Золотая пленница (не)справедливого владыки

Глава 7

Я кричала, захлёбываясь слезами, и на несколько мгновений весь мир превратился в бездну, готовую меня поглотить. А голос Зефри, громко, на грани с криком читавшего молитву, пробуждал в душе животный ужас. Да что со мной?! Где Джеильхан?!

В памяти Лиллики именно он был тем, кто всегда придёт на помощь, спасёт и убережёт любимую женщину. Беда заключалась лишь в том, что, кажется, Джеильхан больше не любил Лиллику. А значит, и меня…

Или я всё-таки ошибалась?

— Ты что творишь, рыжебородый?! — Крутящийся вихрь влетел в комнатушку. Отбросил растерянного Зефри в сторону. А затем обернулся человеком.

Прежде чем разъярённый Джеильхан успел бы выхватить саблю, я кинулась навстречу и упала в его объятия. Меня трясло от пережитого. Ведь только что я во всех подробностях видела, как умираю в своей прошлой жизни…

— Укрой меня, — шептала я, — укрой, не отдавай им, не позволяй, — и ещё что-то неразборчивое. Слёзы лились потоком, и не было им конца и края. Я намертво вцепилась в Джеильхана, ища у него утешения. Доверчиво прильнув к нему, как делала прежде…

И правитель Асферии смягчился. Не так часто ему доводилось видеть свою прекрасную драконессу плачущей, напуганной… слабой! Джеильхан привлёк меня к себе, пряча от жестокой реальности в кольце могучих рук. Голос его, полный тревоги и искренней заботы, зазвучал иначе, чем прежде:

— Лилли, успокойся… Моя Лилли… Я рядом…

Но чуда не случилось. Всего лишь несколько ударов наших сердец, слившихся в одно целое… и Джеильхан оттолкнул меня. Я буквально кожей ощутила, как он зол. На Зефри, который неуклюже поднялся с пола. На меня, потому что я бросилась обниматься. А сильнее всего, вероятно, на себя! Потому что забылся, выдал свои истинные чувства ко мне.

Я тоже опомнилась, смахнула слёзы с щёк и постаралась выровнять дыхание. Альгахри золотых драконов Гелтейрис не должна была рыдать, как девчонка. И тем более на груди у человека, который поверил чужим обвинениям, назвав её предательницей. В то время как предателем оказался он сам!

Джеильхан зарычал на Зефри:

— Как ты посмел явиться сюда?! Как тебя впустили? Я велел никого не пускать без моего разрешения! — прикрикнул он уже на стражников.

— Господин, мы… — пролепетал один из них, но Великий сайх не дал ему закончить:

— Я не желаю слушать ваши оправдания! Для вас всех счастье, что Лиллика — ценная пленница — не пострадала! Иначе я не посчитался бы ни с чем. Даже с твоим положением святого жреца, Зефри, — Джеильхан скрипнул зубами. — И клянусь духом-покровителем Вэйю, отрубил бы тебе сначала бороду, а потом и голову с плеч долой!

Я успокоилась достаточно, чтобы отдать Зефри должное. Смелый человек! Он стоял, выпрямившись и гордо подняв голову, не обращая внимания на то, что глаза Джеильхана метали молнии. Что-то подсказывало мне, что Зефри поступил бы благоразумнее, преклонив колени. Но он и не подумал сделать этого. Вероятно, именно такие люди становились мучениками за свою веру.

— Кто-то должен говорить тебе правду, Великий сайх! — воскликнул жрец. — А правда — она знаешь в чём? В том, что драконесса до сих пор в твоём сердце! Ты под её влиянием! Потому она и здесь, а не на плахе! И кому, как не служителю всеблагого Акхувани, спасти твою бессмертную душу…

— Поговори мне ещё, — пальцы Джеильхана сомкнулись на рукояти сабли, и я испугалась. Конечно, Зефри не вызывал у меня никаких добрых чувств, но это не значило, что я буду спокойно стоять и смотреть, как ему рубят голову!

