Дело о призраке Лорда Барроудейл

© Вера Абельганс, 2026

ISBN 978-5-0070-1177-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Кофейня должна была закрыться ещё полчаса назад, но внутри всё ещё сидел последний посетитель. Он не только потерял счёт времени, но и совершенно не замечал намёки на то, что ему давно пора было держать путь в сторону дома, или куда он там собирался.

Вэл уже третий раз протёрла стойку, разместила чистые чашки на полках, вымыла и выключила кофемашину. И даже всерьёз подумывала начать мыть полы в помещении. А молодой человек продолжал вчитываться в текст документов, лежащих у него на столе.

«Будто выискивает в договоре аренды разрешение на проживание мадагаскарских тараканов,» — подумала Вэл, предполагая, что же такого интересного в этих бумагах. «Или же пытается понять, как поделить собаку по брачному контракту. Рассматривать её движимым или всё-таки недвижимым имуществом».

Недвижимое имущество самой Вэл, в виде лежащего на отдельном диванчике мопса, издало тяжёлый вздох. Конечно, ведь целый день лежать и спать — это ой, как не легко!

В отсутствие привычных звуков кофейни — шума разговора, тонкого фона музыки и шипения пара кофемашины — таймер духовки прозвучал неожиданно громко, почти пугающе. Молодой человек вздрогнул и пришёл в себя. С удивлением оглянувшись и осознав, что он остался единственным гостем, он чуть виновато проговорил:

— Вы закрываетесь?

«Наконец-то!», — с облегчением выдохнула Вэл, но вслух вежливо произнесла:

— Уже закрыты. Но не торопитесь, я ещё минут десять буду заканчивать с уборкой.

Он кивнул и, будто спохватившись, отложил документы.

Вэл отправилась на кухню, вынула из духовки бисквиты с золотистой корочкой, обжигающие кончики пальцев. За ночь заготовки остынут под плёнкой и не будут сильно крошиться при резке.

Когда она вернулась в зал, молодой человек выглядел спокойнее. Как будто сложное и важное решение было наконец принято. Он собрал документы, сложил их в толстую папку на молнии и направился к выходу. У витрины он остановился и замер. Перед ним был ещё один выбор: взять с собой воздушный круассан с румяным масляным боком или же сытный, плотный киш?

Глава 1

Кентербери жил своей привычной жизнью, неторопливой, аккуратной и слегка самодовольной. Узкие улочки, вымощенные камнем, терпеливо принимали на себя поток туристов, а старые дома с неровными фасадами спокойно стояли на своих местах, не пытаясь никому понравиться. Для туристов они были лишь идеальными ракурсами для хвастливых фотографий в соцсетях. А для местных оставались привычным фоном, красоту которого давно перестали замечать.

Железнодорожная станция была таким же элементом этой повседневности. Не самой красивой, зато необходимой. Поезда здесь, как и во всей Англии, отменяли с удивительным спокойствием, будто это было не исключение, а часть расписания.

Впрочем, все к этому давно привыкли и воспринимали как должное. Но Таня так и не смогла смириться.

Ещё минуту назад всё шло прекрасно, и вот внезапно на табло рядом с информацией о приближающемся составе появилась предательская надпись «Cancelled1». И все дальнейшие планы посыпались, словно карточный домик.

«Интересно, какая на этот раз причина для отмены поезда?» — Таня начинала закипать. «Машинист заболел? Один на всю Англию? Или подул ветер и засыпал пути листвой? Или на крыше вагона сидит котик и требует лосося из Mark & Spencer?».

Знала бы она, что так выйдет, поехала бы на такси. Или не поехала бы вообще. Но она уже собралась, выгуляла собак, и уговорила мопса Люсю остаться дома на диване перед телевизором. На что та, кстати, подозрительно быстро согласилась. Теперь же Таня и осторожно выглядывающая из сумки-переноски чихуахуа Молли остались вдвоём на пустынной платформе, придумывая план Б.

«Приносим извинения за отмену состава. Воспользуйтесь альтернативными вариантами», — невозмутимо вещал динамик.

