Сбежать от предателя: Дракон, которого я выбрала

— Ты подслушала наш разговор, Фрейя — тем лучше, — назойливо барабанит по ушам громкий мужской голос. — Я долго думал, как объясниться, чтобы ты не упала в обморок, но раз уж ты всё равно упала, да ещё под дверью моего кабинета… В общем, ты не ошиблась. Моей женой скоро станет достойная Аурелис Ярнехарт, которая, наконец, родит мне сына или дочь. Ты-то за целых пять лет так и не смогла!

Я стою перед ним в гостиной — просторной комнате, обставленной мебелью с коричневой кожаной обивкой. Уже стемнело, поэтому на потолке горит люстра с полудюжиной свечей.

Неподалёку от нас красуется мраморный постамент высотой мне по грудь. А на нём блестит остроконечными гранями супружеский кристалл. Он до краёв полон белой магии Лисстейль — драконов, одним из которых является Гельдрик, мой муж. Или, вернее, муж Фрейи, в чьём теле я сейчас нахожусь.

Сама Фрейя тоже Лисстейль, но лишь наполовину. О чём не забывает дорогой супруг:

— Конечно, я тоже виноват. Должен был дважды подумать, прежде чем брать в жёны хаалтиру! Всем известно, что дракайны намного плодовитее полукровок. Но я слишком сильно влюбился в тебя… тогда, — Гельдрик умолкает и подходит ближе. Он тяжело дышит, его глаза блуждают, а на лице появляется немного безумная улыбка.

Память Фрейи подсказывает, что ничего хорошего от этой улыбки ждать не стоит. Я инстинктивно отступаю, чуть не споткнувшись о подол длинного чёрного платья. У меня колотится сердце, а Гельдрик улыбается шире, облизывая губы, и делает второй шаг. Третий.

Я упираюсь лопатками в стену. Дальше отступать некуда.

— Разведусь с тобой, и моей женой станет Аурелис, — бормочет Гельдрик, поглаживая мою скулу кончиками дрожащих пальцев. В его светлых глазах вспыхивает знакомый огонь.

Гельдрик Лисстейль не любит Фрейю и никогда по-настоящему не любил. Он просто одержим ею. А поскольку неведомое божество перекинуло мою душу в хрупкое тело этой несчастной женщины, то отныне опасность грозит мне.

— Мы разобьём супружеский кристалл в Северном храме, как положено, — Гельдрик касается моих волос — рыжих локонов, выбившихся из строгой причёски, в беспорядке рассыпавшихся по плечам. — Но не думай, что я отпущу тебя после этого, Фрейя. Ты останешься при мне. Неважно, в каком статусе… ты останешься моей.

Он обнимает меня за плечи и шепчет на ухо:

— Ни один мужчина — дракон, полукровка или человек — не имеет права касаться тебя. Ни один. Только я, Фрейя. Только я.

Я дрожу с головы до ног. Очень трудно противостоять Гельдрику, и дело не в том, что он выше и намного сильнее. Дело в том, что Фрейя была по-рабски привязана к своему мужу. Что бы он ни делал, как бы ни наказывал супругу за воображаемые провинности, для Фрейи он оставался центром её крошечного мирка. Любимым и единственным господином и повелителем.

Неудивительно, что Фрейя упала замертво, подслушав разговор Гельдрика с прекрасной золотоволосой дракайной Аурелис. Обман, измена, желание Гельдрика ввести Аурелис в дом, который Фрейя считала своим — всё это оказалось сокрушительным ударом. И она его не выдержала.

Но её тело хранит память о прикосновениях Гельдрика. Он мог быть жестоким и ласковым, нежным и злым, яростным и очень осторожным. Со временем Фрейя привыкла к боли, и та казалась ей выражением любви Гельдрика ничуть не меньше, чем столь редкая для него доброта. Даже больше.

Пусть мучает сколько угодно — лишь бы продолжал любить, твердила себе Фрейя. И мечтала о ребёнке. Верила, что после этого наступит полное, абсолютное счастье.

