Молвары. Часть первая. Становление фогота

В утренних сумерках Клатилии всегда было по-своему красиво. В воздухе витала густая, незапыленная тишина вперемешку с таинственным туманом, земля, насыщаясь, покрывалась холодной влагой. Совсем скоро в этой части города тоже наступит зима, суровая и беспощадная. Шагая по мокрой траве в грязной обуви, клатилианец рассуждал о вечном: когда снизят налоги, дадут, наконец, свободу союзникам, и разрешат пить эль в общественных местах. Клатилианец шел совершенно один и не замечал, как постепенно в его ботинки проникают ледяные капли росы. Он был так увлечен своими мыслями, что не замечал ничего вокруг. Вдруг он остановился и, пошатываясь, поковырял рукой в левом кармане лоснящихся брюк. Достав оттуда электронную тонкую трубку и пару раз ее встряхнув, он с удовольствием втянул голубоватый дым. Топлива еще было достаточно на несколько раз, поэтому клатилианец был по-настоящему счастлив. Из его рта вместе с дымкой тянулся морозный пар, несмотря на выпитый эль на улице было холодно. Клатилианец решил отправиться к себе, в дом Грибса. Радуясь хорошо проведенной ночи и скорому теплому сну, он, все так же шатаясь, счастливо шлепал уже полностью мокрыми ногами. Чавкающий звук очень его смешил, отчего клатилианец глупо подхихикивал в такт хлюпам. Он прошел еще немного, а настроение дошло до той стадии, когда душа просилась наружу, ну, или хотя бы громко исполнить любимую песню. И вот клатилианец, набрав в грудь холодный воздух, уже собрался взять первую ноту, как его нога, подло поскользнувшись на густой грязи, художественно растянулась и увлекла своего хозяина целиком с головой в болотную жижу. Клатилианец с трудом смог сесть в зеленом месиве, удивленно помотав головой, понял, наконец, что же его так подвело. Однако высокая трава и липкая грязь на глазах не открыли ему полную картину. Он потянулся в сторону, нащупывая мокрую траву, чтобы промыть глаза, как его рука дотронулась до чьих-то ледяных пальцев. От ужаса клатилианец громко закричал, вскочив на нетвердые ноги. Он сделал несколько шагов назад и быстро протер лицо внутренней стороной свитера. Теперь он мог видеть перед собой все. Страх парализовал его целиком. В огромной болотной луже лежали десятки трупов взрослых и детей. Наполовину они были скрыты грязью, наполовину – высокой травой. Граница болота ровной линией окружила тела, словно кто-то нарисовал эту страшную картину прямо посередине поляны. Но клатилианец понимал, что это все по-настоящему: здесь и сейчас он смотрел на многочисленные грязные трупы. Когда первая волна шока спала, он бросился в противоположную сторону, не зная куда, но главное – подальше от этого кошмара. Он бежал еще очень долго, но страх неотступно преследовал его до самого конца.

***

Сто одиннадцатый год от начала Великого раскола государственности запомнился жителям Клатилии как самый спокойный за последние десять лет. Было зафиксировано наименьшее количество жертв по сравнению с прошлым годом. Власти поспешили заявить, что такое положение сложилось благодаря их тщательной и кропотливой работе в создании защитной системы города. Однако каждый понимал, что все эти триста шестьдесят четыре дня враг усиливал довольно исчерпанные средства нападения. Президент понимал, и его помощник, и простой офисный клерк, и даже подборщица мусора прекрасно осознавали положение города. Но сегодня, в последний день года, никто не желал тяготиться печальными мыслями, сегодня все проживали радостный миг, как делали это их предки. Отметить наступление нового года и даже подарить сувениры – об этом мечтал каждый.

С тех пор, как страна раскололась на отдельные племена-города, и в каждом таком маленьком государстве появилась своя форма правления и свои законы, любой стал требовать власти. Поняв, что глава страны не властен над своими подданными, рабочие слои населения стали себе хозяевами, не желая вновь подчиняться строгому режиму. Люди стали организовывать человеческие стаи, выбирали себе вожака и служили только ему. Таких вожаков было тысячи в каждом городе, и все они хотели контролировать его ресурсы. Пока бывшая власть страны стремилась вернуть свой авторитет, внутри разломанного союза происходила война. В конце концов, поняв, что так люди только перебьют друг друга, оставшиеся в живых два десятка предводителей города Клатилии собрались вместе и решили создать собственную политику города, объединив силы. Со временем в некогда огромном государстве образовались три крупнейших обособленных города: Клатилия, Барта и Ардента. Но они прожили в мире совсем недолго. Единственный город, находившийся дальше всего от враждующих государств, это Ардента, участок с наименьшей угрозой атаки. Ни Клатилия, ни Барта не угрожают этому городу до тех пор, пока не определится лидер. Но они не знают, что в Арденте уже много лет длится своя война – борьба между молварами.

