Такое не прощают

Глава 1

Вероника

Тщательно расчесав последнюю прядку, я просунула её между двух пластин раскалённого утюжка и, захлопнув две половинки, повела устройство вдоль пряди. Губы при этом сосредоточенно поджала, а глаза пристально следили за выполнением движения. Я обожала свои густые медные волосы, вьющиеся крупной спиралью, но неделю назад я совершила ужасную оплошность: остригла их по плечи и теперь была похожа на мохнатого львёнка. Чтобы хоть как-то исправить ситуацию, после каждой помывки головы я приноровилась выпрямлять их утюжком. От вредной процедуры они хотя бы становились длиннее и не торчали в разные стороны. А ещё с прямыми волосами я казалась себе взрослее.

Закончив укладку, выключила устройство из розетки и отбросила его в угол подоконника. Комната у меня была небольшая: вмещались только односпальная кровать, рабочий стол для учёбы и двустворчатый шкаф для одежды. Поэтому подоконник я превратила в уголок красоты, где расположила всю свою косметику, духи, расчёски, резинки и прочее. В центре стояло крупное овальное зеркало на подставке. В нём я могла видеть только половину себя, а если мне нужно было оценить, как выглядят мои ноги в той или иной одежде, то я подвигала стул, становилась на него и осматривала нижнюю половину, после этого рисовала в своей голове полный образ.

Пошуршав руками в разных коробочках, набитых недорогой косметикой, я нашла нужный блеск для губ, открыла его и начала наносить на и так вечно красные губы. Наверно, мне повезло с этой природной особенностью: можно обойтись без помады.

Завершив макияж, я немного потанцевала под любимую песню, играющую из динамика телефона, лежащего рядом. Послала себе парочку воздушных поцелуев и похлопала длинными ресницами, заигрывая сама с собой.

– Вероничка, а ты куда намылилась? – В комнату заглянула бабушка.

– Ба, я же говорила. С Лизкой и Светкой идём на концерт в «Музеон». Там фестиваль молодёжи, – я обернулась на бабушку и снисходительно дала объяснение.

– Точно. Я запамятовала. Но ты давай, чтобы не допоздна. – Бабушка не очень довольно посмотрела на мои короткие джинсовые шорты, но вслух ничего не сказала.

– Не переживай, в десять буду дома, как всегда.

Мы жили с бабушкой вдвоём. В старой пятиэтажной хрущёвке, на севере Москвы, в Бибирево. Нет, я не сирота. У меня была мама… и папа когда-то был, но он умер, когда мне было шесть. А мама… она искала себя. После смерти отца не захотела оставаться в России, поэтому уехала покорять мир. Часто меняла страны, работу и мужчин. Мама у меня хорошая. Весёлая красавица. Последние три года она живёт в Сербии. У неё серьёзные отношения с местным бизнесменом, и в последний свой приезд она даже намекала нам с бабушкой на скорую свадьбу.

Мама регулярно приезжала в Москву, чтобы навестить нас. Привозила много подарков, одежды, косметики. Её приезд всегда был как праздник. И в этом году я уже считала дни до встречи. Она всегда приезжала за несколько дней до начала учебного года. Много гуляла со мной, разговаривала, водила по магазинам и ресторанам. Мне её не хватало, первые годы я ужасно тосковала по ней, не понимала, почему мама с нами не живёт. Но бабушка объяснила, что маме нужно работать, чтобы я ни в чём не нуждалась. А сейчас, когда я выросла… наверно, уже просто привыкла, что моя красивая, прекрасная мама где-то есть, она меня любит и заботится как может.

Меня с детства учили жить не эмоциями, а головой. Бабушка, мама, жизнь. Когда я плакала и хотела к маме, мне говорили, что я маленькая и глупенькая и не понимаю взрослую жизнь. Что взрослые не могут всегда сидеть с ребёнком. Они работают на благо семьи. Говорили, чтобы я перестала ныть, и со временем я перестала.

Мама присылала нам с бабушкой достаточно денег, но львиная доля уходила на дополнительные занятия и репетиторов для меня. Потому что мне с детства твердили, что я должна получить отличное образование и учиться в престижном вузе. Потому что там контингент и перспективы! А данные для успешной учёбы и большого будущего у меня были отменные. Дедушка по маминой линии был профессором в физтехе. Бабушка – научным сотрудником в НИИ радиологии. Собственно, за их заслуги ещё в молодости и была получена квартира, в которой мы сейчас живём.