Вот так. Поезд отменён в последнюю минуту. Британские железные дороги были верны себе. «Скажите уже честно, что пассажиров слишком мало для рентабельности», — ворчала Таня.

На станции и правда почти никого не было. Утренний поток офисных работников уже растворился в городе, а до приезда туристов было ещё далеко. Так что да, пассажиров было немного, и все они с обречённой покорностью направились к выходу.

— Ладно, Молька, давай искать такси. Может, найдётся добрая душа, которая отвезёт нас на работу.

Кроме Тани с собачкой на перроне остался ещё один человек, молодой мужчина обычной английской наружности. Они бы даже его не заметили, если бы тот не начал оказывать знаки внимания прелестной чихуа.

Да, она редко кого оставляла равнодушным, но взаимного расположения добивались далеко не все. А тут даже Таня удивилась: собака не только не спряталась от беспардонно протянутых к ней чужих рук, но даже проявила некую благосклонность и с интересом обнюхала пальцы незнакомца.

— У меня в кармане есть печенье для собак, можно её угостить? — спросил мужчина.

С каждой секундой отношение Тани к нему начало склоняться в сторону потепления. От «Фу, куда ты тянешь свои лапы к Масе!» до «А он даже очень мил: у него не просто есть угощение — он спрашивает разрешения предложить его собаке!».

Если ещё и догадается отломить малюсенький кусочек, а не будет просовывать целиком печенье размером с её голову, то сразу станет приличным человеком.

Объявление об отмене состава продублировали по громкой связи. Несмотря на увлечённость общением с собакой и жуткий южный акцент диспетчера, информация о неблагоприятной дорожной обстановке дошла и до молодого человека.

— Как? Поезд отменили? — для англичанина он отреагировал на это достаточно бурно. Можно было бы уже и привыкнуть, не такой уж он и юный.

— Отменили. Я пытаюсь вызвать такси. Или придётся идти на другой вокзал. Там поезд будет через пятьдесят минут.

Таня уже достаточно долго жила в Англии, чтобы не высказывать вслух на чистом русском матерном всё, что она думает о железнодорожном сообщении в этой стране. Это ей ещё несказанно повезло, что в офис в Лондоне она выбиралась два раза в неделю из пяти. А то и вовсе могла проработать всё время из дома, если дела позволяли. А то и не из дома, а из шикарного отеля где-нибудь на Майорке. Хорошо быть начальником!

К сожалению, так удачно складывалось не всегда. Но именно сегодня в Лондон надо было попасть: у неё было назначено собеседование, и это уже очный этап с кандидатом.

Ни одно такси — ни поблизости, ни подальше, а то и вообще во всём Кентербери — не соглашалось на перевозку питомца.

«Можно подумать, что я еду с алабаем, а не с маленькой, милой и воспитанной чихуахуа! Да она настолько умная, что сама водила бы машину, если бы была такая опция! Да нас сам архиепископ кентерберийский знает!» — всё это Таня проговорила про себя, но благоразумно не стала озвучивать товарищу по несчастью.

— Мы, пожалуй, отправимся на восточный вокзал, — произнесла Таня. «Надеюсь, ты всё же уедешь на такси и не пойдёшь с нами?» — именно такой смысл был вложен в эту фразу.

— О, тогда я составлю вам компанию и тоже пойду на другой поезд!

Если бы сейчас внезапно появился отменённый состав, а железнодорожный оператор в качестве компенсации предложил пожизненный бесплатный проезд, Таня удивилась бы меньше. Англичанин, который заговаривает на улице с незнакомым человеком, да ещё и с женщиной! Здесь мужчины боятся проявить хоть какую-то инициативу, ведь даже за уступленное в набитом метро место или придержанную дверь может прилететь обвинение в харрасменте, а он навязывается в попутчики. Неслыханная дерзость!

Но разомлевшая от печенья Молли была совсем не против такой компании, и Таня смирилась.

Молодой человек, оказавшийся Себастьяном, рассказывал о том, что в детстве у него самого была собака, английский бульдог по имени Арчи. Вернее, он был не его, а отца. Потом отец женился второй раз, но во время медового месяца погиб в горах. А через год умер и пёс. То ли от горя, то ли от жаркого лета. Просто в один день Себастьян вернулся с учёбы домой, а Арчи лежал у двери в холле.

