Поцелуй для истинного. Расколдовать дракона

VII

— Роника, ты не хочешь объяснить, что происходит?

За спиной у меня была закрытая входная дверь, а впереди стоял Дэйн, скрестив руки на груди. И выражение его лица при свете факелов, украшавших стены Замка, казалось таким суровым, что невольно промелькнула мысль о побеге. Пришлось подавить трусливый порыв.

— Да, в общем, ничего особенного, — пробормотала я, убирая с лица влажную прядь волос. И, не удержавшись, звучно чихнула.

Дэйн приблизился ко мне, и я вжалась в дверь, опасаясь, что меня схватят за руку и начнут рычать мне в лицо. Как там, в поле. Вместо этого дракон снял свой чёрный плащ и сунул мне в руки.

— Накинь его и перестань дрожать, — Дэйн не договорил, но в воздухе красноречиво повисло: «Я жду объяснений».

Закутавшись в тёплый плащ и накинув капюшон на голову, я заговорила:

— Я просто не хотела мириться с Замком-Артефактом первой, потому что он дурно со мной поступил. А принимать от него услуги, когда мы в ссоре, это… это неправильно. Поэтому я решила воду для купанья не просить, а пойти на озеро, и ещё наелась ягод, так что вечерняя трапеза мне не понадобится!

Я ожидала всего, чего угодно: раздражения, злости, насмешек. Но Дэйн промолчал, разглядывая меня с таким интересом, словно впервые увидел и не знал, что со мной делать. И, в конце концов, произнёс фразу, от которой у меня запылали щёки:

— Несомненно, всё это стоило того, чтобы мой брат увидел тебя и повсюду рассказал, что в моём Замке живёт подозрительная человеческая девчонка. Роника, я начинаю думать, что был чересчур добр к тебе, — и дракон мрачно закончил: — И лучше всего было запереть тебя в какой-нибудь камере пленницей и выпускать только для того, чтобы вместе позаниматься магией.

Я опустила голову, совершенно расстроенная и несчастная.

— Но я же не знала, что этот Инор появится! Я же…

— А я не знал, что у тебя хватит безрассудства выйти из Замка! — Вот теперь Дэйн вышел из себя, и про себя я молилась богам, чтобы он не осуществил угрозу с подземельем. — Откуда ты узнала про это демоново озеро?! А, понимаю. От Эллейн, верно?

Я испуганно взглянула на него, и дракон тут же предупредил:

— Не лги мне. Помни, я могу читать твои мысли, как раскрытую книгу.

— Да, — тяжело вздохнула я, — от Эллейн, но прошу, не наказывайте её! Это я виновата, только я!

А сейчас в светлых глазах Дэйна промелькнуло удивление. И голос его немного, самую чуточку, смягчился:

— Забавно, что ты так переживаешь о мыши-иллюзии, которая существует лишь в пределах Замка-Артефакта.

— Иллюзии? Значит, она…

— Да, Роника, единственные живые существа здесь — это мы с тобой, — с непонятной интонацией отозвался Дэйн. — В Замке даже крыс нет.

— Ну, всё равно… иллюзию ведь тоже можно уничтожить, — пробормотала я, чувствуя что-то вроде грусти. До последнего надеялась, что Эллейн — настоящая.

Дэйн согласился со мной:

— Можно. Но, разумеется, я не стану этого делать. Виновата ты, Роника, — его голос вновь посуровел, и я плотнее запахнула на себе плащ, — с тебя и спрос.

— Вы меня накажете? — Я искоса посмотрела на него.

Он задумался, потёр подбородок, на котором явственно проступала тёмная щетина. Надо же, раньше я и не думала, что у драконов тоже растёт борода. Ведь не растут же волосы на теле, например, у ящериц, змей и крокодилов. Во всяком случае, так говорил советник Лермах, а он — человек учёный.

— Там видно будет, — решил дракон. — Посмотрю, как дальше себя поведёшь… А теперь давай помирим тебя и Замок-Артефакт. Чего доброго, ещё захочешь спать за воротами, лишь бы не ночевать на созданной им кровати.

Вот теперь он точно издевался! Возмущённая, я раскрыла рот, намереваясь сказать что-нибудь в защиту своей гордости, но Дэйн уже обращался к невидимому собеседнику:

— Слышишь, Замок-Артефакт? Вы должны помириться!

