- -
- 100%
- +
Иван подивился решимости и деятельности купца, спросил:
–А как убьют?
–А товарищи мои на что? Они дело и закончат -бодро ответил новгородец.
–Иван! -окликнул стрельца подъехавший Бобёр -Дозорные прискакали! Идёт орда! Их голов сотни две с лишним. Айда- и тут окинув взглядом Соколова, Бобёр одобрительно кивнул, и добавил -И ты, гость новгородский, айда с нами, будем воеводу оберегать. если что.
Как и что было на берегу Иван помнил не то чтобы плохо, то ли от волнения, от предчувствия первого боя, смеси охотничьего нетерпения и страха, то ли от раны на голове. или от всего сразу, казалось ему, что всё это не с ним было, или приснилось. Помнил как стояли они верхом на высокой стороне дороги. что начиналась сразу за бродом, за редкими деревьями, как Бобёр и Кукиш переговаривались. Потом на той стороне реки появился вершник, не останавливаясь пустил коня в реку, разбрызгивая воду преодолел брод, выехал на другой берег. покрутился раз-другой, и направился прямо к воеводе на взгорок. Совсем бедовый казак, в малахае на голом теле. ломанул шапку перед Телепнёвым:"Идут боярин! Впереди ертаулы, голов с дюжину, за ними сразу полон, да лошади вьючные, а там уже и орда! Дозоры.что они украинами пустили. мы придавили!"
–Скажи атаману готовы мы, ждём -ответил Телепнёв.
Казак ускакал. И наступило ожидание. Иван ерзал в седле .раза три поправил шапку ,то надвигая на лоб, то сдвигая на затылок. Попробовал хорошо ли сабля идёт из ножен. Услышав скрип затворов, обернулся, увидел как Бобёр с Кукишем раздувают фитили. Достал свою пищаль из седельного кожуха, приладил фитильный шнур, и протянул конец его Бобру, прикурить от его уже дымившегося запала.
–А вот и дозор их -проговорил Михей.
Иван обернулся на реку, и увидел как через брод прошли с десяток степняков. На своих приземистых лошадках, прижавшись к лошадиным шеям скакали галопом, видимо решили, что уже всякая опасность позади.
За ними чуть погодя появился обоз с полоном, да навьюченные лошади, да телеги числом пять-шесть. Полону было человек за сто, все мужики и бабы молодые, или в доброй зрелости, шли быстро, связанные десятками. Руки свободны, а вот на шее у каждого петля. В двух телегах сидели дети, мальчики и девочки. А к одной из лошадей был приторочен крест церковный, игравший на полуденном солнце позолоченными гранями.
–Где же они его взяли? -пробормотал Бобёр.
–Покост рассорили -ответил Кукиш-Поканые нехристи всекда думают,что они у нас солотые!
Обоз прошёл, и за ним появилась орда. Бердей хан был знатный наездник, любил это дело, наезжал и когда Казань с Сараем шла в поход, а когда нет, тогда сам. Но сегодня опытный разбойник совершил ошибку, пустил обоз впереди орды, а не как обычно вперемежку, прикрываясь полоном.
Этим то и воспользовался Телепнёв.
–С Богом ребята! -крикнул воевода.
И словно откликаясь ему ухнул из засады первый "орган".сметя с полтора десятка степняков с конями вместе. Ему отозвался с другого берега второй "орган" сшибая степняков прямо на броде в реку. С высокой стороны дороги стрельцы валили врагов из пищалей, те толпились на дороге. пытались спастись в лесу на другой стороне, но тут их встречали пики городовых дворян. Те из черемисов. что ещё не ступили в реку попытались было повернуть вспять, но в тыл им ударили казаки Зарубы Решетова. Черемисы теперь думали уже только о спасении, потерявшие головы рванулись на другой берег. где и так толпились их товарищи, те же, что сохранили рассудок, пытались уйти берегами реки.