Глава 1

Ксандр Свит, семнадцатилетний светловолосый юноша среднего роста и телосложения, запыхавшись, ворвался в магазин игрушек Воркса. Старый колокольчик тихонько поприветствовал гостя. Стоявший за прилавком пожилой мужчина воскликнул:

– Ба! Ксандр, ты все-таки успел. А ведь я уже закрываю кассу, – старик добродушно улыбнулся пышными белыми усами. Слегка полноватый с вечно розовыми щеками, он напоминал Санта-Клауса из тех книг, что Ксандр видел в детстве.

– Торн Воркс, я так торопился, но вырваться раньше из дома Холдернов, прежде чем они не зададут кучу дел на первый день нового года, невозможно! Все готовятся к празднику, а им понадобилось укрепить свой дом.

– Но это правильно, мой мальчик. Неизвестно, когда в следующий раз доведется в такой спокойной обстановке защищать жилище.

– Знали бы вы, чем они там защищаться пытаются, – Ксандр расстегнул куртку и слегка расслабил шарф. – У вас тут как всегда тепло и уютно, – он оглядел полупустые запылившиеся прилавки с антиквариатом.

– Можешь приходить сюда чаще и сестру приводи, – торн Воркс подошел ближе, – Ба! Да ты весь измотан! Знаешь, для твоих семнадцати лет еще рано столько сил отдавать тяжелой работе.

– Да разве сейчас можно иначе? Иначе никак, торн, совсем никак.

Старик только устало покачал головой.

– Жду не дождусь, когда меня наконец-то перестанут преследовать ищейки. Вот неймется этим крысам!

– Ну, осталось совсем недолго. Лишь минет восемнадцать лет, исчезнет крыс поганых след, – эта фраза закрепилась за клатилианцами после указания о наступлении совершеннолетия в восемнадцать лет. До приказа значилась цифра двадцать один.

В Клатилии ищейками называют особый отряд, преследующий несовершеннолетних детей. Если после четырнадцати лет подросток не поступал на заданную ему службу, в так называемую Ассоциацию, он попадал в черный список ищеек. Ксандр уже давно решил для себя, что ни за что не станет работать на Ассоциации, засасывающие своей бесконечной рутиной и, что самое неприятное, ведущие регулярный учет своих работников. Он предпочитал работать там, где платят по системе: сделал – получил. Его единственная цель – заработать денег и забрать сестру из сиротника, а будучи на службе компаний, он никогда бы не смог осуществить задуманное.

Ксандр поспешил к прилавкам с игрушками. Он собирался купить своей единственной восьмилетней сестре Роунд подарок на новогоднюю ночь и уже давно придумал, что именно. Серебряный кулон покажется ей настоящим сокровищем, которое она будет беречь. Он был уверен, что она сохранит и сушенный бублик, но сейчас ему хотелось передать ей действительно ценную вещь. Ксандр разглядел этот кулон среди других украшений сразу же, он бы купил его и раньше, будь у него деньги, но почти весь его заработок уходил на еду и крышу над головой. Одиночкам вроде него жилось трудно, но он не жаловался, некогда было да и некому. А Рун пока находилась под опекой общественного центра, до наступления среднего возраста. Как только ей исполнится четырнадцать, они дадут немного ценных бумаг, пищевой мешок и отправят прямиком на службу в качестве младших помощников помощников. Хорошо хоть на войну не призывают, туда берут более зрелых людей, которым исполнилось, как минимум, восемнадцать. Хотя разница не велика, каждый день в городе гибнут десятки людей, поэтому хочешь не хочешь, а воюешь. Со смертью. С отшелыми. С властью. Если не подчиняешься, ты враг. Если хочешь покинуть город, ты враг. Но Ксандр привык, и его давно уже не пугали эти угрозы. Главное подождать, пока Рун исполнится четырнадцать, а к этому времени он накопит денег, и они сбегут в Арденту, а оттуда уже в западные земли, туда, где мир. Его смущало только незнание того, что там происходит, но об этом он решил подумать уже после побега. Разве может быть там хуже.