В прошлом году, когда мне было пятнадцать, в очередной мамин визит мы присели на террасе ресторана в центре Москвы, уставшие после шопинга. Я поставила четыре больших пакета рядом со стулом и опустилась на него, уставшая, но довольная. Купленные вещи были недорогие, из масс-маркета, но все стильные и молодёжные. Я готова была пищать от восторга. Мы заказали лимонад и роллы. Я, прикрыв от экстаза глаза, потягивала сладкий напиток через толстую трубочку, а мама смотрела на меня зачарованным и каким-то изучающим взглядом.

– Ты становишься такой красавицей, Веро. – Она протянула руку и прошлась по моим длинным рыжим прядям. – Мальчики, наверно, уже заглядываются.

– Да нет, так, только дёргают бесконечно, придурки. – Я поморщила носик.

– Что это значит? – спросила мама с деликатной улыбкой.

– Да постоянно всем что-то надо от меня. То скажи задание, то дай ответы, то «убери свои вещи, Филатова», хотя они никому и не мешали! То стандартно морковкой или апельсинкой назовут. В общем, мам, им лишь бы докопаться. Я не обращаю на них внимания.

– Понятно, – протянула мама. – Девочка моя, я знаю, что ты неглупая, но береги себя, пожалуйста, от всяких вот этих «дай то, дай сё». Хорошо?

Я непонимающе посмотрела на маму, но что-то внутри уже осело как установка: «беречь себя от всяких». Я обожала свою мать, она была для меня идол, эталон. Я впитывала все её слова как губка.

– Ты прекрасная, красивая и умная принцесса, и ты достойна только принца. – Мама подвинулась ко мне на стуле и обняла меня одной рукой. – Я очень хочу, чтобы твоя жизнь сложилась лучше моей. – Она притянула мою макушку и прижалась к ней губами.

Со всеми этими нравоучениями от мамы и бабушки к шестнадцати годам я уже была надзюкаканная, как взрослая тётка. Основным кредо моей жизни была фраза: «Прежде чем что-то сделать, подумай о последствиях».

Чмокнув бабушку в щёку, я выбежала на улицу, где меня уже ждали подружки-одноклассницы.

– Ну наконец-то! – прокричала Лиза, увидев меня, и закатила глаза к небу.

Я зыркнула на Лизку, бегло оценила её прикид и немного опешила. По-моему, кто-то считает себя уже взрослой женщиной. Да, она была постарше нас со Светкой, и ей уже в сентябре семнадцать, но всё-таки так откровенно одеваться – не знаю…

– Вау, вот это лук у тебя! – воскликнула я, но получилось немного сконфуженно.

Подруга довольно улыбнулась, пройдясь ладонями по крутым, чуть полноватым бёдрам, обтянутым коротким красным платьем. Спина была полностью открыта. Перед платья держался на одной бретели, перекинутой через шею, а вырез платья откровенно оголял полные груди без белья. Лиза была крупнее меня, и её формы были более женственные. Довольно яркий макияж на лице придавал возраст. В целом она выглядела лет на двадцать пять, а не на неполные семнадцать.

– У сестры спёрла, пока она не видела, – довольно хихикнула подруга, переложив обесцвеченные волосы с одного плеча на другое.

Светик же, наоборот, выглядела как рядовой подросток. На ней были джинсы и футболка, и она казалась младше своего возраста. Русые волосы были затянуты в высокий хвост, косметики почти нет. У Светы на неё аллергия. Я же была чем-то средним между своими подругами и в целом надеялась, что выгляжу на свои шестнадцать. Младше выглядеть не хотела, а старше не стремилась. Мы были очень разные как внешне, так и по характеру, но, несмотря на это, мы крепко дружили с пятого класса. Вот такой странной разношёрстной компанией мы двинулись к метро.

Стоя в несущем нас в центр города поезде, мы слушали Светку, которая только что вернулась с родителями из Турции, из пятизвёздочного отеля олл-инклюзив. Подружка с восторгом в глазах рассказывала, какие там развлечения и дискотеки. Вещала, что познакомилась с кучей парней и девчонок из разных городов и с некоторыми даже поддерживает связь.

– Блин, а какие там аниматоры! – Светуля зажмурилась. – Красивущие, весёлые, загорелые! Один ко мне даже подкатывал, но я его отшила. Ему аж двадцать три!

– Ну и дура! – хмыкнула Лиза.

– В смысле? – не поняла Света. – Мне что, ему дать нужно было в первый же вечер?