С тех пор в память о собаке он всегда носит с собой его любимые печеньки, но завести собственного пса так и не решается. Сначала университет, потом работа с утра до ночи. Он архитектор, долгое время трудился в крупной строительной компании, и лишь недавно смог начать работать на себя и проводить больше времени дома.

Таня слушала этот рассказ и лишь иногда могла вставить знаки эмпатичного слушания — одобряющее кивание или поддакивание. Но, похоже, собеседник в этом особо и не нуждался. Видимо, он давно работал один и соскучился по общению — только так можно было объяснить его поведение. На секунду ей даже пришло в голову, что он под сильным впечатлением от чего-то, ибо слишком перевозбуждён. Впрочем, Таня тут же отмахнулась от этой мысли и решила, что это просто необычный англичанин.

Обычно дорога от Canterbury West до Canterbury East2 занимала минут двадцать прогулочным шагом. Поскольку Тане и Себастьяну торопиться было не нужно, примерно через полчаса они оказались на полпути. Молли бегала по парку, всячески демонстрируя послушание и знание многочисленных команд. Типа «туалетик-туалетик» или «идём, дам тебе круассан». В конце-концов невольные попутчики всё-таки сели в поезд и доехали до своих станций. Себастьян вышел в Рочестере, а Таня доехала до London Bridge3 и направилась в одну из башен Сити.

Уже к вечеру это странное знакомство было почти забыто в офисной суете и искушениях маркетологов, которые набрасывались на Татьяну, когда она выбиралась в Лондон. Ну, так уж получилось, что любимый магазин находился рядом с работой, да ещё и с маленькой собачкой туда пускали. Вот поехала бы с мопсом Люсей — пришлось бы ограничиться только офисом и дог-френдли ресторанчиком.

Глава 2

Колокольчик над дверью кофейни «Карамельное пёрышко» тихонечко звякнул, выпуская из небольшого помещения запахи свежей выпечки, сладкого крема и кофе. Лишь где-то на заднем плане угадывались характерные нотки бергамота, напоминая об изначальной функции этого места.

Несколько сотен лет маленькая чайная на Розмари-Лейн в Кентербери служила приютом для любителей тишины и сладостей. Казалось, она пережила почти всё, что могло случиться с городской улицей: смену эпох, моду на газеты, радио и телевизоры, а теперь и самую громкую проблему XXI века — людей, которые любят работать за ноутбуками в общественных местах.

Снаружи «Карамельное пёрышко» выглядело спокойно и ничем не примечательно: большое стеклянное окно, манящее десертами и пирожными, массивная дверь с ручкой, пережившей десятки тысяч прикосновений, небольшая вывеска на углу дома с идеально белыми стенами.

Внутри располагалась почти классическая английская гостиная: круглые столики, витиеватые стулья, камин в углу, при этом вполне рабочий, книжные шкафы и картины на стенах. Но если приглядеться, то за фасадом мебели в духе Чиппендейла прятались вполне современные вещи: итальянская кофемашина последнего поколения, холодильные витрины с цифровыми датчиками температуры и диодной подсветкой, а в книжных шкафах вперемешку с классической литературой стояли популярные детективы, составлявшие очень достойную коллекцию.

На невысоком красном плюшевом диванчике, с которого открывался прекрасный обзор на входящих, возлежал мопс. В лучших английских традициях в его жилах текла чуть ли не королевская кровь, и с высоты своей родословной он мог позволить себе одаривать посетителей презрительным взглядом: достаточно ли тот знатен, чтобы позволить себе капучино и пирожное шу с кракелином, или же ему придётся ограничиться чаем с sausage roll4.

У Бэйзила, по паспорту BARROWDALE DUKE BASIL OF KENT, был взгляд администратора в дорогом бутике, под которым сразу хотелось ещё раз выстирать и перегладить свою одежду. Или вовсе переодеться — потому что то, что было надето, явно не соответствовало уровню заявленных требований. Но если преодолеть эту строгую преграду, вы получали доступ к кулинарным шедеврам всего мира. Вэлери, хозяйка и главный кулинар заведения, не ограничивалась классическими круассанами или йоркширскими пудингами. Турист из любой страны мог найти здесь знакомые сладости, любимые с детства.