– Вижу, ты придерживаешься изначального выбора, – хмыкнул старик. Он только что вышел из-за книжного прилавка, весь перепачканный паутиной и пылью, но, казалось, совсем этого не замечал.

– Как всегда, – улыбнулся Ксандр. Он помог торну отряхнуться.

– Ты уж прости, но мне пришлось его обратно выложить, такие украшения хорошо продаются, особенно под новый год.

– Я понимаю и я рад, что никто не позарился на него. Кажется, в канун нового года люди стали позволять себе кое-какие изыски.

– Возможно, другого шанса у них и не будет, – по лицу старика пробежала тень.

– Рун будет в восторге.

– Еще бы! Пусть прячет его, ты ведь знаешь, какие там люди… Только и подавай им чужого, незаслуженного.

– Не так уж там и плохо, жить можно. Во всяком случае, это лучше, чем голодать на улице.

– Это правильно. Вот только, – он замялся, – кулону нужна цепочка или тонкая бечевка. Погоди, я сейчас поищу.

– На цепочку мне денег не хватит, торн Воркс, – забеспокоился Ксандр, но старик уже углубился в подсобку. Через пару минут он выглянул, держа в руках серебристую тонкую веревку:

– Вот, держи, то что нужно. Видишь серую полоску? Это серебряная вплетенная нить.

– По-моему, ни одна цепочка не подошла бы лучше, но у меня нет на нее денег.

– Бери так, все равно без дела лежит. Считай это моим новогодним подарком.

– Вы всегда были к нам добры, торн. Я у вас в долгу.

– Я всегда рад помочь вашей семье, во все времена. – Старик похлопал юношу по плечу.

Расплатившись за подарок, Ксандр вышел на улицу. Спрятав его в потайном кармане, он раздумывал, куда бы направиться. Снег крупными хлопьями опускался на землю. Было морозно, но Ксандру это даже нравилось. Казалось, мороз укрепляет тело, готовит к буре и испытывает. Когда холодно, нужно быть в постоянном движении, стремиться чем-то себя занять, иначе попросту превратишься в никому не нужное замерзшее существо. Но сейчас ему не хотелось никуда торопиться. Тишина перемирия действовала на него успокаивающее. Большинство людей позапиралось в своих домах и ждало утра, того времени, когда можно будет отдохнуть от войны, работы и постоянной удрученности. Другие же, в том числе и Ксандр, напротив, готовились к худшему и использовали мирное время по максимуму. Негласно с утра клатилианцы будут отмечать наступление нового года. Мало кто считал, что следующий год будет таким же спокойным, как последние несколько месяцев, но надеяться никто не запрещал. С такими, не самыми радостными, мыслями юноша направился в дом Грибса на Западной улице – пристанище для таких же как он нелегалов. Сами они называли себя союзниками, хотя на деле, конечно, никакого общества или братства они не составляли, но называть друг друга нелегалами им не хотелось. Подобных домов во всем городе было сотни, они даже внешне походили друг на друга: все высокие и с малым количеством окон. Власть знала об этих нелегальных домах, даже грозилась позакрывать их. Вот только дальше угроз дело не двигалось. Это устраивало и ищеек, и союзников.

Надо сказать, что в последнее время городская власть перестала следить за нелегалами, устраивать облавы и проводить зачистки. По крайней мере, Ксандр довольно долго об этом не слышал. Опять же это подозрительное явление могло говорить только о подготовке города к более серьезным проблемам. Что-то творилось здесь намного похлеще ареста нелегалов.

Зайдя внутрь, он увидел светловолосую девушку по имени Лорель. Ей было тринадцать, когда они впервые встретились, а она уже считалась опытной союзницей. С тех пор прошло не больше трех лет, но она по-прежнему оставалась такой же: милой, забавной и доброй, а ее бирюзовые глаза могли заставить любого делать то, что она попросит. Лори (так ее называли друзья, иногда и обычно за спиной, потому что она не любила это прозвище) сидела за старым письменным столом и делала вырезки из пожелтевших газет. Его всегда интересовало, где она берет это старье, учитывая, что такие газеты давно не выпускались, и даже антикварные магазины перестали хранить макулатуру у себя. Лори же очень гордилась своими находками. Из-за тусклого света лампы ее образ становился еще более теплым и загадочным. Не поднимая глаз, она произнесла:

– Даже не вздумай пройти в этих мокрых ботинках по почти новому ковру! К тому же я только что вымыла пол и вывела из него этих гадких жуков.