– А чё артачиться, если парень горячий? Тем более в отпуске, да на берегу моря. Ух! – с восторгом вещала Лиза.

Мы со Светкой переглянулись, чтобы убедиться, что мы думаем одинаково и не поддерживаем Лизкины мысли.

– Лиз, ты реально готова дать первому встречному? – спросила её Света в лоб.

– Да я вообще-то уже, – сообщила между делом подруга.

– Чтооо? – мы не сдержали возглас – даже несколько человек на нас посмотрели. Уставились на неё во все глаза и ждали подробностей.

– Ну помните, я на прошлой неделе ездила к бабушке в деревню, в Ивановскую область? Там с парнем познакомилась. Красавчик такой, взрослый, серьёзный. Не то что те, кто до сих пор за мной бегали. Он ко мне и так и эдак, ну я ему в последний вечер и сдалась. – Она захихикала. – Ой, девки. Он меня так вертел. Всю ночь не отпускал. Это оказалось так классно! Больно только вначале, а потом я уже сама на нём скакала.

Слушая подругу, я почему-то покраснела и засмущалась.

– А ты не жалеешь, что вот так, не по любви? – зачем-то спросила я её.

– Ой, и сколько её ждать, любовь эту? Я вообще замуж не собираюсь. Буду работать, путешествовать и заниматься сексом направо и налево. Чё мне, как мать, что ли, жить? Замуж в двадцать лет и троих детей?

Я задумалась. Мне бы хотелось с любимым, единственным и с тем, с кем потом всю жизнь проживу. С принцем. Где-то на лежаке с аниматором или в бане с деревенским парнем – ну уж нет. Но Лизе я говорить ничего не стала. Её жизнь – её дело.

Зайдя в парк, мы попали в толпу молодёжи. Уже была слышна музыка со стороны большой сцены.

– Давайте по хот-догу сожрём? – предложила Лиза в своей развязной манере. – Чтобы потом не отвлекаться от выступления.

Предложение было хорошее. Мы купили по большой булке с сосиской и разными соусами и встали за высокий столик. Я откусила большой кусок и поймала себя на мысли, что мне хорошо. Каникулы, молодость, подруги, концерт, много молодёжи, тепло. Кайф! Был разгар июля, погода стояла шикарная: днём жарко, к вечеру приятно.

Мы обсуждали одного блогера, который должен сегодня появиться на сцене, и гадали, придёт ли он со своей девушкой или нет.

– Ой, девочки! Кажется, на нас глаз положили, – прошептала Лизка, наклонившись к середине столика. – Только не смотрите!

Но было уже поздно: мы со Светкой обернулись и недалеко, возле лавки, увидели трёх парней лет восемнадцати. Они все были симпатичные, но один явно отличался – высокий блондин с чуть отросшими волосами и причёской в стиле олд мани.

Парни, увидев, что мы тоже их заметили, осмелели и двинулись в нашу сторону.

– Чур, мой блондин, – Лиза сразу забила красавчика себе.

– Тебе же не нравятся ровесники? – напомнила ей Света.

– Такие нравятся.

– Привет, девчонки! – начал один из них, тот, что пониже всех. – Вы тоже на концерт?

– Какая прозорливость, – съязвила Света, сверля глазами парня, который задал вопрос. Но тот не обиделся, а, хмыкнув, спросил, как её зовут.

Мы все перезнакомились и перекинулись обычными вопросами. Кто в каком районе живёт и где учится. Парни уже были студентами. Двое местные, один приехал к другу на каникулы.

Лиза подвинулась поближе к блондину и навалилась на столик, открывая своё декольте. Светка не сошлась характерами с самым разговорчивым и невысоким, и теперь они кидали друг в друга острые фразочки. Я старалась общаться со всеми понемногу, просто из вежливости.

– Скоро начнётся, пошлите? – говоря это, она смотрела на блондина.

Мне не понравилось, что она собралась тащить их с нами на концерт. Мы планировали классно провести время втроём. Поржать, потанцевать и посплетничать. А три малознакомых парня портили всю картину. Я попыталась донести все свои мысли через настойчивый взгляд, которым я уставилась на Лизу, но та делала вид, что не замечает.

– Мне кажется, или ты не очень довольна нашей компанией? – спросил у меня блондин. Его звали Ваня.

– Нет, всё ок, – ответила вежливо и ускорила шаг, надеясь занять места получше.

