Рестарт. На грани

Блейк

Когда, выходя из раздевалки, мой телефон издал три негромких сигнала, я с уверенностью в сто десять процентов мог сказать, кто именно разрывает мой мессенджер сообщениями. После нашего разговора с командой прошло ровно тридцать две минуты, а значит это Рокси атакует мою личку.

Взглянув на экран, я усмехнулся. Три сообщения от сестры, написанных капсом. Вероятно, она пыталась меня запугать.

РОКСИ:ЧЕРЕЗ 15 МИНУТ В «ЭСПРЕССО РОЯЛ»!

РОКСИ:СРОЧНО!

РОКСИ:СРОЧНО, БЛЕЙК!!!

Наверняка, парни уже сообщили им главную новость дня: «Никаких ЧелМерСи» (я добавил в эту парочку еще и Рокс, чтобы стало совсем понятно) до конца сезона». Она, должно быть, в ярости и потребует объяснений.

Я засунул телефон в карман и вышел с арены. До «Эспрессо Роял» пятнадцать минут быстрым шагом. Этого времени будет достаточно, чтобы подготовиться к разносу.

Кафе встретило меня гулом голосов и густым ароматом свежемолотых зерен. На входе мигала красная неоновая вывеска, а за стойкой бариста с татуировкой скорпиона на предплечье лениво взбивал молоко для капучино. Это Драй Хоккилз. Мы познакомились на первом курсе, когда его брат набил мне первую в жизни татуировку. И пока единственную.

Заметив меня, он приветственно кивнул головой и указал на сестру. Ее темная макушка торчала из-за столика у стойки выдачи, а пальцы нервно барабанили по столешнице. Перед ней стоял фирменный «кислый капучино»: двойной эспрессо без сахара с пенкой в форме фака. Рядом валялась смятая салфетка с отпечатком губ в ало-красной помаде.

Я подошел к кассе. Длинный парень с ссутуленной спиной и сальными волосами поправил бейджик с именем «Уэйт» и вымученно улыбнулся, обнажая кривые зубы, перетянутые металлической дугой бреккетов.

– Добро пожаловать в «Эспрессо Роял». Что хотите?

– Черный чай без сахара, пожалуйста.

Он кивнул, щелкая что-то на сенсорной панели перед собой. Я расплатился, забрал заказ и сел напротив Рокси. От недовольства, с которым она взглянула на мой стаканчик, стало понятно, что разговор будет долгим. И я тут же пожалел, что не заказал еще и ролл с курицей. После тренировки аппетит был зверским.

Где-то за спиной звякнула ложка, а парень по имени Уэйт громко завопил:

– Капучино на кокосовом!

Рокси злобно сверкнула глазами, не отвлекаясь на посторонние звуки. Подошва ее конверса нервно постукивала по ножке стула, выбивая ритм, похожий на азбуку Морзе. Что-то вроде «ненавижу брата». Я хмыкнул.

– Объяснишь, что это за хрень?

Она ткнула экраном своего телефона мне в лицо, забыв о приветствии. Ее тон не враждебный, но грубый, как у маленького ребенка, которого не взяли в цирк, когда он так хотел, меня позабавил. Рокси всегда злилась, когда все шло не так, как ей хотелось.

– Телефон. – я получал удовольствие, когда дело касалось темы «достать сестру».

Где-то у стойки раздался взрыв хохота. Компания хоккеистов из женской команды что-то оживленно обсуждала. Рокси даже бровью не повела, продолжая сверлить меня взглядом.

– Браво, Блейк! – зарычала она. – Читай!

Подавив очередную едкость, я сфокусировал взгляд на тексте сообщения, горящего на экране, и ощутил страшную потребность заехать Итану, нашему вратарю, по лицу.

ИТАН:Прости, цыпа, но папочка Харт наложил запрет на тебя с подружками. Увидимся завтра?