Часть степняков собралась вокруг бунчука ханского. Сам Бердей-хан, необычно толстый для степного воина, прятался за спинами своих нукеров. и гнал их на взгорок, где стоял Телепнёв. Десятка два попытались подняться по пологому земляному склону, но тех кого не ссадили стрельцы из пищалей, достали бердышами. Бердей решил попытать счастье впереди, хотя и там слышался шум боя, это утром пришедшее пополнение, обуховские дворяне, полусотня, да два десятка городовых стрельцов, освобождали полон. Туда-то и направил своего коня хан. За ним устремились ещё с полсотни черемисов.
Телепнёв обнажил саблю, и тронул коня, начал спускаться с взгорка. Верховые что были вокруг последовали за ним. На дороге черемисы уже не думали о сопротивлении, многие слезли с коней, и держа из за узды, сами стали на колени, показывая свою полную покорность. Телепнёв же направил коня вслед убегавшему хану. Настигли Бердея у обоза. Тут тоже уже почти утих бой, и победители встретили хана и тех кто был с ним остриями пик и пищальными пулями. Оказавшись меж двух огней, черемисы совсем утратили свой обычный боевой дух степных наездников.
Телепнёв с ближними врезался в них, свалил с конём вместе первого, что был на пути и направил коня в сторону хана. Бердей понял на кого наметился русский воевода, привстал в стременах, гортанно вскрикнул, и вращая саблей пустился на него. Стычка была короткой -обменялись ударами, и на втором ударе сын боярский рубанул сверху вниз так, что развалил голову степному разбойнику. И вот в тот момент, когда голова хана раздвоилась, за ним. с саженях пяти , увидел Иван нукера уже натянувшего тетиву лука и пустившего стрелу. Сам не помня как, вытянулся стрелец в седле, и перехватил стрелу ладонью у самой воеводской шеи. Увидел как Соколов свалил степняка стрелой из самострела.
И бой затих. Видя гибель своего предводителя, черемисы сдались на милость.
–Ну Иван… добёр ты бобёр, теперь жди милости -услышал Иван голос Михея Бобра, старший товарищ похлопал его по плечу -Послужим ещё мы под твоим началом! Десятников станешь, рубль к окладу добавят. А, Кукишь, что скажешь?
–Что скасать? Послушим! -улыбался русский немец, сняв железную каску с маленькой закраиной, отирая лицо от вражьей крови чистым убрусом, который видимо уложила в сумку его заботливая жена собирая мужа в поход. -Да и рупль поверк оклада, это ошень карашо.
Данила Телепнёв подъехал к Ивану. всё ещё растерянно сидевшему и озиравшемуся вокруг.
–Жизнь ты мне спас! -проговорил сын боярский -Я этого не забуду. Буду хлопотать за тебя, выхлопочу чин.
–Благодарствую, боярин -пробормотал Иван, только теперь посмотрел на свою правую ладонь, в которой была зажата летучая вестница смерти.– Дай тебе Бог добра за заботу твою.
–Ладно, ладно, Иван! Приходи в себя. дел у нас ещё. Вон полоняне сейчас начнут черемисов убивать. Надо порядок навести, да с добычей разобраться, чтобы и не обидеть никого, и если можно владельцам законное вернуть- воевода было тронул коня, да придержал -А стрелу мне отдай, на память.
И не забыл сын боярский умного, да ловкого стрельца, выхлопотал ему должность десятника. да вот и теперь, когда назначили его посольство охранять, взял прапорщиком Ивана, с его десятком. Царёво знамя нести да беречь большой почёт, а значит и поощрение будет не малое. Ну если все дело добром закончится.
Вот и не верил Иван своему счастью доедая краюху хлебную, и ещё больше удивился когда вдруг услышал голос Телепнёва:
–Оглох что ли, сын Захаров?!
Иван вскинулся, поворотился. Сын боярский ехал рядом.
–Заметил я впереди вроде дым курится, жилое видать. Пошли стрельцов вперёд разузнать. Может остановимся, а то вон как сыпет то!