Своей небольшой компанией мы пристроились немного сбоку от сцены: место не супер, но в целом всё видно. Я отдалась танцам и эмоциям. Мы с девчонками прыгали и подпевали певцам. На парней сильно внимания не обращали, тем более я. Я пришла наслаждаться, а не развлекать новых знакомых.

– Хочешь пить? – Ваня протянул мне запотевшую бутылку воды и мило улыбнулся.

Я стёрла капли пота со своего лба и убрала опять завившиеся от духоты пряди назад.

– Спасибо! – Пить я хотела, и вода была кстати. Протянула руку, открыла и жадно припала губами к горлышку. Ваня смотрел на меня не отрываясь.

– Я вообще-то тоже хочу пить! Ты одну купил? – подпрыгнула к нам Лиза.

Ваня на секунду растерялся, но быстро нашёл выход из положения.

– Можешь забрать мою. – Отдал бутылку Лизе и немного отступил назад, давая нам место для танцев. Я отвернулась от него и продолжила веселье.

Когда концерт закончился, парни уже было двинулись за нами, и я, почувствовав прилив раздражения, решила их наконец-то отшить.

– Ребят, спасибо за вечер. Приятно было познакомиться. Может, ещё пересечёмся.

Лиза зыркнула на меня недовольно, и даже Света немного растерялась от моего выпада. Парни оказались неглупые, сразу всё поняли.

– Да, хорошо время провели. И вам спасибо, – сказал болтун.

Ваня подошёл ко мне вплотную и спросил:

– Дашь мне свой номер?

Он был приятный, не наглый, воспитанный. Но мне не хотелось. Не ёкнуло.

– Прости, но… – прошептала я тихо, чтобы никто не услышал. Не хотелось его унижать.

– Я понял. Ладно. Удачи.

Парень отошёл на пару шагов и махнул всем рукой, другие ребята последовали за ним.

– Что он хотел? Телефон? – подскочила Лизка. – Филатова, я же сказала, что он мой! – она начала на меня наезжать.

– Ну так и бери его! – гаркнула я на неё и махнула в сторону ушедших парней. – Беги давай! Мне он не нужен!

– Не нужен, а сама весь вечер крутилась перед ним. В итоге добилась, что перетянула на себя его внимание, а телефон всё равно не дала. Ни себе ни людям. Подруга ещё называется!

– Зашибись ты придумала. Оказывается, он у тебя номер не попросил, потому что я его переманила? А может, ты ему просто с самого начала не понравилась?

– Девочки, успокойтесь! – встала между нами Света. – Вот мы ещё из-за пацанов не ругались.

Я пожала плечами и повернулась в сторону метро. Даже обсуждать эту высосанную из пальца проблему не буду.

Глава 2

Вероника

– Вероничка, есть будешь? – спросила бабушка, когда я пробегала по коридору из кухни в свою комнату.

– Неа, – сказала я, откусывая яблоко.

Зашла в своё логово, плюхнулась на кровать и, подложив под спину подушку, продолжила увлекательное чтение.

Решила перечитать свою любимую книгу, «Записки институтки» Лидии Чарской. Помню, как читала её впервые в четырнадцать и как переживала за дружбу и судьбы двух институток, Людочки Власовской и грузинской княжны Нины Джавахи. Какая чистая, искренняя и преданная дружба связывала этих девушек, и с какими трудностями они столкнулись в стенах сурового института в холодном Петербурге!

Я так погрузилась в чтение, что даже забыла про яблоко, которое так и осталось сжатым в моей кисти. Мир фантазий прервал противный звук сигналящих автомобилей, газующих двигателей и последующий визг старых скрипучих тормозов. Моё распахнутое окно находилось на третьем этаже, поэтому ощущение было, что вся эта какофония звуков происходит прям перед моей кроватью. Я вздёрнула голову, недовольно уставившись на окно и подлетающий от ветра тюль. Тут же услышала хлопки дверей, весёлую музыку из автомобилей, какой-то рэп с матами. Мужской ржач и весёлые крики.