Пальцы слишком сильно стиснули стаканчик с чаем, отчего жидкость поднялась к самому краю и рискнула обжечь пальцы.

– Во-первых, какого хрена этот придурок зовет тебя «цыпа»? – зашипел я. – Во-вторых, черта с два вы завтра увидитесь!

Я загоняю этого смельчака на тренировке так, что он свое имя выговорить не сможет.

– Агрх! Хватит, Блейк! Ты не можешь запрещать мне ходить на вечеринки! – когда ее брови нахмурились, она стала похожей на отца, когда тот злился.

– Но я капитан команды, Рокс. – она фыркнула. – Команды, которую ты со своими подружками деморализируешь.

Ее глаза превратились в две маленькие щелки, полные гнева и невысказанных оскорблений. Алые губы раскрылись, готовые к словесной атаке, но тут же сложились в тонкую линию недовольства. Она всегда так делала, когда терялась в аргументах своей неправоты. Потому что сложно отрицать очевидное: они – помеха.

– О, боже, и когда это легкий флирт стал оружием массового поражения?

– Когда Тай и Брэд устроили кровавую бойню на льду, полагаю. – ее рот раскрылся от удивления. – Что, неужели Итан забыл упомянуть об этом маленькомнедоразумении?

Лицо Рокси перекосило от злости, и то, с какой яростью она отбросила пряди назад, прямое тому подтверждение.

– От того, что твои мальчики не умеют держать себя в руках, мы должны пропускать все веселье? Как-то несправедливо получается. Не находишь?

– Пока твои девочки создают хаос, вы будете держаться как можно дальше от команды! – карие глаза, точь-в-точь, как у отца, опасно сверкнули, и даже отражение в них теплого света висящей над нами лампы не могло укротить тот разрушающий шторм, что назревал внутри моей сестры. Она в бешенстве.

– Ты пересмотрел мотивационных роликов о фанатиках-капитанах? Откуда такое больное рвение оберегать кучку тестостероновых хоккеистов? Что-то я не припомню такого запала в прошлом году.

Я с шумом выдохнул.

Она права. Весь прошлый год я наплевательски относился к парням вне льда. Мне казалось, что та дичь, которую они вытворяли, и есть беззаботная жизнь студента, и что ее легко можно сочетать с игрой в хоккей. Я и сам позволял себе больше обычного. Но такое поведение стоило нам плей-оффа, а некоторым ребятам – драфта.

Я лично видел, как Майк Эвенс, четверокурсник, выжимает из себя последние соки, рвет задницу до посинения, чтобы доказать, что он лучший. Первый кандидат на драфт потерял свой шанс на третьем курсе из-за травмы. А на четвертом – из-за нас.

Я боялся повторить его судьбу, ведь ни для кого не секрет, что основной набор происходит на третьем курсе. Большая редкость, когда скауты оставляют дозревать выпускников, а после забирают в клубы. Этот год – моя единственная возможность попасть в «Детройт», и я буду делать все возможное, чтобы ее не просрать. Даже если придется каждому из парней навесить на члены замочек верности.

Если это сработает, я, мать вашу, готов прямо сейчас оформить заказ на Амазон.

– Прости, Рокс, но успех команды важнее потрахушек.

Ее лицо вспыхнуло, а рот раскрылся.

– Агрх! Блейк! Ты просто невыносим!

Тонкие пальцы стиснули телефон, как будто вместо него она представляла мою шею, и чехол опасно хрустнул. Но тон звучал скорее безысходно, чем агрессивно.

– Нет, Рокси, просто этот год – моя последняя возможность.

Она застыла и… кажется, немного смягчилась. Ушло лишнее напряжение из плеч, пальцы выпустили телефон. Рокси откинулась на спинку стула и ухватилась за стаканчик с кофе.

На мгновение между нами воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулом голосов посетителей и жужжанием кофе-машины.

