Он больше, чем никогда

Глава 1

Карандаш, зажатый в моей руке, быстро бежал по бумаге, постепенно закрашивая один из элементов наброска. В комнате было темно, и только ночник горел над рабочим столом, помогая мне закончить работу. Завтра нужно сдать эскизы, а я, как всегда, дотянула до последнего.

Звук разъезжающихся ворот отвлек меня от работы, и я тут же оказалась возле окна. Во двор нашего дома въехали два автомобиля. Синхронно распахнулись двери, и из машин вышли четыре парня. Они смеялись, толкались, кто-то был с бутылкой пива в руках. Одним из них был мой брат. Он полез за пакетами с продуктами в багажник, постепенно вытаскивал их и передавал другим. Но среди всей этой шумной компании меня интересовал только один человек. Макс. Лучший друг моего старшего брата. Я припала лбом к стеклу и впитывала в себя образ героя моих девичьих грез. Макс был обаятельным красавчиком, душой компании. Где он – там веселье. Блондин с карими глазами, ростом чуть ниже моего брата, при этом крупный и коренастый. Он профессионально занимался борьбой, что делало его фигуру крепкой и спортивной.

Мои пальчики скользнули по стеклу, представляя, что я дотрагиваюсь до НЕГО. Давненько Макс к нам не заезжал, а другой возможности его увидеть у меня и не было. Сегодня они отмечали окончание учебы в университете. Наши с Дэном родители улетели в путешествие по Европе, и мой брат предложил устроить тусовку в нашем доме. Меня поставил вчера перед фактом, а я и не возражала. Наоборот, еле скрыла эмоции радости от понимания, что проведу весь вечер в компании парня, о котором грежу последние года три. Но Дэн быстро вернул меня на землю.

– А ты будешь сидеть в своей комнате и не высовываться, поняла? – он ткнул в меня пальцем, как будто пригвоздил.

– Но почему? Я не буду вам мешать! – попробовала переубедить.

– По двум причинам. Во-первых, ты малявка, а это взрослая вечеринка. Во-вторых, эта туса не для девчонок. Усекла?

Я поджала губы от досады, готовая вот-вот расплакаться. Эта гулянка мне нафиг не нужна, но я не видела Максима месяца три… Брат почувствовал мое внутреннее несогласие и напомнил.

– Деля, пока родителей нет дома, я тут главный и тебе лучше со мной не ссориться, а то пожалеешь, – типичные фразочки старшего брата, который возомнил себя командиром.

С тех пор как я вошла в подростковый возраст, отношения у нас с Дэном были натянутые и по сей день не потеплели. Мне недавно исполнилось пятнадцать, а он все еще считал меня ребенком и помыкал как ему вздумается.

Когда шумная компания переместилась в дом и звуки, долетающие до моей комнаты, стали громче, я набралась смелости и решила выйти – хотя бы поздороваться. Очень хотелось показаться Максу на глаза.

Я подбежала к большому зеркалу в своей гардеробной и окинула себя взглядом. Так себе, конечно. Красивой я себя не считала. Я была «поздней». В то время как мои сверстницы уже выглядели как созревшие девушки, я больше походила на угловатого подростка. Худая и костлявая, с пока еще небольшой грудью и детскими кудряшками на голове. Прическа была моей отдельной болью. Помимо мышиного, как я его называла, русого цвета волос, всю свою жизнь я боролась с непослушной вьющейся шевелюрой. Волосы тяжело было мыть, они долго сохли, а расчесывание было подобно пытке. Но мама говорила, что это мое богатство, и не разрешала мне их стричь. Пока год назад, после очередного всплеска подростковых гормонов, я не зашла в первую попавшуюся парикмахерскую и, никого не предупредив, сделала каре. Ожидала увидеть стильный и молодежный образ, а получила ровный срез, который сделал мою прическу треугольной. Потом двое суток выла дома, сожалея о своем поступке. За год они немного отросли и стали до плеч, но мой образ это никак не улучшило.

Чтобы немного повысить самооценку сейчас, я напомнила себе, что у меня очень красивый цвет глаз – необычный, зелено-голубой – и чистая бархатная кожа, чем не могли похвастаться мои сверстники, страдая от высыпаний. Ах, и еще ноги. Длинные и ровные.

Руки потянулись к полке, где лежала немногочисленная косметика. Я прошлась по губам бледно-розовым блеском и немного подрумянила щеки.

