Хроники мира Двух Истин. Путь воина

Зажги сам свет доблести… Всеми силами пробивайся сквозь трудности, поднимайся над высоким… [Доблесть] всегда в неуспокоенности и всегда больше других волнуется… всегда находится в действии

Человек не для того создан, чтобы терпеть поражения. Человека можно уничтожить, но его нельзя победить

– — – — – — – Мрак, холод, ощущение свербящей пустоты завладевают разумом. Словно свинцом наливается тело. Что это? Боль, страх… Что бы ни было  это невыносимо. С этим невозможно бороться… Это вгрызается в горло, завладевает всем твоим существом и, что особенно страшно – всей сущностью. Оно упорно тащит вниз, в непроглядную тьму бездны  словно воронка, которая, раз ухватив свою жертву и почувствовав вкус вожделения, с необъяснимым упорством, отчасти даже страстью не желает больше отпускать её. Нет больше сил бороться. Всё тело в изнеможении. Борьба отняла слишком много… Ощущение такое, будто сама старуха Тьма заинтересовалась жертвой. Единственное спасение – борьба, но дух сломлен, больше не осталось ни капли надежды, веры в Свет. Лишь зло  непроглядное, безнадёжное, тяжёлое и одновременно какое-то пустое  окружает тебя. Оно везде. Оно повсюду. Не спрятаться, не укрыться. Ты точно в коконе, сплетённом злым роком из тончайших липких нитей мрака. Они окутывают тебя плотным коконом, и чем больше сил ты прикладываешь, чтобы освободиться от них, тем сильнее становится неведомая хватка, тем сильнее чувство безнадёжности овладевает тобою. Единственное, что ты ощущаешь в этот момент  падение: не только физическое, но и нравственное. Ты падаешь ниже и ниже. В этот момент уходит из-под ног всё, что когда-то связывало тебя с миром реальным. В этот момент не существует ни времени, ни пространства. Здесь нет ничего, отсутствует само понятие пустоты. Это колодец, дна которого невозможно достичь. Только маленький луч света  олицетворение надежды, веры, любви  где-то далеко-далеко, вверху. Понимание, что единственный путь к Свету неумолимо отстраняется от тебя, обостряет чувство безысходности, безразличия ко всему происходящему вокруг. Мрак сгущается над головой. Мозг, не выдержав, отключается, тело уже давно не подчиняется, существует лишь мир чувств. В этот момент только он представляется чем-то реальным, ощутимым; чем-то, до чего можно дотянуться рукой, потрогать. Но в этот момент этот мир обостряется до нечеловеческой боли и, кажется…

– Ох… – тяжёлый вздох гулким эхом разнёсся по пещере.

Сквозь крохотное зарешёченное окно под самым потолком темницы пробивался тонкий лучик. Он освещал совсем небольшой участок камня на потолке и совсем не проникал вглубь пещеры. Солнечный вестник, столь смело пробившийся сквозь прохладный мрак, свидетельствовал о наступлении утра..

На полу пещеры, в самом тёмном углу, сидела девочка лет четырнадцати, закованная в массивные кандалы. Это её вздох повторило эхо. Она только что проснулась и ещё не до конца осознавала, где находится: каждую ночь узнице снился один и тот же сон, который высасывал все силы – утро она встречала не отдохнувшей, а в изнеможении. Но каждый день солнце исправно будило девочку, стряхивая последние крохи ночного кошмара.

Изодранная одежда на ней едва прикрывала наготу.. Она давно замёрзла бы в этой пещере, поневоле ставшей её темницей, если бы не плащ, который оставили стражи – видимо, из жалости. Всё оружие, которое было при ней, отобрали. Узница была беззащитна и покорена физически, но дух её всё ещё жаждал битвы. Как дикий зверь, попавший в клетку, девочка до последнего билась, пытаясь освободиться, хотя и осознавала, что это бесполезно. Но именно чувство безнадёжности придавало ей сил – она кричала до тех пор, пока голос не охрип, и даже тогда она не переставала думать, как выбраться из этого злополучного места.

Кто же это юное создание, попавшее в столь затруднительное положение? Чтобы ответить на этот вопрос, стоит затронуть не только её саму, но и мир, в котором ей суждено было родиться.

