Спасительница преданного лорда-дракона

«Я не люблю корицу», — подумала Карина.

Она не стала спорить. Эти психи были уверены, что она Изабелла. Изабелла любила корицу. Изабелла была женой их лорда-дракона. Изабелла жила в роскошных покоях, пахнущих лавандой.

От лаванды у Карины сжималось горло.

Она терпеть не могла этот запах с детства — после того, как бабушка положила сушёную лаванду в шкаф с её вещами, и все свитера пропахли этой сладковато-горькой дрянью насквозь. Карина тогда ходила в школу и чувствовала себя так, будто её засунули головой в мешок со средством от моли.

Но психи не знали. Психи думали, что Изабелла обожает лаванду. И поэтому всё вокруг — простыни, платья, подушки, даже мыло — было пропитано этим ненавистным запахом.

Карина морщилась, но терпела. Лучше лаванда, чем вонь сырого подземелья.

«Психи, — снова подумала Карина. — Сумасшедшие. Самая настоящая секта. Похитили, держали в подвале, а теперь откармливают. Наверное, готовят к ритуальному жертвоприношению».

Она слышала, как вчера Анна шепталась с другой служанкой — Марией, кажется, — у дверей в коридоре. Они думали, что она спит. Но Карина не спала. Она лежала с закрытыми глазами и слушала.

— ...она такая бледная была, когда её привели, — шептала Мария. — Я думала, она не выживет. Еще этот синяк на скуле… А теперь глянь — щёчки розовые, волосы блестят. Наша-то забота…

— Она же жена нашего прекрасного, восхитительного лорда-дракона, — отвечала Анна голосом, полным благоговения. — Конечно, мы должны о ней заботиться. Он бы нам головы поотрывал, если бы с ней что случилось.

Карина запомнила это. «Лорд-дракон». Видимо, титул главы секты. Тот самый высокий мужчина с бархатным голосом и фонариком в районе паха.

«Значит, я жена главы секты», — подумала Карина. — «Или та, кого они считают его женой. И раз я жена, то, наверное, должна буду с ним переспать перед тем, как меня казнят».

Её передёрнуло.

Она вспомнила его силуэт в дверном проёме — высокий, широкоплечий, с узкой талией. Вспомнила его голос — низкий, бархатный, от которого у неё внизу живота что-то сладко сжималось. И фонарик. Светящийся фонарик в районе паха.

«Символ его драконьего статуса, — решила она. — Наверное, у них там так принято. Светящийся член. Или муляж. Или светодиодная подсветка, приклеенная на...»

Она отогнала эту мысль.

«Неважно! Они хотят меня казнить! Нельзя поддаваться на его голос! На его... на его приятный голос... боже, почему у него такой голос? Почему от этого голоса у меня внутри всё переворачивается?»

Карина злилась на себя. Она не должна была обращать внимание на голос человека, который собирался её убить. Но организм жил своей жизнью. И он, кажется, был не против бархатного тембра.

«Нет! — приказала себе Карина. — Ты будешь сопротивляться! Ты найдёшь способ сбежать! Ты...»

Она вспомнила, что почти ничего не видит.

«Ты найдёшь оружие!»

Вчера, исследуя комнату наощупь, она наткнулась на туалетный столик. В его ящике лежали какие-то мелочи — гребни, заколки, маленькие ножницы с тупыми концами.

И ещё кое-что.

Шпилька. Китайская шпилька для волос. Или не китайская — Карина не видела, но на ощупь напоминало.

«Эти психи совсем не могут отличить европейское средневековье от азиатского! — возмутилась она про себя. — У них тут каменные стены, факелы, платья с корсетами — и вдруг китайская шпилька! Ну и бардак!»

Она спрятала шпильку под подушку.

«Буду сопротивляться, — твёрдо решила Карина. — Когда этот лорд-дракон придёт, чтобы... ну, чтобы исполнить свой супружеский долг перед казнью, я выколю ему глаз этой шпилькой. Хоть глаз, но выколю».

