Кавказская жемчужина

Книга является

абсолютным вымыслом

и фантазией автора.

Рустам

Рейс Москва – Грозный совершил посадку, и глаза сразу выхватили знакомые очертания в иллюминаторе. Дома не был с Нового года, а на дворе уже май. Дом… а где он сейчас, дом? Здесь или в Москве? В последние несколько лет Москва затянула своими возможностями, скоростями, сумасшедшей энергией и красивой жизнью. В Грозный прилетал только на важные семейные праздники или, как сейчас, по требованию отца. По патриархальным чеченским законам не важно, сколько тебе лет, не важно, сколько ты зарабатываешь, и не важно, что ты давно живешь своей независимой жизнью за тысячи километров, – если отец призвал на разговор, то ты должен явиться незамедлительно.

– Позвольте, заберу ваш плед? – мягко улыбнулась стюардесса «Аэрофлота» и протянула руку, прервав поток моих мыслей и даже на секунду перекинув их в другое русло. Захотелось спросить, поворотный у них рейс, или они останутся на ночь в Грозном?.. Весь полет она смотрела на меня своими голубыми глазами, а я всегда любил славянок. Но нет. Не сегодня. Я еще не встретился с отцом, а настроения не было уже с самой Москвы. Он сказал, что разговор будет по поводу бизнеса, очень важный и про очень большие деньги, собственно, поэтому и не по телефону, но все мое нутро понимало, что суть сведётся опять к одному и тому же: женитьба. Я единственный сын, и мне тридцать. Моя младшая сестра, Марьям, которой двадцать пять, уже четыре года замужем в счастливом договорном браке и даже племяшку родила. Но родителям этого мало. Женить меня стало главной идеей всего их существования. Боятся, что с моим образом жизни род Закаевых останется без продолжения. Я не то чтобы очень против договорных браков, но по прошествии многих лет в Москве и того огромного количества женщин, которые были в моей жизни (и не все они побывали в моей постели, а просто являлись сотрудницами, знакомыми, женами моих друзей), я понял, что хочу особенную, ни на кого не похожую, – ту, которую выберу сам и своим сердцем.

Дома пахло выпечкой, и я улыбнулся своим детским воспоминаниям, ведь у мамы всегда был самый вкусный хингалш.

– Привет, дорогой наш! – Хозяйка дома вышла меня встречать.

– Здравствуй, мама! – Я поцеловал ее в щеку.

– Устал? Голодный?

– Можно немного. Ты же знаешь, я не ем в самолетах.

Поставил сумку, пошел помыть руки.

– Отец где? – Крикнул из ванной.

– Сейчас будет. Едет уже где-то. Дождешься его? Вместе поужинаете. И Марьям скоро придет с Лолитой.

Вечер в кругу семьи, еда, приготовленная материнскими руками, разговоры и воспоминания, племяшка, которая, не слезая с моих рук, теребила черный шнурок с золотым полумесяцем, висящий на моей груди. При виде всего этого моя идеальная холостяцкая жизнь готова была дать трещину, и я почувствовал это особенно сильно, когда крошка Лолита обняла меня за шею своими маленькими ручками, прижалась щекой к щеке и попросила не уезжать.

Попрощавшись с Марьям и Лолой, мы с отцом наконец-то уединились в его кабинете. Он меня радовал: почти шестьдесят, но энергии как у двадцатилетнего. Дела бурлили, глаз горел. Новые цели, достижения и успехи – вот, что придает силы мужчинам, а не мотоциклы и молодые любовницы, чем часто любят обзаводиться мужики после сорока. Выглядел отец тоже прекрасно, седина даже не смела к нему подступить. Мы расположились в кожаных креслах, и он поведал, что его свели с одним очень влиятельным чеченцем в Москве.

– Человек работает в правительстве, имеет выходы на лакомые куски земли, но по понятным причинам напрямую использовать их не может, – четко и лаконично пересказывал отец суть дела. Он был необычно взволнован и собран. Речь действительно шла об очень больших деньгах. – Неделю назад он прилетал, и у нас состоялась встреча. Аслан наслышан о нас, о нашей репутации и уровне проектов, которые мы строим. У него есть два участка в центре Москвы под большие торговые центры. Речь идет о пятидесятипроцентной доле от обоих, Рустам! Это золотая жила и подарок Аллаха.

Я даже присвистнул.