Напрасно. Счастья не было. А потом к бедной Фрейе пришла смерть…

— Что скажешь? — лихорадочно шепчет Гельдрик, прижимая меня к себе. От него пахнет цветочными духами Аурелис — так явственно, будто она специально обрызгала ароматной водой его расстёгнутую на груди белую рубашку. — Ты же любишь меня и охотно останешься со мной? Аурелис не против. Быть может, мы втроём…

Гадливость, отвращение, ненависть, вспыхнувшая, как пламя — всё это даёт мне силу.

Я отталкиваю Гельдрика и бросаюсь к супружескому кристаллу. С треском срываю его с постамента и, размахнувшись, кидаю об пол. Звон разносится по всему дому!

На пару секунд мы с Гельдриком замираем, глядя на осколки, утонувшие в пушистом ворсе алого ковра. Я первой прихожу в себя, но заговариваю не как Фрейя. Не как сломленная, покорная рабыня, в которую Гельдрик Лисстейль превратил свою жену.

Нет! Я — Феодора. Женщина из мира без магии, которая помнит о себе не всё, но знает самое главное: она — не рабыня. Не та, кто смирится с болью и станет угождать господину.

— Ты, кажется, говорил, что хочешь разбить кристалл в храме? — Мрачно улыбаясь, поворачиваюсь к Гельдрику. — Так вот, нет нужды трудиться, мой драгоценный супруг. Я сделала это за нас обоих. Я дала тебе развод. А ты дай мне уйти.

---

Приветствую вас в новинке! Впереди много интересного, и, как всегда, я буду рада вашим звёздам, библиотекам и комментариям! А пока ловите визуал обложки:

Глава 2

Наступает тяжёлая, давящая пауза, а затем «драгоценный супруг» смеётся. Резким, отрывистым и совсем не весёлым смехом. Светлые глаза сужаются и блестят, как лезвия смертоносных клинков.

— Что? Ты дала мне развод, Фрейя? Да ты, похоже, рехнулась! В храме тебя по головке не погладят за нарушение драконьих традиций. Кристалл должны разбивать мы оба, это целый ритуал! Я понимаю, что хаалтирам, — он буквально выплёвывает это слово, — противны законы и обычаи чистокровных. Что вы хотели бы установить свои собственные! Но вам и так многовато позволяют!

Похоже, это его больная тема.

— Раньше вы, как и люди, были второсортными существами. Ущемлёнными в правах. И я это одобряю, порази вас молния! Вы не можете принимать драконий облик, у вас гораздо меньше магии, вы намного слабее! Вот скажи мне, — Гельдрик недобро скалится, отчего по спине пробегает знакомый табун мурашек, — что ты будешь делать, если я отпущу тебя? Куда пойдёшь?

Я вскидываю подбородок. Сжимаю кулаки изо всех сил, не обращая внимания на то, что ногти впиваются в ладони. И отвечаю, несмотря на то, что голос предательски дрожит:

— Вернусь к моему отцу. Поступлю в гильдию артефакторов, как и многие другие хаалтиры Лисстейль. Буду чинить артефакты с помощью магии, поддерживать их работу годами…

Гельдрик снова хохочет. На сей раз громко, с издёвкой, которую не считает нужным скрывать.

— Вернёшься к отцу? Глупая, наивная Фрейя! Ты забыла, с какой радостью он избавился от тебя? Как жалел, что влюблённость в человеческую женщину наградила его слабой, ненужной дочерью-полукровкой?

Слова мужа бьют точно в цель. Асбейн Лисстейль, отец Фрейи, ненавидел дочь, своим рождением забравшую жизнь у матери. После окончания школы Фрейя жила, как тень, боясь лишним движением или словом вызвать гнев отца.