— Драконы — дети Арглуна, и огонь их нечестивый, клянусь пророчицей Руазой Добродетельной! — не унимался Зефри. — Знаешь ли ты, — он посмотрел на меня недобрым, сверкающим взором, и я дрогнула, но не отступила, — о чём говорит Священное Откровение? О грядущем появлении Эшмайи — демона, которого пришлёт Арглун, чтобы погрузить мир во тьму! Облик его безобразен, и облик слуг его безобразен! Знай, что похожи они на дра…

Сабля стремительно вылетела из ножен. Не успела я схватить Джеильхана за руку, как острый клинок описал полукруг и опустился. Зефри охнул, попятившись и глядя на рыжие пряди, рассыпавшиеся по полу.

— Сначала борода, — холодно обронил Джеильхан и с лязгом вогнал саблю в ножны. — А в следующий раз, Зефри, это будет твоя голова. Радуйся, что я — не мой отец! Как ты помнишь, при нём любой, кто осмеливался судить Великого сайха и спорить с ним, лишался прежде всего языка.

Зефри угрюмо молчал. Как и стражники, которые наверняка мечтали очутиться где-нибудь в другом месте.

Джеильхан взял меня за руку, но не так заботливо и нежно, как это сделал бы возлюбленный. О нет, сейчас рядом со мной стоял Великий сайх! Господин и повелитель, обладавший правом делать со своей пленницей всё, что ему заблагорассудится.

— Пойдём, — сухо произнёс Джеильхан. — Моё решение оставить тебя в Ониксовой Башне было необдуманным, Лиллика.

Что?! Я подумала о ящерке, которая вернётся и не найдёт меня, и, охваченная паникой, хотела вырваться из хватки Джеильхана. Но проще было бы бороться с медведем! Тогда я про себя позвала Альду, надеясь, что она услышит. Отклика не последовало.

— Разреши и мне уйти, Великий сайх, — сдержанно попросил Зефри, собирая с пола остатки своей бороды. Выглядело это комично, и в других обстоятельствах я бы посмеялась над злым жрецом. Но сейчас мне скорее хотелось плакать над своим усложнившимся положением.

— Убирайся, — равнодушно бросил Джеильхан, и, когда Зефри и след простыл, вновь сжал мою руку:

— Почему ты упираешься, Лиллика? Неужели так полюбилась эта Башня? Или ты составила план, как бежать отсюда, обманув стражей, а я помешал?

Я обескураженно смотрела на него и моргала.

— В любом случае ты здесь не останешься, — продолжал Джеильхан всё тем же отрывистым тоном. — Ночью мои люди схватили мага, который хотел незаметно пройти в Ониксовую Башню. Его допросили как следует. И что, ты думаешь, он хотел сделать?

— Убить меня?

— Да, именно так. Выяснилось, что это была его собственная идея, за магом никто не стоял. Однако недалёк тот час, когда появится несколько заговорщиков поумнее и похитрее. Таких, как, например, Актари, глава Совета придворных магов.

Я молчала, совершенно подавленная.

— А значит, — каждое слово Джеильхана звучало веско и решительно, — мне придётся поступить так, как я очень не хотел поступать.

Сглотнув, я мысленно приготовилась к чему-то нехорошему. Подземелье? Оазис в пустыне? Заброшенный островок? Можно было лишь гадать, куда именно Великий сайх отправит свою запретную любовь, чтобы до неё никто не добрался!

Кроме него, разумеется.

Глава 8

— Золотая пленница в Золотом дворце. Как скучно. Ни капли фантазии.

Комнатка, в которую меня поселили вместо Ониксовой Башни, примыкала к покоям Великого сайха. Здесь не было задрапированных шелками стен, великолепных ковров или ещё какой-то роскоши, и этого следовало ожидать. Я ведь пленница!

Сказать по правде, мне и не нужна была никакая роскошь. Главное, что не оправдались мои худшие опасения насчёт Джеильхана. А кроме того, сюда уж точно не проникнут враги. Согласно договору, заключённому с альгахри Айзареном много лет тому назад, тогдашний Великий сайх Кемильхан получил могущественный артефакт защиты. И с тех пор чувствовал себя в полной безопасности в собственных покоях.