Интерес взял своё, я подскочила с кровати и, расчистив от косметики место, залезла на подоконник. Внизу стояли две старые иномарки, одна из которых подъехала буквально на моих глазах – из неё вышли два парня и девушка, вновь прибывшие подошли к уже стоящим трём парням возле первой машины. Они радостно друг друга встретили, особенно одного, который стоял в военной форме цвета хаки. Талия парня была перехвачена белым ремнём, из-за чего его спина и плечи казались очень широкими, на голове красовался зелёный берет. Его лица я не видела. Слышала только заразительный смех. Но, осмотрев остальных и узнав некоторых в лицо, я догадалась, кто к нам явился. Не успела я даже в уме произнести свою догадку, как из подъезда выбежала наша соседка тётя Марина и, мелко семеня, со слезами на глазах, бросилась в объятья сыну. Он крепко обнял мать, слегка её приподняв, на что она начала повизгивать и бить его по плечам. Тут он обернулся лицом к дому, и я смогла его рассмотреть. Ну да, Лёха Жданов собственной персоной. Вернулся из армии. Хотя не совсем уже из армии. Его срочная служба закончилась ещё год назад, а потом он подписал контракт, и его отправили куда-то на границу с Казахстаном. Знала я все эти подробности, потому что его мама и моя бабушка очень тесно дружили. Лёха был единственным, долгожданным и поздним ребёнком. Тётя Марина родила его уже почти в тридцать семь. Поэтому у них с моей бабушкой разница в возрасте была всего пять лет, что очень их сближало, помимо квартир на одной лестничной клетке. Если подниматься к нам на этаж, их трёшка была прямо напротив лестницы, а наша двушка была справа.

Тётя Марина часто приходила к нам домой и за чашкой чая бесконечно жаловалась на своего хулигана. Из кабинета школьного директора она практически не вылезала. Лёха был энергичным, неуправляемым, рос без отца, и его воспитывала улица. Тётя Марина родила его, как говорится, «для себя», когда поняла, что часики уже тикают, а ни мужа, ни детей у неё нет. От кого и как получился Лёха, я не знала: эта часть разговора как-то меня обошла. А вот какое счастье и несчастье одновременно у неё получилось, я наслушалась вдоволь.

Мы со Ждановым учились в одной школе, только я была на четыре года младше, но всё равно была в курсе всех его проделок. Все были в курсе. Звезда района, блин. Как-то он поцапался с пацанами с соседнего района, в итоге это вылилось в большую драку школа на школу. Ужас, что было. Накостыляли ему тогда знатно: нос сломали и ребро. Он даже в полицию попал как один из основных зачинщиков. Тётя Марина отдала все свои сбережения, но отмазала его от серьёзных последствий. Списали всё на возраст, хотя ему было уже шестнадцать. Мать ему потом ещё сверху всыпала, оттаскав парня, выше её на две головы, за уши. Конечно, и так жили небогато, а ещё этот засранец проблем прибавлял, отмазать сына стоило недёшево. Тётя Марина работала медсестрой сутки через двое, а в свободное от работы время оказывала платные услуги на районе. Кому уколы ходила ставить, кому – капельницы. Хорошо хоть квартира у них была своя, досталась ей ещё от родителей.

Но несмотря на все его проделки, он довольно неплохо учился. Школу закончил без троек и даже ЕГЭ написал выше среднего. На бюджет он, конечно, никуда не проходил, а вот на платное мог бы попасть в несколько неплохих вузов, да только откуда у тёти Марины деньги учить его? Вот и пришлось в армию идти.

Когда я услышала, что соседа призвали, подумала, что его мать наконец-то выдохнет. С тех пор я про него не вспоминала и не думала. И вот он заявился. Повзрослевший, возмужавший, надеюсь, поумневший, а то жаль его маму: все нервы ей в подростковом возрасте вытрепал.

Жданов поставил мать на землю, и она тут же стала активно зазывать всех к ним домой.

– Давайте, давайте! Я уже накрыла на стол.

– Сейчас, мам, покурим и придём, – бросил торопливо.

Тётя Марина цокнула на фразу про курение, но что она могла сделать здоровому лбу?

– Хорошо, пойду курицу из духовки достану.

Лёха обернулся к друзьям, и они что-то тихо стали обсуждать, трое из них, включая его, подкурили сигареты. Парня, что стоял рядом со Ждановым и протягивал всем пачку, я тоже знала. Пашка Залужный – лучший друг и одноклассник моего соседа. Вот они вдвоём, как два брата-акробата, и выкидывали номера начиная с первого класса. Представляю, как Пахе было скучно без Лёхи. Сам-то он от армии отмазался и поступил в какой-то колледж.

Потеряв интерес к притихшей компании, я уже хотела спрыгнуть с подоконника и вернуться к книге, как моё внимание привлёк женский голос, и я опять вытянула шею.

– Лёша! – К подъезду торопливо подходила девушка, смотря на Жданова во все глаза и как будто не замечая никого вокруг.