И вправду пока Иван улетел воспоминаниями в прошлое, снег повалил большими хлопьями. И заметно потемнело.
–Да я сам!
–Нет, стой! -прикрикнул Телепнёв- Ты ребячество оставь уже, ты им теперь начальник. Пошли самых сметливых.
Иван понял свою ошибку, кивнул:
–Михея пошлю, да Кукиша. Он по немецки толмачит, найдёт с хозяевами язык общий.
–Вот верно решил-одобрил Телепнёв.
Глава 2.Перед рижской заставой
-Двор постоялый там! -придерживая коня, и прикрывая лицо от ветра прокричал Бобёр.
Они с Кукишем только вернулись с разведки.
–Мыса…прямо скасать не для коспод…но выпирать не прихотится! -вторил ему Кукиш.
Метель тем временем разыгралась не на шутку. уже и в десяти шагах терялся всадник из виду за стеной падающего снега.
–Переночуем, а утром в путь.– приказал Телепнёв, ветер так шевелил мех его бобровой шубы, что казалось это волны бегут по водной глади. -Айда ребята!
Поезд посольский, предводительствуемый Иваном и Бобром, тронулся. И саженей через триста начал сворачивать с дороги, на двор, видимо огороженный плетнём, но из-за снежного вала не понять было велик двор или мал. Кукиш остался на повороте указывая тем, что были позади куда свернуть.
Перед посольскими оказалось большое строение. с двускатной крышей, засыпанной снегом. Чуть дальше угадывалось ещё два-три строения поменьше. Между ними стоял крытый колодец, и рядом с ним большой навес. На звук въезжающих возков, лошадиное ржание и человеческие окрики из первой постройки появились двое, один в зипуне и шапке из овчины, другой в шубе,но простоволос.
–Придержите коня – приказал Телепнев ,спрыгнул на землю, и утонул по щиколотку в снегу.Он направился к немецкому возку думного дьяка, а из возка боярина Кваснина-Окорокова к ним уже спешил его боевой холоп и слуга Беда.
Иван приняв коня от Телепнёва. перепоручил его другому стрельцу, и приказав распрягать, да устраивать, если тут вообще такая есть, лошадей в конюшню, пошёл следом за своим начальником ,закинув на плечо теперь изрядно мешавшее ему царское знамя.
Из немецкого возка уже вылез кутавшийся в шубу Телятьев, за ним думный стряпчий Алтын Потрохов. Стоял он чуть позади. как обычно полусогнутый .словно выказывал почтение спине дьяка Кручины.
Всё собрались в кучку, тот из местных, что был в шубе, спросил на немецком:
–Что угодно господам?
И тут толи ветер как то по особенному подул, то ли и в самом деле, раздался будто бы волчий вой, за ним ещё и ещё. Всё переглянулись, а Телепнёв втянул голову в плечи.
–Волки?! -заволновался он.
–Фолки! -подтвердил подошедший Кукишь, -так они фоют на моей фатерланд…когда пощуют допыщу.
–О ком это ты… дурак! Пойдём ка в дом, там и поговорим!
Хозяин постоялого двора ждал.
–Кто толмачить то будет! Иван…или Кукиш-зло проговорил Телепнёв уже весь облепленный снежными хлопьями-А ты, -обернулся он к Беде-веди боярина в дом!
–В дом нас веди, хозяин -крикнул Иван.
Хозяин понял и поклонившись указал путь рукой, а его слуга в овчине засуетился перед гостями, побежал открыть и придержать двери в дом.
–Останься! -прикрикнул на него хозяин -Покажи куда лошадей ставить, да помоги возки под навес затащить!
–Отщего же срасу дурак! -остался возмущаться Кукиш, которому Телепнёв приказал вместе с Бобром проследить как разместят посольских лошадей и прочее добро.