– В чем же подвох? Мы-то ему зачем нужны? – Во мне моментально проснулся прагматичный скептик. Такие сделки бывают только в сказках.

– Он одобрит землю, поставит пару нужных подписей. Вся разрешительная документация и ввод в эксплуатацию тоже на нем, проблем не будет никаких. С нас быстрая и четкая отстройка зданий точно в срок. Денег нужно немерено, придется кредитоваться. – У отца уже блестели глаза, как будто он видел наяву два новых роскошных ТРЦ.

– И? Ты так и не ответил на мой вопрос. Какой резон ему заключать подобные сделки с незнакомцами, пусть даже по рекомендации?

Отец вскинул голову и пристально посмотрел мне в глаза.

– Ты верно подметил, что с чужаками такие договоренности не заключают.

Я втянул воздух, уже понимая, куда он клонит.

– Сделка состоится при условии, что будет заключен брак между нашими детьми. – Отец поднял руку вверх, останавливая мои пререкания. – Прежде чем ты начнешь возмущаться, посмотри на нее.

Он начал искать фото девушки в телефоне, параллельно продолжая объяснять условия.

– Доли оформим на вас двоих официально – пятьдесят на пятьдесят. Каждая сторона выполняет обещанные условия. А в будущем это все останется вашим детям. Отец перечислял условия так, будто рассказывал сказку с хэппи-эндом, а я в этот момент сидел и думал, насколько я люблю деньги и готов ли жениться на дочери партнера, чтобы обеспечить своим детям и внукам безбедную старость. Лично себе я ее уже обеспечил. У нас был семейный строительный холдинг, который основал еще отец, а потом к нему присоединился и я. Строили по республике и в последнее время стали выходить на Москву, собственно, поэтому я туда и перебрался. Очень не хотелось разочаровывать отца, особенно видя, как он воодушевлен. Он даже улыбался, глядя в экран, как хитрый лис, который предвкушает жирную добычу и думает, что она у него в лапах.

Меня стало раздражать это ощущение, что за меня уже как будто все решили. Найдя то, что искал, он сунул мне телефон в руки с улыбкой чеширского кота.

С фотографии на меня смотрела изумительной красоты девушка. Она сидела за столом, немного склонив голову и подперев щеку кулачком. Волосы цвета темного шоколада окутывали ее до талии, цвет глаз на фото разобрать было невозможно, но точно светлые – серые или зеленые. Она искренне улыбалась фотографирующему ее человеку, фото было живое, не позерское. Пока мои глаза бегали по экрану, изучая красавицу, отец продолжал мне ее продавать.

– Двадцать один год. Учится в МГИМО на четвертом курсе. Умница, красавица, отличница. Знает несколько языков. Рустам, с такой женой и в пир, и в мир! – повысил он голос, выводя меня из оцепенения. Я посмотрел на него, но продолжал молчать. – Я нашел для тебя редкую жемчужину!

– Интересно, почему эту жемчужину еще никто не забрал…

– Как я понял из разговора с ее отцом, он обещал ее рано не выдавать. Из нюансов, – деловито продолжил отец, – ее мать русская, но правоверная! – даже указательным пальцем махнул. – Покрытая. Приняла ислам перед свадьбой с Асланом много лет назад. Девушка родилась в Москве, но воспитана по всем канонам. Есть у меня подозрение, что столица оставила след в ее менталитете, но после свадьбы, я думаю, ты быстро вернешь ее на истинный путь.

Я молчал – не отпускало чувство, что где-то затаился обман. Сильно красивая, сильно идеальная, сильно много денег принесет этот союз…

– Если ты сейчас откажешься, то я не знаю, кто тебе нужен! – цокнул отец и всплеснул руками, не в силах справиться с эмоциями.

Я даже сам себе не мог найти причину для отказа. Да и зачем? Может, Аллах действительно благословил меня… И я сдался.

– Через две недели назначайте помолвку. Мне нужно вернуться в Москву, кое-что доделать. Потом я готов.