Она сжала шпильку в кулаке, представляя, как это произойдёт.

А потом снова вспомнила его голос.

И почувствовала, как внизу живота снова всё сжалось.

«Нет! — отчаянно сказала себе Карина. — Нельзя! Это лорд-дракон! С фонариком в паху! Они хотят меня казнить! Нельзя поддаваться на его голос! Нельзя!»

Она спешно убрала шпильку под подушку, потому что услышала, как в комнату вошла служанка.

- Ваша светлость, вам принесли новое платье.

- Какое прекрасное платье! Благодарю.

«Изумрудное. Шёлк, наверное. В нем я, видимо, буду эффектно падать с лестницы…»

***

Если для Карины эти два дня прошли в стиле «все включено», то для лорда Эдмунда де Крофорда эти же два дня были адом.

Он объездил полстолицы. Он опросил всех, кого мог опросить, не поднимая шума. Он посетил три тайных борделя, два клуба для взрослых и одно подпольное заведение, о существовании которого не знал даже королевский инквизитор.

Ему нужна была женщина.

Женщина, которая не испугается пылающего члена. Которая не завизжит, не убежит, не разнесёт по городу слух о том, что у герцога Пертомберлендского между ног горит огонь. Женщина, которая спокойно, профессионально сделает свою работу и уйдёт.

Проблема была в том, что нормальные женщины боялись.

Первая кандидатка — дорогая куртизанка из «Золотой лилии» — услышав про пламя, вежливо отказалась.

— Ваша светлость, — сказала она, поправляя кружевной воротник. — Я ценю ваше предложение, но я бы предпочла, чтобы мой клиент не поджигал меня во время процесса. Это… Вредно для кожи.

Вторая — авантюристка, готовая на всё за хорошие деньги — согласилась, но, когда Эдмунд снял штаны и продемонстрировал золотистое пламя, побледнела и выбежала из комнаты, молясь на ходу.

— Я не ведьма! — крикнула она уже из коридора. — Я не буду с этим связываться!

Третья... третья была странной.

Эдмунд уже отчаялся, когда один из его старых знакомых, шепнул ему на ухо:

— Ваша светлость, вам нужна Лилиан. Она... особенная. Она любит боль. Чем больнее, тем лучше. Говорят, она даже платит клиентам, если они делают ей достаточно больно.

Эдмунд поморщился, но решил попробовать.

Лилиан оказалась высокой брюнеткой с острыми скулами и хищным взглядом. Когда она вошла в его покои, плащ уже летел на пол.

— Ваша светлость, — сказала она, и в голосе её звучало предвкушение. — Я наслышана о вашей... проблеме. Поверьте, я сгораю от нетерпения.

Она рассмеялась собственной шутке — громко, с придыханием, явно ожидая, что Эдмунд оценит.

Эдмунд не оценил.

Он стоял у камина, скрестив руки на груди, и смотрел на неё тяжёлым взглядом.

— Говорят, у вас там... — Лилиан кивнула в сторону его паха. — Настоящее пламя? Драконье? Оно обжигает?

Эдмунд помолчал.

— Меня — нет, — ответил он честно. — Я не знаю, как оно действует на других. Но, вероятно, обжигает.

Он предполагал, что пламя, которое не причиняло вреда ему, может быть смертельным для любого другого. Это было логично — драконья магия редко бывает безопасной для обычных людей. Он предупредил. Совесть чиста.

Глаза Лилиан загорелись.

— «Вероятно, обжигает», — повторила она с придыханием, и её губы расплылись в улыбке. — Ваша светлость, вы даже не представляете, как я долго ждала такого клиента. Горячо — это моё всё. Я перепробовала всё: горячий воск, раскалённые щипцы, угли. Но чтобы драконье пламя... это вершина! Это то, о чём я мечтала всю жизнь!