Дверь хоть и была широкой, но низкой, так, что все входившие поклонились своему временному обиталищу, и через небольшие, в три шага сенцы, оказались в самой утробе постоялого двора. У самого входа стояли три длинных и широких стола в ряд, скамьи. У задней стены горел большой камин, горел слабо, словно догорал в нём огонь. На огне стоял котёл. что-то в нём варилось. Дальняя часть помещения терялась в полумраке. Пахло здесь не хорошо. Иван поморщился, первым делом пройдя к камину приставил древко со знаменем стене, чтобы пообсохло.
За одним из столов сидели двое. При появлении новых гостей они встали, тот, что сидел спиной к дверям, ростом был не высок, одет в теплый кафтан, с плеча на пояс свисала перевязь. Клинок в ножнах был приставлен к столу, на столе лежала шляпа и пара пистолетов, новая забава для любителей пострелять, что на Москве только-только входила в обиход у служилых людей. Видно было, что этот, в отличии от своего высокого спутника ,из благородных. Он учтиво поклонился, верзила же только улыбался, и кивнул. Закончив церемонию, оба они немедленно сели. при этом длинный всё так же улыбался глядя на вновь прибывших.
Тут двери открылись, и первым вошёл боярин Орест Кваснин-Окороков, за ним притворил дверь его верный Беда. Мгновение пока дверь была открыта, показалось,что на улице опять раздался вой. Телятьев шагнул к хозяину, и спросил на добром немецком:
–Волки, это у вас тут?
–Волки. Но они не опасны, не заходят за ограду. У меня три пса-волкодава.
–А медведи есть? -вроде как не к месту спросил дьяк
–Заходят. Но мы их отгоняем трещётками. И потом зима же…можете не опасаться господин! Шатунов мало.
–Шатун ,он самый опасный! –назидательно подняв палец сказал дьяк.
В распахнувшиеся двери с улицы повалили стрельцы с ямщиками.
Уже снявший рукавицы и иерехонку Телепнёк приказал Ивану:
–Переводи! Мы русского царя люди, едем в Ригу, нас девятнадцать человек, да лошадей три десятка. Как хочет, но пусть размещает. Лошадям овса задаст. Да для людей чего спроворит, посытней. Пусть дров подкинет в очаг то, а то он у него совсем остыл. И пусть сена свежего настелит. а то воняет у него тут. Да спроси где спать нам!
Иван всё это сказал по немецки. При известии, что его гости русские хозяин расплылся в улыбке, кланялся не счётное количество раз. Откуда бы такая любовь? Сказал, что всё сделает как надо. Спросил выставлять ли на стол, к мясной похлёбке, пиво и хлеб. А спать предложил где и все обычно спят, в самом тёплом углу, том, что рядом с каминов, там и полати с потниками.
–Рыба у тебя есть добрая? –прикрикнул Телепнёв ,и обратился к Ивану –Толмачь десятник! Пусть рыбную похлёбку то делает!
Всё завертелось. Слуга натаскал сухих дров, и раздул огонь в камине. Откуда то появилась баба лет за сорок, с ней девочка-подросток, с уже потрашённой ,нарезанной кускамирыбой , просом ,и луком. Скинули всё это в котёл и баба осталась варить похлёбку.
Иван, помня службу отрядил двоих стрельцов в конюшню, сторожить лошадей. и одного под навес к возкам. Назначил им смену. Пообещал, что горячей еды и пива им принесут.
За всей этой суетой с интересом наблюдали те двое. Один всё так же странно улыбался, будто бы доставляло ему всё, что происходило вокруг неизъяснимое наслаждение. Другой, низкорослый, смотрел только на боярина Ореста, да на ларец, что бережливо он прижимал к себе из рук не выпуская. Боярин первым же и спать лег. Поел немного домашней рыбы сушеной, запил пивом. Потом выпил снадобье поданное ему его холопом .Беда скинул с полати ,на которой предстояло маяться его хозяину, потник, застелил покрывалом сшитым из овечьих шкур. почти уложил хозяина, всё так же прижимавшего к себе ларец, и заботливо укрыл заячьим покрывалом. И даже сел так, чтобы широкой спиной своей прикрыть свет от камина, чтобы не беспокоил тот его господина.