На мою каморку магия древнего артефакта, замурованного в стене, тоже распространялась. Странно, почему Джеильхан раньше не запер меня здесь, а потащил в Башню.

— Да что тут странного, — как можно громче произнесла я, разглядывая блестящие полоски оков. — Великий сайх Джеильхан такой трус, что боится своих чувств, как огня! Боится, что потеряет контроль, когда я рядом. И больше не сумеет притворяться, что люто ненавидит меня.

Дверь моей каморки не сразу, но чуть погодя распахнулась. Джеильхан, только что завершивший молитву Акхувани — её произносят над алтарём, зажжённой свечой или масляной лампой, над любым источником огня, — шагнул вперёд. От него исходила угроза, но в ответ я не сжалась, а вызывающе вскинула подбородок.

— А чего ещё боится этот жалкий трус? — На поясе Джеильхана не было сабли, но я не сомневалась — разозлившись, он легко убьёт меня голыми руками. Вот этими красивыми, как у статуй древних богов, руками, чьи прикосновения моё тело не могло забыть!

— Боится допустить мысль, что драконы никого захватывать не собирались, и его — такого умного и могущественного! — обвели вокруг пальца заговорщики. И вовсе не я подсыпала яд в амброзию. И злодеев нужно было искать рядом — совсем рядом, а не на Драконьем острове!

Всё это я выкрикнула Джеильхану в лицо, злясь не меньше его. Он таскал меня туда и сюда, как игрушку! Из-за него я теперь не знала, как сбежать из треклятых защищённых стен, и что случилось с Альдой!

Джеильхан молча выслушал меня. И легко подхватил, как пушинку, с ложа.

— Пусти! — Я забилась в его руках, жалея, что оковы нельзя сжечь огнём драконьей ярости. Ничего во мне не осталось от кроткой Лейли, ни капли смирения и покорности. И в пылающих глазах Джеильхана я читала, что такое бунтарство ему… нравится?!

— Я мог бы разговорить тебя, — лицо Джеиля было очень близко к моему, а его губы почти касались моих. В Асферии и по всей Варрадене чистили зубы сивиками — щётками, сделанными из веточек одноимённого дерева, — и полоскали водой с настоем из трав. И сейчас горьковатый аромат этих трав щекотал мне ноздри, отвлекая от страшных слов:

— Я мог бы отдать тебя палачам, моя прекрасная Лилли. Поверь мне, огонь, раскалённое железо и крючья способны вырвать любое признание.

Я смотрела в его чёрные, как ночное небо, глаза, больше не пытаясь освободиться. Замерла, не шевелясь, словно кролик, зачарованный удавом. Неужели Джеильхан отдал бы такой жестокий приказ, не останься у него никаких чувств ко мне? Пусть я и правда оказалась бы предательницей нашей любви, злодейкой, жаждавшей поработить людей… но пытки?!

— А кроме того, у меня есть Кьеркед, — Джеильхан сузил глаза, продолжая жечь меня своим гневом. — Раз он приготовил такое мощное сонное зелье, то и язык тебе развязать сумел бы…

До этого я слушала, не перебивая, но сейчас встрепенулась:

— Кьеркед? Так это из-за него мой народ спит зачарованным сном?!

Всё верно, среди придворных магов Асферии, Ахмерии и Азаракии — трёх государств Варрадены — не было зельеваров. Да и мы, золотые драконы Гелтейрис, не обладали таким даром. Значит, оставался Кьеркед.

В прошлом я знала, что он варит зелья, готовит порошки и снадобья, подобно лекарям. Но и только. О тёмной магии я, конечно, даже не подозревала.

— Да, из-за него, — Джеильхан толкнул меня обратно на ложе. — Он не простой смертный. Прежде я не говорил об этом, но Кьеркед и родился-то в другой земле. К нам его, совсем юного, привёл портал между мирами. Кьеркед начал службу во дворце, когда ему не исполнилось и тринадцати. Ум и хитрость — вот что сделало его вайзиром! В Асферии это ценится выше, чем благородное происхождение.