– Обрати на меня внимание… – я мысленно обратилась к парню, которого намереваюсь увидеть через минуту, и ни моя неуверенность в себе, ни строгий брат этому не помешают.

Из кухни доносился мужской гогот, и, спустившись со второго этажа, я направилась прямиком туда.

– Всем привет, – я очень широко улыбнулась, забыв про железо во рту, прочно обрамлявшее каждый зуб, которого я обычно стеснялась. Но, опомнившись, сомкнула губы.

– О-о-о, ребенок, привет! – нетрезвый Макс обернулся на меня первым. То, как он ко мне обратился, вызвало оскомину на зубах. Стало обидно.

– Как школа? Закончила без троек? – Максим продолжал болезненно напоминать, какая между нами возрастная пропасть. Ему было двадцать два. Для любой другой пятнадцатилетней девочки такая разница могла показаться огромной, но, имея родного брата такого же возраста, мне казалось это вполне нормальным.

– Закончила хорошо.

– А рисование твое как? Когда портрет мой напишешь? – у меня возникло ощущение, что Максу очень не хотелось заниматься готовкой и он использовал меня как предлог, чтобы не помогать другим. Но мне было все рано, так долго и почти наедине мы ни разу не разговаривали. Я пользовалась возможностью, пока брат пропадал на улице, а двое других парней, которых я знала поверхностно, просто со мной поздоровались и продолжали носить продукты и посуду на веранду.

– Я нарисую. Еще немного опыта наберусь и нарисую тебе самый красивый портрет. – Я смотрела на него влюбленными глазами.

– Макс, девчонки приехали. Встреть! – брат открыл дверь веранды и, увидев меня, бросил недовольный взгляд. Но мне было все равно после слова «девчонки» внутри все упало. Максим пошел на улицу встречать гостей, а брат подошел ко мне.

– Деля, тут взрослые развлечения сейчас будут: алкоголь, мат и прочее.

– Ты же говорил, что без девушек!

Судя по выражению лица, брат не понял мою необоснованную, по его мнению, претензию, но ответил.

– Я говорил, что без таких соплюх, как ты. А нормальные телочки, естественно, будут. Что за вечеринка без красоток.

Нас перебил женский смех. Другие ребята тоже зашли на кухню встретить вновь прибывших. Все стали обниматься и целовать друга друга в щеки. На меня, как на пустое место, никто не обращал внимание.

– Кыш отсюда, – сказал мне брат, увлекая одну из девушек на веранду.

Макс обнимал сразу двух. Красивые, с формами, где надо. Вот какие в его вкусе, а не такие, как я. Я попятилась к лестнице, хотела убежать в комнату, но остановилась в пролете, услышав фразу одной из красоток.

– Воронин, ты из своей Америки-то когда вернешься? – фамилия Максима и страна на другом континенте в одном предложении заставили мое сердечко сжаться. Он уезжает? Я присела на корточки на верхнем пролете лестницы, чтобы было видно разговаривающих. В его объятиях осталась уже одна.

– А ты будешь по мне скучать? – низким шепотом спросил Максим, заигрывая со спросившей девушкой.

– Скучать буду, а ждать – нет. Все равно с тобой каши не сваришь! Ты же несерьезный! – она попыталась его легонько оттолкнуть.

– Зато трахаюсь классно! – он засмеялся и прихватил ее за ягодицу.

Я еле доплелась до своей комнаты. Ревность душила, и было обидно до слез. Я для него просто маленькая сестра друга. Как девушку меня даже близко не воспринимал. Да и дать ему то, что он хотел я никак пока не могла. Вот если через пару лет… Я мечтала, что он станет моим первым. А потом мы поженимся.

Глава 2

Уже второй час я вертелась с боку на бок и не могла уснуть. Музыка глухими басами доносилась до моей спальни. Иногда слышался женский визг. Хорошо, что мои окна выходят на передний двор, а то я бы не смогла себя оторвать от окна, наблюдая за веселой компашкой. Рывком сдернула одеяло и села на кровати. Если сон не идет, то лучше доделаю работу на завтра. Художественная школа занимала огромное и важное место в моей жизни. Когда я рисовала – я улетала. Это было сродни медитации. Если работа мне откликалась, я могла рисовать часами, не отвлекаясь на еду и прочее. Но проведя минут двадцать за рабочим столом, меня выдернул в реальность бурный, громкий смех. Захотелось пошпионить, что там у них творится. Как ни крути, а взрослые, запретные вечеринки манили подростка как огонь мотылька.