Карина

По моей просьбе Никита остановил машину за два квартала от моего дома. Не дай Бог отец или мать увидят, что меня привез какой-то парень, – скандала не миновать. Я выросла в довольно строгой религии, с детства знала, что можно и нельзя. Вот ездить с парнями в машинах было нельзя. Трогать, обниматься и целоваться – нельзя. Находиться в закрытом пространстве вдвоём с мужчиной – нельзя. Да и общаться без разрешения старших – тоже нельзя. Но сегодня я нарушила половину этих правил, и сейчас, заглушив двигатель, Никита смотрел на меня, призывая нарушить оставшиеся. Он мне нравился. Я ему тоже, притом уже не один год, но только сегодня я согласилась сесть к нему в машину. Мы вместе учились и уже несколько лет только смотрели друг на друга, бездействуя. Я мусульманка, а он православный. На этом можно закончить. Мы не сможем быть вместе никогда.

Никита потянулся ко мне губами, а я смотрела на него, как в замедленном кино, и думала, осмелюсь ли я зайти так далеко?

Сердце стучало как сумасшедшее. Любая современная девушка посмеялась бы надо мной, но этот поцелуй мог разделить мою жизнь на до и после. Либо я почувствую себя смелой, современной, эмансипированной девушкой, либо грязной, замаранной. Это очень серьезно. В моей культуре я должна принадлежать только одному мужчине, от и до.

Вот он, передо мной, парень из моих грез. Один поцелуй как мечта… без продолжения. Он смотрел на меня светло-голубыми глазами и улыбался уголками губ, приближаясь к моему лицу. Я уже чувствовала его запах, и за секунду до я струсила. Дернула ручку двери и почти вывалилась из машины.

Побежала к дому, часто моргая, пытаясь остановить жгучие слезы обиды. Почему у меня судьба такая? Почему не могу быть с тем, с кем хочу?

Зашла в квартиру и хотела незаметно проскользнуть в свою комнату, но отец с матерью крикнули из гостиной, чтобы зашла к ним. На миг охватил испуг, что они видели, с кем я приехала. Только этого не хватало!

Я прошла в большую, богато обставленную комнату с пушистым ковром и большой хрустальной люстрой на потолке. Родители замерли на диване в подозрительно неестественных позах. Мать, как будто нервничая, теребила юбку и смотрела в пол. Отец при виде меня вскочил и принялся нарезать восьмерки.

– Карина… – Он остановился и посмотрел на меня в упор. – Есть дело огромной важности для нашей семьи, и все зависит от тебя. – начал свою речь превосходный политик и манипулятор. – На кону стоят моя репутация, будущее нашей семьи и огромные деньги.

От таких пафосных речей у меня даже дар речи пропал. Как же это я, молодая девушка, могла повлиять на все перечисленное?

– Я помню, что обещал выдать тебя замуж по твоему выбору и не раньше, чем ты окончишь институт…

После фразы «выдать замуж» в ушах зашумело. Вот и случилось то, чего я боялась больше всего в жизни. Договорной брак с абсолютно незнакомым человеком. Ввиду своего воспитания и религии я прекрасно знала, что это норма, но мой обрусевший менталитет кричал, что можно по-другому. Я ведь наполовину русская, родилась и выросла в свободолюбивой, раскрепощенной Москве. Все мои подруги русские, и они, не стесняясь, во всех подробностях лет с пятнадцати обсуждали парней и отношения. Я завидовала тому, что они могут выбрать спутника сами, какого захотят и когда захотят. Я завидовала тому, что они вольны строить карьеры и летать по миру. Я завидовала тому, что им не нужно на каждый свой шаг спрашивать разрешения мужа, отца или брата.

Во мне уживались две сущности: эмансипированная, самовольная русская и страстная, волевая кавказская девушка. Я не смогла бы подчиниться и смириться со своей судьбой… У меня были большие планы на эту жизнь. Я мечтала построить карьеру в МИДе, выйти замуж не раньше двадцати пяти, а о детях вообще пока думать не хотела.

– Ты слышишь меня, Карина?

Отец повысил голос. За много лет его тактику я выучила превосходно. По моему лицу он прекрасно понял, что я не соглашусь, и решил перейти в нападение.

– Он сын одной из лучших чеченских семей! Молод и красив. Любая девушка мечтает о таком муже!

Очень хотелось крикнуть, чтобы любая другая его и забирала, но я не посмела.

– Я знаю, чего ты боишься… Но послушай: Рустам не ортодоксальный мусульманин.

Теперь я узнала его имя.

