что в следующем году обязательно уточнят актуальность его идеи.

– Ладно, признаюсь, это мило с твоей стороны, Джи. Без твоей помощи мы бы не смогли создать более ста робокроу для ребят или даже хотя бы зарегистрировать нашу сеть для остальных.

Голограмма задёргалась в кокетливом женском смехе.

«После гонок пройдёт обмен пленниками. Так отец сказал. Он будет снисходителен и снимет с тебя все обвинения, вот увидишь. Я поговорю с ним! Ох, ну вот какой астероид им в голову влетел? Неужели нет других подходящих планет для добычи этих стержней?».

– Урановые стержни нужны для стабилизации энергии и увеличения её потоковой мощности, забыла? Школьная база. Наверное, это самая подходящая планета поблизости. Точно знаю, что радиационный фон тут стабильно высокий на участках. А так планета скудная… Дым повсюду, мои лёгкие не выдерживают. Необходимо несколько раз в день носить их маски. Растительность бедная, вокруг чаще пустыни и уродливые скалы. Чистой воды мало, а ещё постоянные ураганы!

«Сначала я думала, что у тебя отпуск на инопланетном курорте. Теперь я точно знаю, что ты лошара! Ты один из первых астравиков, кто пребывает на экзопланете, но только жалуется! Ладно, вот отправимся на Глизе 667 и, может, твоя душенька будет удовлетворена».