Имя этой девочки – Ника Беркут. Обаятельное юное создание со смуглой кожей, вьющимися тёмными волосами медного оттенка и атлетическим телом, закаленным в схватках. Она была рождена в мире Двух Истин, где столетиями шла непримиримая борьба между силами Добра и силами Зла. Крупные битвы случались не так уж часто, но мелкие стычки за мимолётное господство – постоянно. И ареной выяснения всех отношений была долина Мага, священная земля – там располагалось Священное поле, единственное место, где можно было биться по правилам. «Воин» – так называли тех, кто добровольно вызывался отстоять интересы своего братства, принять вызов или просто свести личные счёты. В каждом племени были профессиональные бойцы, которых с детства готовили к сражениям. На остальной территории царил Хаос. Именно поэтому в долине Мага всегда был народ – никого, даже Зло не устраивал неконтролируемый беспорядок. Долина Мага являлась собственностью братства Света, а именно племени хранителей, последний представитель которого ушёл в подземный мир вечного покоя много лет назад. Интересен вопрос: что всё-таки братство Тьмы забыло здесь, что привлекло его сюда? Соперничество – единственный ответ, поддающийся хоть какому-то объяснению. Только стремление доказать свою силу, своё превосходство в присутствии миллионов свидетелей влекло Зло к этому месту, куда допускались лишь немногие избранные, лучшие бойцы из каждого племени. На остальной же территории можно было встретить вперемешку и представителей Света, и представителей Мрака, а также множество странных существ – ими этот мир просто кишел. Никто не задавался вопросом о смысле бытия, здесь единственной целью была борьба за выживание, борьба за установление законов своего племени. Единственное качество, которое почиталось – безграничная отвага. Бесстрашие, доходящее иногда до абсурда, и сила – вот два божества, вытеснившие из пантеона остальные добродетели. Возможно, именно поэтому этот мир назывался миром Двух Истин, но скорее всего, в основу имени легла многовековая борьба двух вечных начал – борьба Добра и Зла.

В таком мире и была рождена Ника. Сколько девочка себя помнила, она жила в племени Семер, расположенном в одном из самых глухих уголков Двух Истин. Со всех сторон племя было окружено враждебно настроенными истинийцами – так называли всех, кто населял этот мир, вне зависимости от принадлежности к какому-либо братству или племени.

Ника была, несмотря на свой юный возраст, одним из лучших охотников среди семерцев. Во время слежки за птеротигрисом – зверем с телом тигра и головой птицы с загнутым огромным клювом – Ника попала в одну из ловушек, в большом количестве расставленных вокруг всего поселения племени Семер. Девочка обладала отличной интуицией, поэтому никогда не попадалась в хитроумные устройства. Но в этот раз во время охоты возникли осложнения: она наткнулась на разъярённую самку с выводком. Защищая свое потомство, птеротигрис в какой-то момент сумела с силой отбросить Нику, отчего та и угодила прямо в ловушку.

– Что они от меня хотят?! Мне это всё уже порядком надоело! – сидеть одной в темноте было настолько скучно, что я начала говорить сама с собой, пытаясь совладать с ещё не окрепшим голосом. – Хоть бы принесли поесть, что ли. Я тут уже два дня с голоду умираю. Э-эй! Кто-нибудь откликнется?! Э-эй, я есть хочу! – сил сдерживаться уже не было, крик непроизвольно вырвался из груди.

– Что ты кричишь?! И так башка раскалывается, а тут ты ещё… – вдруг прозвучал незнакомый голос из темноты.

– Кто ты? – ошарашенно пробормотала я. – Ты знаешь, что я здесь, и даже не пыталась со мной заговорить?

– А зачем? – ответил голос вопросом на вопрос.

Я была смущена подобным поворотом – и правда, если истиниец не хочет разговаривать, значит, у него есть на это свои основания. И вообще, истиниец ли это? По голосу невозможно определить ни возраста, ни принадлежности к племени…

– И всё-таки имя у тебя есть? – не отставала я.

– Анжелин Ван Гард, – голос прозвучал чересчур пафосно.

– А я Ника, Ника Беркут. Как ты сюда попала? – мне не хотелось упустить возможность хоть с кем-то поговорить. Горделивый тон, с которым Анжелин произнесла свое имя, вызвал у меня только улыбку, но я не стала выплескивать наружу весь поток сразу появившихся на языке подколов.

– На моё поселение напали нехебки. Большинству удалось скрыться, кто-то погиб, а я попала в плен к служителям Хнему – продолжила диалог странная собеседница.

– Кто они такие? Вроде сородичи волколаков? С ними мне приходилось иметь дело – наши ближайшие соседи, хочешь не хочешь, а общаться приходится. А вот про каких-то нехебов я ни разу не слышала.

– Во-первых, не нехебы, а нехебки. Во-вторых, это гибрид волколаков с эфритами, они взяли огромную силу и способность к перевоплощению от первых и повелевание стихией огня от вторых. Надеюсь, с эфритами ты знакома? – с иронией спросила Анжелин.