О, а её я тоже видела пару раз у нас в подъезде, ещё до ухода Лёхи в армию. Наверно, девушка его. Моё юношеское романтичное сердечко затрепетало, предвкушая встречу влюблённых. Это же, наверно, так тяжело – быть на расстоянии друг от друга в течение двух лет. Я подвинулась ещё ближе и уцепилась за оконную раму, надеясь увидеть страстный поцелуй и объятия.

Лёха резко дёрнулся, обернулся на зов. Остальные ребята замерли. Несколько секунд смотрел на девушку. Странно, я не так себе представляла встречу двух влюблённых, но, наверно, долгое расставание берёт своё, люди отвыкают, и образуется вот такая неловкость. Он сделал последнюю затяжку и выбросил окурок в урну. После чего отвёл руку, приглашая девушку в свои объятия. Она кинулась ему на шею и вцепилась мёртвой хваткой. Что-то шептала, но мне было не слышно. От увиденного у меня пошли мурашки и губ коснулась тёплая улыбка. Наверняка любить – это так прекрасно. Вот так до одури обниматься и целоваться, не замечая никого вокруг. Спустя несколько секунд он с трудом оторвал её от себя и, обняв за талию, повёл в подъезд.

Я глубоко и задумчиво вздохнула и вернулась к книге. Через пять минут в комнату заглянула бабушка.

– Вероника, Марина зовёт к ним. Лёшка же вернулся, у них гулянка, пойдёшь?

– Не, бабуль. Я почитаю, – вежливо ответила бабушке, а сама подумала: делать мне, что ли, нечего – сидеть и смотреть, как взрослые парни хлещут водку.

– Ну я схожу ненадолго, посижу. Марина всё равно скоро на смену уйдёт.

– Ага.

***

Часам к двенадцати ночи я заставила себя лечь в кровать. Завтра на работу, а режим летом так сложно соблюдать: тёплыми вечерами совсем не хочется спать. Единственное, что радует, – это то, что на работу только к двенадцати. Этим летом я нашла очень удачную подработку в баре в соседнем квартале. Работала два через два, с двенадцати до девяти вечера. И отдохнуть успевала, и с девчонками погулять, и на карманные заработать. Мама, конечно, регулярно присылала нам деньги, но их хватало на закрытие основных нужд. Коммуналка, продукты, одежда и репетиторы для меня. На свои девчачьи мелочи мне было некомфортно просить у бабушки, поэтому я с радостью подрабатывала летом.

Я разделась до трусиков, натянула спальную майку и, выключив свет, улеглась в кровать. Повернулась на бок лицом к стене, подогнула ноги и подложила ладонь под щёку. Из соседней квартиры доносилось приглушённое пение под гитару. Я тяжело вздохнула. Надеюсь, они не будут пить до утра, а то тихое пение может превратиться в буйную дискотеку.

Спустя минут сорок я так и не спала. Ребята вроде не шумели, но сон всё равно не шёл. Я уже вся извертелась на кровати. По привычке подняла руку, чтобы поводить пальцем по цветку на обоях, как в стену что-то стукнулось, грохнулось и раздались приглушённые смешки и тихий говор. Я с испугу даже руку в кулак сжала и уставилась на стену во все глаза. Несколько секунд какое-то шебаршение с той стороны, и по комнате стали разноситься ритмичные, скрипучие звуки. Сопровождались они глухим стуком мебели о стену.

Чтоо?! Я даже резко села на кровати, не веря своим ушам. Но тут к моему шоку прибавились ещё и женские протяжные стоны, которые становились всё громче. Я хлопала ошарашенными глазами, глядя в стену, как будто её не было и я воочию наблюдала совокупление Жданова с его девушкой. А то, что это был он, мне подтвердил женский шёпот с его именем.

Скрип, стоны и стук бьющейся спинки кровати о стену были приглушёнными, но такими близкими, что мне стало не по себе. И что мне делать? Стучать в стену и кричать, чтобы прекратили? Я уже представила, как они будут ржать надо мной.

Я со стоном рухнула на кровать и накрыла голову подушкой, плотнее прижав её к ушам с двух сторон.

– Нет, нет, нет! Я не хочу это слушать, – прохныкала я вслух.

Я не знаю, что он там с ней делал, но стонала она всё громче и громче. Периодами они затихали на несколько мгновений, а потом всё возобновлялось. Я кусала губы и вертелась в кровати. Мне было жарко, и я агрессивно скинула ногами одеяло на пол, как будто это оно виновато в моей бессоннице.