Беда среди всей челяди боярина Кваснина-Окорокова выделялся богатырским ростом, и рожей такой страшной, что если он ещё и скалился, обнажая свои зубы. навроде клыков, то все кто был рядом приседали от охватившей их оторопи и страха.
Как то тиун боярский послал начального человека, что заведовал дворовым хозяйством на базар прикупить обельного холопа, может двух, посильней, чтобы на дворе работали- дрова нарубить, конюшню почистить, и прочие работы потяжелей исправлять. Тот высмотрел на базаре здоровенного детину, что сидел на цепи, будто бы зверь какой. Спросил отчего так, буйный поди."Не-ет!– ответил продавец -Но так куда страшнее."
–Зачем же так то! Кто его у тебя купит то такого…страшного!
–А мало ли на что он кому нужен будет.
–А обельным за что стал?
–Кто его знает. Его уж почитай раза три продают.
–А чего так?
–Да страшен больно!
Дворовый тиун глянул на продавца и подумал:"Вот же дурак то!"
–Работящий?
–Да, с утра до утра работать может, двужильный будто!
О цене сговорились, и повёли купленного холопа на боярский двор. Там старший тиун осмотрел покупку, ощупал плечи, да грудь, удивился крепости их, подумал, что страшен однако же холоп то, ну да у боярина ни жены, ни матери нет, не кому пугаться, и приказал, чтобы работал здоровяк при дворовых службах.
–А зовут то тебя как? -вспомнил тиун.
Холоп плечами пожал. Тиун глянул на дворового начальника, и тот плечами пожал.
–Что же не спросил?!-и обратился к молчавшему холопу -Да ты не нем ли?!Как тебя кличут то?
Холоп опять плечами пожал:
–Никак не зовут…холопом если…,а как ране звали и не помню уже. Жизнь такая, беда сплошная.– ответил здоровяк оказавшийся вдруг таким многословным.
–Ну так Бедой и будешь! -решил тиун.
Так и повелось. звали начальные люди его Бедой, работал он исправно, будто бы и не уставал, а вот дворовые стали кликать его другим прозвищем. Заметили, что чтобы не спросили у Беды, всегда он отвечал "почти".
–Ты дров напилил-нарубил?
–Почти, ага- был ответ.
–Навоз из конюшни, да овина, выгреб?
–Почти, ага.
–Отче наш прочитал?
–Почти, ага.
Над этим и смеялись все, и становилось не страшно от его зверской рожи, и оскаленных клыков.
Как то раз возвращался боярин домой, и в воротах подломилось колесо, возок накренился и упёрся дверцами в воротный столб. Боярину никак не выбраться. если только через другие двери, да они задрались в небо, как из них потом спрыгивать. Всё сбежались, пытаются возок высвободить. А тут ещё и лошади рвутся, ещё больше возок зажимают. Не долго думая Беда запрыгнул на покосившиеся ворота, открыл ту дверцу, что в небо смотрела, дотянулся до хозяина, схватил его за пояс и вытянул одной рукой на свет Божий. Сунул под мышку. и с ним спрыгнул во двор. Поставил боярина на ноги. Орест ничего понять не успел, кроме того, что спасён из своего внезапного плена.
–Это кто такой? -обратился он к тиуну.
–Холоп дворовый. Купленный.
–А зовут как?
–Беда, а дворовые Почти кличут!– усмехнулся тиун.
Боярин Орест словно и не слышал, что ему сказано было.
–В холопы его возьму, боевые. Пусть меня от лихих людей бережёт…ну и от всякой напасти злой.
Тиун от удивления даже заморгал. Вот ведь как сложилось у обельного.