Именно так Таня и Вэл познакомились, а впоследствии и сдружились.

Через три года после переезда из России Таня отчаянно захотела торт «Наполеон». Такой, из детства. С хрустящими тонкими коржами из рубленого теста и простым заварным кремом. И обязательно со сгущёнкой и маслом. Она готова была отправиться в Лондон в поисках какой-нибудь русской умелицы, которая делает торты на дому.

Но по пути на вокзал она вдруг обнаружила вожделенный торт в витрине кондитерской. Сначала Таня не поверила в это чудо. Да, она сюда заглядывала, если время позволяло. И даже мило общалась с девушкой за прилавком. Но как в старом, очень старом английском городе с самым древним собором, мог оказаться классический советский десерт с именем французского императора?

А всё оказалось просто. У Вэлери когда-то был русский муж, и именно его мама познакомила невестку с русской кухней. И даже передала несколько семейных рецептов. Мужа уже не было — он получил британский паспорт и свалил в закат. А Вэлери от переживаний и такого вероломства начала заедать горе сладким. Британская кухня не смогла заглушить эту боль, а вот русская — вполне. Потом она бросила карьеру юриста, отучилась в знаменитой французской кулинарной школе и купила небольшую кондитерскую. Это дело так увлекло Вэлери, что она постоянно расширяла ассортимент и быстро нарастила клиентскую базу. Таня своим появлением в её жизни задала ей очень высокую планку, и в меню появились пирожки. С капустой, яблоками, творогом с зеленью, луком с яйцом и мясом. Нормальные пирожки с мясом, а не это английское недоразумение с фаршем.

Но не только девушки нашли общий язык. Совершенно невозмутимый сэр Бэйзил, относившийся с презрением ко всем соплеменникам и не проявлявший ни малейшего стремления к социализации, совершенно потерял голову при знакомстве с мопсом Тани Люсей. А та, будучи ещё юной и легкомысленной собакой, не понимала глубины чувств этого аристократа.

Так они и жили: Вэл вкусно готовила и радовала Таню, та приводила с собой Люсю и радовала мопса Бэйзила, Люсю же радовали собачье печенье и взбитые сливки.

Сегодня у Татьяны был спокойный день, без важных совещаний или встреч, и она решила поработать из кафе.

— Что у тебя сегодня интересного? — спросила она, ставя сумку рядом со стулом.

Пока Вэл возилась с кофемашиной и воздух наполнялся густым, манящим ароматом свежемолотых зёрен, Таня медленно прошлась взглядом по витрине: аккуратные куски тортов, ровные ряды пирожных, стекло, запотевшее от тепла. Она мысленно прикидывала, стоит ограничиться одним десертом, или взять сразу два. Судя по настроению, задержаться здесь она планировала надолго.

— Торт «Эстерхази», — ответила Вэл. — Даже нашла хороший абрикосовый джем. Австрийский.

Таня задумалась. Слово было знакомым, но особого интереса не вызывало.

— А если не такое изысканное?

— Эклеры. С фисташковым кремом и малиной. Могу сделать и с обычным заварным.

Звучало вкусно, но хотелось не этого.

— Я ещё поставила в духовку пирожки, когда ты написала, что выходишь. Скоро будут готовы, минут пятнадцать надо подождать.

— С мясом есть? — оживилась Таня.

— Курица и грибы подойдёт?

— Более чем! А то придумала извращения — эстерхази, фисташка-малина! Где ты её только вкусную нашла в Англии?

— А я и не сказала, что она вкусная.

Таня расположилась за привычным столиком в углу, рядом с диваном Бэйзила. Собаки были на своей волне, и их милое перехрюкивание и шумная беготня перекрывали тихую музыку из динамиков.

В ожидании угощения девушка решила пролистать местные новости. Социальные сети полиции были её маленьким guilty pleasure5. Обычно там царило спокойствие: угоны, кражи, мелкие хулиганства. Но Таня никогда не оставляла надежды однажды наткнуться на что-нибудь по-настоящему шокирующее. И вот сегодняшние новости с лихвой возместили многолетнее ожидание и оказались воистину сногсшибательными: произошло убийство.