Спустилась как была – в пижаме. Прошла к кухне и наткнулась на полуобнаженного Макса, который что-то искал в холодильнике. На нем были только джинсы без ремня которые низко осели на бедрах. Я любовалась его крепкой, поджарой спиной, и незнакомое чувство теплом разливалось по всему телу. Сесть бы с ним за стол и разговаривать, разговаривать. Смотреть в теплые, карие глаза, в которых всегда играли чертики и задор. Дотронуться до него…

Он нашел, что искал в холодильнике, захлопнул дверцу и обернулся. На секунду замер, фокусируя на мне нетрезвый взгляд.

– А, Деля, это ты?

– Не спится, – я улыбнулась уголками губ.

– Там уже крепко все надрались, – он кивнул на веранду. – Твой брат будет недоволен. Лучше иди к себе.

– А ты правда уезжаешь в Америку? – я не могла упустить шанс побыть с ним наедине.

– Да. На стажировку. Папашино условие, – он недовольно поморщился. Отец у него был строгий, много требовал от своего наследника и преемника.

– Надолго? – я закусила нижнюю губу от волнения. Боялась услышать ответ.

– Пока на год.

Целый год… А может, оно и к лучшему. Я подрасту для него.

– Я буду ждать тебя… – сказала еле слышно.

Он внимательно посмотрел на меня, собрав крупицы трезвости. Поставил бутылку воды, которую взял из холодильника пару минут назад, на остров и подошел ближе ко мнее.

– Малышка, Деля… – начал он, а я с предвкушением ждала, что он мне скажет заветные слова, ну или хотя бы намекнет, что я для него тоже что-то значу. – Меня ждать не надо. – Я рухнула с небес на землю. – Я плохой, прожженный, хулиган, который максимум, что может, – это испортить тебя. А потом твой брат меня убьет.

Я отрицательно замотала головой, не желая принимать его слова.

– Я люблю тебя и буду ждать! – выпалила и я перестала дышать. Брови на лице парня полетели вверх от моего неожиданного признания. Он открыл рот, чтобы ответить мне, но тут со скрипом отворилась дверь, которая вела на веранду, и появился мой брат. Как же он меня задолбал. Всегда появляется, когда не надо, и все портит. Он вообще портит всю мою жизнь!

– Ты что тут опять делаешь? – гаркнул Дэн, обращаясь ко мне.

Я даже голову не повернула, продолжая выжидательно смотреть на Максима. Он стушевался от присутствия брата, протянул руку к моей голове и потрепал меня по кудряшкам как щенка. Более унизительного действия после признания в любви и придумать невозможно. Потом забрал бутылку со стола и пошел наверх.

– Адель, ты меня задолбала. Тебе че тут медом намазано? Хватить крутиться в ногах у взрослых!

– Отвали от меня! Я уже не ребенок! – меня взяла лютая злость на них всех. На брата, который видит во мне ребенка, на Максима, который даже не пытается рассмотреть во мне что-то большее, на учителя по графике, который завалил неинтересными заданиями, на родителей, которые бросили меня на попечение ужасного брата. Я развернулась на пятках и быстро побежала по ступеням на второй этаж.

Уже почти подойдя к свой комнате, услышала низкий мужской смех. Максим. Я прошла в другой конец коридора, к гостевым спальням. Дверь была закрыта неплотно, и тонкая щель давала обзор на то, что происходит внутри комнаты. Почти не дыша, я приблизилась к двери и увидела на кровати Максима с двумя обнаженными девушками. Я закрыла рот ладошкой, чтобы не дать вырваться воплю, но продолжила смотреть. Одну он притянул к себе и глубоко целовал. Вторая наклонилась и поспешно расстегивала болты на его джинсах. Он гладил обеими руками их гладкие блестящие в лунном свете тела, касался груди, цеплял за соски. Целовал попеременно. То одну, то вторую. Одна из девушек орудовала рукой в районе его паха, но подробностей я не видела, так как Максим стоял ко мне спиной. Тошнота подкатила к моему горлу. Глаза защипало от слез. Я прикусила кулак, чтобы не всхлипнуть вслух, и поспешила убраться от этого содомического зрелища подальше. К моральной боли от произошедшего на кухне, сейчас еще прибавилась и физическая – от увиденного. Живот скрутило в узел, и я еле успела добежать до уборной в своей комнате. Осела на пол возле унитаза и разрыдалась. Грудь рвало от боли, сердце готово было выпрыгнуть на пол и разбиться вдребезги. Я плакала и чувствовала себя ничтожеством, пока мой любимый человек занимался сексом с двумя девушками в соседней комнате, а другие веселились и хохотали внизу.