– Ещё бы, – задумчиво произнесла я, вспоминая последнюю встречу с представителями этого народа. В тот раз они были не очень-то вежливы – мне пришлось все утро потратить, чтобы убедить их: с племенем Семер связываться бесполезно.

– А ты-то каким чудом здесь? – в свою очередь понитересовалась Анжелин.

– Да охотилась на птеротигриса, вот и попалась. Она меня отбросила прямо в ловушку.

– Ты или очень глупая, или очень смелая, если связалась с самкой птеротигриса.

– Что с нами сделают эти служители Хнему? Надеюсь, в жертву своему божеству не принесут? – я решила проигнорировать слова своей сокамерницы.

– Почти…

– Что значит «почти»?! – возмущенно воскликнула я..

– К нашему счастью – или наоборот – они любят устраивать зрелища. Поэтому, скорее всего, сначала они с нами поиграют, а потом, может…

– Что значит «поиграют», – перебила я Анжелин, – я не собираюсь всё это терпеть. Что за…?! – мой голос неожиданно сорвался на крик. Внутри медленно вскипали чувства, но проявить их – значило бы заведомо признать свою слабость и превосходство противника. Решив про себя, что этому не бывать, я с трудом, но все же сумела справиться с эмоциями.

– Скорее первое, – вздохнула Анжелин. Неожиданная фраза разрядила обстановку.

– Что «первое»?

– Да так…

– Объясни мне, такой непонятливой, что значит «поиграют»?

– Этот народец обожает зрелища вроде тех, что устраивают в долине Мага. Их представления – это своеобразный прототип боёв, что проходят на Священном поле, но только здесь полностью отсутствуют какие-либо правила.

– Да кому нужны эти правила? – снова перебила её я.

– В принципе да, но на поле боя выходят не они сами – для этого существуют наёмники, да и просто те, кому нужны анкхи. С такими, я думаю, и тебе не захочется связываться. Здесь делают анкхи…

– Что ещё за «анкхи»? – слишком уж интересно и ново мне было все, что рассказывала Анжелин, чтобы думать о гордости.

– Ну ты даешь… Ты откуда – из племени Семер, что ли? На анкхи можно обменять оружие, еду, одежду, это универсальная обменная единица.

Меня немного покоробил столь нелестный отзыв о доме, хотя я и знала, что оно считалось самым отсталым, так как находилось на отшибе «цивилизации» – да и наши соседи все поголовно подходили под категорию варваров и головорезов. Но очень не хотелось терять единственную собеседницу, поэтому я не стала рассказывать о Семер и даже не вступилась за него, хотя это было и не в моем духе. Пересилив себя, я как ни в чём не бывало поинтересовалась:

– А что будет с тем, кто победит?

Но Анжелин только рассмеялась в ответ.

– Ты чего? – обиженные нотки предательски появились в голосе.

– Да просто я не знаю случаев, чтобы кто-нибудь выходил победителем в таких соревнованиях. В долине Мага ты заведомо обречён на провал, но там у тебя есть ещё хоть какая-то надежда, что тебе оставят жизнь после проигрыша. А здесь поражение приравнивается к уходу в подземный мир вечного покоя. Здесь делают ставки на время. Не на жизнь, а на время: сколько ты продержишься. Наемники нацелены на убийство, скорость – их хлеб…

Звук открывающейся двери заставил ее замолчать. По звукам стало понятно, что мою собеседницу освобождают от кандалов. Затем силуэты стали приближаться и ко мне. Двое стражей избавили меня от оков – при этом с с такой силой заломили мне руки что я еле удержалась от вырывающегося из груди стона. Я совершенно не привыкла к подобному обращению: бесцеремонность претила моей гордости. Меня подтолкнули к выходу.

Спереди, по всей видимости, вели Анжелин, полностью укутанную в плащ. Лица ее я так и не смогла разглядеть – в коридоре было слишком темно. Вскоре нас втолкнули в небольшую комнату с низкими потолками – здесь было не так влажно, как в темнице, но так же холодно. Я инстинктивно обернулась на звук захлопнувшейся двери. Я тяжело поднялась с пола, убедилась, что руки и ноги целы, и подошла к Анжелин – она всё ещё лежала не шевелясь. Откинув с её лица капюшон, я очень удивилась бледности сокамерницы: она выглядела осунувшейся, под глазами залегли синие круги и только губы – кроваво-красные – свидетельствовали, что Анжелин ещё жива. Я аккуратно помогла ей подняться.

– Сколько они тебя уже здесь держат? – спросила я.

– Достаточно долго.

– Что с нами будет?