— Асбейн не примет тебя, — с видимым наслаждением продолжает Гельдрик. — Ты будешь трудиться с утра до ночи, чтобы прокормить себя. Будешь жить в рабочем квартале рядом с людишками. А людишки, Фрейя — они не такие, как мы, драконы. Великодушия или утончённости там днём с огнём не сыщешь. Глядишь, надругаются над тобой, а ты и пикнуть побоишься… Чтобы не стало ещё хуже!

Я понимаю, что Гельдрик просто хочет запугать меня, но всё равно становится страшно. Ещё страшнее, чем было до этого. Что-то, оставшееся во мне от Фрейи, робко уговаривает никуда не идти, подчиниться мужу, выбрав знакомое зло вместо незнакомого добра. Но я отмахиваюсь от трусливого голоска, шагнув к двери.

Гельдрик не пытается задержать меня. Он глядит с насмешкой, словно кот на дерзкую мышь, и говорит дальше:

— Значит, гильдия артефакторов, так? Но ты же слабенькая, Фрейя. Твоей магии еле-еле хватало на то, чтобы поддерживать работу наших домашних артефактов. И то не всех.

— Конечно, — вырывается у меня, — я ведь не огненная Ярнехарт, поэтому не могла ничего сделать с плитой на кухне и отопительными трубами! Для такого важного дела тебе пришлось позвать свою любовницу!

Я знаю, что Гельдрик лжёт. Фрейя вовсе не слабенькая. Всё время брака супруг уверял её, что она, жалкая и глупая полукровка, шагу без него ступить не сможет. И он оказал ей величайшее благодеяние, взяв в жёны. Мол, не каждый дракон способен на такое!

Да, я вижу его ложь насквозь. Но мне оттого не легче. Ведь Фрейя привыкла верить мужу, и эта вера стала частью её самой.

— Я бы посоветовал тебе проявлять больше уважения к моей новой избраннице, Фрейя, — его голос заметно холодеет, и меня передёргивает. — Вот что. Я уже решил, в каком статусе ты останешься. Будешь помощницей по дому. Да, в Штельвезене официально не держат прислугу, но я как-нибудь всё устрою, скажу, что негоже выгонять слабую умом и здоровьем полукровку…

Я не желаю больше его слушать. Разворачиваюсь и бегу, подхватив неудобные юбки. Гельдрик всегда заставлял Фрейю носить платья в пол… Наверное, затем, чтобы ей было тяжелее убегать от него.

И его расчёт оправдывается. Не говоря уж о том, что драконы намного быстрее и проворнее хаалтиров!

Удар сердца, второй, третий… и Гельдрик оказывается передо мной! Буквально на расстоянии зубчатого дюйма*. И успевает схватить меня за руку прежде, чем я врезалась бы в его твёрдую мускулистую грудь.

— Ты чересчур осмелела, Фрейя, — с этими словами Гельдрик тащит меня, упирающуюся, за руку, грубо стискивая запястье. — Настало время проучить тебя, как бывало в первый год нашего брака. Помнишь?

Ледяная волна ужаса накрывает меня с головой.

— Нет! Нет, только не черви…

— Пока не черви, — милостиво роняет супруг, — но это пока, Фрейя.

Он бьёт кулаком по стене, запуская механизм. И вскоре движущаяся лестница поднимает нас на третий этаж. Гельдрик распахивает передо мной дверь нежилой комнаты, лишённой отопительных труб и потому холодной, как если бы на дворе стояла лютая зима.

А ведь уже наступила весна, на деревьях набухают почки…

— Посидишь здесь до рассвета — подумаешь над своим поведением, — звучат в ушах небрежно брошенные слова Гельдрика.

— Нет! Отпусти меня! — Бьюсь в его руках, но всё напрасно.

— И даже не думай о побеге. Я запру дверь, а прыгнешь из окна — только ногу сломаешь. Приятной ночи, Фрейя!

Сказав это откровенно глумливым тоном, Гельдрик швыряет меня в темноту. Я падаю на пол, едва успев выставить перед собой руки, чтобы не разбить нос. И слышу, как за спиной щёлкает кодовый замок.

Я в ловушке.