Глава 3

10 лет спустя.

Я толкнул тяжелые стеклянные двери и прошел внутрь. Запах свежего ремонта ударил в нос. Редкие предметы мебели еще были затянуты пленкой, но дальние кабинеты уже начали отмывать от строительной пыли.

– Оля! – я крикнул, и мне вторило легкое эхо, которое бывает в полупустых помещениях. Мы договорились встретиться с моей девушкой здесь, чтобы вместе поехать на ужин. Она очень хотела, чтобы я оценил почти готовый результат ее wellness-студии, которая откроется на днях. Оля – медик по образованию и долго шла к тому, чтобы открыть свое пространство, где совместит протоколы по физическому и ментальному здоровью людей. Это была ее давняя мечта. Создать психофизический метод лечения диагнозов. Помимо классической медицины, здесь планировались психологический, гомеопатический, психосоматический и ментальный подходы. Это когда лечат тело, голову и душу. Я был очень хорошо осведомлен о структуре планируемого бизнеса, потому что, кроме этого, в последние полгода моя невеста ни о чем не разговаривала.

Пройдясь по пустым помещениям, я оценил дизайн. Очень стильно, современно и со вкусом. Минимализм и чистота. В крупных помещениях встречалась росписи на стенах в виде геометрических линий, но нарисованы они были так, что создавался 3D-эффект. Линии как будто выходили из стены и их можно было потрогать руками. Я оценил.

Зайдя в самую крайнюю комнату, я увидел девушку. Она сидела на корточках ко мне спиной и выводила тонкой кисточкой линии на стене. В полной тишине слышалась слабая музыка, исходящая с ее стороны. В наушниках, отметил про себя, поэтому не слышала, как я вошел. Почему-то вместо того, чтобы дать о себе знать, я стал ее рассматривать. Густая копна волнистых черных волос свисала почти до поясницы. Среди блестящей массы изредка проглядывались тонкие косички с вплетенными бусинами или перьями. Как индианка, ухмыльнулся про себя. На ней были белая простая майка-борцовка и джинсовые шорты, которые сильно задрались из-за ее позы и почти полностью оголили ноги. Гладкая, светло-золотистая кожа отливала в лучах заходящего солнца, которое светило через панорамные окна. На ногах были грубые армейские ботинки. Правая рука с тонкой кисточкой взмахнула вверх, я увидел много цветных фенечек на запястье. В ней было что-то необычное. Ужасно захотелось заглянуть в лицо незнакомки, и я сделал шаг в сторону, чтобы она увидела мою тень. Девушка среагировала молниеносно. Резко поднялась на ноги и обернулась. А я, воспользовавшись возможностью, с интересом впился взглядом в ее лицо. Светлые глаза очень контрастировали с темными ресницами и бровями, аккуратный носик и безупречная кожа с легким румянцем делали лицо девушки идеальным. Рот напоминал кукольный, нижняя губа была пухлее верхней. И эту пухлую губу плотно обхватывало серебряное колечко поперек, аккурат посередине. В голову пришла неуместная мысль: интересно оно мешает ей целоваться? Я как загипнотизированный смотрел на ее губы, когда она произнесла:

– Максим? – вынула наушники из ушей.

Я еще раз окинул ее взглядом, пытаясь понять, откуда она меня знает? Неужели я когда-то переспал с ней? У меня уже был такой конфуз, когда я познакомился с одной и той же девушкой и даже не вспомнил ее. Но нет, такую я бы не забыл.

– Мы знакомы? – я сузил глаза и наклонил голову.

– Я Адель. Сестра Дениса.

– Деля?! – мои брови полетели вверх от удивления. – Вот это ты изменилась! Никогда бы тебя не узнал.

– А ты почти не изменился. – Она улыбнулась одним уголком.

– Деля, как ты?