Только я это произнесла, как открылась дверь и вошёл страж в широком чёрном плаще. Он бросил к ногам каждой из нас по свёртку и удалился.

Мой свёрток оказался тяжёлым. Я развернула его и удивлённо выдохнула – там было моё оружие, причём полный комплект. Что бы это значило?..

– Сегодня нам предстоит бой, – ответила на мой мысленный вопрос Анжелин.

Я не стала терять времени и тут же взялась за оружие, которое никак не вязалось с моим возрастом. Я надела широкий пояс – он сразу же сполз на бёдра.

Первым обращал на себя внимание лук с четырьмя изгибами, удивительной красоты. Это единственное, что досталось мне в наследство от родителей. Колчан со стрелами, пропитанными ядом анакондорфа – гигантской змеи – крепился к поясу справа. К спине крепился двуручный меч с широким колюще-рубящим клинком: он мне достался в схватке с одним из представителей братства Тьмы, сыном какого-то знатного предводителя. Меч был замечательным, идеально сбалансированным. На левую ногу я прикрепила щиток с кинжалом – его я как-то нашла в пещере Мага, когда пряталась там от дождя и от нечего делать решила её обследовать. По всей видимости, кинжал был ритуальным, но Маг уже давным-давно ушёл в подземный мир вечного покоя, и мне жалко было оставлять такую вещицу. На правую руку я прикрепила еще один щиток с другим кинжалом. Рядом с ножнами на спине я закрепила короткий меч – акинак: его вместе с кинжалом подарил мне какой-то странный отшельник, которому я как-то дала немного еды – всё, что было тогда в запасах. Отшельник, казалось, с радостью и от всего сердца желал сделать мне столь щедрый дар, поэтому я приняла его не задумываясь. Я просто обожала своё оружие, хотя все оно попадало ко мне странным путём, но уникальность каждого экземпляра была неоспорима.

Облачившись в свою экипировку, я только было открыла рот, чтобы спросить о чём-то Анжелин, подняла взор – и моим глазам открылась удивительная картина.

Передо мной предстала настоящая воительница. Не вызывало сомнения, что оружие было родовым, то есть передавалось из поколения в поколение, из века в век. На ней тоже был широкий пояс, но он был усеян множеством небольших семиугольных звёздочек-сякэнов – с загнутыми концами и отверстием в центре. Запястья Анжелин украшали то ли браслеты, то ли щитки из тончайших пластин, наложенных одну на другую и чем-то напоминающих чешуйки. Из-за спины её слева и справа высовывались два одноручных меча. Голову украшала пластина с непонятными символами. Только теперь я заметила, что Анжелин, несмотря на бледность, очень красива. Её ярко-рыжие вьющиеся волосы, обрамлявшие почти белое лицо, хорошо сочетались с изумрудными глазами.

– Ух ты!!! – одновременно выразили мы своё восхищение. Я была удивлена увиденным, но не успели мы начать разговор, как дверь с силой распахнулась – в наше небольшое помещение вошёл с десяток стражей, отчего стало еще теснее. В руках у них были длинные копья, которыми они бесцеремонно вытолкали нас наружу. Под прицелом копий нас долго вели по узкому коридору, постепенно поднимающемуся кверху. В конце концов нас вывели на огромную площадку, ограниченную со всех сторон высоченными трибунами, заполненными зрителями. Солнце только зашло, окутав пространство мягкими сумерками.

– Почему не днём? – напряженная тишина начала меня откровенно раздражать. Мозг лихорадочно соображал, оценивая место предстоящего боя.

– Ночью они видят лучше. Очень странно, что нас вывели вместе.

– А ты что, хотела, чтобы мы сражались друг против друга? Это так… избито.

– Нет, но это значит, что с нами будет сражаться кто-то очень сильный, потому они и поставили нас вместе, чтобы мы дольше продержались и не портили им зрелища…

Но тут она замолчала – вдалеке вдруг послышался странный гул.

– Анжелин..

– Анжи.

– Ан… что?

– Не Анжелин, а просто Анжи.

– Хорошо. Анж, что это за звук? Он нарастает.

Ответ не заставил себя ждать. Из прохода на противоположном конце арены вышло около двух десятков существ, пятеро из которых еле удерживали на цепях непонятное чудище, издававшее громкое рычание.

– Игра началась… – почувствовав азарт, я вынула меч из ножен. Анжи осталась неподвижной.

С появлением странной процессии молчавшие до этого трибуны взорвались неистовыми аплодисментами. Противники рассредоточились. Двое, которые были впереди, молча продвигались в нашу сторону с огромной сетью. Не успела я опомниться, как Анж сделала неожиданный выпад: резко присела, а в руках у неё засверкали пластины с запястий. С большой силой она выпустила их по ногам соперников – те, кто держали сети, словно подкосились и повалились на землю. Двумя противниками стало меньше. Но оставалось ещё восемнадцать.