Я был уверен, что этот аргумент подействует на нее. Рокси, как никто другой, знала, как сильно я хотел попасть в «Детройт». Боже, да я грезил о нем с момента, как посмотрел их легендарный матч с «Колорадо Эвеланш» девяносто седьмого года. Когда после грязного удара Клода Лемье команды сошлись в массовой драке, и вратарь «Детройта», Майк Вернон, устроил настоящую вратарскую дуэль с командой противника, а Маккарти ловко забил победный гол в овертайме, пока все сходили с ума в массовом побоище.

В тот момент я понял, что хочу быть не просто игроком, а тем, кто сохраняет холодную голову, когда другие теряют разум.

– Ну вот, как всегда… – Рокси по-детски надула щечки, вызывая тепло у меня в груди. – Старший звездный брат покоряет хоккейные вершины ценой веселья собственной сестры. – я знал, что она уже злилась меньше. – Но просто, чтоб ты знал и тебе было стыдно: я весь сезон буду сидеть дома, – вранье, – и терпеть общество новой соседки.

Я спрятал улыбку за пластиковой крышкой стаканчика, глотая остывший чай и…

Погодите. Новой соседки?

– У вас новая соседка?

– Ага…

По одному только недовольному вздоху можно было догадаться, что они не поладили. И хотя Рокси не была пай-девочкой, обычно ей не составляло труда сходиться с людьми. Например, с Челси и Саммер они как-то подозрительно быстро нашли общий язык, явив собой миру угрозу разрушающего масштаба.

– Что-то подсказывает мне, что знакомство прошло не очень.

– Не очень? – Рокси пошатнулась на стуле и эмоционально встряхнула руками. – Да по сравнению с ней вонючка-Грейс просто ангел божий.

Легкий смешок пощекотал губы. До сих пор помню возмущения Рокс по поводу старой соседки – Шарлоты Грейс. У девушки были какие-то проблемы с гигиеной, и она источала слегка… резкие ароматы. Выпускница университета Мичигана изводила своих прелестных соседок-первокурсниц весь прошлый год, оберегая дом от незапланированных вечеринок или секс-марафонов. Они отсчитывали дни до ее отъезда, а когда это случилось, вызвали клининговую компанию и закатили вечеринку под названием «Праздник свободы: никакого фанка в доме!»

Понятия не имею, что представляла собой новая соседка, но вряд ли она могла повторить судьбу Грейс. Просто Рокси любит преувеличения.

– Она приятно пахнет?

Рокси задумчиво закатила глаза и сложила губы трубочкой – ее детская привычка, когда она что-то вспоминала или много думала.

– Скорее да, чем нет.

– У нее ухоженные ногти?

– Да.

– Одежда?

– Да.

– А изо рта смердило, как из пасти огра?

– Нет. – Рокси недовольно цокнула и ткнула меня в предплечье. – Хватит, Блейк. Я серьезно. Эта девушка еще хуже Грейс.

– А, по-моему, ты просто драматизируешь.

– О, поверь, если кто из нас двоих и драматизирует, так это Молли-Милли. Маленькая стерва устроила настоящее дрампредставление, напугав Саммер своими приступами, а потом отказалась пить мой эликсир спокойствия. Ставлю сто баксов, что она учится на актерском и тренирует свои этюды на нас.

– Или твое дружелюбие так сильно ее напугало, что бедняга чуть не свалилась в обморок. – я хохотнул, за что получил еще один тычок от сестры.

– Клянусь, эта девушка та еще штучка.

«Надеюсь, не горячая…», – подумал я, делая очередной глоток.

Еще одной обольстительницы в этой компании мое терпение просто не вывезет. А парни сойдут с ума, когда узнают, что где-то на горизонте появилась ЧелМер 2.0.

– Кстати, как она выглядит? – спросил я, хотя уже ненавидел себя за любопытство.

Рокси заломила бровь в немом осуждении.

– Спортивный интерес или реально обеспокоен моим соседством с Молли-Милли? – ее тон сочился сарказмом.