По коридорам как будто пронёсся лёгкий порыв ветра, едва не затушив факелы. И зазвучал недовольный голос:

— Пусть нарушительница правил пообещает, что она больше не будет себя плохо вести!

Я упёрла руки в бока, пронзила взглядом лестницу, что возвышалась за спиной дракона.

— Я бы, может, и не нарушала правила, если б знала, что они вообще собой представляют!

— А вот это что-то новое, — Дэйн придал своему голосу строгости. — Ты что же, не рассказал ей правила? Это должен был сделать ты или Эллейн!

Опять бедная иллюзия виновата. Кто знает, может, иллюзии тоже стареют и становятся рассеянными…

— Где список правил? — резко поинтересовался Дэйн, и Замок, что-то обиженно буркнув, вывесил передо мной длиннющий, чуть ли не до пола свиток пергамента. Я вчиталась в первое же правило: «Не дерзить хозяину Замка-Артефакта, быть учтивым и любезным» и задумалась, считается ли за дерзость, что я позволяла себе спорить с Дэйном?

— Роника права, — сказал между тем дракон, — если вы с Эллейн не предоставили ей список правил, ты не имел права упрекать нашу гостью в несоблюдении их. Значит, — он сделал паузу и торжественно припечатал, — ты извинишься!

— Что? Я? Магический артефакт — перед человеческой женщиной? — Замок был недоволен, но мне почудился оттенок облегчения в его речи. Возможно, Дэйн мог назначить худшее наказание.

— Она тоже обладает магией, — заметил дракон. — А даже если б и нет, ты всё равно попросил бы прощения за своё неподобающее поведение, — он передразнил нравоучительные интонации Замка и хмыкнул.

Я дочитала правила, водя пальцем по строкам, опустила руки и чихнула. Всё-таки меня слегка знобило после того, как я пересидела в холодной воде и потом ещё с мокрой головой собирала ягоды.

— Я очень, очень сожалею, что сделал обрыв для Роники и ветром толкнул её в спину, чтобы она с этого обрыва упала, — помедлив, объявил Замок. — Достаточно?

— Ага, — вяло сказала я. Мне вдруг расхотелось поддерживать эту глупую ссору. А желание было только одно — забраться в постель и уснуть.

Свиток пергамента исчез так же быстро, как и появился.

— И в знак своего расположения создай новый шерстяной плащ для Роники, — приказал Дэйн. Я сняла его собственный плащ и протянула обратно, а сама укуталась в новый, соткавшийся прямо из воздуха.

— Благодарю вас, Дэйнхар, — спохватившись, запоздало проговорила я, но он не обратил на это внимания и подтолкнул в сторону лестницы.

— Уже вечер, выпьешь чаю и спать. Сегодня был нелёгкий день для нас обоих, Роника.

Я кивнула. Когда Дэйн не злился и не смотрел так, будто хотел испепелить на месте, он становился… милым. Да, именно милым. Я понимала, что являюсь одной из немногих людей, способных так подумать о грозном драконе, и мне это нравилось. Нравилось так же, как и чувство, возникавшее у меня, когда Дэйн проявлял заботу — из каких бы побуждений он это ни делал. Хотелось греться в этом чувстве, как в солнечном тепле, так и не доставшемся мне сегодня.

— Подумать только, завтра я помогу тебе — человеку — развить свой магический дар, — задумчиво произнёс Дэйн, поднимаясь вместе со мной по лестнице. — Такое со мной впервые. Любопытное ощущение, Роника.

— Мне кажется, вы станете замечательным наставником, — вырвалось у меня, и я прикрыла рот ладонью, не зная, с чего мне это пришло в голову. А Дэйн не замешкался с ответом:

— Думаю, ты права.

VIII

Несмотря на новый плащ и шерстяное одеяло, в которое я куталась всю ночь, утром проснулась оттого, что чихнула, а ещё у меня болело горло.

Дэйну я ничего за утренней трапезой говорить не стала, просто выпила две чашки горячего чаю вместо одной и попросила:

— Давайте мы сегодня пораньше позанимаемся магией?