Я потёрла занывший лоб. Сколько всего!.. Получается, что Кьеркед, как и я, пришелец, но, скорее всего, не с Земли, а из такого же магического мира, как этот. В груди немедленно зародилось подозрение:

— А что, если это он пытался отравить…

— Исключено, — отрезал Джеильхан. — Кьеркед давал клятву верности сначала моему отцу, а затем и мне. Это древнейшая клятва, которую приносит каждый вайзир, вступая в должность. Нарушив слово, человек умрёт страшной смертью. В истории Асферского сайхията было два таких случая.

Я поникла, но тут же вновь упрямо подняла голову:

— Это не исключает того, что умениями Кьеркеда мог кто-то воспользоваться. Украсть его зелье, например.

— Так и было, — холодно отозвался Джеильхан. — Мы разоблачили его слугу и помощника Гияса, который не только занимался слежкой, но и украл пару экспериментальных зелий своего господина. И знаешь, кто нанял Гияса, посулив ему в награду много золота и артефактов?

— Кто? — Я уже знала, что услышу.

— Вы. Золотые драконы, — с почти болезненной ненавистью выдохнул Джеильхан. Казалось, он готов придушить меня, как в том кошмаре. — Гиясу удалось сбежать вместе с Нерджисой и Кейбой. Но то, что мы прочитали в письме от драконов, подтвердили Бейсирен и его приятели. Те, кто напал на Фьезу, если вдруг запамятовала.

Бейсирен из рода Каи! В памяти всплыла бледная скуластая физиономия невысокого гибкого дракона с прилизанными тёмными волосами. Он всё старался угодить мне и крутился поблизости от дома альгахри. При каждой встрече норовил приложиться к моей руке мокрыми губами. Неприятный скользкий тип, но… С какой стати ему и его дружкам, настолько бесцветным, что я даже имён их не помнила, нападать на человеческие города? Чтобы… чтобы обвинили драконов? Зачем?!

Пока я ничего не понимала. Разрозненные куски мозаики упорно не желали складываться в единую и стройную картину. И Джеильхан, пышущий злостью, нисколько не помогал думать. Наоборот, он смешал все мои мысли, заявив:

— Вернёмся к тебе, Лиллика. Клянусь всеблагим Акхувани, я велел бы применить пытки! Или насильно опоил бы тебя зельем Кьеркеда, которое может навредить…

— Но ты не можешь этого сделать. Потому что ещё любишь, — вырвалось у меня.

— Именно.

И не успела я пискнуть, как очутилась в объятиях Джеильхана. Он прижимал меня к себе, целуя так горячо, что кружилась голова, сердце прыгало, как сумасшедшее, а коленки ослабели. О боги и духи-покровители всех миров, драконьих и людских, насколько же это было чудесно! Где-то на краю сознания промелькнула мысль той, прежней Лейли: «Грех, грех, грех...» и тут же сгинула. Я задыхалась, совершенно обезумев от желания…

— Вот в чём причина, — почти насильно разорвав объятия, Джеильхан впился потемневшим взглядом в моё лицо. — Ты права, Лиллика. Сколько бы врагов Асферии я ни обезглавил своей верной саблей, я всё равно трус. Потому, что не нахожу в себе мужества покончить с этой любовью… как должен был сделать ещё год назад!

И, оставив меня, ошеломлённую, с горящими щеками и губами, в каморке, Джеильхан вышел и плотно закрыл за собой дверь.

---

От автора:

У меня эта пара ассоциируется с песней Mahsun Kirmizigul — Bilalim.

Глава 9

— Так как тебя зовут? Может быть, Ясмина — в честь столицы Асферии? Или Марджана? — Я называла одно за другим имена, всплывавшие в памяти, но служанка в чёрном отрицательно качала головой. Как и большинство женщин Варрадены, она носила длинное платье до лодыжек, а под него надевала шаровары. На ногах у неё были тёмные туфли с узкими загнутыми носами. Мне тоже принесли такие — взамен старых, на каблуке, — а заодно простую одежду из меткаля — бумажной ткани. Как у бедняков или той же прислуги.