Почти приодели в чёрный кафтан. чёрные штаны. Дали яловые сапоги, опоясали красным кушаком. Получил он шапку летнюю. А на зиму шапку меховую и овчинный полушубок. Получил тонкий черкесский кинжал в ножнах, засунул его за кушак, и дубинку на ремне. на запястье. Дубинкой этой он славно ворочал, ради потехе на дворе ,чтобы девок повеселить, которые стали к новому барскому телохранителю интерес показывать. вмиг пять огромных тыкв в клочья разбивал. И спал он теперь у хозяйского порога, а бывало и в опочивальне боярина, как пес сторожевой.
–Ну, доволен ты теперь жизнью своей?– спрашивали его.
–Почти, ага.
Меж тем во дворе постоялом, все наелись, напились, и потихоньку стали ко сну отходить. Ямщики поклонились, да ушли к лошадям, решили в конюшне спать. Сменилась стража стрелецкая. посетовала, что так и не принесли им горячей похлёбки, но да ничего сейчас наверстаем. Бобёр с Кукишем, у которого заботами жены в сумке тоже оказалась бакблажка, хорошо сдобрили пиво с хлебным вином, так как одно пиво пить, заявил Бобёр. это только ветер баловать, и позвал Ивана разделить с ними напиток.
–Не сови его люпезный друк Попёр.Не терсай душу его. Он нам теперь нащальный щеловек. ему может нас на смерть посылать -тихо пробормотал старый русский стрелец, немецкого происхождения -Пусть привыкает.
Хоть и тихо было сказано, но Иван услышал. Он как раз назначал следующую смену, третью, в сторожу. Покончив с делом, сел он за стол. Хлебнул пива, очень доброго. подумал, что завтра поди много хозяин потребует с них за такое угощение. А потом задумался над словами друга. Вот тоска то его охватила. Хоть и рад он был, что петлицы на его кафтане теперь никак у других стрельцов красного цвета, а из белого шнура. и что может быть станут они серебряными вскоре, но заплатить за это придётся может быть и жизнями товарищей своих посылая их на приступ ли вражеской крепости, или против степной конницы. Утешила его только мысль, что и сам он будет рядом с ними.
Слуга, что суетился пока гости ели да пили прибирал со столов, и присев не далеко от Ивана взял с блюда рыбью голову, да стал высасывать из неё что съедобное было.
–Что, не кормит хозяин -спросил Иван на немецком, и пододвинул к слуге миску с недоеденной и не допитой похлёбкой -На вот, ещь. Да пиво допей.
Слуга не отказался. Жадно припал к миске.
–Прижимист немчин, лишнего не даст.– сказал он сделав несколько глотков, поставил миску на стол, и рукой достал рыбы кусок.
Иван удивился.
–Так ты наш что ли?
–Не, не московит янин. Полоцкий. -ответил слуга прожёвывая оттяпанный кусок.
–Полоцкий? Литвин?
–Из Литвы.
–А тут как оказался?
–Когда московиты, ваши то есть, к Полоцку то подступили, я весь скарб, да жену с детьми, на телегу и думал утечь подале. да какие-то косоглазые, что у вас в союзниках налетели. Меня. жену и деток к полон, а потом разлучили. Я какому то мурзе достался.
–И что потом?
–Служить у него стал. Потом мы обоз тащили, по весне уже. по колено в грязи, то в Ливонии было, под Тизенгаузеном. Тут налетели ливонцы, начали всех без разбору убивать, и ваших, и своих, что в полоне были. да теперь служили у хозяев. Потом только остановились, когда кто мог ноги унёс. начали добычу делить, я ихнему ладскнехту достался. Он меня господину Мюнцу и продал.
Слуга доел. Перевёл дух.
–Спасибо тебе, добрый человек, за хлеб да соль. Не оставь Господь тебя заботами своими.
–Ты погоди, ты веры то какой? -спросил Иван, уже собравшегося было уносить горку мисок слугу.
–Православный. Господин не запрещает, хоть он, и вся семья его лютерской веры.