— Вэл, ты уже видела новости? У нас в поместье неподалёку убита какая-то графиня!

Она зачитала объявление вслух:

«Полиция графства Кент начала расследование по факту насильственной смерти, произошедшей утром в поместье Барроудейл-Мэнор недалеко от Кентербери. В 12:50 сотрудники полиции прибыли по вызову и обнаружили в доме тело 45-летней владелицы поместья — графини Барроудейл. Смерть рассматривается как насильственная.

По подозрению в причастности к преступлению задержан 32-летний мужчина. Он доставлен в участок Кентербери и находится под стражей. Его имя не раскрывается в интересах следствия».

Про такое громкое событие написали удивительно мало, и это немного разочаровывало: никакой тайны, никакого пространства для расследования — всё выглядело предельно ясным, подозреваемый уже задержан.

Таня с удивлением уставилась на фотографию предполагаемого преступника и увеличила её на экране телефона. Она медленно вдохнула, словно собираясь с мыслями, и вдруг поймала себя на том, что не выдыхает.

На секунду в голове стало пусто: это был именно тот молодой человек, с которым она познакомилась несколько дней назад.

— Вот это поворот… — Таня отложила телефон. — Получается, я встречала убийцу? И даже гуляла с ним! — Она замолчала, переваривая сказанное. — Жуть какая.

Ей даже не верилось, что всё это происходит с ней, а не с героиней какого-нибудь детектива. Такого в её жизни ещё не было. А ведь молодой человек казался вполне милым!

Вэлери, наконец, смогла оторваться от готовки и, прихватив блюдо с пирожками, подсела к подруге.

— Нет, ты представляешь, — Таня начала негодовать. — Он вот этими самыми руками гладил Мольку.

— Какими — этими? — уточнила Вэл, уже догадываясь, к чему всё идёт.

— Ну… теми, которыми задушил бедную женщину.

— Прямо вот задушил?

— Не знаю. Там без подробностей. Просто «найдена мёртвой». Но всё равно… Нет, ну какой цинизм!

Вэл нахмурилась.

— А он вообще странным был? Ты ничего не заметила?

Таня попыталась прокрутить в голове то утро. Лица, разговоры, маршрут. Но воспоминания путались, за последние дни всего слишком много произошло.

— Да нет. В том-то и дело. Обычный. Ну, разве что слишком разговорчивый для англичанина. Я тогда ещё подумала: либо навеселе, либо что-то случилось. А теперь вон оно как.

— Но ты говоришь, он Молли гладил. И угощал.

— Вот именно! — Таня даже всплеснула руками. — У неё же встроенный радар на всяких мерзавцев, она к кому попало не пойдёт. А тут сама потянулась. Хотя если он правда всегда носит с собой печенье…

Вэл задумалась:

— А если это вообще не он?

Таня помолчала, прикидывая.

— Ну, зная нашу полицию… исключать нельзя.

— Может, как у Агаты Кристи, — оживилась Вэл. — Помнишь «Человек в коричневом костюме»? Все уверены, что он преступник, а в итоге — наоборот. И ещё богатый наследник потом оказался.

— Ну, не знаю. На богатого он точно не тянул, — усмехнулась Таня. — А из наследства у него если только приличный пиджак был. В остальном выглядел весьма обычно.

— Имя есть?

— Не пишут.

— Ищи. Новости новостями, но интернет обычно знает всё.

В интересах следствия данные задержанного не разглашались. Но у Тани была фотография, пусть и сомнительного качества, и имя: Себастьян. Если, конечно, оно было настоящим. И девушка углубилась в свои изыскания, ибо на своей работе она и не такие головоломки распутывала.

Спустя час выяснилось следующее: Себастьян и правда оказался богатым наследником старинного рода, во всяком случае, его профиль в социальных сетях настойчиво убеждал именно в этом.