_______________

*Расстояние, равное диаметру стандартной зубчатой передачи малого размера.

Соотношение с сантиметром: 1 зубчатый дюйм = 2,5 см.

Глава 3

Гельдрик

Однако Фрейя удивила!

Думал, она будет реветь, цепляться за меня, твердить, что останется в доме, смирится с ролью моей игрушки. Лишь бы не выгонял.

Как же! Сама захотела развода…

А я-то воображал, что полностью воспитал её, искоренил в супруге дерзость и непослушание. Значит, ошибся, предстоит ещё работать и работать!

Либо Фрейя превратится в ту, кого я хочу в ней видеть, либо пойдёт на корм ледяным червям гальдрис. Третьего не дано. Ведь если Фрейя вырвется и побежит жаловаться городской страже, то у меня могут возникнуть неприятности. А оно мне надо? Особенно в преддверии новой свадьбы!

Думая об этом, я возвращаюсь обратно в кабинет, где ждёт Аурелис. Она сидит в кресле, перекинув длинные стройные ноги через подлокотник, и листает школьный учебник. Тот самый, по которому я преподаю в школе Тарнсколь уже много лет: «Основы драконьей магии Лисстейль».

Наша магия — самая важная, благодаря ей город Штельвезен преуспевает во всех начинаниях. Мы не умеем создавать огонь, как Ярнехарт, лечить, как Фиарден, или выращивать деревья, подобно Гренскейге. Зато именно мы организуем гармоничный союз механики и магии — то, что нужно для настоящего прогресса! Так говорят все Лисстейль, и я не исключение.

— Ну что? Успокоил жёнушку? — лениво, расслабленно спрашивает Аурелис, бросив учебник на стол, и сладко потягивается. Отведя глаза от её красивой груди, полуприкрытой белыми кружевами в вырезе корсажа, говорю:

— Запер в холодной комнате. К утру станет договороспособной, — выдерживаю паузу, — надеюсь.

Смех Аурелис звучит как нежные переливы колокольчика.

— Хорошо бы, — она поудобнее садится в кресле, заложив ногу за ногу и покачивая тёмно-голубой, в цвет платья, туфелькой. — А то я слышала звон. Неужели в пылу ссоры разбили супружеский кристалл?

Я наклоняюсь к ней, чтобы поцеловать. От Аурелис пахнет сладкими, одуряюще ароматными розами… и ничем, кроме роз.

У Фрейи же есть свой собственный аромат. Тонкий, едва заметный… но сводящий с ума, стоит мне только унюхать его.

— Фрейя разбила. Придётся теперь толковать с Огненным Братством. Но в местном храме, кажется, служит один твой родственник, если не ошибаюсь?

— Не ошибаешься, Гельдрик, — Аурелис по-кошачьи щурит сине-зелёные глаза. — Я тайно побеседую с ним, так уж и быть. Глядишь, жрецы и закроют глаза на несоблюдение некоторых ритуалов.

Я ловлю её руку и целую в знак благодарности. Аурелис — дочь самого Бальвейна, главы драконов Ярнехарт. А значит, не просто дракайна, а обладающая связями, большим влиянием и прочнейшим положением в обществе. Не то что, например, скромная хаалтира в лице моей дорогой Фрейи. Или никчёмная потаскуха вроде Ивельноры, сгинувшей в костлявых лапах оживших мертвецов рауги…

Стиснув челюсти, мысленно приказываю себе не думать про Ивельнору. Тем временем Аурелис продолжает голоском сытой избалованной девочки:

— Нам ещё нужно будет получить согласие Верховного жреца Кьярта на то, чтобы Фрейя развелась с тобой, но при этом осталась здесь. Мне будет приятно повоспитывать её вместе с тобой, дорогой, — Аурелис обводит розовым язычком и без того блестящую нижнюю губку. — А то у меня так мало развлечений… Честно, умираю от тоски!

— В этом году ты стала Хранительницей Огня, — напоминаю я, — держишь контроль над всем драконьим пламенем в городе. Тоже интересное занятие.