– Он не заберет тебя в республику. Вы останетесь здесь, он тоже большую часть времени живет в Москве. Парень очень умный и образованный, управляет большим бизнесом. Да ты хоть посмотри на него! – и кивнул матери, чтобы показала мне фотографию. Мама сидела шагах в пяти от меня и подскакивать, естественно, не стала, но и я с места не сдвинулась. С такого расстояния получилось разглядеть лишь серьезного, неулыбающегося мужчину лет двадцати восьми. Слегка отросшие волосы, гладко выбрит, нос с горбинкой. Не урод, но и не красавец. Никаких чувств он у меня не вызвал, а единственной эмоцией, которая меня сейчас переполняла, была жалость к себе от того, что рухнули все мои мечты и планы. А еще появилась обида на отца. Он клятвенно обещал, что не выдаст меня замуж без согласия. Он, конечно, не потащит меня в мечеть и ЗАГС насильно, но я уже поняла, что все определено и договорено. И то, что происходит сейчас в этой комнате, – чистой воды спектакль для галочки.

– Ну что ты молчишь?

А что я могла сказать? Если категорически откажусь, отец взбесится, обзовёт меня неблагодарной и плохой дочерью. Возможно, закроет дома на все лето, а если своим отказом действительно испорчу ему репутацию и карьеру – или что он там на меня навешал, – то есть вероятность даже распрощаться с институтом и друзьями.

– Я могу отказаться? – Не задать этот вопрос, который решит все, я не могла.

– Если хочешь погубить нас всех, то да. – Таким был идеальный ответ манипулятора, бьющий точно в цель.

– Раз вы все уже решили, можно удалиться в свою комнату? – Если сейчас же не останусь одна и не опла́чу свою разрушенную жизнь, я упаду в обморок.

Отец кивнул, и я вышла из комнаты. На маму я даже не смотрела. Какой смысл? Она же ничего не решает и ничем мне не поможет.

Мать всегда любила и боготворила отца. Такой преданности и покорности никто не ожидал от русской. Они познакомились, когда в начале нулевых отец приехал в Москву работать в Думе как депутат от республики. Был какой-то государственный праздник, где присутствовали все чиновники, и маму пригласили в составе симфонического оркестра открывать мероприятие. Она играла на фортепьяно и, как всегда рассказывал отец, в момент исполнения партии выглядела как ангел в белом платье. Он сидел недалеко от нее и весь вечер не мог отвести взгляд. Когда она ушла со сцены, он пошел за ней. Ухаживал красиво и брал нахрапом – поначалу она даже испугалась горячего кавказца, а потом уступила. Оба поначалу думали, что это просто роман. Мама была чиста и невинна и при всем понимании ситуации отдалась ему. Она всегда говорила: если не любимому, то кому? А в итоге отец просто не смог от нее отказаться, от своего ангела. Через год, сказал, если примет ислам – возьмет в жены. Так зеленоглазая блондинка Анна покрылась и стала мусульманкой. Родители были счастливы и до сих пор любили друг друга. Они прожили в браке двадцать три года и имели двоих дочерей, меня и мою сестренку Алию.

Алия оказалась моей полной противоположностью и характером была очень схожа с матерью. Тихая, спокойная, покорная. Когда придет ее срок замужества, она точно безропотно выйдет за кого скажут. Ей было только шестнадцать, через полтора месяца исполнялось семнадцать, но она уже планировала покрыться – через год, сразу после окончания школы.

Интересно, как сестра отреагирует на эти новости? Наверное, начнет защищать родителей и перечислять плюсы ситуации. Я не хотела этого всего слышать и видеть их всех не хотела. Боль из груди рвалась наружу. Закрыться и плакать. Может, я смогу что-то придумать? Может, есть шанс избежать этого ненавистного замужества?..

Рустам

Вадим, поставщик металлоконструкций на наши стройки и по совместительству мой друг, пригласил в новое место. Вообще это был ресторан, но после десяти вечера заведение превращалось в ночной клуб. Я подъехал как раз на стыке и успел минут десять посидеть в относительной тишине, перекинуться парой слов с Вадимом и Саней и заказать выпить. Потом свет быстро потускнел, погрузив ресторан в темноту, освещаемую стробоскопами, а музыка стала громче. Нам нужно было обсудить кое-что по работе, но я опоздал, и теперь хер нам, а не деловые переговоры. Впрочем, и место Вадим мог бы выбрать другое. После долгого рабочего дня шумное заведение – это последнее, что мне нужно. Но из разговоров я понял, что жена Вадима улетела с сыном в Турцию, а Саня вообще был холостяком, поэтому сидеть в тихом ресторане в эту пятницу они не планировали.