Вот он на фото у яхты в Монте-Карло, вот — в ложе на королевских скачках в Аскоте, вот — с бокалом шампанского на открытии выставки в Тейт Модерне. Везде дорогие вещи, выверенные ракурсы и два—три аккуратно подобранных хештега. Очень напоминало профиль герцогини Сассекской: демонстрация богатства и статуса, и ничего человеческого. Ни личной драмы, ни шуток, ни случайных фотографий со студенческих вечеринок или «с друзьями в пабе». Почти всё — путешествия, деловые приёмы и мероприятия, куда вход простым смертным заказан.

А вот о самой графине Барроудейл информации почти не нашлось. Пара архивных новостей: сообщение об их с графом свадьбе, заметка о загадочной смерти её мужа лет двадцать назад, несколько неловких выходов в свет и небольшое объявление о новой помолвке — выходило, что её убили за несколько дней до второго бракосочетания. Ни интервью, ни благотворительных фондов, ни светских фотографий. Будто она сознательно избегала публичности, оставаясь тенью, несмотря на громкий титул и статус.

Оказалось, что у графини осталась дочь, но, чтобы это выяснить, Тане пришлось постараться: никаких аккаунтов и лишь одно случайное упоминание в списках учеников элитного пансиона, на которое она вышла по словосочетанию «Лэди Барроудейл».

— Ничего себе, — Таня задумчиво посмотрела на экран. — Я ожидала совершенно обратного. Думала, графиня окажется светской львицей и будет мелькать в хронике, а Себастьяна я найду разве что в виде портрета на сайте выпускников Оксфорда или Кембриджа. Ну или в составе университетской команды по гребле.

— Да уж, яснее не стало, — Вэл пододвинула Тане ещё одну чашку капучино и села рядом. — Получается, этот самый Себастьян был транжирой и убил мачеху из-за наследства? Дай я тоже на него посмотрю.

Таня протянула подруге телефон с фотографией молодого графа во всей красе и роскоши.

— Подожди, — вдруг сказала Вэл и наклонилась ближе к экрану, прищурившись. — Я его тоже видела.

— Себастьяна? — Таня подняла взгляд.

— Да. Но не одного. Он сидел вон там, у окна, — Вэл кивнула в сторону дальнего столика. — И всё время смотрел на часы. Прямо заметно нервничал.

— Ждал кого-то?

— Именно. А потом пришёл второй. Постарше. У него ещё такая заметная родинка под глазом. Очень… аккуратный и деловой. — Она на секунду задумалась. — Я почему-то решила, что он юрист.

Таня отложила телефон.

— И?

— И вот это было странно, — Вэл нахмурилась. — Он минут семь стоял у стойки. Расспрашивал про каждый десерт. Про состав, про начинку, про то, какой самый популярный. Я уже начала думать, что он правда выбирает.

— Но?

— В итоге сказал, что сладкое не ест. Вообще. Взял только кофе, — она пожала плечами. — А ощущение осталось такое, будто он не десерты выбирал, а… тянул время.

— Оттягивал разговор, — тихо сказала Таня.

— Да. Именно. Как будто знал, что разговор будет неприятный.

— Знаешь, что меня смущает, — Таня не любила, когда её седьмое чувство опытного охотника за головами давало осечку. — Допустим, дизайнерские шмотки можно снять и надеть, что попроще. Но я могу отличить дорогую стрижку из лондонского барбершопа от работы обычного цирюльника.

Она на секунду задумалась, подбирая слова.

— И на руках у Себастьяна не было маникюра. А это странно, если человек действительно тратит такие деньги на внешний вид. И кожа на лице у него была чуть обветренная. Он совсем не выглядел как богатый наследник старинного рода.

— Прибеднялся? — предположила Вэл. — Приезжал просить денег?

— Вот бы узнать детали этого дела, — протянула Таня.

— Я могу спросить у полицейских, — скромно предложила Вэл. — Ко мне часто заглядывают из соседнего участка.

Тане эта идея очень понравилась. Со свойственным ей нетерпением она уже мысленно снаряжала Вэл к стражам порядка, с корзинкой пирожков и горшочком масла.

Но оставить кофейню было нельзя: у помощницы сегодня был выходной, и Вэл оставалась одна — и на кухне, и в зале. Таня вздохнула, и великодушно согласилась отложить этот вопрос до завтра.