Аурелис поднимается с кресла, тряхнув расплавленным золотом волос.

— Пф-ф! Я имею в виду настоящиеразвлечения, а не подобную скукоту. Хранительница Огня, подумать только! Вот и сейчас придётся куда-то лететь, — Аурелис показывает мне левое запястье с пульсирующим на нём сигнальным браслетом. Миниатюрный алмазный компас, встроенный в браслет, показывает направление — восток, рабочие кварталы. — Опять происшествие в цеху! И явно серьёзное, если зовут не каких-нибудь хаалтиров Ярнехарт, а меня!

— Ничего, — я хватаю её за руку, притянув к себе, и жадно целую в горячие, раскрывшиеся как лепестки губы. — Подождут.

Аурелис молчит и прижимается ко мне упругим, вздрагивающим от желания телом. Я готов овладеть ею прямо на столе, среди учебников и разбросанных бумаг, если б не одно «но». Фрейя. Стоит мне закрыть глаза или забыться хоть на секунду, я вижу её…

Фрейя — полная противоположность Аурелис. Скромная, в наглухо закрытых платьях, безо всяких украшений, со строгой причёской, Фрейя остаётся моим безумием, моей одержимостью. Той, кому я могу причинять боль и находить в этом высшее наслаждение.

Аурелис никогда такой не станет. У неё другая роль…

— Довольно! — Она отталкивает меня, тяжело дыша. Снова смотрит на браслет и хмурится. — Я не могу пренебречь долгом. Отец не поймёт, никто не поймёт. Гельдрик… Я вернусь позже. Ты ведь будешь меня ждать? — томно добавляет Аурелис, склонив голову набок — взлохмаченная и разрумянившаяся.

Порази меня молния, почему в эту минуту я опять представляю себе бледную, заплаканную Фрейю?!

— Буду, — коротко отвечаю я.

Ослепительно улыбнувшись, Аурелис идёт к двери, но тут же оборачивается, словно спохватившись. И протягивает мне украшение — кулон с голубым изумрудом. Редкий и оттого ещё более драгоценный камень!

— Насколько я помню, — тянет Аурелис, — на прошлом заседании Драгвельдет все главы и уважаемые представители драконьих семейств проголосовали за то, чтобы разрешить хаалтирам носить украшения, подобные драконьим. Пусть это, — кулон покачивается в её руке, сверкая при свете люстры, — станет первым, что наденет Фрейя. Ты подаришь ей изумруд от моего имени?

И по губам Аурелис медленно-медленно расползается коварная улыбка.

Визуал. Гельдрик и Аурелис

Глава 4

Темно. Темно и холодно. Пахнет сыростью.

Я перебираюсь ближе к закрытому окну, откуда струится тоненькая полоска света. Низко-низко, прямо над домом, висит огромная, серебристая луна, или Монна, как называют её в этом мире.

Мире под названием Ормирэг — Драконье Яйцо. Когда-то драконов были не тысячи, а миллионы; они повелевали всем живым и возводили гигантские воздушные замки. Так говорили Фрейе в школе Тиденс.

Сейчас же всё иначе. Драконы живут на земле. И вместо того, чтобы откладывать яйца, размножаются, как люди, большую часть жизни проводя в человеческом облике. Современные дома похожи своим дизайном на те величественные замки, в которых обитали драконьи предки, а фасады этих домов украшены символами, когда-то бывшими драконьими гербами, но и только. И самое главное, магическая кровь разбавлена браками с людьми. А от подобных браков рождаются хаалтиры.

Такие, как Фрейя…

Живо воскресают в памяти пренебрежительные слова и угрозы Гельдрика. В первый год брака Фрейя возмутилась, услышав слово «полукровка» — так её не называл даже отец. Расхрабрившись, Фрейя назвала обожаемого супруга дураком, не понимающим, что в Штельвезене все имеют право на уважение — и драконы, и хаалтиры, и люди.