– Интересует ли меня твоя соседка? Нет. Должен ли я знать, какой урон она может нанести команде? Естественно!

– Расслабься, Блейкки, эта королева драмы едва ли заинтересует даже хромого Эндрю с биологического. – Рокси расхохоталась, но вдруг ее взгляд резко приобрел серьезность и заискрился при теплом свете. – Хотя, кто-то рассказывал, что этому Казанове удалось закадрить продавщицу из булочной этим летом… Но, думаю, тебе не о чем переживать.

Я застонал и готов был молиться, чтобы слова Рокси оказались пророческими, потому что Бог свидетель, что хромой Эндрю радуется каждому дождевому червю. Едва ли соседка «ЧелМерСи» хуже того, кто рыхлит землю и источает запах перегноя.

– Кстати, – голос сестры неожиданно потускнел, и я заметил, как на кончиках ее пальцев появилась еле ощутимая дрожь, – в эту субботу приезжает мама.

Мама.

От появившегося напряжения в плечах футболка вдруг сделалась неудобной, а горловина словно врезалась в шею. Рокси тоже заметно поежилась и отвела взгляд. Не хочет показывать эмоций.

– Она звонила тебе? – кивок. – Зачем приезжает?

– А разве у нее бывают еще какие-то причины для приезда? – ядовитый тон Рокси был способен отравить целый город, но я не злился на нее за это, потому что сам ощущал внутри похожее чувство.

Раздраженность.

– Меня она решила проигнорировать…

– Нет. Просто: «У Блейкки сейчас ответственный сезон, передашь ему сама, милая?» – она повысила голос до мерзкого писка, пародируя нашу мать. – Ее агент считает, что сейчас самое время устроить семейную фотосессию для нового календаря «Матери чемпионов». Нужны живые декорации в виде успешного сына-капитана и… «О, ну… тебя, Рокси».

Я сжал кулаки. Прошлый ее визит закончился пятистраничным материалом в «Спортс Иллюстрейтед» под заголовком «Семья чемпионов». На фото она нежно поправляла мой галстук, хотя в реальности появилась в раздевалке на три минуты. Этого времени хватило, чтобы фотограф сделал кадры, а я вышел из себя.

– Скажи, что я заболел.

– Она уже заказала тебе костюм. – голос сестры внезапно стал тише. Она взяла телефон и повернула экран ко мне. – Посмотри, какой милый галстук с клюшками она тебе выбрала. Как будто ты все еще ее пятилетний Блейкки, а не капитан «Росомах». – Рокси поморщилась, а я присмотрелся к фотографии.

Темно-синий галстук с вышитыми золотыми клюшками. Такие обычно носят на детских хоккейных турнирах.

– Придется надеть. Если сорвешь съемку, она устроит сцену прямо на арене.

В прошлом году она орала на Картера за то, что он «перегружает ее мальчика тренировками». После этого тренер месяц смотрел на меня, как на маменькиного сыночка, которому все еще нужно подтирать задницу после матчей, и отправлял отрабатывать пять штрафных кругов.

Рокси резко откинулась на спинку стула, ее ногти нервно забарабанили по столу.

– Ладно. – выдавил я.

– О, она еще просила напомнить, что «скауты «Детройта» любят семейные ценности. Это очень важно для Блейкки». Лучше бы она сама себе об этом почаще напоминала. – прошипела Рокс, и ее пальцы сжались в кулаки.

Я знал, что она сейчас представила: мать, которая обнимает нас перед камерами, словно мы идеальная семья. А потом ее пустой, почти безразличный взгляд после того, как операторы начнут убирать свои камеры. Любовь на показ – это все, что могла предложить нам Женевьева Харт.

– Эй, – я дотронулся до руки сестры и нежно сжал в своей. Кончики пальцев были холодными. – Мы справимся.

Рокси фыркнула, но уголки ее губ дрогнули.

Я уже заранее ненавидел субботу…

Глава 6