— Не велено говорить имя, — наконец разомкнула губы моя собеседница. Помедлила и неохотно добавила: — И боюсь я вас, госпожа.

Я задумчиво посмотрела на неё. Служанке было не больше тридцати пяти, но под жарким солнцем Асферии её лицо уже покрылось морщинками. К счастью, драконы жили целых пятьсот лет, а значит, мне очень далеко не то что до старости, а даже и до зрелости. Один из немногих фактов, обрадовавших меня в этом мире.

Впрочем, решила я, возвращаясь к суровой реальности, шансов дожить хотя бы до сотни было немного. В этом-то дворце, кишевшем интриганами, заговорщиками и прочими гадюками.

— Чего же ты боишься?

— А мало ли, вырветесь, — вздохнула служанка, — и огнём сразу… И говорят, что вам, драконам, нельзя свои имена открывать. Зачаруете.

Я фыркнула и не стала отвечать, а вместо этого бросила угрюмый взгляд на низкий деревянный столик. Там стоял медный поднос, а на нём высился пяток апельсинов с гладкой, блестящей золотистой кожурой снаружи и красными дольками внутри. В другое время у меня бы слюнки потекли, но сейчас я думала о другом. Альда так и не появилась, и в голову лезли самые мрачные мысли. А если кто-то поймал ящерку? К примеру, вайзир Кьеркед, мастер всевозможных зелий. Он захочет поставить на бедняжке Альде эксперимент и напоить её какой-нибудь гадостью… возьмёт и посадит в клетку…

— Госпожа, — прервал мои невесёлые думы голос служанки, — я почищу вам апельсин?

Я покачала головой, не в силах выговорить ни слова. Захотелось прогнать служанку с её дурацкими апельсинами — «уж не Джеильхан ли прислал их?», — поэтому я молча и выразительно указала ей на дверь.

Обиженно поджав губы, женщина удалилась, прихватив с собой нож, однако апельсины оставила. Вот и прекрасно, зло подумала я. Будет чем кинуть в голову Джеильхану, когда он опять придёт и уставится на меня, как на исчадие ада!

«И что Лиллика в нём нашла? Он же… как упрямый осёл! Твердит и твердит своё! И сам не знает, что со мной делать!»

Дверь тихонько скрипнула. Я развернулась с апельсином в руке, готовая запустить его в прекрасный смуглый лоб. Да только в комнату вошёл совсем не Джеильхан, а Фальфали! И… с белой ящерицей на руках?!

— Ты здесь! — обрадовалась я. — И Альду нашла!

Уронив апельсин, я кинулась к ним обеим, схватила радостно запищавшую ящерку, порывисто обняла Фаль. И лишь после того, как мы, закрыв дверь, со смехом и улыбками устроились на моём ложе, я поняла, что случилось.

«Никто не должен был знать про Альду!»

Я мигом помрачнела. Мало того, что Фальфали нашла ящерку, так ещё и несла на руках через весь дворец, где её мог увидеть каждый, начиная от Великого сайха до последнего слуги!

«Нет-нет, — пробился через мои мысли писк Альды, — я была у неё на груди. Пайрика вынула меня только перед твоей дверью!»

«Да где ты вообще была?!»

«Потом расскажу», — загадочно отозвалась ящерка и нырнула в мой рукав.

Усилием воли я отвлеклась от неё и повернулась к Фаль. Та подобрала апельсин и успела наполовину очистить его сверкнувшим в тонких пальцах лезвием. Поймав мой взгляд, Красная пайрика заулыбалась. Такая же хорошенькая и свежая, как раньше, она лучилась светом и весельем.

— Не бойся, я никому не выдам твой секрет, — заговорщицки шепнула Фальфали. — А вовремя я прилетела, да? Сегодня ночью… ну, ты поняла. Побеседуем.