— Что ж, — протянул Гельдрик, недобро щуря потемневшие, как грозовое небо, глаза, — если мы заговорили о правах, это значит, что придётся тебя воспитывать, дорогая супруга!

Фрейя растерялась. Она не могла понять, зачем воспитывать её — взрослую женщину. Неужели этим недостаточно занимались отец и школьные учителя?

— Что ты имеешь в виду, Гельдрик? — попыталась она уточнить у мужа.

Но тот не стал ничего объяснять. Он схватил Фрейю за руку и потащил в комнату, которую раньше запирал, не позволяя туда войти. И, оглядевшись, молодая жена с ужасом увидела огромных, длиной в её собственную руку, червей в стеклянных резервуарах.

От этих тварей струился холод даже на расстоянии! Их голубоватые тела медленно извивались, а безгубые рты то и дело открывались и закрывались.

Гальдрис. Те самые, что своими прикосновениями высасывали драконью магию, а потом и жизнь!

— Нравится? — ухмыльнулся Гельдрик. — Ты же всё спрашивала, отчего бы нам не завести кошек или рыбок… Так вот, это и есть мои домашние животные! Пока черви отделены от тебя стеклом, Фрейя. Но стоит мне нажать на пару рычагов, как резервуары откроются, и… Ты понимаешь, что будет, верно?

Фрейя смотрела на него, не узнавая. Симпатичное лицо Гельдрика исказила гримаса возбуждения, сделав его омерзительным. Глаза мужа блестели, а кулаки были крепко сжаты.

— Ты шутишь? — голос Фрейи прозвучал хрипло, чуть слышно.

— Нет, — абсолютно спокойно ответил Гельдрик… и вышел из комнаты. Фрейя рванулась следом, но дверь захлопнулась прямо перед её носом. Раздался щелчок замка.

Фрейя испустила вопль, стиснув позолоченную дверную ручку:

— Выпусти меня, Гельдрик! Это не смешно! Ты не можешь так поступить со мной, ты же уверял, что любишь меня! Гельдрик!..

— И это правда, — ответил он смягчившимся тоном. Фрейя замерла, отчаянно надеясь, что дверь вот-вот откроется. Однако вместо этого Гельдрик заговорил снова:

— Именно потому, что я люблю тебя, пока не буду нажимать на рычаги. Ты просто переночуешь в этой комнате, Фрейя. И научишься покорности, как подобает моей жене. Я не хочу, чтобы ты стала такой же наглой, как моя предыдущая супруга Ивельнора. Она игнорировала меня, не слушалась, оскорбляла. В конце концов начала изменять мне… Нельзя, чтобы такое повторилось!

— Я не собираюсь изменять тебе! — со слезами выкрикнула Фрейя, слыша, как черви скребутся о стеклянные стенки. Мерзким созданиям явно не терпелось накинуться на жертву.

А что, если Гельдрик всё-таки нажмёт на рычаг?! Он вёл себя как сумасшедший!

— Выпусти меня! — разрыдалась Фрейя, представив себе жуткую участь, которая могла её ожидать. — Пожалуйста! Любимый, я буду хорошо себя вести! Я не такая, как Ивельнора!

— Да, веди себя хорошо, милая, — ласково отозвался Гельдрик. — И мне больше не придётся запирать тебя.

Фрейя провела бессонную ночь, то и дело вздрагивая от страха и прислушиваясь к малейшему шороху. Ей чудилось, будто бы Гельдрик со стуком нажимает снаружи на рычаг… а значит, сейчас черви вылезут…

Разок Фрейя задремала, но тут же вскочила с диким визгом. И прижала руки к лицу, ощупывая его, не веря, что ледяное касание ей лишь приснилось.

Наутро мрачный, побледневший Гельдрик открыл дверь. Под глазами у него залегли тени.

— Я не спал всю ночь, как и ты, Фрейя. Прости меня, пожалуйста. Я вспомнил Ивельнору и совсем обезумел! Давай помиримся.