– Адель! – она перебила, давая понять, чтобы я не называл ее так, как в детстве. Я кивнул и продолжил.

– Как родители? Как вы после… – но договорить не успел.

– О! Ты уже приехал? – в помещение забежала Оля и перебила меня на полуслове. Окинув нас обоих глазами, она произнесла. – Вижу, ты уже познакомился с моей талантливой феей?

Она взяла меня под руку и поцеловала в щеку в знак приветствия.

– Мы с Адель знакомы и очень давно.

– Вот как? – удивилась Оля. – И откуда?

– Она сестра моего лучшего друга. Я знаю ее лет с десяти?., – вопросительно посмотрел на Адель, чтобы она напомнила точно, но она промолчала.

– Вот это да! Как тесен мир! А что за друг? Я его знаю? – Оля вопросительно смотрела на меня и ждала ответ.

– Мой брат умер девять лет назад, – ответила за меня Адель.

– Оу, прошу прощения. – Оля деликатно потупила взгляд.

– Все хорошо. Не переживайте. Уже не болит так сильно. – Адель пыталась храбриться, но я видел эту грусть в ее глазах и сам в нее окунулся.

Дэн. Мой самый близкий друг. Мы прошли с ним огонь, воду и медные трубы. Помню, когда пришел в первый учебный день в университет с похмелья, с очередной гулянки, которые шли вереницей в моей жизни. Голова гудела, ничего не соображал, а парень, к которому я подсел на единственное свободное место, всучил мне новую тетрадь и ручку, потому что я об этом даже не позаботился. И препод, как назло, ходил взад вперед по рядам, нагоняя страх на первокурсников. Будь я с пустыми руками, явно попал бы в немилость. После пар я позвал его обедать в столовку, с тех пор мы слиплись как близнецы. Я создавал праздник в его жизни, он меня всегда прикрывал и выручал. Когда подходил к концу мой год стажировки в Америке, куда меня пристроил папаня, мне позвонил Тоха, наш общий друг, и сказал, что Дэн попал в аварию со своей девушкой и разбился насмерть. Я вылетел первым же возможным рейсом, но пока уладил все проволочки, еле успел на похороны. Летел на такси из аэропорта прямиком на кладбище. Их хоронили рядом. Дениса и его девушку. Они собирались пожениться следующим летом. Ему двадцать три, ей всего двадцать. Нетрезвый водитель въехал в них, когда они возвращались по трассе из загородного дома родителей в квартиру, где жили. Я долго сидел у свежей могилы, не мог поверить в случившееся. У них ведь вся жизнь была впереди и вдруг оборвалась. На родителей Дениса было страшно смотреть. Адель я тогда вообще не заметил. Побыл немного, потому что было невыносимо, и сбежал.

– Оль, я почти закончила, мне еще минут тридцать. – Прекрасная художница обаятельно улыбнулась, а я опять залип на ее губах.

– Тогда закроешь? – Мы попрощались, и Оля потянула меня к выходу.

Глава 4

Ввиду последних событий идти на сегодняшнее грандиозное открытие Олиного пространства совсем не хотелось. Я потом весь вечер отходила от внезапной встречи с Максимом. Не то что бы у меня еще были какие-то чувства к нему, но после нашей встречи прошлое так живо всплыло. Где брат жив, где они гогочут на нашей кухне, а мама кричит, чтобы они уматывали из дома. Где я еще добрая, светлая, живая и наивная, влюбленная в друга старшего брата.

Та жизнь осталась где-то очень далеко. Теперь все по-другому. Дэна нет. Нашей семьи тоже нет, потому что родители не пережили смерть единственного сына и наследника. Отец готовил его перенять бразды правления бизнесом. Обучал его всему, гордился сыном, а потом вмиг все разрушилось. На меня надежды не было. Я была еще мелкой, да и какой из меня преемник? Я только рисовать умела. Отец сник и постарел. Забросил бизнес и оброс долгами. Мать слегла почти сразу. Дэна она всегда любила больше, чем меня. Он был ее отдушиной, радостью и гордостью. А без него как будто ее личное солнце зашло, и она тихо угасала. Через пару лет родители разошлись, продали дом и разъехались по разным углам.