Я показала на дверь, на стену и приблизила губы к перламутровому ушку Фаль:

— Драконий артефакт. Как быть с ним? Он ведь не только защищает меня, но и уйти не позволит. И Джеильхана предупредит, как только я попытаюсь это сделать.

— Ничего страшного, — Красная пайрика сунула в рот дольку апельсина, разжевала и проглотила, а потом расплылась в блаженной улыбке. — Как вкусно. Похоже, это знаменитые апельсины с юга Азаракии…

— У тебя есть план?

— Конечно, — Фаль серьёзно посмотрела на меня огромными глазами цвета вишни. Вблизи её личико казалось ещё более кукольным. — У меня, Лилли, всегда есть план.

***

План Фальфали оказался очень простым.

— Я думала, не подговорить ли дэвов атаковать дворец, — как ни в чём не бывало сказала Красная пайрика, когда магия привела меня в её сон, — но решила, что это уж чересчур. И в суматохе ты могла бы пострадать, Лилли.

Мы сидели за столом, уставленным изысканной едой. И я только потянулась к сосуду с золотой амброзией, в которой вспыхивали и гасли искры, когда моя рука замерла на полпути.

— Дэвов?!

Эти могучие, как дубы, великаны жили в островном государстве Дэвиет и умели строить очень крепкие корабли из красновато-коричневого алькендара. Чаще всего дэвы выходили в море, скрыв корабли магией. Были известны необыкновенной силой и жестокостью. Считалось, что договориться с ними о перемирии невозможно.

— Я шучу, — мило рассмеялась Фальфали, налив полчаши амброзии и себе, и мне. — Неужели ты думаешь, я позволила бы дэвам проливать человеческую кровь даже ради твоего побега?

— Нет, — чистосердечно сказала я.

Фаль кивнула и отпила из своей чаши.

— Вот именно. А значит, всё будет куда проще. Я совершила кое-какие манипуляции над Красным источником, и завтрашней ночью его сила иссякнет. Всего на несколько часов! Этого будет достаточно, чтобы все придворные маги переполошились и собрали Совет. А там должен будет присутствовать Великий сайх!

Я нахмурилась, через силу глотнув из чаши. От волнения сердце так и сжималось в груди.

— Но ведь ты подставляешь себя, Фаль!

— Ничего страшного, — уже привычно отмахнулась Красная пайрика, придвинув ближе тарелку с каким-то диковинным фруктовым салатом. — Зато ты незаметно выберешься из комнаты. Пройдёшь весь коридор и свернёшь налево. Я буду ждать с летающим ковром под мышкой и сумкой в руке. Стражу и слуг я отвлеку заранее, чтобы их не оказалось поблизости. Мы вылетим через тайную дверь, и нас никто не остановит! А впоследствии я совершу ритуал освящения над тремя источниками и всё улажу.

Фаль беззаботно слизнула с пальцев красноватый сок.

— Постой, — я отставила чашу, соображая. — Ты не сказала самого главного. Как я выберусь отсюда? Артефакт…

— …не задержит тебя, — Фаль подлила себе ещё амброзии, явно довольная моим заинтригованным видом. — Когда я нашла твою ящерку в коридорах, мы с ней славно поладили. Альда поняла, что мне можно всецело доверять, и призналась, кто она.

У меня пересохло в горле, и я тоже глотнула из чаши, невольно дотронувшись до рукава, в котором обычно пряталась ящерка.

— И кто же? Мне Альда этого не говорила.

«Да и Лиллика почти ничего о ней не знала. Просто нашла ящерку в сокровищнице альгахри!»

— Творение тёмной магии, — Фальфали торжественно склонила увенчанную цветком голову. — С её помощью можно обойти любую защиту, созданную такой же магией. А насколько мне известно, древний артефакт в стене…

Фаль не договорила, но всё и так было понятно. Вкус амброзии теперь казался горьким при мысли о том, что Альда — моя помощница и подруга! — первой доверила свою бесценную тайну не мне. Интересно, в чём дело? Ведь ящерка вначале так настороженно отнеслась к Красной пайрике!