Я максимально сосредоточилась. Ко мне приближались сразу трое из братства Тьмы, из племени герберов – я сразу узнала их по характерному боевому раскрасу, уже приходилось сталкиваться с ними на узкой тропинке. Перекинув лук через плечо, я начала действовать. Мой принцип: лучшая защита – это нападение. Во время битвы во мне проснулся задор, одновременно я стала подмечать все мельчайшие детали, так необходимые во время схватки с врагом. Я держала меч в руках с самого детства, и у меня уже сформировалось свое понимание боя. И теперь я ловила ритм схватки, больше похожий на танец – то подстраиваясь под противника и копируя его действия, то приводя его в ярость своими спонтанными поступками, больше похожими на детские шалости. Судя по звукам, моя новая знакомая ещё держалась.

Едва я почувствовала, что в битве произошел перелом в нашу сторону, как появились два маврока – лучшие лучники, которых когда-либо знал мир Двух Истин, владевшие огненными стрелами. Они целились прямо в Анжелин – та в этот момент сидела верхом на одном из наемников. Времени на раздумья не было. Выхватив лук у одного из только что убитых противников, я прицелилась. Первая стрела выбила у них луки, ещё две отправили наших соперников в подземный мир вечного покоя.

Бой был в самом разгаре, не осталось ни одного участка поля, где я бы не побывала. В итоге мы с Анжелин оказались в самом центре, плечом к плечу. Я орудовала мечом и защищалась щитом, отобранным у одного из Тёмных. У Анж в руках было два меча, которыми она мастерски отбивала атаки. Но тут откуда-то слева раздался гортанный рокот, показавшийся мне до боли знакомым…

Я пригляделась и обомлела: звук издавало то чудовище, которое вывели на арену, а чудищем оказался… арапирфинкс – существо с телом кошки, головой, хвостом, крыльями и лапами ящерицы. Считалось, что они уже давно вымерли. Единственным арапирфинксом, которого я знала, была Юсфирь – очень добрая, нежная, игривая и совсем ещё маленькая. А на арене стояла совершенно взрослая особь.

«Но это невозможно, – я искренне удивилась, – я сама видела, как Юсфирь упала в пропасть с высокого ущелья».

Юсфирь ещё не умела летать, поэтому я была уверена, что она разбилась. Маленькая надежда зародилась внутри. А что, если?.. Эта мысль не давала покоя.

– Юсфирь! – мой голос прозвучал крайне неуверенно. – Это ты?

– Ты что делаешь? – испуганно воскликнула Анж, увидев, как я медленно приближаюсь к чудищу.

– Юсфирь! – не унималась я, сердце бешено колотилось. – Детка!

И тут произошло что-то странное. Издав громоподобный рык, чудище разорвало цепи, и с радостным визгом бросилось ко мне. Было странно видеть, как это огромное создание лежало посреди поля боя лапами кверху в ожидании ласки. Не видя ничего, я бросилась к ней, чтобы обнять, но тут сзади что-то произошло. Что-то липкое и горячее потекло по моей руке. Юсфирь мгновенно вскочила и с диким рёвом сшибла лапой кого-то позади меня. Мимоходом от её хвоста пострадало ещё четверо противников. Не замечая ничего вокруг, я подхватила под руку упирающуюся Анж и потащила к Юсфирь.

– Залезай на неё! – в ушах звенело, собственный голос не поддавался внутренним приказам.

– Ты что, с ума сошла?! Никуда я не полезу! Это дикая, кровожадная тварь, которую приручить ! – На лице Анжелин отпечаталась гримаса нескрываемого ужаса и отвращения. Не смотря на весь страх, она осталась верна себе и добавила, – и вообще, хватит меня хватать и пачкать кровью! невозможно

– Не упирайся! Хочешь отсюда выбраться или нет?! Быстро лезь!

– Что из словосочетания «приручить невозможно» или «дикая, кровожадная тварь» тебе непонятно? – Анж надула губки, но, увидев приближающихся нехебков, резко передумала Она кое-как вскарабкалась на Юсфирь и только успела за что-то ухватиться, как вслед за ней вскочила я. Мы мгновенно взмыли вверх.

– Йе-е-хо-оу!!! – сердце разрывалось от радости, я была не в силах сдерживать избыток чувств от немалой порции адреналина. Отличное настроение уже никто не мог испортить: в один день я умудрилась обрести нового друга, найти старого и спастись от, казалось бы, неминуемой гибели.