А потом, решила я, пойду к себе в комнату и попрошу у Замка, раз уж мы помирились, какое-нибудь лекарство. Если, конечно, он поймёт, о чем я.

— Пораньше? — Дракон задумчиво посмотрел на меня, и я чуть не шлёпнула себя по голове: совсем забыла, что он ведь мысли умеет читать!

— Роника, ты что, в самом деле заболела? — Дэйн встревожился, и его можно было понять. А вдруг некоторые человеческие болезни передаются и драконам?

— Немного, — я натянула улыбку на лицо, — но вы не беспокойтесь, занятиям это не помешает.

Он нахмурился, однако ничего не сказал. И перевёл разговор на моё платье:

— Ты же помирилась с Замком-Артефактом, почему опять оделась, как служанка?

Я бледно улыбнулась, вспомнив кое-что вчерашнее.

— А это для того, чтобы вас больше не соблазнять, Дэйнхар.

Несколько мгновений любовалась выражением его лица — он явно хотел ответить, но не мог подобрать достаточно метких слов. А затем я встала и отвесила дракону лёгкий поклон.

— Благодарю вас за гостеприимство, а Замок-Артефакт за вкусную еду. И скоро буду в комнате для занятий.

На этот раз Круглая Комната, как я её про себя назвала, оказалась полна книг, грудами возвышавшихся чуть ли не до потолка. Дэйн, вошедший следом за мной, пояснил:

— Это те книги из библиотеки Замка — я зову её Синей Библиотекой, — на которые наложены чары. Однажды мои братья решили позабавиться. Направили одноразовый магический артефакт на шкаф с книгами и сделали их нечитаемыми. Открой хотя бы одну из них, и ты поймёшь, о чём я говорю.

Я так и сделала. И вместо угловатых драконьих букв наткнулась на совершенно чистые страницы. Пролистала, положила книгу обратно и оглянулась на Дэйна:

— Ничего себе шутники у вас братья! И что вы сделали?

— Поколотил их, — дракон пожал плечами: мол, а что ещё я должен был сделать?

— И вы не поискали артефакт, снимающий такую… такую магию? — с лёгким недоумением поинтересовалась я. Дэйн снисходительно посмотрел на меня:

— Разумеется, я искал и, как ты догадываешься, не нашёл. Но я не пойму, чего ты ждёшь, Роника. Принимайся за дело, проверь, сильна ли твоя способность снимать чужие чары.

Я неуверенно оглядела книги. Одно дело — вскрыть пару-тройку дверных замков, а другое — подступиться к томам, которые наверняка зачаровывали с помощью очень сильного артефакта.

— Хочешь, помогу тебе? — Дэйн обошёл меня кругом, остановившись за спиной. Его тёплая и сильная рука коснулась моего затылка, убирая пряди волос на плечо. Невольная дрожь пробежала по всему моему телу. Дэйн истолковал это по-своему:

— Не бойся. Я не стану насильно вторгаться в твой разум. Так можно искалечить и убить человека. Я сделаю кое-что, доступное мне как белому дракону.

— И что же? — проглотив подкатившийся к горлу комок, спросила я.

— Внушу тебе немного уверенности в своих силах, — голос Дэйна смягчился, и я слушала, как заворожённая. Ну, почему он не может быть таким всегда?

— Но для этого мне потребуется твоё разрешение. И доверие.

Доверяла ли я ему? Дракону, о чьём племени в родной Арифании говорили с ужасом и отвращением? Среди простого люда, среди таких, как я, бродили слухи, что драконы пожирают людей и драгоценные камни.

— Да, — чуть слышно произнесла я. — Разрешаю. И доверяю.

До сих пор он не причинил мне никакого зла, пусть однажды и грозился смертью. Поступки говорят о человеке — или о драконе — больше, чем слова; этому я научилась ещё тогда, когда слушала медовые речи господина Энери, обращённые к нам, слугам.

— Хорошо. Тогда я приступаю.

Его руки слегка надавили мне на макушку, а затем стали перебирать мои волосы. Щекотно, но до чего же приятно! Вот бы он не переставал… Я не двигалась, только гладила лепестки талисмана и расширенными глазами смотрела на белое сияние, окружившее меня. Кто действительно волшебник, так это Дэйнхар!