И Фрейя, несмотря ни на что любившая мужа, с плачем бросилась в его объятия…

— Да уж, повезло, что я в другой комнате, — поёжившись от холода, я чихаю, пока отвратительное воспоминание меркнет перед внутренним взором. — Нынче наш господин, Фрейя, удивительно добр! Почему ты тогда не побежала жаловаться городской страже? Ах да, этот мерзавец же умолял простить его, клялся, что больше не обидит тебя. Но потом… потом-то он нарушил клятву, и не раз…

Фрейя не может поговорить со мной, ведь её больше нет. Да я и не нуждаюсь в ответе. Я перебираю в памяти эпизоды, где Фрейю опять наказывают, на сей раз по-другому; опять вижу комнату с червями, и мне на ум приходит, что название этих червей очень похоже на имя Гельдрика. Словно нарочно.

— Он запугал и запутал тебя своей больной якобы любовью... Да и с окраины северного квартала Стейтанн долго добираться до Тингехеса — здания городской стражи… Конечно, ты страшилась, что муж успеет сто раз принять драконий облик и перехватить тебя.

В теле хаалтиры я тоже могу отрастить крылья — правда, совсем небольшие. Летать на них невозможно, поскольку это убожество не выдержит мой вес. Но вдруг я смогу спуститься с третьего этажа?

Гельдрик, правда, заявил, что я сломаю ногу… Однако верить лжецу и обманщику — себя не уважать!

Собравшись с силами, тянусь к окну, дёргаю за ручку. Напрасно! Пытаюсь повернуть её, ощупываю массивную бронзовую раму в поисках скрытого механизма, совмещённого с магией Лисстейль. Из моих рук струится мягкий белый свет, и, затаив дыхание, я жду…

Вдруг раздаётся громкий, почти оглушительный щелчок.

Глава 5

С перепугу мне кажется, что это Гельдрик открыл дверь и сейчас набросится на меня, злой, как сто подземных духов. Я замираю с колотящимся сердцем, оглядываюсь. Дверь заперта, в коридоре не слышно никаких шагов.

Выходит, померещилось.

Глубоко вздохнув, снова поворачиваюсь к окну… и меня накрывает тёплой волной невыразимого облегчения. Створки приоткрылись!

Значит, механизм откликнулся на мои усилия! Магия покойной Фрейи, перешедшая ко мне, вовсе не такая слабенькая, как твердил супруг!

Вскоре окно распахивается полностью, впуская в комнату бодрящий ночной воздух. Если всмотреться в темноту, можно различить внизу ряды деревьев и кустарников, разделённые каменными дорожками.

Этот сад создала приятельница Гельдрика — достойная особа, чьего имени я не помню. Зато с уверенностью могу сказать, что она из драконов Гренскейге. Поскольку лишь они способны выращивать растения, делать почву плодородной и приманивать дождевые облака, когда нужна поливка.

— Позади сада — пустырь, — бормочу я, взбираясь на подоконник. — А за ним — сплошная завеса плотного магического тумана. Именно она отделяет северную часть Штельвезена от суровых, практически бесплодных земель Грахмерка… Нам туда не нужно, а, Фрейя? Дикие племена, сражающиеся за каждый зелёный оазис, не обрадуются беглянке-хаалтире!

Грахмерк — это именно те края, откуда появляются ледяные черви гальдрис. Порой им удаётся проскользнуть через Завесу, но вот каким образом мой муж умудрился их поймать, да ещё в таком количестве — не меньше дюжины, — это для меня загадка.

— Ничего, на улице Тинге он всё расскажет!

Тинге — это сокращённое название от «Тингехес».

Мне удаётся заткнуть юбки за пояс, чтобы не путались под ногами. Я стараюсь вспомнить, каково это — выращивать крылья за спиной. Что-то полузабытое… очень редко применявшееся… Закрыв глаза, я делаю шаг вперёд. И, как только у меня начинают бешено чесаться лопатки, прыгаю.