Я осталась сама по себе. Они купили мне небольшую квартиру и с чувством выполненного долга забыли. Точнее забыли они обо мне сразу после смерти брата. Окунулись в свое личное горе с головой, как будто мне в этот момент не было больно. Я плакала ночами, орала в подушку и почти не спала. Плохо ела, забросила учебу, а ведь у меня был выпускной класс. Сама себя собрала в кучу за пару месяцев до экзаменов и сдала ЕГЭ на минимальные баллы. Поступила в Художественный институт благодаря репетитору, который меня готовил в течение двух предыдущих лет, ценил мои способности и знал о произошедшем горе. Как только узнала, что поступила, – немедленно съехала от родителей из царства скорби. Теперь мы виделись крайне редко, только по определенным поводам.

Весь произошедший стресс отразился на мне как внутренне, так и внешне. Я перекрасилась в черный. Стала носить странные темные одежды. Сделала пирсинг на носу, брови и языке. В институте меня сторонились, считали страной, кто-то даже боялся. Работы тоже приобрели характерный оттенок. Были мрачными, экспрессивными, тяжелыми. Я исписывала тонны бумаги депрессивными пейзажами и сценариями. Я так скорбела. Продлился этот период три года, пока мне не исполнилось девятнадцать. Потом боль утихла, я стала возвращаться к людям. Сняла пирсинг, сменила стиль одежды с радикального на более популярный, оставив только близкие по духу элементы: много украшений и аксессуаров, необычный крой и неординарность.

Я стояла посреди спальни и смотрела на приготовленный наряд. Боялась идти. Боялась увидеть Максима и опять все вспомнить. Но Оля не поймет, если не приду. Почти половина ее пространства создана моими руками. Оля принципиально отказалась от фотообоев и наклеек на стенах. Она очень уважала вложенную энергию. Ручная роспись была для нее принципиальным моментом. Когда она рассказала мне концепцию, я безоговорочно согласилась. Да, за спиной Оли стоял “большой” папа, который был одним из первых лиц в министерстве здравоохранения страны, и спонсировал весь ее проект, но и сама она была большая молодец. Столько труда и времени вложила в этот проект, а главное – делала с душой и для людей.

Я надела облегающие черные кожаные штаны, которые больше походили на лосины, сверху плотный корсет с небольшой баской, переходящей в длинные лоскуты ткани, которые свисали вдоль линии ног, визуально удлиняя их. При каждом шаге широкие тканевые полосы гипнотически колыхались. На ноги – ботильоны на высоком каблуке с открытым носиком. Я обожала украшения, поэтому надела несколько дутых браслетов из серебра на запястья и красивый витиеватый кафф на левое ушко.

Пространство wellness-студии было заполнено людьми. Я приехала с опозданием, поэтому протискивалась сквозь толпу в поисках владелицы, чтобы наконец-то официально поздравить ее с открытием. Обнаружила Олю только минут через десять, она была окружена компанией людей, которым что-то увлеченно рассказывала. Я решила не вклиниваться в беседу, а прогуляться по помещению и оценить свои работы в полной обстановке с мебелью и аксессуарами, которые доставили в последнюю неделю. Взяла бокал игристого с подноса проходящего мимо официанта и пошла по кабинетам. Из-за большого количества людей было довольно душно, видимо, поэтому были полностью распахнуты панорамные окна почти во всех помещениях. Благо, студия находилась на правом этаже, и многие выходили на улицу проветриться или покурить прям через эти окна. Очень удобно, подметила я.

Вдоволь нагулявшись и насмотревшись на свои творения, я немного заскучала и уже хотела поздравить и попрощаться с хозяйкой, как меня окликнули.

– Деля!

Я обернулась и увидела приближающегося Макса.

– Адель, – поправила я его. Не любила свое детское имя, да и я стала другая, оно мне больше не подходит.

– Прости, не могу так быстро привыкнуть.

Он остановился рядом со мной. Смотрел. Молчал. Я вопросительно подняла одну бровь, и он отмер.

– Давай выйдем на улицу, здесь шумно. – предложил Максим.

Не знаю зачем, но пошла. Вышли мы во внутренний двор здания, где находилось пространство, через раздвинутые окна. Там было тихо. Несколько человек разбрелись по периметру. Я прошла к фонарному столбу, оперлась на него спиной и сложила руки на груди. Максим остановился в метре от меня и подкурил сигарету. Я рассматривала черты лица, которые прекрасно помнила до сих пор. Он почти не изменился. Просто заматерел.