Нет, не волшебник. Дракон. Очарование рассеялось, когда он убрал руки, отстранился и нетерпеливо произнёс:

— Ну, давай. Чем раньше мы разовьём твой дар и расстанемся, тем лучше. Инор наверняка разболтал о тебе отцу, и в то, что ты просто служанка, вряд ли поверил. А значит, скоро здесь появится кто-то ещё и захочет посмотреть на тебя, побеседовать с тобой. Не сказать, чтобы я этого сильно хотел.

— А уж как я не хочу, — я шмыгнула носом, досадуя, что горло опять заболело. — Ничего, у нас всё получится! Готова за это поручиться.

— Моя магия сработала, — я скорее почувствовала улыбку Дэйнхара, чем увидела её. — Давай же, Роника, ты сможешь!

И я смогла. Даже не искры, а тонкие голубые нити обвились вокруг корешка первой книги, и, подхватив её в руки, раскрыв на первой попавшейся странице, я радостно улыбнулась.

— Вон здесь сколько всего написано! И картинка такая красивая… Что на ней изображено, Дэйнхар?

Он бережно взял у меня из рук книгу.

— Магический артефакт, способный засасывать магию. Видишь, он похож на обыкновенный посох, только с навершием в виде матового камня.

— А у кого сейчас этот посох? — полюбопытствовала я.

— К сожалению, он уничтожен серыми драконами много лет тому назад… Но ты не отвлекайся, Роника. Продолжай! Будет замечательно, если ты сможешь снять чары со всех книг! — В голосе дракона прозвучало возбуждение, и я поймала себя на мысли, что с таким вот довольным лицом, с сияющими голубыми глазами он удивительно хорош и совсем не грозен…

— Роника!

— Да-да, сейчас, — и я снова повернулась к грудам книг. На четырнадцатой почувствовала усталость, а ещё меня знобило, но я не стала этого показывать и перешла к пятнадцатой. Теперь голубые нити сменились искрами, и довольно слабенькими, но мне всё-таки удалось выполнить задание.

— В этой книге сплошные картины и чьи-то портреты, — поделилась я с Дэйном, листая её. — Здесь говорится о художниках, да?

— Верно. О живописцах при дворе альгахри — правителя белых драконов.

Я хотела передать пухлый том Дэйну, как и предыдущие, но едва не уронила.

— Ты устала? — Хмурясь, дракон всмотрелся в моё лицо. — Уверена, что стоит продолжать? Мы уже выяснили, что магия снятия чар у тебя недурна и вполне стабильна, годится для выполнения сложных задач. Следующее занятие отложим на вечер или на утро. Слишком торопиться тоже не стоит.

Кажется, он об этом уже говорил. Или не говорил? Отчего-то мысли путались у меня в голове, и, прижав ладонь ко лбу, я почувствовала жар. Только этого мне и не хватало! А если я всерьёз заболею и не смогу заниматься магией?

— С тобой всё в порядке, Роника? — озабоченно допытывался Дэйн, и я, сдавшись, честно помотала головой. Опёрлась на его руку и пробормотала:

— Мне нужно в спальню, под одеяло. Укутаться… чай пить… ещё бы травок каких-нибудь лечебных… сильно болею, похоже…

— А говорила «немного»! Что же мне теперь с тобой делать? — Сбитый с толку дракон вывел меня из комнаты, а я шепнула в ответ:

— Согревать.

И лишь спустя пару мгновений сообразила, что Дэйн мог понять меня… как-то не так. Если б не жар, от которого я и так, наверное, раскраснелась, стала бы цветом как морковка с крестьянского огорода!..

— Найдём, как тебя согреть, — после паузы ответил Дэйн. Видимо, решил, что на больную сердиться не стоит, мало ли что она сболтнёт. — Хорошую ты мне задачку задала! Придётся навестить какую-нибудь деревню и поискать лекаря.

— Да не надо, — слабо возразила я, — как-нибудь само пройдёт.

Конечно же, дракон меня не послушал. И если б я спросила его, с какой стати он так печётся о моём здоровье, то наверняка получила бы всё тот же ответ: «Вы моя спасительница, а я не привык быть неблагодарным».