И несносной. Она была крайне несносной.

– Я и не собирался, – Ксандра иногда пугало удивительное чутье Лорель, – и прекрати использовать эту женскую интуицию или что там у тебя еще.

Фыркнув в ответ, она сказала:

– Зови это даром. Да, слово «дар» мне определенно нравится. Еще ни разу меня не застигали врасплох.

– Когда-нибудь это произойдет. И знаешь, кто будет этим счастливчиком? Я.

После очередного фырканья комментариев не последовало.

В соседнем обветшалом кресле за широко распахнутой газетой прятался самый старый нелегал их дома – торн Брикстед, который на все комментарии отвечал угрюмым хмыканьем и невнятным бурчанием. Он вообще почти ни с кем не разговаривал, но каждый вечер неустанно усаживался в свое полуразвалившееся кресло и читал старые газеты Лорель. Это вошло у него в привычку и невероятно нравилось ему. За годы, прожитые в доме Грибса, Ксандр так привык к старику, что тот стал неотъемлемой частью общего интерьера гостиной, и представить дом без Брикстеда было очень сложно.

Ксандр закинул куртку в общий шкаф и направился на кухню. Он надеялся, что Лори оставила ему немного еды, иначе придется провести эту ночь с мерзкими голодными ощущениями. Сегодня он не успел купить еды. В холодильнике он обнаружил тарелку с жареным картофелем и куриной ножкой, хотя на самом деле это был обыкновенный полуфабрикат из мясозаменителей, по форме напоминающий курицу, но по вкусу что надо. Вид такого ужина в миг поднял ему настроение. Разогрев его в проекционной печи, Ксандр в один присест уничтожил содержимое на тарелке и сразу направился в свою комнату на втором этаже. Этот маленький запылившийся квадрат был его домом вот уже больше трех лет. Одна деревянная кровать, деревянная тумбочка, деревянный комод – все здесь было из дерева. Дополнял интерьер деревянный стул, на котором громоздилась большая часть одежды. Но в целом комната была довольно уютной, особенно после того, как Лорель решила украсить ее голубоватыми занавесками, которые со временем приобрели дымчатый оттенок. Но его это вполне устраивало, порой напоминало родной дом, только в разы грязнее.

Он решил, что сегодня нужно лечь пораньше, чтобы завтра с утра поехать за сестрой в сиротник, откуда они прямиком отправятся в поселение гидр – маленькую живописную деревушку, прославившуюся некогда обитавшими там монахами. Первым делом они переплывут реку Леку, которая никогда не покрывается льдом, а затем им придется проехать еще примерно два часа на автобусе. Но это того стоит, ведь когда еще выпадет возможность прогуляться на самой шумной и красочной площади Клатилии. А какие ярмарки там проводят. Ксандр замечтался, вспоминая сладкий запах пышек и сидра и надеясь, что ничего не поменялось. Завтра они с Рун действительно славно проведут время. Только бы в Барте подождали еще хотя бы день, всего один день без пальбы.

С этими мыслями он уже почти заснул, как вдруг на первом этаже раздался грохот. Наверняка Эдл снова перебрал. Он частенько прикладывался к бутылке, Ксандр только удивлялся, где он достает деньги. Алкоголь в Клатилии удовольствие, которое не по карману большинству жителей и тем более – нелегалам. Снизу донесся звук разбившейся вазы и глухие ругательства. Ксандр быстро оделся и спустился. Эдл в своей комнате набивал сумку скромными пожитками, на полу лежала расколотая настольная лампа. В плохо освещенной комнате он в спешке хватал предметы со старого стола. Рыжие волосы всклочены, одежда помятая, а глаза неестественно выпучены – естественное состояние Эдла в чрезмерном подпитии. Ксандр резко остановился на пороге.

– Уезжаешь?

Эдл подскочил и бросился на Ксандра. Схватив его за плечи, он шепотом повторял:

– Завтра! Завтра! Завтра! Они атакуют, всех нас перебьют! Я слышал, как они говорили! Здесь! У нас! – запах перегара ударил ему в лицо, но Ксандр будто его и не почувствовал. Страх, прятавшийся глубоко внутри, моментально выскочил наружу.