Глоток виски немного расслабил и как будто поднял настроение. Мысли о свадьбе чередовались с мыслями о предстоящей колоссальной работе, поэтому я был в тонусе 24/7. Мужики пришли еще за час до меня и уже успели нехило выпить. Я наклонился к ним, чтобы вступить в беседу, и понял, что они обсуждают девушек, чей столик был за моей спиной. Я повернулся и без особого интереса оценил двух блондинок. Бля, я так заебался за последнюю неделю, что даже сил на баб не осталось.

– Рус, у них еще третья есть, отошла куда-то, поэтому всем хватит.

Я помотал головой, давая понять, что могут забрать всех себе.

– А-а, ты же у нас жениться собрался! – заржал как конь Вадим. – Прикинь, Сань, ему родители невесту нашли, и он ее даже не видел.

– Ну, тогда предлагаю выпить за удачу. Она, как никто, нужна Рустаму сейчас. – Саня поднял бокал с театрально напыщенным лицом.

– Да пошли вы! – рявкнул я, но свой стакан к двум другим поднес.

Обсуждать подноготную своей культуры и объяснять, что все не совсем так, было лень. Пусть думают, что хотят.

– О! А вот и вернулась брюнеточка, чур она моя! – потер руки Саня. – Она своими глазами хищно-зелеными как зыркнула на меня, так я ее весь вечер караулю. – На последней фразе он встал из-за стола и пошел в сторону девчонок. Вадим, видимо, ссал действовать открыто, боялся, что спалят какие-нибудь знакомые его жены. А мне даже обернуться было в лом, но интерес взял свое. Я повернул корпус вполоборота и положил руку на спинку стула.

Саня что-то втирал длинноволосой брюнетке, которая сидела ко мне боком. Она невозмутимо смотрела на него снизу вверх, а подружки рядом хихикали и пытались вставить пять копеек и перетянуть мужское внимание на себя. Серьезный профиль девушки показался мне знакомым. Я даже прищурился, впиваясь в нее глазами, а она, вероятно, почувствовав пристальный взгляд, резко обернулась в мою сторону. Две секунды незаинтересованного осмотра с ее стороны, и она опять смотрит на Саню.

А я знатно охренел. Здесь и сейчас, в ночном клубе, сидит и знакомится с мужиком моя будущая жена. Я даже растерялся, впервые в жизни. И что мне делать? Не устраивать же ей скандал, учитывая то, что мы даже не знакомы! Но волна непонятной агрессии поднялась, признаю. Меня такой расклад не устраивал. По каким еще злачным местам она шляется? И со сколькими мужиками уже перезнакомилась и переобщалась? Девушка что-то ответила Сане, тот поджал губы и повернулся к подружкам. Те заулыбались и, выйдя из-за стола, принялись собирать свои вещи. Моя будущая жена еще раз посмотрела на меня и уставилась в телефон. Саня вернулся за стол с двумя блондинками и представил их нам, я же ради приличия повернулся и поздоровался, а когда опять посмотрел туда, где сидели девушки, брюнетки уже не было.

– А почему подруга не присоединилась? – не смог сдержать любопытство. Не скрою, я обрадовался, что она ушла, и кислая морда Сани мне сейчас была как бальзам на душу. Я даже разулыбался впервые за вечер.

– Она у нас девушка консервативная. Ни с кем не знакомится и дома должна быть до десяти, – объяснила одна из подруг.

И тут в моей голове проскользнула идея… Я сказал, что сейчас вернусь, и пошел на выход из клуба. Не могла же она так быстро улизнуть…

Карина меня не узнала. Оно и понятно: когда отец показал, какое фото они отправили, я и сам себя не узнал. Я там на два года моложе, без бороды и с копной волос на голове.

Сейчас растительности на лице прибавилось, а вот на голове, наоборот, короткая стрижка.

Она стояла на крыльце, обхватив себя руками, – видимо, ожидала такси. В клубе она была в коротком топе с длинными рукавами и джинсах. Сейчас на Карине была еще и объемная толстовка.