–Который же год ты уже вот так то?
–Да почитай пять лет уже.
–Пойдёшь с нами?
–Куда?
–В Москву.
–Кому я там нужен…полоцкий то…из Литвы.
–Дать тебе копеечку?
–Дай добрый человек, я за тебя помолюсь.
Иван достал из мошны шестиденьговый алтын и протянул слуге:
–Молись за раба Божьего Ивана.
–Так и будет -кивнул слуга.
И тут вырос из-за его спины тот вечно улыбающийся детина. Иван теперь мог его поближе рассмотреть. Здоровый, в кожаном колете, поверх меховой малахай без рукавов. На правом боку висел у него длинный кинжал, а за пояс был заткнут вроде топорик, или что-то на него похожее. Волосы грязные, слипшиеся на ушах, и на низком лбу. Нос горбинкой. Глаза не пойми какие, на выкате .А главное шрам на левой щеке от рта почти до уха, что и превращал выражение лица этого неприятного здоровяка в вечную, застывшую улыбку. Воняло от него псиной, так, что Ивану стало не по себе.
Верзила потряс чем-то зажатым в кулаке, что там, в этой огромной ручище стукалось друг от друга, и что-то сказал низким голосом.
Язык был Ивану не знакомый.
–Чего он хочет? -Спросил Иван у слуги.
–Предлагает сыграть в ландскнехт …в кости.
–Скажи ,что не хочу, и денег лишних нет…
Слуга повернулся к верзиле и учтиво заговорил. тот слушал, менялся в лице. Глаза до того бесцветные. вспыхнули зловещим огнём. и ухмылка превратилась в оскал. Кинув взгляд на Иванову мошну. он вернулся к своему спящему за столом товарищу.
–Что за язык такой?
–Свейский.
–А кто такой, знаешь?
–Этого нет, но думаю, что он наёмник, из "лифляндских дворовых".
–Это кто же такие?
–Шайки разбойные. Если есть наниматель служат ему, если нет сами по себе. Сойдутся. разойдутся. Этот видимо себе хозяина нашёл. Есть тут у нас один. зовут Иво Шенкерберг, у него большая шайка, боятся его. Сам то он ревельский, у него шведов много.
–Воняет от этого псиной!
–Так шуба у него из собачьего меха. Может сам освеживал, да и сшил. Не успела задубеть.– впервые усмехнулся слуга -Пойду я.
–Иди. А зовут то тебя как?
–Теперь Янкой кличут…а был Иван-слуга вновь усмехнулся ,но грустно.
Иван остался одни. Посмотрел на шведского наёмника, тот сам с собой играл, осторожно, чтобы не разбудить товарища, метая кости, а Иван подумал, что вот принесли же беду православным православные же, и как такое быть может, чтобы жили русские, одной веры в государствах враждующих, а значит и сами друг другу враги.
Он досидел до четвёртой смены стражи, когда Бобёр ,да Кукиш, слегка ещё хмельные, но бодрые ,собрались на улицу. Михей заботливо потрогал Ивана за плечо, и сказал полушёпотом:
–Слышь. десятник. Ты поспи. Не беспокойся ,я за сменами пригляжу. А то вон носом клюёшь…
–А прапор…-прошептал Иван складывая руки на столешницу и ложа на них голову.
–И за прапором пригляжу…
Но последних слов Иван уже не слышал. Сморило его. Спал он крепко, но едва услышал стук вскинул голову. Это стрелец неосторожно уронил свою пищаль, непрочно приставив её к столу, вот и стукнулась она об лавку. Иван осмотрелся. Многие не спали уже. У очага суетился хозяин, господин Мюнц. Тот час подсел к Ивану Бобёр:
–Рассвело уже .Тихо всё. И во всем порядок.
Иван глянул на приставленное у стены знамя в чехле, потянулся. Тут заметил он, что тех двоих ,что вчера вечером кланялись русским, уже нет.
–А эти где?