– Не может быть…Где ты это услышал?

– О еще как может! Я сидел рядом, я слышал все, все! Он так уверенно говорил и еще усмехался. Он думал, его никто не слышит, но я всегда слышу больше, чем кто-либо еще, да. Ты ведь знаешь, я могу, могу, как никто не может…Я всегда мог, а они не знают…

– Эдл! – Ксандр с силой встряхнул его, – ты можешь рассказать, что именно слышал и от кого? Или это очередной твой пьяный бред?

– Нет! Нет! Я не пил. Ну, то есть, конечно, выпил чутка, но не так, как обычно. Вот, понюхай! – и он дыхнул так, что Ксандр прокашлялся.

– Пару часов назад мы как обычно сидели с Варом и Амисом в "Грязном Роге", начал Эдл, продолжая запихивать вещи в рюкзак. – Как вдруг ввалились двое черных, этих, хоронов. Они еле стояли на ногах, ну это дело обычное для этого места. Уселись, в общем, в угол кабака, и такие веселые были, будто приз какой выиграли. Ну мы дальше стали о своем бахвалиться, но только я сразу неладное заподозрил и решил подслушать, о чем эти двое будут говорить, и не зря. Тут один начал про Аргон, ну ты знаешь, о самой первой битве за правых, а второй подхватил. И все бы ничего, кто из нас не вспомнит то славное событие, еще и в этой забегаловке, да только после пары кружек огневухи язык у них сильно развязался. Ты бы видел их лица, они словно еще темнее стали. Варг и Амис ничего не заметили, но я стал вслушиваться еще внимательнее. Один сказал про завтрашний день, что атака произойдет в полдень, и большинство их уже в городе. Стражи стены оставили свои посты и засели в центре. Я, когда услышал, у меня кровь застыла, ничего не мог с собой поделать, сидел и не сводил с него взгляд. А он как повернул голову и так глянул. Он понял, что я слышал. Или догадывался. В любом случае я сделал вид, что все в порядке. Они вроде расслабились и заказали выпить. А я притворился, что у меня еще дела и бегом сюда.

Ксандр обдумывал слова соседа; он понимал, что наступление Барты должно произойти в скором времени, но неужели уже завтра. С другой стороны, Эдл мог что-то перепутать, страх так давил на него последние месяцы, что он совсем обезумел.

– Куда ты отправишься? Даже если хороны говорили правду, здесь негде укрыться, а бункеры открываются только после воя серены…– он вдруг понял, что если хоронам – стражам Клатилии – уже известно о нападении, то и власти тоже об этом знают, но не предпринимают никаких действий, чтобы начать эвакуацию города.

Эдл сразу заметил реакцию Ксандра и заговорщицки прошептал:

– Ты тоже об этом подумал, да? Почему наш президент никому не сообщает о предстоящем нападении? Почему не объявляет эвакуацию, если даже стражники болтают об этом между собой так, словно им уже давно об этом известно!

– Эдл, ты мог перепутать, сложно просто верить тебе на слово..А что если это не так..

– Ну так давай, не верь мне, оставайся здесь и погибай, как и тысячи других людей обрекают на верную гибель! – он сорвался на крик, брызжа слюной.

– А как же остальные? Как Лорель, торн Воркс, торн Брикстед, Кида, да вообще все?

– Если у тебя есть время, ты можешь их всех собрать и пересказать мои слова, да только я уверен, что из этого ничего не выйдет. Да и времени у нас осталось всего ничего.

Эдл закинул последние вещи в рюкзак и натянул куртку.

– Куда ты отправишься?

– Попробую добраться до границы с Ардентой. Только там можно найти укрытие.

Уже у двери он обернулся, Ксандр так и стоял на пороге его комнаты, не зная, останавливать союзника или дать ему уйти.

– Ты тоже можешь уйти, пока не слишком поздно, – Эдл говорил уверенно, в его прояснившихся глазах не осталось и следа недавно выпитого алкоголя.

Ксандр не отвечал, мысли в его голове никак не могли выстроиться в ровную цепочку, чтобы он мог принять верное решение. Он лишь помотал головой:

– Я должен все обдумать, я не могу вот так, не подготовившись, удрать из города. У меня младшая сестра.