– Холодно? – бросил я, поравнявшись с ней. Боковым зрением увидел, как она испугалась от неожиданности, а потом осмотрела меня с головы до ног. Пусть смотрит, я ведь знаю, что как мужская особь очень котируюсь у женщин. Метр девяносто ростом и почти сто килограммов весом. Рожа у меня не смазливая, но не урод точно. До семнадцати лет я занимался борьбой, сейчас остался только зал, но этого мне было достаточно, чтобы держать себя в форме.

– Немного.

– Почему не села к нам за стол?

Я повернулся всем корпусом к ней, чтобы получше рассмотреть вблизи, но она не дала мне такой возможности. Наоборот, отвернув от меня голову, делала вид, что выглядывает такси.

– Давай отвезу тебя домой? – не отставал я, хотя и был без машины. Но мне требовалось устроить ей проверку и убедиться, что она не сядет в машину к незнакомцу. Почему-то это было важно.

– Нет. – Она повернулась ко мне и подняла голову, чтобы посмотреть прямо в глаза. Дерзкая. И красивая. А глаза и правда зеленые, как у кошки. – И не трать на меня свое время, я замужем.

– А кольцо где? – Я кивнул на изящные пальцы, обхватывающие плечи. Меня позабавила фраза про мужа.

– Не твое дело. Что ты пристал ко мне? Иди к своим друзьям! – Она свела брови и отступила на шаг.

– Может, ты мне понравилась. – Я продолжал заигрывать и улыбаться как подросток. Она мне нравилась. Хмурая, строгая. Чувствовался характер.

– А ты мне – нет.

Обошла меня и направилась к подъехавшему такси. Улыбка сошла с моего лица.

Карина

Оказывается, все было уже решено и даже даты определены. Через неделю нам предстояло лететь в Грозный на знакомство и сватовство. Мне было велено за эту неделю уладить вопросы с сессией, которая была в самом разгаре. Что можно, я должна была сдать экспромтом, остальное оставить на осень. Еще две недели выделили на подготовку к свадьбе. Было решено в один день провести и никах, и официальную регистрацию в ЗАГСе, что было нетипичным. В ЗАГС обычно ходили намного позже. Но тут на кону стояли большие деньги, как я позже услышала краем уха, поэтому нужно все укрепить официально по законам Российской Федерации. Вот так скоропалительно отец продал меня абсолютно незнакомому мужчине. Я погрузилась в апатию и меланхолию. С отцом и матерью практически не общалась. Алия выступала буфером между нами и периодически передавала мне какую-то информацию. Сватать меня придут не только старшие родственники от семьи жениха, как это было принято по обычаю, но и сам ОН. Наши родители решили, что это прекрасный повод нас познакомить, обсудить махр (подарок от жениха невесте) и обговорить все нюансы по свадьбе и нашей дальнейшей жизни. Времени соблюдать все каноны не хватало, поэтому по обоюдному согласию сделать планировали все по-свойски.

В день икс меня обрядили в длинное атласное платье цвета топленого молока, собрали волосы в прическу и поставили у специально украшенной по этому случаю стены. Меня тягали как куклу. Наряжали, расчесывали, водили за руки из комнаты в комнату. Своего дома в Грозном у нас не было, так что мы остановились у брата отца. Мой дядя был человеком зажиточным и уважаемым, на огромной территории с несколькими домами разместились многочисленные родственники с нашей стороны. Его дочери вместе с моей сестрой ворковали надо мной с самого утра, наверняка мечтая оказаться на моем месте. Для чеченской девушки ведь нет ничего важнее удачного замужества. Они мне все уши прожужжали про моего будущего мужа: одна видела его несколько раз на свадьбах родственников, вторая знает его как брата подруги. И весь он такой восхитительный и недоступный, и только мне привалило счастье стать его женой. Я слушала их и понимала, какая колоссальная пропасть между нами – да и между нашими мировоззрениями. Почему так произошло? И кто виноват – родители? Но мать старалась нас воспитывать в рамках религии и канонов, и с Алией у нее все получилось, а я оказалась белой вороной.

Сестры подвели меня к стене и встали по бокам. Родители тоже присоединились. На улице поднялся шум и гам, двор стал заполняться машинами. Кто-то сигналил, извещая о прибытии жениха и его свиты. В дом стали заходить люди и заносить подарки для невесты, коробки, пакеты, даже сундуки. Все подарки, от сладостей до золотых украшений, были красиво упакованы, перевязаны золотыми лентами. На мой вкус сильно вычурно, но по чеченским меркам – шикарно.