Спасительница, вот как… А может, дело было не только в этом?

IX

Мне снился странный сон. Как будто я стою в огромной зале, чьи стены выкрашены в белый и голубой цвета, и склоняюсь в поклоне перед алтарём — цветком, чьи лепестки напоминают крылья бабочки. А затем возбуждённо шепчу:

— Фэлани, Фэлани, благослови и силу, отнятую у злодеев, подари…

Алтарь светится голубоватым светом, и невидимая толпа подхватывает мой призыв: «Благослови! Благослови! Благослови!»

Становится душно и всё труднее дышать. Свечи, зажжённые на алтаре, сам алтарь и стены храма — всё это сливается в одно расплывчатое пятно, а в ушах у меня так и звенит: «Благослови»… пока я не открываю глаза.

Замок-Артефакт. Моя комната. Я ощутила смутное облегчение оттого, что вернулась сюда.

На моей кровати сидела женщина средних лет, укутанная в серый плащ и вся обвешанная амулетами и талисманами из сплетённых вместе волос, разноцветных камушков и бус. Я смотрела, как она наливает в чашку зелёную жидкость из какой-то склянки, и с тревогой думала: мой талисман. Он ведь в точности такой же, как алтарь во сне. Могло ли это что-то означать? Я ощупала шею и встревожилась ещё сильнее: ленточки там не было!

— Пейте, госпожа, — женщина придвинулась ближе и поднесла чашку к моим губам. — Это лекарство.

Я рассудила, что Дэйн не притащил бы сюда эту женщину, не будь она опытной лекаркой. И, приподнявшись на подушке, безропотно выпила лекарство. Вкус у него был горький и травяной.

— Благословите, великие боги, благословите, — забормотала женщина с теми же интонациями, с которыми я во сне взывала к неведомой Фэлани. Мне стало не по себе, я задрожала, но тут ладонь лекарки коснулась моего лба — тёплая, сухая ладонь. Я хотела скинуть её, но у меня не было сил, а тем временем женщина продолжала говорить нараспев:

— Благословите… благословите…

Под её бормотанье, становившееся всё более неразборчивым, я опять уплыла в сон.

Сколько прошло времени, неизвестно, но когда я проснулась во второй раз, за окном Замка-Артефакта сладко пела неведомая птичка, рассыпая трели. Мне захотелось открыть окно и посмотреть, что это за певунья такая, но у моей постели стоял Дэйн с задумчивым выражением лица.

— Как ты себя чувствуешь, Роника?

Я прислушалась к своим ощущениям и с удивлением поняла, что неплохо. Озноб прошёл, горло перестало болеть, да и чихать пока не хотелось. Неужели лекарка так быстро меня вылечила? Удивительно!

— Вроде всё в по… — Я осеклась. — Нет, не в порядке! Дэйнхар, скажите, где мой талисман?!

Возможно, я говорила чересчур требовательно, но мы оба не обратили на это внимания. Дракон вытянул руку, негромко проговорил:

— Замок-Артефакт, выполняй моё желание.

Спустя пару мгновений на ладони дракона появилась ленточка с металлическим цветком. Я облегчённо вздохнула.

— Лекарка просила меня отдать ей эту штуку, — Дэйн покрутил талисман в руке. Пальцы у него были длинные, красивой формы, и я позволила себе полюбоваться ими, пока он не протянул мне мою ленточку. — Твердила, что от неё исходит, гм, дурная сила. Так ей сказали ваши боги, когда она говорила с ними через молитву.

— Нет у моего талисмана никакой дурной силы! — возмутилась я, садясь в кровати и надевая ленточку на шею, но тут же замерла. — Стойте. Вы летали в Арифанию?

— А почему бы и нет? — искренне, казалось бы, удивился дракон. — Всем известно, что в вашей стране самые лучшие лекари.

Я нахмурилась.

— А вдруг бы на вас опять напали? Я слышала, как вы говорили проверяющему и стражникам, что, если это заговор, будут ещё нападения!

— С чего вдруг такая заботливость? — Дэйн, судя по сосредоточенному выражению его лица, собирался прочесть мои мысли. Я опустила глаза и сделала вид, что изучаю кружево на своей ночной рубашке. Постой-ка… погоди… ночная рубашка, да ещё из тонкой ткани?! На мне же было простое серое платье!