Эдла, казалось, удивило, что это обстоятельство может повлиять на решение спастись самому.

– Я видел трупы. Десятки мертвых людей, сваленных в грязное болото. Раньше их не было.

Ксандр растерялся, вновь представив ужасную картину:

– Ты уже говорил про это, трупы, перепачканные грязью, прямо у нас под носом.

– Какая разница, где они, меня больше интересует, кто эти бедолаги! Как только я их увидел, я понял, что здесь мне больше делать нечего. Прочь из проклятого города.

– В это трудно поверить, Эдл, огневуха часто мутит сознание. Я даже удивлен больше не самим трупам, которых ты видел в пьяном угаре, а тому, что их не убрали с наших глаз.

– Я видел это собственными глазами и больше не желаю вспоминать! Можешь сходить и проверить, вру ли я, если тебе нужны доказательства.

Эдл развернулся и почти бегом умчался из дома. И вновь наступила давящая тишина, только теперь сна у Ксандра не было ни в одном глазу. Он накинул куртку, всунул босые ноги в ботинки и отправился к тому месту, о котором говорил Эдл. По его словам, он наткнулся на тела два дня назад, возвращаясь с пивной. Ксандр знал, какой дорогой нужно идти. Если трупы там, значит, Эдл не врет, и его словам можно верить.

Он быстро дошел до небольшой поляны, ведущей к излюбленному заведению клатилианцев. Если не углубляться далеко, можно проскочить ее и выйти прямиком к «Грязному Рогу», но в тот раз Эдл был сильно пьян, а потому обшарил всю поляну, выстраивая ровный путь к дому. Ксандр направился к центру поляны, подальше от дороги. Впереди замаячили препорошенные снегом, но еще твердо стоявшие камыши. Вся топь покрылась тонкой коркой наста, ловко маскируясь на общем фоне, особенно ночью – идеальная ловушка для таких же пьяниц, как Эдл. Однако сейчас в темноте в болоте что-то поменялось. Ксандр услышал хруст за спиной. Он быстро оглянулся и подождал, поляна вновь окуталась тишиной. Назойливый страх пробежал по его телу. Ксандр продолжил приближаться к болоту. Вот он уже видит еще не замерзшую воду, проступающую сквозь траву, следует быть осторожнее. Вся задумка вдруг показалась ему очень глупой. Если сейчас он еще и угодит в топь и не выберется…Он побоялся представить дальнейшее.

Ксандр достал фонарь из кармана и ударил им по руке несколько раз, чтобы свет был ярче. Он направил его на болото и в ужасе отскочил назад. Эдл не врал, из болота прямо на него смотрели пустые глаза женщины. Она тонула не одна. Спустя минуту, когда ноги наконец стали его слушаться, Ксандр Свит стремительно мчался домой, боясь обернуться. Глаза преследовали его еще очень долго.

Добравшись до дома, лихорадочно соображая, как ему теперь поступить, он поспешил в свою комнату. Ему казалось, что там мысли придут в порядок, и дальнейший план действий выстроится сам собой. Однако ноги принесли его в комнату Лорель. К счастью, не успел он постучать, как она распахнула дверь. На ней была та же одежда, что и вечером.

– Заходи, – в ее голосе ощущалась тревога, – и ни слова.

Ксандр опешил и послушно молчал. Он уже бывал в комнате девушки, но еще ни разу не видел в ее в таком состоянии. Всюду валялись распахнутые книги, газетные вырезки, карандаши, одежда. Старые занавески были плотно задернуты. На заправленной кровати лежал заполненный наполовину рюкзак. Лорель усадила Ксандра на единственный стул и встала напротив двери. Она протянула к ней руки и закрыла глаза. Ему показалось, что от ладоней исходит золотистое свечение. Через несколько секунд она отдернула руки, словно обожглась. Лорель села на край кровати и заговорила, нервно ломая пальцы на дрожащих руках.

– Эдл говорил правду, нам нужно бежать.

– Ты слышала? – Она кивнула. – Помнишь, он рассказывал про болото, переполненное трупами? Так вот это правда, я только что оттуда. Зрелище жуткое.

– Я знаю. Нам нужно бежать.

– И ты туда же. Я был бы рад сбежать еще много лет назад, но именно сейчас этого сделать нельзя. Сиротники по ночам не открывают, знаешь ли!