Дэйн явно прочитал эти мысли, потому что вдруг заторопился:

— Ладно, довольно болтовни. Одевайся и спускайся к утренней трапезе, — с этими словами он направился к двери.

— А занятия магией будут? — спросила я ему в спину.

— Будут, но ближе к вечеру, — ответил Дэйн, не оборачиваясь, — я должен убедиться, что ты восстановила свои силы.

Как же, дам я ему уйти просто так! Нет уж, господин дракон. Невинным тоном я поинтересовалась:

— Послушайте, Дэйнхар, а кто снял с меня платье, велел Замку создать вот эту красивую ночную рубашку, — я потеребила пальцем белоснежное кружево, — и уложил меня в постель?

Дракон задержался, посмотрел на меня с видом, который я раньше посчитала бы грозным, и обронил:

— Постарайся не задерживаться. Я пришлю за тобой Эллейн.

Дверь закрылась, а я откинулась на подушку, довольно улыбаясь. Связующая нить весело звенела, и птичка за окном заливалась всё слаще. Ах да, я же хотела посмотреть на неё! Поддавшись своему порыву, открыла окно, вдохнула побольше свежего воздуха и выглянула. Птичка, вспорхнув с высоченной, столетней, наверное, сосны, подлетела ко мне и села на подставленную ладонь. Хорошенькая чёрная пичужка с блестящим, мягким и приятным на ощупь оперением.

К лапке у неё чёрной же лентой было привязано письмо. Удивлённая, я отвязала клочок пергамента, и птичка улетела так же быстро, как и прилетела. С лёгкой грустью я наблюдала за тем, как сладкоголосая певунья скрылась вдали. И только потом развернула пергамент.

В самом его центре большими жирными буквами было выведено на арифанийском языке: «Жди. Мы спасём тебя».

В полном недоумении я сжала письмо в руке, гадая, что всё это означает, и тут за спиной у меня открылась дверь.

— Волшебница, господин Дэйнхар спрашивает о вас. Нельзя испытывать его терпение.

«Да, знаю, уже сто раз слышала про подземелье», — хотела сказать я вслух, но прикусила язык. Так явно подшучивать над драконом не стоило.

— Иду, Эллейн, — сказала я ровным тоном и захлопнула окно, думая, как же спрятать письмо так, чтобы мышь-смотрительница не увидела. Ещё доложит хозяину, и одним только богам известно, что ему придёт в голову!

— Я провожу вас, — Эллейн села у порога, сложив хрупкие белые лапки; глаза-бусинки её выжидательно блестели.

Я повернулась к ней, держа руку с письмом за спиной, и принуждённо улыбнулась:

— Ну что ты, Эллейн, я знаю путь в столовую.

— Господин Дэйнхар так велел, — непреклонно возразила мышь.

Я скрипнула зубами. Ох уж этот господин Дэйнхар и его повеления! Право слово, надоели уже! Вот порвётся наша нить и…

Странно, но при мысли об этом сердце кольнула непонятная тоска.

— Хочу красивое платье, как в сказке, но закрытое и с высоким воротником, — сказала я Замку-Артефакту, и не успела моргнуть три раза, как платье — шёлковое, шуршащее, золотистое, как будто его сшивали из кусочков солнца, — уже было на мне. Я подошла к зеркалу ближе, думая, почему же мне не хочется, чтобы связь между мной и драконом исчезла.

— И ещё хочу гребень, — вслух начала было я, но остановилась. — Нет, лучше давай красивую причёску! Времени мало. Волосы подними высоко, а на висках можно две пряди оставить, — так причёсывалась подруга госпожи Энери. И как я убедилась, глядя в зеркало, мне эта причёска шла несравненно больше!

Итак, нить. Почему я должна была тосковать? Да, Замок-Артефакт чудесен, пусть у него и вздорный характер; да, здесь был свой уют, и мне нравилось, что со мной обращаются как с гостьей, а не как со служанкой. Но… Всего этого недостаточно. Тогда… неужели я привязалась к самому Дэйнхару?!

— Волшебница, пойдёмте скорее, — раздался за спиной нетерпеливый писк мыши.